Жанр: Триллер
Сан-андреас
...ландец и, по
какой-то странной причине, один итальянец, который как официальный противник
должен быть объявлен военнопленным или отправлен в какой-нибудь лагерь для
интернированных. Ну и, наконец, оставшиеся в живых с "Аргоса". Они все до единого
иностранцы и британскими подданными не являются.
- И не забудьте обо мне, - холодно заметила сестра Моррисон. - Я наполовину
немка.
- Вы? А как же объяснить ваше имя? Маргарет Моррисон?
Она сжала губы. Видимо, подобное было для нее вполне естественным.
- А почему вы считаете, что мое имя Маргарет?
- У капитана есть список членов команды. Нравится вам это или нет, но вы - ее
член. Но не в этом дело. Шпионы и диверсанты могут быть любой национальности. И
чем более невероятно предположение - в данном случае о том, что диверсанты
являются британскими подданными, - тем более успешны их действия. Но, как я уже
сказал, в данный момент это не имеет значения. Важно другое. Боцман и его люди
будут здесь с минуты на минуту. В случае чрезвычайных обстоятельств он возьмет на
себя полное руководство, за исключением, конечно, самых тяжелых раненых. Думаю,
вы все знаете боцмана?
- Удивительный он человек, - сказал доктор Сингх. - Очень уверенный в себе,
очень компетентный. Даже не представляю себе кого-нибудь другого в случае
необходимости.
- Мы все его знаем. - Сестра Моррисон с одинаковым успехом умела не только
сжимать губы, но и обдавать холодом. - Одному богу известно, сколько времени он
здесь проводит.
- Навещает раненых?
- Раненых? Мне не нравится, когда обыкновенный матрос докучает одной из
моих сиделок.
- Мистер Маккиннон совсем не простой матрос. Это необычайный человек,
который, кстати, никогда в жизни никому не докучал. Давайте вызовем сюда Джанет
и спросим у нее, согласна ли она с вашими нелепыми утверждениями.
- Вы... вам даже известно ее имя?
- Конечно, мне оно известно, - уверенным тоном произнес Боуэн. Сейчас не
время, подумал он, говорить о том, что буквально пять минут тому назад он понятия
не имел об имени сиделки Магнуссон. - Они родом с одного острова, и им есть о чем
поговорить. Было бы лучше, мисс Моррисон, если б вы относились к своему
персоналу с большим вниманием, как это делаю я.
"Вполне удобный момент, чтобы уйти", - подумал Боуэн, хотя в целом он был
собою недоволен. Несмотря на то, как мисс Моррисон разговаривала с ним, она ему
нравилась, потому что он чувствовал, что все ее поведение было наигранным и что для
этого, наверняка, имеются вполне серьезные причины. И все же она не была Арчи
Маккинноном.
Старший помощник капитана с довольно необычным именем Джеран Кеннет,
единственный потомок древнего аристократического рода, стоял на мостике и ожидал
появления Боуэна. Кеннет был черноволосым сухопарым ирландцем, с худым лицом и
с весьма непочтительным отношением к окружающим.
- Задумались, Кеннет? - спросил Боуэн, который давным-давно отказался от
своей старой привычки говорить старшему помощнику при обращении "мистер".
- Час пробил, сэр, и Кеннет на месте. Я услышал, как тут мечется молодой
Джейми. - "Молодым Джейми" Кеннет называл Бейтсмана, третьего помощника
капитана. - Как я понимаю, нас ожидает что-то неприятное.
- Вы совершенно правы. Правда, я не знаю, насколько это все серьезно.
- Боуэн рассказал, что произошло. - Таким образом, мы имеем две аварии, если
это можно назвать авариями, в результате чего погас свет. Причины третьей аварии
сейчас расследуются.
- И было бы наивным полагать, что третья не имеет никакого отношения к
первым двум?
- Очень наивным.
- Эти признаки какие-то зловещие.
- У вас что, в ваших ирландских школах, не обучают английскому?
- Нет, сэр. То есть я хочу сказать - да, сэр. Короче, вы пришли к не очень
благоприятному заключению?
Раздался телефонный звонок. Бейтсман снял трубку и передал ее Боуэну, который,
выслушав сообщение, поблагодарил звонившего и вернул трубку обратно.
- Это Джемисон. На сей раз холодильная камера. Как туда могли пробраться?
Ключ имеется ведь только у кока.
- Очень просто, - сказал Кеннет. - Если человек диверсант, тем более,
обученный этому искусству, а так, видимо, и есть, то следует ожидать, что он -
опытный взломщик или, в худшем случае, у него имеется целая связка различных
ключей. При всем моем уважении к вам, сэр, я думаю, что вряд ли это была его цель,
Тогда возникает вопрос, когда этот негодяй вновь нанесет удар?
- Да, действительно, когда? Этот Невидимка, как окрестил его Джемисон, -
негодяй не только с воображением, но и даром предвидения.
Наверняка от пего следует ждать еще сюрпризов. Джемисон считает точно так же.
Он мне сказал, что если будет еще одно отключение электричества, то после его
восстановления он собирается с помощью своего мегомметра проверить каждый дюйм
электропроводки, где бы она ни проходила.
Знаете, некоторые виды инструментов, которые используются для обнаружения
утечки, не срабатывают при замыкании электрической цепи, и я вот подумал...
Из радиорубки с донесением в руке показался старший радист Спенсер, -
Сообщение от "Андовера", сэр.
- Отсутствие света, - прочитал Боуэн, - вызывает серьезную обеспокоенность.
Примите срочные меры. Диверсант задержан?
- Ну и сигнал, - заметил Кеннет. - Похоже, там крайне недовольны.
- Этот человек - идиот, - заметил Боуэн. - Я имею в виду капитана первого
ранга Уоррингтона, капитана фрегата. Спенсер, ответите следующее: "Если у вас
имеются представители спецотдела или отдела уголовного розыска, приглашаем к нам
на борт. Если таковых нет, убедительно прошу воздержаться от бессмысленных
посланий. Неужели, черт побери, вы не понимаете, что мы стараемся сделать?".
- При сложившихся обстоятельствах, сэр, весьма сдержанное послание, -
заметил Кеннет. - Так вот, я хотел сказать...
Вновь раздался телефонный звонок. Бейтсман снял трубку, выслушал сообщение,
понимающе кивнул, повесил трубку на место и обернулся к капитану.
- Звонили из машинного отделения, сэр. Очередная неполадка. Туда
направляется Джемисон с третьим механиком Ральсоном.
Боуэн вытащил трубку и молча стал прикуривать. Он производил впечатление
человека, потерявшего дар речи, чего нельзя было сказать о Кеннете, который заметил:
- На этом мостике человек никогда не может закончить свое предложение. Вы
пришли к какому-нибудь заключению, сэр? Насколько тяжело наше положение?
- Заключение? Нет, пока не пришел, хотя определенные предчувствия и
подозрения имеются. Неприятные предчувствия. Готов поспорить, что перед
рассветом или во время него на нас нападут.
- К счастью, - произнес Кеннет, - я никогда не спорю. В любом случае я не
стал бы заключать пари, противоположное моим собственным заключениям, а они
совпадают с вашими, сэр.
- Но мы же госпитальное судно, сэр, - сказал Бейтсман, хотя даже в его голосе
не чувствовалось надежды.
Боуэн окинул его угрюмым взглядом.
- Если вас не трогают страдания раненых и умирающих, если вас волнует только
хладнокровная и запутанная логика, то тогда мы - военный корабль, хотя и
совершенно беззащитный. Ибо что мы делаем? Мы отправляем домой больных и
раненых, лечим их и вновь отправляем на фронт или в море для борьбы с немцами.
Если же вы подумаете, то поймете, что нельзя позволить госпитальному судну
добраться до родных берегов, потому что это равносильно оказанию помощи
противнику. Обер-лейтенант Лемп торпедировал бы нас, даже не задумываясь.
- Какой еще обер-лейтенант?
- Лемп. Тот самый тип, что послал на дно "Атению", хотя прекрасно знал, что у
нее на борту только гражданские лица: пассажиры, мужчины, женщины, дети,
которые - и это ему тоже было известно - даже и не думают сражаться против
немцев. А "Атения" - это тот случай, что заслуживает большего сострадания, чем мы.
Как вы считаете, третий помощник?
- Мне бы хотелось, чтобы вы так не говорили, сэр. - Бейтсман был не просто
угрюм, как капитан, но беспросветно мрачен. - Откуда нам известно, а вдруг этот
Лемп где-нибудь здесь притаился, может, он сразу же за горизонтом?
- Этого можете не опасаться, - сказал Кеннет. - Обер-лейтенант Лемп давно
отошел к своим праотцам, чему нельзя не радоваться. Но у него, к сожалению, может
быть двойник или родственная душа. Как правильно делает выводы капитан, мы
живем в беспокойное и ненадежное время.
Бейтсман обратился к Боуэну:
- Капитан, разрешите попросить старшего помощника заткнуться?
Кеннет широко улыбнулся, но его улыбка мгновенно исчезла, как только зазвонил
телефон. Бейтсман потянулся за трубкой, но Боуэн опередил его.
- Это привилегия хозяина, третий помощник. Известия могут оказаться
настолько серьезными, что вы как молодой человек можете их не выдержать.
Он выслушал сообщение, выругался и повесил трубку. Когда он обернулся, на его
лице было написано отвращение.
- Черт побери! Офицерский туалет.
- Опять Невидимка? спросил Кеннет.
- А вы как думаете? Санта-Клаус?
- Кстати, логичный выбор, - рассудительно бросил Кеннет. - Очень даже
логичный. Где еще человек может находиться неограниченное время в таком
спокойствии, одиночестве и блаженстве, не опасаясь, что ему помешают?
Можно даже прочитать главу из любого триллера, как это вошло в привычку у
одного нашего молодого офицера, имени которого я называть не буду.
- Третий помощник имеет на это полное право, - заметил Боуэн. - Будьте
любезны, заткнитесь.
- Да, сэр. Это звонил Джемисон?
- Да.
- Ну, а теперь с минуты на минуту может позвонить Ральсон.
- Джемисон уже связывался с ним. Матросский гальюн, по левому борту.
На сей раз Кеннету, похоже, нечего было сказать, и на мостике наступило
молчание. По вполне понятной причине комментарии, как говорят, в таких случаях
излишни. Первым, как и следовало ожидать, нарушил молчание Кеннет.
- Пройдет еще несколько минут, и наши бесценные инженеры могут заканчивать
работу и не суетиться. Неужели я единственный на этом судне, обративший внимание
на то, что светает?
Действительно, занимался рассвет. На юго-востоке черное небо, вполне
привычное для северных широт, стало серо-черным и все больше бледнело.
Снег совершенно перестал идти, ветер упал до двадцати узлов, и "Сан-Андреас"
стало подбрасывать, правда, не очень сильно, на встречных волнах, шедших со
стороны северо-запада.
- Сэр, а что, если направить двоих впередсмотрящих срочно посмотреть, что
делается по каждому борту?
- И что это нам даст? Возможность скорчить рожу противнику?
- Многого это нам не даст. Это факт. Но если кто-то собирается на нас напасть,
то это должно произойти сейчас. Это может быть "кондор", летящий на большой
высоте. Можно даже увидеть, как он освобождается от бомб, а это даст возможность
совершить отклоняющий маневр.
В голосе Кеннета, однако, не было особенного энтузиазма и уверенности.
- А если это подводная лодка, пикирующий или планирующий бомбардировщик,
торпедоносец?
- Если мы обнаружим кого-то из них, это даст нам время помолиться.
Может, совсем немного времени, но помолиться мы успеем.
- Ну, как хотите, мистер Кеннет.
Кеннет отдал по телефону необходимые распоряжения, и минуты три спустя на
мостик поднялись впередсмотрящие в брезентовых накидках с капюшонами,
застегнутыми по самые брови, как проинструктировал их Кеннет. Макгиган и Джонс,
один - из Южной Ирландии, а другой - из Уэльса, были совсем мальчишками,
моложе восемнадцати лет.
Кеннет дал им бинокли и отправил по разные стороны от мостика: Джонса - к
левому борту, а Макгигана - к правому. Не успела закрыться дверь с левого борта,
как вновь появился Джонс.
- Корабль, сэр! По левому борту, - возбужденно воскликнул он. - Кажется,
военный.
- Охолонись, - бросил Кеннет. - Я очень сомневаюсь, что это "Тирпиц".
- Лишь несколько человек на борту судна знали о том, что ночью их
сопровождал "Андовер". Он вышел на палубу по левому борту и чуть ли не сразу же
вернулся на мостик. - Молодец парнишка. Настоящий пастух, - добавил он. -
Всего в трех милях.
- Уже почти рассвело, - сказал капитан Боуэн. - Мы, видимо, ошибались,
мистер Кеннет.
В этот момент дверь радиорубки распахнулась, и показалось лицо Спенсера.
- " Андовер", сэр. Передают: "охотник, охотник, один охотник...
045... десять миль... пять тысяч".
- Ну вот, - произнес Кеннет. - Я знал, что мы правы. Полный ход, сэр?
Боуэн кивнул, и Кеннет отдал необходимые распоряжения машинному отделению.
- Итак, совершаем отклоняющий маневр? - с едва заметной улыбкой произнес
Боуэн. Знание, каким бы неприятным оно ни было, всегда есть знание, поскольку
приходит конец неопределенности. - Вы полагаете, это "кондор"?
- Даже не сомневаюсь, сэр. В таких широтах только "кондоры" могут летать в
одиночку. - Кеннет открыл дверь по левому борту и бросил взгляд на небо. - Облака
довольно прозрачные. Мы увидим появление нашего "друга". Он наверняка зависнет
над кормой. Может, нам стоит выйти в бортовой коридор, сэр?
- Подождите минуту, мистер Кеннет. Может быть, две. Надо собирать цветочки,
пока можем, или, по крайней мере, сохранять тепло как можно дольше. Если судьба от
нас отвернулась, вскоре мы насмерть замерзнем от холода. Мистер Кеннет, ничего в
голову вам гениального не пришло?
- Мыслей более чем достаточно, но ни одной дельной.
- Как вы думаете, каким образом удалось "кондору" обнаружить нас?
- Может, подводная лодка? Увидела нас на поверхности и передала сообщение об
этом в Альта-фьорд.
- Никаких субмарин здесь нет. Если б появилась хоть одна подводная лодка,
эхолокатор "Андовера" давно бы ее обнаружил. Ни самолетов, ни надводных кораблей
не было. Это точно.
Кеннет, нахмурившись, несколько секунд о чем-то думал, а затем улыбнулся.
- Тогда наш Невидимка, - с уверенностью произнес он. - Передал сообщение с
помощью радио.
- В этом даже не было необходимости. Вполне достаточно небольшого
электрического приспособления, которое, вполне возможно, подзаряжалось через
нашу основную электрическую систему и постоянно передавало один и тот же сигнал.
- Поэтому если мы выживем, то только случайно, если сможем тщательно все
прочесать?
- Вот именно. Только...
- "Андовер", сэр, - вновь показалась голова Спенсера. - "Четыре охотника,
четыре охотника... 310... восемь миль... три тысячи".
- Интересно, что мы такого могли сделать, чтобы заслужить это? - произнес
траурным голосом Кеннет. - Мы оказались даже более правы, чем надеялись, сэр.
Это наверняка торпедоносцы или пикирующие бомбардировщики. Налетят из
темноты, с северо-запада, когда наши очертания хорошо видны на фоне рассвета.
Двое мужчин вышли на левый борт. "Андовер" все еще находился в поле зрения
левого борта. Он постоянно приближался, пока расстояние не стало меньше двух
миль. Низкие облака, находившиеся почти на этом расстоянии, закрывали его со
стороны кормы.
- Что-нибудь слышите, мистер Кеннет? Может быть, видите?
- Ничего не слышу и не вижу. Черт бы побрал эти облака. Да, слышу.
Слышу. Это "кондор".
- "Кондор". Стоит один раз услышать - и никогда уже не забудешь
устрашающий рев моторов "Фокке-Вульфов-200". Боюсь, мистер Кеннет, вам придется
отложить свой отклоняющий маневр до лучших времен. Судя по звукам, этот тип
летит на очень низкой высоте.
- Да, на низкой. И мне известно почему, - произнес он озлобленным голосом,
что было совершенно для него непривычным. - Он намеревается сбросить несколько
бомб. Видимо, получил приказ любым образом остановить нас, но не топить. Готов
поспорить, что этот Невидимка чувствует себя в полной безопасности.
- Вы попали в самую точку. Он может остановить нас, разбомбив машинное
отделение, но, если он так сделает, почти наверняка мы отправимся на дно. А вот и он.
"Фокке-Вульф-Кондор" появился из облаков и устремился прямо к корме "СанАндреаса".
Все пушки на "Андовере", как только "фокке-вульф" появился в небе,
открыли огонь, и вскоре весь правый борт "Андовера" клубился от дыма. Для фрегата
огневая мощь "Андовера" была просто внушительной: массивные пушки, бьющие под
низким углом, счетверенные зенитные малокалиберные артиллерийские установки,
"эрлнконы" и в равной степени смертельные "бултон-полы", а также артиллерийские
установки. В "фокке-вульф" попали, по всей видимости, не один раз, но выносливость
"кондоров" была просто легендарной. Он все еще продолжал лететь, на высоте всего
лишь двухсот футов над водой. Устрашающий рев его моторов стал громовым.
- Видимо, нет места в мире для парочки честных моряков, мистер Кеннет, -
крикнул капитан Боуэн, стараясь, чтобы его услышали. - Полагаю, уже поздно.
- Думаю, вы правы, сэр.
Две бомбы, всего лишь две бомбы, лениво полетевшие вниз, сбросил уже
дымящийся "кондор".
Глава 2
Если бы американцы придерживались первоначальной британской концепции
расположения жилых помещений на судах "Свободы", трагедия, даже оставаясь
таковой, не была бы столь сильной. По первоначальным сандерлендским планам
каюты должны были размещаться на носу и на корме.
Проектировщики Генри Кайзера, решившие блеснуть умом, а, как выяснилось
впоследствии, проявившие тупость, разместили все каюты, как для офицеров, так и
для матросов, а также штурманский мостик в одной-единственной огромной
надстройке вокруг дымовой трубы.
Боцман и доктор Синклер бросились на верхнюю палубу и успели добежать до нее
раньше, чем "кондор" долетел до "Сан-Андреаса". К ним чуть ли не сразу же
присоединился Паттерсон, который с трудом воспринимал артиллерийскую стрельбу
"Андовера", напоминавшую ему удары тяжелым металлическим прутом по стенам его
машинного отделения.
- Ложись! - крикнул боцман, обхватил доктора Синклера и Паттерсона за плечи
и вместе с ними упал на палубу. "Фокке-вульф" долетел до "Сан-Андреаса" раньше
своих тяжелых бомб, и боцман был абсолютно уверен в том, что бомбардировщик не
колеблясь воспользуется своими пулеметами, если представится такая возможность.
Однако пулеметы сохраняли молчание, видимо, потому, что пулеметчики были уже
мертвы, так как, судя по густому черному дыму, тянувшемуся за "кондором", тот был
подбит - то ли в фюзеляж, то ли в двигатель, определить это было невозможно, - и,
резко сделав вираж к правому борту "Сан-Андреаса", он готов был и сам погибнуть.
Две контактные бомбы, к счастью, не бронебойные, ударили по обе стороны от
дымовой трубы и сразу же взорвались, как только прошили палубу над жилыми
помещениями, и разорвали на части внутренние перегородки. Воздух наполнился
свистом летящих металлических и стеклянных осколков, которые, однако, не долетели
до трех мужчин, лежавших ничком. Боцман осторожно приподнял голову и в
остолбенении уставился на трубу. Внешне она выглядела целой, но оказалась
оторванной от своего основания. Она стала медленно крениться на левый борт и упала
в море. Шум всплеска утонул в реве мощных авиационных двигателей.
- Не вставать! Лежать!
Распростершись на палубе, боцман повернул голову вправо. На расстоянии
полумили, на высоте всего лишь двадцати футов над водой, выстроившись в цепь,
показались четыре "хейнкеля", торпедоносца, которые устремились прямо к правому
борту "Сан-Андреаса". Десять секунд, от силы двенадцать, подумал боцман, и к
мертвецам в разорванной на части надстройке добавятся новые, и в избытке. Почему
замолчали пушки "Андовера"? Он повернул голову влево, в сторону фрегата, и сразу
же понял, что произошло. Зенитчики "Андовера" не только не слышали
приближающихся "хейнкелей", но и не видели их, потому что те летели ниже верхней
палубы "Сан-Андреаса", который оказался прямо между фрегатом и самолетами.
Боцман вновь повернул голову вправо и к своему удивлению увидел, что
"хейнкели" взмыли вверх, явно намереваясь облететь "Сан-Андреас", что они и
сделали несколько секунд спустя, пролетев всего лишь в десяти футах над палубой по
обе стороны от искореженной надстройки.
"Сан-Андреас" был не целью, а прикрытием "хейнкелей", которые устремились к
"Андоверу". Бомбардировщики были уже на полпути между ним и "Сан-Андреасом",
когда ошеломленные защитники фрегата поняли, что происходит.
Они почувствовали гнев и полное отчаяние. От основного вооружения, по
существу, не было никакого толку. Необходимо время для наведения и установки
орудий на цель, а когда цель находится поблизости и стремительно движется, времени
просто нет. Все зенитные орудия и установки "Андовера" действительно могли
воздвигнуть мощный заградительный огонь, но торпедоносцы, по общепринятому
мнению, представляли сложную цель. Положение в не меньшей степени усугублялось
и тем, что артиллеристы и наводчики, понимая, что всего лишь несколько секунд
отделяют их от смерти, были просто неспособны вести точную, прицельную стрельбу.
Бомбардировщики были всего лишь в трех сотнях ярдов от фрегата, когда крайний
слева самолет оторвался от цепи и, сделав вираж, пролетел над кормой "Андовера". Ни
самолет, ни летчик не пострадали. Торпеда, однако, выпущена не была. Видимо,
пусковой механизм оледенел, и торпеда примерзла. Примерно в то же самое время
самолет справа нырнул вниз, затем коснулся воды, и стало ясно, что летчик, скорее
всего, убит.
Победа. К сожалению, пиррова. Два других "хейнкеля" выпустили свои торпеды и
взмыли над "Андовером".
Три торпеды почти одновременно поразили "Андовер": две, которые выпустили
бомбардировщики, и одна, которая все еще оставалась прикрепленной к самолету,
упавшему в воду. Все три торпеды продетонировали, но взрыва почти не было
слышно, поскольку вода заглушает шум. Зато поднялась огромная волна - почти на
две сотни футов, которая медленно-медленно начала падать. Когда она наконец спала,
"Андовер" лежал на борту, почти погрузившись в воду. Прошло секунд двадцать, и
"Андовер", испуская слабые свистящие звуки, производимые воздухом, вытесняемым
водой из машинного отделения, и, как ни странно, мало пузырьков, исчез под
поверхностью моря.
- Боже! Боже! Боже! - простонал доктор Синклер, вскочивший на ноги и
раскачивавшийся из стороны в сторону. Как врач он сталкивался со смертью, но не в
такой ужасной форме. Он все еще был ошеломлен, не совсем еще понимая до конца,
что происходит вокруг него. - О боже! Этот огромный самолет возвращается!
Огромный самолет, "кондор", действительно возвращался, но угрозы для них он не
представлял. Густой дым тянулся шлейфом из всех его четырех двигателей. Самолет
сделал полукруг и стал приближаться к "Сан-Андреасу". Меньше чем в полумиле от
него он коснулся поверхности моря, нырнул в него и вновь на секунду показался.
Дыма больше не было.
- Да упокоит их Господь! - сказал Паттерсон. Он почти пришел в норму и был
спокоен, как прежде. - Надо сформировать команду по устранению повреждений.
Выяснить, нет ли течи, хотя я думаю, что нет.
- Да, сэр, - ответил боцман и бросил взгляд на то, что осталось от надстройки.
- А также группу по борьбе с огнем. Там повсюду одеяла, матрасы, одежда, бумага...
Одному богу известно, может быть, уже что-нибудь тлеет.
- Как вы думаете, удалось кому-нибудь на фрегате спастись? - Я даже думать не
буду, сэр. Если такие есть, то слава богу. Мы все-таки госпитальное судно.
Паттерсон повернулся к доктору Синклеру и осторожно его встряхнул.
- Доктор, нам нужна ваша помощь. - Он кивнул в сторону надстройки. - Ваша,
а также доктора Сингха и санитаров. Я пошлю несколько человек с кувалдами и
носилками.
- И с ацетиленовыми сварочными аппаратами? - подсказал боцман.
- Конечно.
- У нас на борту вполне достаточно медицинского оборудования и запасов, чтобы
оснастить госпиталь небольшого города, - сказал Синклер.
- Если имеются оставшиеся в живых, единственное, что нам нужно, - шприцы.
- Похоже, он вновь вернулся в прежнее состояние. - Сиделок не будем брать?
- Господи, конечно, нет. - Паттерсон энергично закачал головой, - Поверьте,
мне самому не хочется идти туда. Даже если кто-то уцелел, им позднее придется
пережить новый ужас.
- Разрешите взять спасательную шлюпку, сэр? - спросил Маккиннон.
- А зачем?
- Могут быть уцелевшие с "Андовера".
- Уцелевшие? Да он же погрузился за тридцать секунд!
- "Худ" разорвало на части за одну секунду. Тем не менее, три человека осталось
в живых.
- Тогда конечно. Я - не моряк, боцман. И вам не надо спрашивать у меня
разрешения.
- Нет, надо, сэр. - Боцман показал в сторону надстройки. - Все офицеры были
там. Так что командование теперь в ваших руках.
- О боже! - Такая мысль Паттерсону даже в голову не приходила. - Еще и
командование принимать!
- Кстати, о командовании, сэр. "Сан-Андреас" совершенно неуправляем.
Его быстро разворачивает в левую сторону. По всей видимости, повреждено
рулевое управление.
- Это может подождать. Я остановлю двигатели.
Три минуты спустя, спустив на воду спасательную шлюпку, боцман направлялся к
надувному спасательному плоту, который тяжело покачивался на том месте, где
только что исчез "кондор". На плоту было только два человека - остальные члены
экипажа самолета, решил боцман, вместе с "фокке-вульфом" отправились на дно
морское. Один из оставшихся в живых, совсем еще мальчик, сидел выпрямившись и
цеплялся за спасательный леер.
Он явно страдал от морской болезни и со страхом оглядывался по сторонам.
"Что ж, - подумал боцман, - у него есть все основания бояться". Другой с
закрытыми глазами лежал на спине. Его летный комбинезон в области левой части
груди, левой руки и правого бедра был насквозь пропитан кровью.
- Господи Иисусе! - воскликнул с сильным ливерпульским акцентом матрос
Фергюсон, чье испещренное шрамами лицо красноречиво говорило о поражениях и
победах, одержанных главным образом в барах. Он с недоумением и яростью
посмотрел на боцмана. - Черт побери, боцман, неужели вы собираетесь спасать этих
негодяев? Они же пытались послать нас на дно. Нас! Госпитальное судно!
- А разве вам не хотелось бы знать, почему они бомбили госпитальное судно?
- Это-то так, так. - Фергюсон с помощью багра подцепил плот.
- Кто-нибудь из вас говорит по-английски? Раненый открыл глаза, которые,
похоже, тоже налились кровью.
- Да. Я говорю.
- Похоже, вы сильно ранены. Прежде чем мы возьмем вас на борт, я должен знать
куда.
- В левую р
...Закладка в соц.сетях
