Жанр: Триллер
Участь Эшеров
...ое
пространство, лежали толстые тома в кожаном переплете. На письменном столе
Дунстана громоздились кипы газет, журналов и книг. Среди разбросанных книг
и бумаг стояли телефон, мощная лампа с зеленым абажуром и компьютер, к
которому был подключен принтер.
- На этих полках стоят подшивки "Фокстонского демократа" за сто
тридцать лет, - объяснил Дунстан. - В каждом выпуске хоть раз упоминается
фамилия Эшер. Я беседовал примерно с шестьюдесятью бывшими слугами Эшеров,
их садовниками, плотниками и малярами. Естественно, мои ноги - это Рейвен.
- Вы пишете книгу на компьютере?
- Совершенно верно. Раньше работал на машинке, но два года назад
купил этот компьютер. К тому же он помогает мне в моих исследованиях.
Многие библиотеки в крупных городах подключены к компьютерным сетям, через
которые можно просматривать старые генеалогические древа, редкие
документы, церковные записи. Если мне нужны их копии, мои друзья в
библиотеке Эшвилла делают их для меня.
Рикс посмотрел на кучу журналов на столе. Здесь были номера "Тайм",
"Ньюсуик", "Форбса", "Бизнес уик" и других журналов. Во всех, полагал
Рикс, содержались факты, домыслы или фантазии об Эшерах. На столе также
лежало несколько заплесневелых книг и несколько желтых листков бумаги,
исписанных витиеватым женским почерком.
Письма, подумал Рикс. Он притворился, что изучает компьютер, а сам
скосил глаза на эти письма. На одном из них он прочел слова "Дорогой
Эрик".
- Вот и вся экскурсия, - внезапно сказал Дунстан. Его голос выдавал
напряжение, как будто бы он понял, что увидел Рикс.
Рикс услышал гудение мотора коляски, когда Дунстан приблизился к
нему, но к этому времени Рикс взял письмо и понюхал его. Слабый запах
духов был знаком. Лаванда. Письмо было от той самой женщины, которая
обожала технику порки Эрика.
- Откуда вы это взяли? - спросил Рикс, повернувшись к Уилеру
Дунстану.
- От бывшего слуги, который сохранил некоторые документы Эрика. Этот
человек живет в Джорджии. - Он протянул руку, чтобы взять письмо, но Рикс
не отдал.
- Это все чепуха. Все семейные записи, документы и письма долгие годы
хранятся в подвале Лоджии. Ни один слуга не осмелится утаить то, что
принадлежит семье. - Он остановился, поняв по мрачному и надменному виду
Дунстана, что попал в точку. - Вы получили это из Эшерленда, не так ли?
Подбородок Дунстана поднялся на несколько сантиметров.
- Я показал вам то, что вы хотели увидеть. Теперь вы можете идти.
- Нет. Это письмо, - дьявол, все эти письма - попали сюда из
Эшерленда. Я хочу знать, каким образом вы получили их из имения. - Когда
Дунстан вызывающе уставился на него, Рикса осенило. - Там есть шпион, не
так ли? Собирающий письма и все, что он может прибрать к рукам? Кто это?
- На самом деле вы не хотите этого знать, - ответил Дунстан. -
Действительно не хотите. Теперь уходите. Почему вы не уходите? Наше дело
закончено.
- И что вы собираетесь делать? Позвоните шерифу, чтобы
з_а_с_т_а_в_и_т_ь_ меня уйти?
- Рикс, - сказала Рейвен, - пожалуйста...
- Я знал, что чертовски глупо пускать его сюда! - напустился Дунстан
на дочь. - Мы не нуждались в нем! Дерьмо!
- Скажите мне, кто это, - потребовал Рикс.
Лицо Уилера окаменело. Глаза горели яростью.
- Не смей говорить со мной таким тоном, парень! - заорал он. - Ты
сейчас не в Эшерленде, ты сейчас в _м_о_е_м_ доме! У тебя не выйдет
вытереть об меня ноги и заставить плясать под свою дудку, ты...
- Папа, - перебила его Рейвен, кладя руки на его бугристые плечи. -
Ну успокойся.
- Ты мне не приказывай, - сказал Дунстан Риксу, но властности в его
голосе поубавилось. - Слышишь?
- Имя, - продолжал Рикс как ни в чем не бывало. - Мне нужно имя.
- Я знаю все о твоем детстве, парень. Я знаю вещи, которые ты скорей
всего забыл. Я знаю, как тебя бил Бун и как Уолен до крови порол тебя
ремнем. - Его глаза превратились в злые щелки. - Я знаю, что ты ненавидишь
Уолена Эшера так же сильно, как и я, парень. Ты не хочешь в
действительности знать это имя. Уходи и все. Если хочешь, возьми эти
письма.
- Имя, - повторил Рикс.
Когда имя прозвучало, у Рикса едва не подкосились ноги.
23
Над Эшерлендом сгущались вечерние тени, а Рикс шел из гаража в дом
Бодейнов. Он громко постучал в дверь и стал ждать.
Эдвин выглядел свежим и готовым к исполнению любого приказа, хотя и
провел весь день в работе. На нем не было ни кепи, ни серой куртки. Он был
одет в полосатую рубашку и в безукоризненно выглаженные брюки. Воротник
рубашки был расстегнут, и из-под нее выглядывал клок белых волос.
- Рикс! - сказал он. - Где вы были весь день? Я искал...
- Кэсс здесь? - перебил Рикс.
- Нет. Она в Гейтхаузе, готовит ужин. Что-нибудь не так?
Рикс шагнул в дом.
- А как насчет Логана? Он поблизости?
Эдвин покачал головой.
- Сегодня он работает в конюшнях. Я ожидаю его минут через
пятнадцать. Так в чем, собственно, дело? - Он закрыл дверь и стал ждать
объяснений.
Рикс прошел через гостиную, чтобы погреть руки перед маленьким
огоньком, который догорал в камине. Перед любимым креслом Эдвина лежал
сегодняшний номер эшвилльской газеты. Из здоровой кружки с горячим чаем,
стоявшей на маленьком дубовом столике сбоку от кресла, шел пар. Там же
лежали блокнот и ручка. Эдвин разгадывал кроссворд.
- Сегодня ночью будет холодно, - сказал Рикс. Его голос гулко звучал
в большой комнате. - Уже поднимается ветер.
- Да, я заметил. Вам что-нибудь принести? У меня есть жасминовый чай,
и если вы...
- Нет, спасибо, ничего не надо.
Эдвин подошел к столу, взял кружку и сделал маленький глоток. Глаза у
него были бдительные и настороженные.
- Я знаю насчет Уилера Дунстана, - в конце концов сказал Рикс. - Черт
возьми, Эдвин! - Его глаза сверкнули. - Почему ты не рассказал мне, что
помогаешь ему в работе над той книгой?
- О, - сказал Эдвин шепотом. - Понимаю.
- А я - нет. Дунстан рассказал мне, что ты с августа приносишь ему
материалы из библиотеки Лоджии. А когда я рассказывал Кэсс о том, что хочу
написать историю семьи, она говорила мне, что поклялась быть лояльной!
- Лояльной, - тихо повторил Эдвин. - Зловеще звучит, не правда ли?
Немного напоминает шорох ключа, отпирающего дверь в камеру. Кэсс не знает,
Рикс. Я не хочу, чтобы она знала.
- Но что означает вся эта чепуха насчет традиций? О связи с прошлым и
тому подобное? Я не понимаю, почему ты помогаешь Дунстану!
Эдвин внезапно стал казаться очень старым и уставшим. Он стоял подле
умирающего огня с таким видом, что сердце у Рикса заныло. С глубоким
вздохом Эдвин опустился в кресло.
- Что ж, с чего мне начать?
- Может, попробуем с самого начала?
- Легко сказать. - Он горько улыбнулся. Морщины вокруг его глаз
углубились. Он уставился невидящим взглядом на огонь. - Я устал, - сказал
он. - Я смертельно устал от... темных вещей. Злобных вещей, Рикс. Раны,
секреты и гремящие на цепях кости. О, когда я был мальчишкой, я уже знал,
что здесь происходит. Тогда это меня не волновало. Я считал это
захватывающим. Понимаете, я был тогда точно таким же, как Логан. Таким же
надменным, таким же... тупым, да. Я был вынужден учиться самостоятельно,
и, о Боже, что за образование я получил!
- Какие темные вещи? Что именно ты имеешь в виду?
- Духовный мрак. Моральный мрак. Проклятие и деградация. - Он прикрыл
глаза. - Рассказ По был, возможно, фантазией, но он добрался почти до
самой сути. У Эшеров есть все. Абсолютно _в_с_е_. Но их душа мертва. Я
постигал это долгое время, но мне практически нечего к этому добавить. -
Его голос сорвался. Он остановился, собираясь с силами, чтобы говорить
опять.
- И все же я не понимаю.
Эдвин открыл глаза. Они были такими же красными, как догорающие в
камине угольки. - Когда твой отец умрет, - сказал он, - империя Эшеров
развалится. Уолен скоро умрет. Возможно, это вопрос дней. Или часов. Он
хочет передать имение и семейное дело Кэтрин. Я уверен, что это ты уже
знаешь. Но Бун рассчитывает, что дело отойдет к нему. Он будет
противостоять Кэтрин через суд. Это будет длинное запутанное дело. Бун,
конечно, не победит, но сделает все, что в его силах, чтобы
дискредитировать Кэтрин. Он помешан на деньгах, Рикс. Он проигрывает в
покер до пяти тысяч каждую ночь. Он ставит по двадцать пять тысяч долларов
на один футбольный матч. Для него это ни черта не значит, он знает, что
всегда может получить еще больше. Мистер Эшер дает ему содержание в триста
тысяч долларов в год, а когда Буну этого не хватает, он просто выписывает
чек на счет отца. Но Бун все это проигрывает. В суде он будет обливать
твою сестру грязью из-за ее проблем с наркотиками. Он не преминет
воспользоваться даже самыми грязными газетенками, пытаясь с нею
разделаться.
Когда Эдвин снова поднял чашку, рука его дрожала.
- Кэтрин не сможет выдержать такое давление, Рикс. Она думает, что
сможет, но она ошибается. Я знаю. Я наблюдал, как она росла. К тому
времени, как Кэтрин покончит с Буном, она будет готова для сумасшедшего
дома или для кладбища.
- Ты намекаешь на то, что папа должен передумать и отдать поместье и
дело Буну?
- Нет! Боже, нет. Бун разрушил бы дело. Его нельзя спускать с
привязи. И, конечно, Паддинг не улучшает ситуацию. Она еще больше
усугубляет эту запутанную ситуацию.
- Как это все связано с книгой Дунстана? - спросил Рикс.
- Я объясняю. Пожалуйста, наберитесь терпения. В любом случае, "Эшер
армаментс" стоит на пороге полной катастрофы. Без твердого руководства ее
раздерут на части другие компании и конгломераты. Они сейчас лишь ждут
удобного случая. Семья никогда не будет бедной, но без "дела" она лишится
власти.
- Возможно, это будет самое лучшее событие за всю историю семьи.
- Возможно, - согласился Эдвин. - Однако если "Эшер армаментс" будет
потеряна, это будет большой риск для мира во всем мире.
- Ч_т_о_? Неужели ты в это веришь?
- Да, - сказал он. - Верю. И даже очень. Имя Эшеров олицетворяет мощь
и надежность. Уже одно это - очень сильный сдерживающий фактор для
враждебных государств. Если производство военных систем, использующих
технологию Эшеров, будет остановлено, а старые системы устареют, что
непременно произойдет, тогда мир окажется на пороге катастрофы. Я не
военный эксперт и ненавижу войну, как и большинство обычных людей, но
вопрос остается: можем ли мы осмелиться прекратить производство бомб и
ракет? Раньше я верил в судьбу человеческого рода. Тогда я был гораздо
моложе и гораздо глупее. Выслушайте меня до конца! Должно быть, я выгляжу
полным идиотом.
- Книга, - напомнил ему Рикс. - Почему ты помогаешь Дунстану в работе
над ней?
- Потому что мне надоело притворяться, будто у меня нет ни глаз, ни
ушей, ни рта, чтобы сказать. Мне надоело быть вещью, приспособлением или
частью обстановки. Я живой человек! - Он провозгласил это с гордостью,
хотя глаза его потускнели. - Я видел за свою жизнь много всякого. В
большинстве случаев я ничего не мог поделать, хотя от того, что творилось,
мне было тошно и кровь стыла в жилах. - Он подался вперед. - Если хотите,
я расскажу вам, что случилось с моей лояльностью. Если вы действительно
хотите это услышать.
- Валяй.
- Хорошо. - Эдвин сложил перед собой руки, погруженный в раздумья. -
Вы видели Уилера Дунстана. Он покалечен. У его дочери, симпатичной
женщины, шрам на брови, и при ходьбе она хромает. Я знаю, как это
произошло.
- Я слушаю.
- Хорошо. Я _х_о_ч_у_, чтобы ты слушал. Я хочу, чтобы ты понял, что
случилось с моей лояльностью. В ноябре 1964 года Уилер Дунстан с женой и
дочерью попал в автомобильную катастрофу на южном шоссе Эшвилла. Они ехали
к родителям жены на праздники, насколько я помню. Как бы то ни было,
катастрофа была... страшная. Дизельный грузовик съехал со своей полосы,
его занесло на льду, и врезался в их машину. У Дунстана был поврежден
позвоночник, у маленькой девочки сломаны рука и нога, а жена получила
многочисленные внутренние повреждения. Но самое худшее - это то, что
машина оказалась под днищем грузовика. Она там застряла и полиция не могла
их вытащить. Насколько я знаю, жена Дунстана ужасно мучилась. Маленькая
девочка была к ней прижата, и ей пришлось много часов, пока не разгребли
завал, слушать стоны и крики матери. Жена Дунстана промучилась в больнице
несколько дней и скончалась. Он сам был вынужден несколько месяцев
лечиться, чтобы быть в состоянии хотя бы управлять инвалидным креслом. Я
полагаю, Рейвен отделалась легче всех, хотя лишь Богу известно, что видит
она в ночных кошмарах.
Эдвин пристально посмотрел на Рикса.
- Тот грузовик, что съехал со своей полосы, принадлежал компании
"Эшер армаментс", - сказал он. - Водитель, еще подросток, так наелся
таблеток, что даже не знал, в каком штате находится. Уилер Дунстан
возбудил иск против вашего отца. Уолен предлагал уладить дело без суда, но
в ответ последовали лишь оскорбления. Между Эшерами и Дунстанами никогда
не было особой любви. Но дело вовсе не дошло до суда. Выяснилось, что
полиция нашла в машине Дунстана бутылку бурбона. Сестра сразу заявила, что
чувствовала от него запах алкоголя в реанимации. Результаты анализа
неожиданно показали: Уилер Дунстан во время аварии был мертвецки пьян.
- Но бутылка была подкинута?
- Да. Я только не знаю, когда и как. Все это купили деньги твоего
отца, Рикс. Но особенно катастрофические последствия имела огласка того
факта, что Дунстан алкоголик. Это был тщательно охраняемый секрет, но ваш
отец каким-то образом узнал об этом. Рекламодатели Дунстана стали уходить
от него один за другим. В конце концов он принял предложение и уладил дело
без суда. А что еще он мог поделать?
- А папа отделался легким испугом?
- Штраф в несколько тысяч долларов и условный приговор водителю. -
Эдвин смотрел на дрожащее пламя, его плечи поникли, ноги были вытянуты. -
До этого момента мои глаза были закрыты. Но после того, как я понял, что
сделал ваш отец, как далеко он зашел ради того, чтобы избежать судебного
процесса, что-то во мне надломилось. До того, как я решил помогать
Дунстану, я знал, что он много лет работает над историей Эшеров. Мы
заключили соглашение: я поставляю ему необходимые документы, но не нарушаю
обет молчания. Я не говорю ничего о том, что я знаю об Эшерах. Я не буду
обсуждать с ним дела Уолена. Я приношу материалы, оставляю их и потом
забираю. К тому времени, когда книга будет завершена, Уолен будет мертв, а
Кэсс и я будем во Флориде.
- Эдвин, - сказал Рикс, - я ездил к Уилеру Дунстану, чтобы взглянуть
на рукопись. Он не показал ее мне, но я дал ему информацию в обмен на то,
чтобы узнать, как он работает. Я рассказал ему про состояние папы и про
то, что Кэт унаследует семейное дело. У меня была еще одна причина для
поездки, Эдвин. _Я_ должен быть автором этой книги. А не посторонний. Мне
все равно, через что прошел Дунстан. - Он слышал в своем голосе сильное
отчаяние, ему было стыдно, но он продолжал: - Мне _н_у_ж_н_о написать эту
книгу. Я должен написать ее. Я взял у тебя ключ от библиотеки и смог
просмотреть там некоторые старые документы. Я должен как-нибудь сделать
так, чтобы он доверял мне настолько, что принял бы в свой проект. Я должен
стать хотя бы соавтором.
Эдвин глубоко вздохнул и покачал седой головой.
- Боже мой, - прошептал он. - Как мы дошли до этого, Рикс? Неужели
нас обоих снедает отвращение и ненависть?
Рикс подался вперед и дотронулся до руки Эдвина.
- Я не могу упускать этот случай. Я годами думал написать книгу о
своей семье. Поговори с ним - для меня. Скажи ему, что я смогу помочь
закончить книгу. Позволь _м_н_е_ приносить ему нужные материалы. Но
заставь его понять, как это важно для меня. Ты сделаешь это?
Эдвин не ответил. Он пристально смотрел на огонь, тусклые оранжевые
блики играли на его лице.
- П_о_ж_а_л_у_й_с_т_а_, - умоляюще сказал Рикс.
Эдвин накрыл руку Рикса своей.
- Я поговорю с ним, - сказал он. - Завтра утром. Я не знаю, как он
отреагирует, учитывая его отношение ко всем Эшерам. Но я поговорю с ним.
- Спасибо. Мне нужна эта книга, Эдвин.
- Это так важно для вас?
- Да, - ответил он без колебаний. - Важно.
Эдвин улыбнулся, но его глаза были темными и печальными.
- Я люблю вас, Рикс. Что бы вы ни делали, я всегда буду вас любить.
Вы приносили свет в этот дом, когда были маленьким мальчиком. Я помню... у
нас бывали между собой свои маленькие секреты. Вы не хотели, чтобы
кто-нибудь еще узнавал о том, что вы рассказывали мне. - Его улыбка стала
грустной. - Я полагаю, будет только правильно, если мы разделим этот
последний секрет, не так ли?
Рикс встал, обошел кресло и крепко обнял Эдвина. Старик, казалось,
состоял из одних выпирающих костей и тугих мышц.
Эдвин поднял руку, чтобы похлопать Рикса по плечу, и они молча стояли
при свете огня, прижавшись друг к другу.
На горе Бриатоп выл ветер. Нью Тарп сидел на своей койке, а его лицо
было покрыто капельками пота.
Ему снова приснилась Лоджия. Огромная, ярко освещенная, волшебная
Лоджия, в которой мимо сверкающих окон, словно на каком-то балу призраков,
двигались фигуры. Но на этот раз было одно отличие. Когда он стоял на
берегу озера, уставившись на дом, двери самого верхнего балкона внезапно
раскрылись и оттуда кто-то вышел. Эта фигура знаками показывала ему, чтобы
он поскорей перешел через мост, и Нью слышал, как издали знакомый голос
окликает его по имени.
Это голос отца звал его из дворца Эшеров. Отец стоял на балконе и
призывал Нью пересечь мост и поспешить в Лоджию, ведь это был праздник в
его честь. ИДИ ДОМОЙ, кричал отец. МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ ЖДЕМ, КОГДА ТЫ ПРИДЕШЬ
ДОМОЙ.
Нью упирался, хотя Лоджия тянула его с неодолимой силой. Во сне он
почувствовал, как от страха и возбуждения по спине побежали мурашки. Его
отец, неясная фигура на верхнем балконе, махал руками и кричал: "СКОРЕЙ,
НЬЮ! ИДИ ДОМОЙ, КО МНЕ!"
За мостом открылась парадная дверь Лоджии, из нее струился широкий
луч прекрасного золотого света. В дверях стояла фигура, протянув руки,
чтобы принять его в свои объятья. Нью не мог разглядеть, кто это был, но
ему показалось, что он видит темное пальто, которое развевалось на ветру.
Он знал, что Лоджия хотела его. Фигура в дверях тоже. Если бы Нью
перешел через мост и вошел в Лоджию, он смог бы получить все, что
когда-либо желал. Ему бы никогда больше не пришлось лежать на жесткой
койке в холодной комнате. У него была бы прекрасная одежда, отличная еда,
книги для чтения и время, чтобы бродить в зеленых лесах Эшерленда. В его
спальне на полу будет лежать ковер и он узнает, что значит называть Лоджию
своим домом. Нью стоял в начале моста, готовый принять решение. Он хотел
перейти через мост. Он хотел заставить свои ноги двигаться.
Но тут завыл ветер, и он проснулся. Сейчас, когда ветер, проносясь
мимо дома, просачивался внутрь сквозь дыры в стенах и крыше, Нью
вообразил, что следом за ним несется слабый искушающий шепот: "ИДИ ДОМОЙ".
Он лежал на спине, уставившись в потолок и натянув одеяло до
подбородка. Днем к ним зашли навестить Нью Джой Клайтон с женой. За ними
прибежал Берди и раздраженно лаял за окном. Клайтон рассказал Нью и его
матери, что этим утром с собакой произошла странная вещь. Когда он вышел
покормить Берди, то обнаружил, что пес стоит футах в тридцати от дома и
пристально смотрит в лес. Берди застыл в охотничьей стойке, подняв хвост и
прижав уши к голове. Собака не ответила, когда он ее окликнул. Брошенная
шишка отскочила от бока Берди, но тот так и не шевельнулся. А когда Джон
подошел и шлепнул пса по заду, тот с воем завертелся, пытаясь цапнуть свой
хвост. Около десяти минут пес был не в себе, а потом так набросился на
еду, что чуть не проглотил тарелку. Этот пес, сказал мистер Клайтон, стар,
безумен и не стоит ни гроша, но охотничью стойку он держит дай Бог
каждому!
В паузах между порывами ветра Нью слышал слабый лай Берди. Его
испугал ветер, думал Нью. Он может вывести из себя даже собаку.
Нью закрыл глаза, пытаясь заснуть.
И тут он услышал скрип крыши у себя над головой.
Он тут же открыл глаза и пристально посмотрел наверх.
Дранка тихо скрипела. Затем крыша скрипнула в другом месте, где-то в
углу комнаты.
Нью взял со стола, стоявшего за кроватью, спички, открыл фитиль
фонаря и зажег его. Огонь медленно разгорался, и Нью выпростал ноги из-под
одеяла.
Крыша над его головой стонала как старик во сне. Нью поднял фонарь
вверх.
Когда он увидел, как прогнулись сосновые доски, его сердце забилось.
Он услышал протяжное медленное царапанье. Когти проверяли крепость крыши.
Нью следил за передвижением зверя по гнущимся доскам. Затем раздался
резкий треск, и к ногам Нью упал гвоздь.
Зверь замер, как будто прислушиваясь.
Нью застыл, глядя, как прогнулась крыша там, где стоял зверь. Это был
тот самый ночной зверь, который ходил возле дома после смерти отца. Кто бы
это ни был, подумал Нью, он, должно быть, весит больше трехсот фунтов.
Зверь принялся расхаживать по крыше, доски скрипели под его лапами. Крыша
была слабой, и Нью боялся, что тяжесть этого создания может ее проломить.
С жалобным стоном вылетела доска. Зверь снова остановился. В тишине,
когда стих порыв ветра, Нью услышал низкое хриплое рычание.
Это был тот же зловещий звук, который он слышал, когда попал в яму.
Жадный Желудок, подумал Нью. Черную пантеру, которая бродит со
Страшилой, теперь отделял от Нью лишь тонкий слой обитой для утепления
древесины.
Убирайся отсюда, мысленно скомандовал Нью. _У_б_и_р_а_й_с_я_!
Зверь не шелохнулся. Нью почувствовал, как у него на затылке
зашевелились волосы. В комнату просочился аромат хищной кошки. Нью
чувствовал, что зверь знает о нем или видит свет сквозь щели в досках. По
дереву скребли когти, зверь фыркал, почуяв мальчика.
Нью торопливо надел джинсы и толстый темно-синий свитер. Затем он
взял лампу и вышел в прихожую. У двери стояло отцовское ружье. Он раскрыл
казенник, убедился, что оба патрона на месте, и снова закрыл его. Крыша
над ним стонала. Зверь следовал за Нью.
На кухне мальчик взял с полки фонарик. Вооруженный ружьем и фонарем,
Нью был готов выйти наружу, но тут его остановил голос матери.
- На крыше что-то есть! - прошептала она. - Послушай! - Она вышла на
свет, ее лицо было бледным, а руки сложены на груди. Одета она была в
потрепанную фланелевую рубашку. В ее глазах застыл страх. - Что это, Нью?
Что там наверху?
- Я не знаю, - ответил он. Он не был уверен, что это Жадный Желудок.
Из леса мог забрести и еще кто-нибудь. - Я выйду и посмотрю.
Майра скользнула взглядом по ружью и фонарю.
- Нет! - решительно сказала она. - Я тебе этого не позволю!
Крыша снова заговорила. Когда зверь сходил с досок, они поднимались и
стонали. Крыша под ним сильно прогибалась, и еще один гвоздь упал на пол.
- Папа бы вышел, - сказал Нью.
- Ты не папа! - Майра схватила сына за руку. - Он сам уйдет. Ему
ничего не нужно. Оставь его в покое! - Когда неожиданно со звуком петарды
вылетел гвоздь, она вскрикнула. Луч фонаря нащупал дырку величиной с
кулак.
Нью больше не слышал движения зверя. Либо тот ушел с крыши, либо
стоял очень тихо. Сквозь дыру в комнату со свистом проникал ветер,
наполняя ее зимним холодом. Он мягко высвободил свою руку. - Папа бы
вышел, - повторил он, и Майра поняла, что ей больше нечего сказать.
Дрожа от холода, Нью вышел на крыльцо. На улице бушевал ветер, швыряя
кружащиеся в воздухе листья ему в лицо. Майра стояла в дверях, а Нью сошел
с крыльца и направил луч света на крышу.
Там ничего не было. Нью медленно водил лучом взад-вперед. В его
правой руке удобно лежала винтовка, а указательный палец был на курке. Он
слышал лай Берди, и от этих жутких звуков по спине ползли мурашки.
Нью завернул за угол дома и ничего не обнаружил. Когда он начал
поворачиваться, что-то цапнуло его сзади за шею. Он почувствовал, как в
него вонзаются когти, и едва не спустил курок. Но когда он дотянулся до
шеи, то схватил лишь небольшую ветку с парой сухих листьев и с отвращением
ее отшвырнул.
- Нью! - позвала мать. - Давай домой!
Он направил фонарик на деревья. На большинстве веток все еще
держались листья, и луч света сквозь них не проходил. Верхушки деревьев
клонились к земле под безжалостными порывами ветра.
- Ты что-нибудь видишь? - окликнула его Майра. Ее голос был нервным и
дрожал.
- Нет, ничего. Что бы там ни было, оно давно ушло.
- Тогда иди обратно с этого холода! Скорей!
Нью сделал шаг вперед, и тут кровь застыла у него в жилах.
Он почувствовал запах Жадного Желудка, мерзкий душок этой хищной
кошки.
Нью остановился, направив свет на деревья. Порыв ветра едва не
сдвинул его с места. Ветки деревьев гнулись и раскачивались. Сухие листья
летели вниз. Он был близко, очень близко...
И тут он услышал вопль матери:
- Н_ь_ю_!
Он быстро обернулся к пикапу.
Из-под днища пикапа что-то выползло. Оно двигалось так быстро, что у
Нью не было времени прицелиться. Судорожно наставив ружье, он выстрелил, и
в дверце пикапа появилась вмятина, как будто по ней стукнули огромным
кулаком. Но тут монстр, мускулистая темная тень, двигающаяся как черная
молния, выскочил из своего укрытия и внезапно встал на задние лапы,
возвышаясь над Нью более чем на фут.
...Закладка в соц.сетях
