Жанр: Триллер
Они жаждут
...но доносящийся сквозь фанерную перегородку голос Трейси:
- Да, прокат был ограничен, но он сказал, что работает над новым
фильмом, и хотел, чтобы я...
Гейл выключила звуковое восприятие, продолжая кивать всякий раз, когда
это казалось ей подходящим. Тем временем вошла Анита, худощавая девушка,
предпочитавшая панк-моду и писавшая в "Тэтлере" обзоры того, что она
называла "миром рок-н-ролла". Она несла охапку журналов "Роллинг стоунз".
Холли немедленно принялась щебетать:
- Привет, Нита, как отдохнууула?
- Дерьмово, - сказала Анита Карлин.
Гейл отпила кофе и пробежала взглядом по доске назначений. Под каждым
именем, напечатанным на кусках яркого цветного картона, имелась
индекс-карта с указанием деталей статей на неделю. Она просмотрела все
имена, чтобы иметь представление, чем будет заниматься "Тэтлер" в эту
неделю. "Профессор биологии из Калифорнии говорит: "Слишком много яиц в
пище - возможная причина стерильности". 1345-48486 доб. 7. "Род Стюари -
"Неужели замужним блондинкам веселее?", "Сможет ли Ким Новак взять в этом
году Оскара за "Лучший дубляж?", "Ее агент будет говорить", "Группа
автомобилистов обвиняет "Шоссейный патруль" в нарушении правил движения" -
вызвать мисс Джордан, 592-7008".
"О, боже, - подумала Гейл, когда дошла до своего собственного имени.
На ее карточке были нацарапаны четыре слова: "Загляните ко мне. Срочно.
Т."
Она отпила половину чашки и только после этого постучала в дверь
редактора.
- Входите! - сказал голос из-за двери. Трейси говорил по телефону - он
помахал рукой, приглашая подойти к столу и сесть. Перед ним лежал свежий
экземпляр "Тэтлера".
- Ладно, Уоррен, - говорил он. - Ну хорошо, ну зашевелились кое-какие
птички с большими деньгами. Ну, всполошил я их этой историей! Ну и что? Тоесть
если уже и "Тэтлер" не может печатать правду, то кто может?
Он замолчал, нахмурив высокий лоб. Ему недавно исполнилось сорок, он
был хиппи, который так никогда и не вырос из своего стиля жизни. Он был
почти лыс, исключая небрежные завитки седых волос, торчавшие по сторонам
головы, и его очки с толстыми стеклами свирепо съехали на самый кончик
носа. Слушая, он открутил флакон с пилюлями витамина "С", вытряхнул пару
оранжевых шариков и предложил один Гейл, которая отрицательно покачала
головой.
- Отлично, - сказал он. - Уоррен, мне наплевать! Ведь, то, что
выстроили эти парни, ухнет в Тихий океан при малейшем следующем подземном
толчке! И что они станут делать - подадут в суд на землетрясение? - Он
снова прислушался, лицо его вдруг начало краснеть. - Конструкция
неустойчива, это подтверждают инженеры. И все - все наши физики -
предсказывают большой толчок в ближайшие пять лет. Слушай, Уоррен, мне
нужно идти, мне нужно газету делать! - Он с грохотом опустил трубку на
аппарат, стол задрожал.
- Погоди минутку, Гейл, - сказал он и начал ритмично дышать. - Нас
окружает негативная атмосфера. Это звонил мой молчаливый партнер. Сегодня
он был не слишком молчалив. - Трейси подтолкнул новый номер газеты в
сторону Гейл. - Уже видела? Первая страница - просто бомба!
Она перевернула газету и раскрыла ее. Там была помещена одна из
фотографий Джека - скелет из разрытой могилы на Голливудском Мемориальном
кладбище. Снимок занял всю страницу и был окаймлен полосой кричащего
красного цвета. Над снимком кричащими красными буквами бросался в глаза
заголовок: "КТО же он, МОГИЛЬЩИК?" Под заголовком более мелким шрифтом было
написано: "Читайте репортаж, потрясающий репортаж Гейл Кларк на стр. 3".
- Могильщик? - сказала Гейл, чувствуя, как в ее желудке узлом
завязывается напряжение. - Трейси, что это за... выдумка с Могильщиком?
- Это не выдумка, - сказал Трейси, и вид у него был искренне
обиженным. - Я думал, ты будешь довольна. Ведь Могильщик теперь выбросит
Таракана со страниц всех газет в городе!
- Могильщик, - повторила Гейл, не веря своим глазам. У нее было такое
такое чувство, что ей словно нужно было вползти в одну из дыр, которые
раньше были могилами, изображенных на фотографии Джека. - Трейс, на мой
взгляд, вещь такой поддержки не заслуживает. Согласна, история вызывает
дрожь. Ничего подобного не случалось еще, по крайней мере, в Лос-Анжелесе.
Но где здесь стержень? Ничего подобного в моей заметке не было.
- Понимаешь, Таракан - это уже старая история. Парень явно скрылся в
берлогу. Все. Он себя исчерпал. И ведь ты знаешь, что продает наши газеты?
Зло. Да, Гейл, порок. Люди покупают журнал, газетку или даже "Таймс", чтобы
прочитать что-нибудь порочное, чтобы они смогли кого-то обвинить за
убожество собственной жизни. И более всего им требуется злодей, Никонс,
Дракула, Душитель с Холма. Таракан исчез, и мы просто даем публике то, чего
она хочет - нового злодея. И мы эту штуку разработаем, Гейл, почему бы и
нет, Бог мой! Могильщик, он крадется в глухую полночь среди могил,
выкапывает гробы, разбрасывает кости покойников...
- Пожалуйста, - попросила Гейл, вздрогнув, - ведь я была там, помните?
- Желудок ее сжался, словно она снова почувствовала запах нагретой солнцем
разлагающейся мертвой плоти. - Полиция считает, что это или какой-то культ
смерти, или просто подростки накачались наркотиками. Это и в моей статье
говорится. Так что же мы можем тут добавить, оставаясь в рамках истины?
- Ага, ты еще не читала свой экземпляр, так? Просмотри третью
страницу.
Паника пронзила Гейл. Она раскрыла газету и увидела ярко-красную
коробку как раз в середине статьи в окружении остальных мрачных фотографий
Джека. Заголовок статьи гласил:" Могильщик посетил Голливудское кладбище?"
- Что это значит? - спросила Гейл; голос ее дрожал, не то от ужаса, не
то от гнева.
- Думаешь, у меня нет собственных контактов? Я заинтересовался этим
делом, сделал пару звонков. То же самое, что произошло на Голливудском
кладбище, случилось и на Хоуп Хилле. Пропали гробы и все такое прочее. - Он
пожал плечами. - Один мой знакомый полицейский - мой должник, и я решил
воспользоваться преимуществом. Я вечером в субботу был в типографии и прямо
там напечатал статью.
Гейл быстро просмотрела статью. Она была написана ужасно, но основную
идею передавала: кладбище Воскресения подверглось вандализму точно в такой
же манере примерно неделю назад.
- Теперь ты понимаешь? - Трейси приподнял одну бровь. - Могильщик
сделает Таракана жалким любителем, по крайней мере, в отделе "мурашки по
коже".
- Бог мой, - вздохнула Гейл, положив газету обратно на стол, посмотрев
на Трейси в немом изумлении. - Что происходит?
- Это ты мне должна рассказать. Я хочу, чтобы ты забыла о Таракане и
полностью сосредоточила свое внимание на новой теме. Могильщике. Возможно,
он поработал где-то еще, до кладбища Воскресения. Быть может, после
Голливудского Мемориала он уже успел побывать где-то еще. В общем, мне
нужно все, что ты сможешь раздобыть, и это мне потребуется уже после
полудня во вторник. Справишься?
- Трейси, но это не мог сделать всего один человек! В одиночку так
кладбище не перекопать!
- А может, он очень сильный? Или ездит в самодельном бульдозере, кто
знает? Во всяком случае, сузив угол до одной злой фигуры, мы увеличим
тиражи. Порок, малютка, порок! Вот что нам нужно! - Он уловил тень
нерешительности на ее лице. - Что, Что это такое?
- Я так ушла в это дело с Тараканом, Трейс, что мне кажется, что мне
следовало бы бросать его прямо сейчас. Почему бы не пустить новым следом
Сэнди? Теперь...
- Слушай, - настаивал редактор. - Могильщика никто не знает, к тому
же, ты в три раза лучше пишешь, чем Сэнди. Теперь вперед! Принимайся за
работу!
Гейл нехотя поднялась:
- И все-таки мне бы хотелось остаться со старой темой.
- Могильщик! И вперед!
Она двинулась к двери, не в силах поверить в этот стремительный
поворот событий. В голове пульсировала боль, желудок свело, она чувствовала
себя больной до последней клетки тела. "Ведь все это чушь! - сказала она
себе. - Таракан, вот что действительно важно, если подумать о моей карьере.
Но это... это дерьмовая чушь!"
- Погоди минутку, - сказал Трейси, когда она повернулась, чтобы уйти.
- Ты не видела Кидда? Мне нужно, чтобы он сделал снимки Мисс Калифорнии
сегодня после полудня.
- Нет, в последнее время не видела. В субботу мы пошли на концерт
Джоан Боаз, но вчера я его целый день не видела. Может, он отправился к
людям "Зеленого Мира"?
Трейси вздохнул:
- Этот парень размазывает свою энергию очень уж тонким слоем, тебе не
кажется? Послушай, ты не позвонишь ему, когда будет время? Он мне в самом
деле нужен, чтобы снимок был готов уже сегодня.
Она кивнула, все еще не совсем придя в себя, и вышла из кабинета.
Снаружи Холли Фортунато рассказывала спортивному комментатору Биллу Хейлу о
том, какой богатый выбор хлыстов оказался в кладовой у одного режиссера, с
которым она познакомилась в субботу. Гейл села за свой стол, принялась
перекладывать бумаги, стараясь придумать выход из положения, в которое
втравил ее Трейси. И все же три разгромленных кладбища - в буквальном
смысле разнесенных в клочья, и все это - за две недели... Кому позвонить
для начала? Она припомнила имена нескольких офицеров из отделения по
антивандализму, кажется, Дэвис Тортиричи был капитаном отделения, но она не
была уверена, что помнит все правильно.
Но еще одна забота скрыто не давала ей покоя - где же Джек? Он обещал
пригласить ее на обед в "Мандарин" в воскресенье вечером, но так и не
позвонил. Она провела вечер дома, попивая белое вино и читая отвратительную
книжонку под названием "Грех Бетании", которую со скуки отшвырнула после
четвертой главы. Она хотела быть с Джеком, ей в самом деле было это
необходимо, и она три или четыре раза за вечер набирала его номер. И каждый
раз телефон не отвечал минут десять и лишь тогда Гейл опускала трубку. Где
же он мог быть?
"А кто я такая? - спросила Гейл себя. - Мама-наседка?" Но тут рука
сама потянулась к телефону. Она набрала номер квартиры Джека.
Ответа не было.
Джек мог находиться в дюжине самых разных мест. Она уже привыкла к
тому, что наиболее постоянной чертой Джека было непостоянное
местонахождение. "Это все гороскоп, - гордо пояснил он Гейл. - Близнецы -
вот мой знак Зодиака".
Она повесила трубку телефона и истратила еще несколько минут,
приготавливая себе чашку кофе, потом перешла к столу, за которым Кенни
Морроу выколачивал на клавишах своей машинки очередную колонку советов по
здоровью. В эту неделю колонка открывалась письмом из Сакраменто - читатель
сообщал, что по его мнению, правительство контролирует сексуальную жизнь
особыми лучами из цветного телевизора. Она читала через плечо Кенни, когда
зазвонил телефон. и она поспешила снять трубку - вдруг это звонил Джек?
- Гейл? - спросил человек на другом конце провода. - Это Том Чемпен,
из "Таймс". Помнишь? Мы пару раз встречались на пресс-конференциях
Палатазина.
- Да, конечно. - Она смутно помнила этого парня. Крепкий, лысеющий, в
коричневом клетчатом плаще. - Как поживаешь, Том?
- Отлично. Особенно с того момента, когда заглянул в вашу газету и
обнаружил Могильщика... Кому пришла в голову идея?
- Редактору.
- Великолепно. У вас в самом деле пошел вверх тираж...
- Могу помочь тебе чем-нибудь, Том? - перебила она, потому что сарказм
в его голосе начал ее раздражать.
- Что? Ах, да, послушай, не ершись. Я просто шутил. На самом деле я
позвонил, чтобы тебе помочь. Мы, журналисты, должны держаться вместе,
верно? - Он сделал паузу в несколько секунд. Гейл молчала, злость тихо
кипела. - Наша газета уже вышла в продажу, поэтому я решил передать
информацию тебе. Мы дали всего несколько строк на одиннадцатой странице, но
я подумал, что ты могла...
- Том
- Хорошо-хорошо. Кто-то раскопал вчера ночью кладбище на Рамона Хейтс.
Унес около двадцати пяти гробов, мертвецов оставили валяться по всему
кладбищу. Сторож, парень по имени... сейчас, ага... Алкавар, сейчас
числится среди пропавших без вести. Полиция Хайленда проверяет кое-какие
отпечатки колес, найденные в траве. Похоже, что наш приятель Могильщик
разъезжает в большом грузовике. И не говори теперь, что я никогда тебе не
помогал.
Гейл начала делать заметки в своем блокноте. "Что за черт, что
происходит?" - с изумлением подумала она. В ней впервые загорелась искра
любопытства.
- А у тебя есть имя и адрес этого парня, Алкавара?
- Зовут Ноэль. Полиция дала мне адрес его брата - он постоянный сторож
на этом кладбище - 909, Коста-Меза авеню в Хайленд-парке. Ты думаешь, что
он сам погрузил в машину эти гробы? Зачем?
- Ничего я не думаю. Просто, ищу точку для начала. Спасибо, что
позвонил. Между прочим, это еще не значит, что я покончила с Тараканом.
- Ага, я слышал, что ты старалась выжать что-нибудь из старика
Палатазина. Мы все уже давно опустили руки. Думаю, что-нибудь у тебя может
получиться. Гм... послушай, Гейл, помнишь, я рассказывал тебе о ситуации с
моей женой? Я переехал теперь в другой дом, стал вроде как вольной птицей.
Как насчет обеда сегодня вечером? У меня ключ-карточка Плейбой-клуба и ты
могла бы посмотреть мою новую квартиру, определить, чего в ней не
хватает...
- Сегодня? Гм... Нет, Том, я боюсь, что я не смогу.
- Тогда завтра, а?
- Том, меня зовет редактор. Поговорим позже. И огромнейшее тебе
спасибо за информацию. Пока.
Она повесила трубку и перечитала свои записи в блокноте. Холмы Рамоны?
Значит, всего за две недели вандализму подверглись четыре кладбища? Какие
же извращенцы могли такое сотворить? Культ смерти? Сатанисты?
МОГИЛЬЩИК.
Термин всего несколько минут назад отвратительный, теперь привел ее в
зябкую дрожь. Она положила свой блокнот и пару шариковых ручек "бик" в
сумочку и поспешно покинула редакцию, направляясь к Рамонским Холмам.
3.
Спецуполномоченный комиссар полиции Мак-Брайд сидел, читая рапорт
Палатазина о прогрессе в деле расследования случая с Тараканом. Он сидел за
полированным дубовым столом в конференц-зале. Каждые две-три минуты он
вздыхал и при этом главный детектив Гарнетт бросал через стол взгляды на
Палатазина. Взгляды эти говорили: "Тебе лучше надеяться, что он в добром
расположении духа сегодня, Энди, потому что в рапорте нет ничего
конкретного".
Палатазин прекрасно сознавал этот факт. Он пришел в департамент в
начале седьмого утра, чтобы закончить печатать рапорт, и испытывал стыд,
относя его Гарнетту на первое прочтение. В нем практически ничего, кроме
предположения, не было: ничего, кроме смутных теорий, которые вели в
никуда. В конце он вставил данные, полученные от Эми Халсетт и Лизз
Коннорс, и детально описал работу Салли Риса и его команды по поиску серого
"фольксвагена", но даже эти факты на бумаге казались плачевно беспомощными.
Мак-Брайд быстро взглянул на Палатазина и перевернул страницу. С того
места, где сидел Палатазин, Мак Брайд казался заключенным, как в скобки,
двумя флагами с каждой стороны - американским и штата Калифорнии, золотой
солнечный свет вливался через венецианское окно, освещая стену за его
спиной. Под глазами Палатазина были темные круги, и когда он в четвертый
раз начал раскуривать свою трубку, рука начала заметно дрожать. Он провел
ужасную ночь, сны его были наполнены ужасными созданиями, преследовавшими
его сквозь снежную бурю, все ближе и ближе подползая из-за покрытых снегом
ставен. Он видел их горящие глаза, их рты напоминали смертельные
ухмыляющиеся серпы, и в них сверкали жуткие клыки. И в тот момент. когда
они уже были готовы напасть, над снегом возникла летящая фигура его матери,
и схватила за руку. "Беги, - прошептала она. - Беги, Андре!" Но в избушке
осталась Джо, и нужно было забрать ее, а значит, пробиться сквозь круг
ухмыляющихся чудовищ... "Я тебя не покину", - сказала ему мать, и в этот
момент вампир бросился к горлу Палатазина.
Он проснулся в ледяном поту, и за завтраком Джо захотела знать, что
ему такое приснилось. Палатазин сказал, что это был Таракан. Он не был еще
готов к тому, чтобы сказать правду.
Сидевший на конце стола Мак-Брайд кончил читать рапорт и оттолкнул
папку в сторону. Поверх края своей чашки с кофе он посмотрел на Гарнетта,
потом на Палатазина, задержав на миг изумленный взгляд на ярко-зеленом
галстуке, который повязал носивший коричневый пиджак Палатазин. Он поставил
чашку и сказал:
- Этого мало. Собственно. почти ничего. "Таймс" оказывает некоторое
давление на нас, требует опубликования сообщения о продвижении следствия.
Если я использую в качестве базы ваш доклад, то это будет пустой звук. В
чем дело? - Его ледяные голубые глаза вспыхнули. - У нас лучшая полиция во
всей стране. И мы не можем найти одного человека?! Почему? Капитан, у вас
было две недели, вся сила полиции, от вертолетов до спецкоманд. Почему нет
ничего более конкретного, чем вот это?
- Сэр, - сказал Палатазин. - Мне кажется, что некоторый прогресс
имеется. Фоторобот подозреваемого был напечатан на первой полосе "Таймс"
сегодня утром, и в дневных газетах он тоже будет помещен. Вечером его
передадут телестанции. И еще "фольксваген"...
- Маловато, Палатазин, - сказал комиссар. - Ужасно мало.
- Согласен с вами, сэр, но это уже больше, чем мы имели раньше.
Женщины - уличные проститутки - опасаются разговаривать с полицией. Они
боятся Таракана. но не доверяют и нам тоже. Таким образом, мы должны найти
человека с их помощью. Мои люди работают над поиском "фольксвагена" с
двойкой, семеркой и "Т" на номере.
- Подозреваю, что таких может быть несколько сотен, - сказал
Мак-Брайд.
- Да, сэр. Возможно, тысяча или больше. Но согласитесь, что такая
зацепка стоит того, чтобы ее раскопать.
- Мне нужны имена, капитан, имена и адреса. Мне нужны подозреваемые,
которых можно было бы допросить. Мне требуется наблюдение за ними. И мне
нужно, чтобы человек этот был пойман.
- Мы все этого хотим, комиссар, - тихо сказал Гарнетт. - Вы знаете,
что капитан Палатазин целыми днями вел допросы и беседы, и что наблюдение
за некоторыми людьми ведется. Только, в общем, сэр, похоже, что Таракан
скрылся в подполье. Может, покинул город. Самая трудная работа - ловить
такого убийцу с психическими мотивами...
- Избавьте меня от этих домыслов, - ответил Мак-Брайд. - Мне не нужны
исповеди.
Он снова перевел взгляд на Палатазина, который безуспешно пытался
разжечь свою трубку:
- Вы говорите, что единственной вашей зацепкой является сейчас номер
"фольксвагена", так?
- Да, сэр. Боюсь, что это так.
Мак-Брайд громко вздохнул и сложил перед собой руки:
- Капитан, я не хочу, чтобы это превратилось в новый случай, как с
Душителем с Холмов. Мне нужен преступник - или группа преступников - и
поймать их нужно быстро, чтобы нам не набили задницу общественность и
пресса. Не говоря уже о том факте, что пока этот негодяй остается не
опознанным, мы рано или поздно можем наткнуться на новый труп девицы с
бульвара. Этот парень должен сидеть в ящике, ясно? И он должен сидеть там
очень скоро! - Он взял папку с рапортом и подтолкнул через стол Палатазину.
- Если вы не можете его найти, капитан, я поставлю во главе дела того, кто
может. Согласны? Теперь оба - за работу!
Пока они ждали лифта в холле за пределами конференц-зала, Гарнетт
сказал:
- Ну, Энди, было не так плохо, как я опасался.
- Разве? Значит, меня надули. - Трубка Палатазина была холодна, как
гранит, и он сунул ее в карман.
Гарнетт несколько секунд смотрел на него молча:
- Ты устал, Энди. Выложился. Дома все нормально?
- Дома? Да. Почему ты спрашиваешь?
- Если у тебя проблемы, скажи мне. Я не возражаю.
- Нет, проблем у меня нет. Не считая Таракана.
- Ага. - Гарнетт помолчал, наблюдая за перепрыгиванием светящихся цифр
над дверью лифта. - Ты знаешь, нечто подобное способно вывести из
равновесия самых крепких работников. Чертовски ответственно. У тебя такой
вид, Энди, словно ты не спал два дня. Ты... черт, ты ведь сегодня даже не
побрился, верно?
Палатазин провел рукой по подбородку и почувствовал, что он покрыт
колючей щетиной. Да, кажется, он в самом деле не побрился.
- Кажется, люди тоже начинают замечать изменения в тебе.
- Приехал лифт, и они вошли. Лифт начал опускаться. - Это плохо. Это
ослабляет твое положение лидера.
Палатазин мрачно усмехнулся:
- Кажется, я знаю, кто тебе настучал. Брашер, да? Ленивая тупица. Или
Цейтговель?
Гарнетт покачал головой:
- Разговоры пошли. Ты был сам не свой в последние дни.
- И они начали указывать пальцем? Так? Ну, хорошо. Потребовалось
меньше времени, чем я предполагал.
- Энди, пойми меня правильно. Я говорю с тобой, как старый друг, так?
О чем ты думал, когда вызвал Киркланда из голливудского отделения и
потребовал засады на кладбище?
- О, - тихо сказал Палатазин. - Теперь я понимаю.
Дверь лифта открылась, выпустив их в широкий коридор, покрытый зеленым
линолеумом. Они прошли к служебной комнате отдела убийств. К дверям с
панелями из матового стекла.
- И? - сказал Гарнетт. - Так что же ты мне скажешь?
Палатазин повернулся к нему лицом. Глаза его были темными впадинами на
бледном лице:
- Все дело в вандализме на...
- Я так и думал. Но ведь это не твоего отдела забота. Пусть ломают
голову антивандалисты Голливуда. Ты занимаешься убийствами.
- Дай мне договорить до конца, - сказал Палатазин, в голосе его была
дрожь, заставившая Гарнетта подумать: "Энди на самом пределе".
- Ты должен знать, что я родился в Венгрии, там люди совсем по-другому
думают о многих вещах. Теперь я американец, но думаю, как венгр. Я все еще
верю в вещи, в которые верит венгр. Можешь называть это предрассудками,
старыми россказнями, но для меня это - правда.
Глаза Гарнетта сузились:
- Не понимаю.
- Мы по-другому смотрим на... жизнь и смерть, на вещи, которые ты счел
бы материалом для фильмов или дешевых книжонок. Мы же думаем, что законами
Бога не все объясняется, потому что у Дьявола свои законы.
- Ты говоришь о духах? Призраках? Ты хочешь, чтобы голливудская
полиция занялась выслеживанием призраков? - Гарнетт едва не рассмеялся, но
лицо его собеседника было каменно-серьезным. - Брось, ведь это шутка,
верно? Что с тобой, Хелловинская горячка?
- Нет, я говорю не о привидениях, - сказал Палатазин.
- И это не шутка. Горячка - возможно, но только моя горячка называется
страхом, и она начинает опустошать меня изнутри всего.
- Энди, - тихо сказал Гарнетт. - Ты в самом деле... серьезно?
- У меня работа. Спасибо, что выслушал меня.
И прежде, чем Гарнетт мог остановить его, Палатазин исчез за дверями
своей рабочей комнаты. Несколько секунд Гарнетт стоял в коридоре, почесывая
голову.
"Что стряслось с этим ненормальным старым венгром? Теперь он нас всех
заставит гоняться за призраками по кладбищам? Боже! - Слабо шевельнулась в
сознании более мрачная мысль: - Неужели напряжение делает Энди неподходящим
для работы? Боже, - подумал он, - надеюсь, что мне не придется...
предпринимать чрезвычайных мер". А затем он повернулся спиной к двери и
пошел в свой кабинет, расположенный дальше по коридору.
4.
Интерком на столе Пейдж ла Санд щелкнул и ожил:
- Мисс ла Санд, вас хочет видеть некий Филипп Фалько.
Пейдж, ослепительная красавица-блондинка, которой только-только
перевалило за сорок, подняла голову от документа, который в это момент
изучала - она изучала вопрос покупки Слаусон-авеню, и нажала кнопку
"ответ".
- Ведь у него не назначено, верно, Кэрол?
Тишина в две секунды. Потом:
- Нет, мэм. Но он говорит, что дело касается денег, которые некто
должен вам.
- Тогда мистер Фалько может заплатить этот долг тебе, дорогая.
И она вернулась к документу, который читала.
Этот участок представлялся заманчивым - он вполне мог стать
вместилищем гораздо более крупной фабрики, чем та, которую он вмещал
сейчас, но цена... цена была тоже несколько...
- Мисс ла Санд? - снова сказал голос интеркома. - Мистер Фалько
настаивает на личной встрече с вами.
- Моя следующая встреча по расписанию?
- В половине двенадцатого. Мистер Дохени из Крокет-банка.
Пейдж бросила взгляд на свои наручные часы от Тиффани с бриллиантами
вокруг циферблата. Двенадцать минут двенадцатого.
- Ладно, - сказала она. - Присылайте этого Фалько.
Минуту спустя дверь отворилась и Кэрол провела в комнату мистера
Фалько - сутулого худого человека с длинными седыми волосами и глубоко
посаженными глазами. Несколько секунд Фалько стоял в центре огромной
комнаты, явно пораженный роскошью яркой и помпезной обстановки, хотя раньше
он уже дважды бывал в этом кабинете. Пейдж, сидевшая за своим огромным
письменным столом из красного дерева, сказала:
- Садитесь, мистер Фалько, пожалуйста. - И указала на коричневое
кожаное кресло.
Фалько кивнул и присел. В мятом, коричневом в розовую полоску костюме,
он мало чем отличался от трупа. Кожа его была бледна до серости, запястья
торчали из рукавов. На столе рядом с ним стояла ваза с ярчайшими розами, от
чего он сам казался еще более серым. Глаза его не знали покоя. Они
перескакивали со стол Пейдж на огромное панорамное окно, выходившее на
бульвар Вилшир, потом перепрыгивали на собственные колени, с колен - снова
на стол, и обратно.
Пейдж протянула ему резной портсигар "Данхилл" из полированного
черного дерева, и Фалько без извинения взял три сигареты, сунув две в
нагрудный карман и закурив третью от зажигалки, которую предложила ему
Пейдж.
- Спасибо, - сказал он, откинувшись назад в своем кресле, выпуская из
ноздрей дым. - Это европейские сигареты, правильно?
- Балканский табак, - сказала Пейдж.
- Это сразу видно. Американские сорта слишком сухи и безвкусны. Эти
сигареты очень напоминают один сорт, который продавался в Будапеште...
- Мистер Фалько, кажется, вы принесли мне чек?
- Что? Ах, да, конечно. Чек. - Он порылся во внутреннем кармане и
извлек наружу сложенные запечатанный конверт. Он подтолкнул его через стол
к Пейдж, которая тут же распечатала его золотым ножом для открывания бумаг.
Чек был выписан на счет швейцарского банка и подписан красиво и гладко -
Конрад Вулкан.
- Прекрасно, - сказала он, с внутренней радостью глядя на обозначенную
цифру. - Сколько времени понадобится на то, чтобы оплатить его?
- Самое большее - неделя, -
...Закладка в соц.сетях
