Жанр: Триллер
Они жаждут
...неся с собой дюжину Неумирающих. Палатазин едва не упал,
споткнувшись о женщину-вампира в черном, которую он уже видел на лестнице,
когда их вели в зал.
- Хозяин! Хозяин! Помоги мне! - кричала она тонким голосом.
Вверх по лестнице поднялось удушливое облако пыли. Томми и Палатазин
пробились сквозь толпу вампиров у входа на лестницу, которая послужила
ареной побоища. В нижнем коридоре царила такая же паника - десятки вампиров
звали Хозяина, умоляя спасти их. Падали камни и балки, давя вампиров. Весь
коридор был заполнен пылью, мечущимися фигурами, стонами. Потом три
огромных блока упали откуда-то из-за балок, отрезав Палатазину и Томми путь
вперед. Они нашли дверь, ведущую в подвал. Нужно было спешить - они уже
поняли, что замок кренится и вот-вот начнет окончательно разваливаться и
сползать в пропасть. Они миновали несколько комнат, где стояли наполненные
землей гробы - дневные убежища вампиров - и по каменным ступенькам
спустились в почти полную темноту второго уровня подвала, где бесились с
адским воем собаки, подобно вампирам наверху, оказавшиеся без направляющей
руки.
Они нашли обратный путь среди полок для винных бутылок. Несколько раз
они оказывались в тупике, и тогда им приходилось возвращаться.
- Сюда! - крикнул Томми. - Здесь кровь на полу!
Палатазин увидел пятна крови на плитках пола, обломок палки, но самого
тела Бенфилда не было на старом месте. Они нашли в темноте дверь и по
длинной лестнице двинулись наверх.
Ночь была полна криками ужаса и агонии. Трещины заполняли двор,
расширяясь прямо на глазах. Мужчина и мальчик побежали к воротам. За спиной
Палатазина сполз в трещину роскошный "линкольн-континенталь". Металл
плющился, словно фольга. По двору метались вампиры - они видели, что перед
ними их потенциальные жертвы - люди, но главной их заботой теперь было
спастись, оказаться в безопасном месте. Кое-кто, заметив Палатазина, без
следа исчезал в трещинах.
Он поднял решетку ворот, закрепил за крюк цепь ворота, и они выбежали
наружу вдоль мощеной булыжником дорожки. Из-за деревьев навстречу им
выбежала машущая руками, будто огородное пугало, белая от прилипшего песка
фигура.
- Эй, братья! Не забывайте про старину Крысси! Эта!!! Е...ая гора
сейчас развалится на части!!!
Палатазин услышал жуткий скрежет, грохот и, оглянувшись через плечо,
увидел, что самая высокая башня замка закачалась и разлетелась взрывом
каменных осколков... Земля под ногами заходила ходуном, он упал на колени.
Половина замка дрогнула, медленно начала сползать в обрыв утеса, словно
гигантская тающая свеча. Повсюду бежали трещины, и теперь Палатазин осознал
истинные масштабы катастрофы. Это землетрясение уничтожит Лос-Анжелес.
Пешком им никуда не убежать. Обратно в туннель, как он сначала предполагал
- безумие. Он вспомнил о небольшом вездеходе, стоявшем немного ниже по
дороге. Если в баке хватит бензина и если машина уже не свалилась с
обрыва!... Но выбора уже не было - гора распадалась у них под ногами.
Они побежали вниз. Лицо у Крысси было белым, как мука, от ужаса. Томми
едва не свалился в раскрывшуюся под ногами трещину. Палатазин вытащил его,
и теперь наполовину нес, наполовину тащил. Из-за спины донесся нарастающий
гром, заставивший Крысси обернуться.
- Иисус Христос!
Палатазин остановился. Оставшаяся часть замка теперь тоже начала
валиться с обрыва - летели в воздух камни, как спички ломались бревна
балок. Замок исчез в какие-то три секунды, от него осталась лишь часть
стены и передние ворота. Глянув в сторону черной плоскости разрушенного Лос
-Анжелеса, он с потрясающей четкостью увидел зеленую фосфоресцирующую
верхушку гигантской волны, катившейся с запада со скоростью не менее 30
миль в час. Он услышал собственный полустон-полукрик - он не мог отвести
загипнотизированных глаз от волны, накатывающейся на улицы, бульвары и
шоссе. Башни многоэтажных зданий торчали, словно новые рифы, пока сами дома
не падали.
За основной волной накатилось несколько поменьше, добавочных,
сталкивавшихся друг с другом в громе сходящихся десятифутовых стен воды.
Теперь весь Лос-Анжелес был покрыт водой. А земля продолжала сотрясаться.
Теперь все там внизу покрыто водой, СОЛЕНОЙ водой, с радостным изумлением
вспомнил он. Вампиры не тонут, а сгорают сейчас, испаряясь от прикосновения
соленой океанской воды. Они погибнут все, даже те, кто не оказался в
ловушке трещин и падающих домов. Соленая вода сожжет, убьет заполнившее
город ночное зло.
В следующую секунду они увидели сам джип. Они побежали к нему, но
вдруг мир под их ногами тяжело вздохнул и Палатазин, крутясь, полетел в
воздух. Он услышал крик Томми, схватил его за руку, и в следующий миг они
уже соскальзывали в трещину, открывшуюся в том месте, где была дорога.
Палатазин попытался удержаться за что-нибудь, за камень или корень куста.
Вдруг кто-то навис над ними - Палатазин увидел, что это мать, с темными
решительными глазами, с почти непрозрачным лицом. Она протягивала ему руку,
он схватил ладонь, почувствовал что-то твердое и материальное, и обнаружил
в следующий миг, что сжимает похожий на ладонь изогнутый корень куста.
Томми держался за вторую его руку, оба они покачивались над пропастью.
Рядом с Палатазином повисла веревка.
- Лови, - крикнул он Томми.
Когда мальчик перенес свой вес на веревку, послышался шум мотора, и
Томми быстро утащило наверх. Несколько секунд спустя веревка была спущена
уже Палатазину. Палатазин ухватился за нее и был поднят таким же способом.
Оказавшись наверху, он обнаружил, что веревку Крысси привязал к переднему
бамперу джипа, потом завел двигатель - слава Богу, что двигатель завелся -
и дал задний ход, вытащив их по очереди.
- Видел такой фокус в кино про ковбоев, - сказал Крысси, когда они
забрались в кабину джипа. - Благослави господи старого Хопа Лонга Кесседи!
Да, с самого Вьетнама не ездил на таких штуках. Сечешь?
Он заухал и включил задний ход, пятясь прочь от глубокой ямы-трещины.
Теперь они ехали по оставленной бульдозером траншее, и Крысси вел джип
задним ходом быстрее, чем Палатазин смог бы вести его нормально.
- Все в порядке - спросил Палатазин Томми.
- Да, - сказал мальчик, но вид у него был бледный и он сильно дрожал.
Вдруг на глазах у него выступили слезы, он заплакал, хотя губы были строго,
твердо сжаты в линию.
- Да, - тихо сказал он.
- Думал, вам уже хана, - сказал Крысси. - Вы там так долго были,
братья. До чертиков долго! Потом выполз бульдозер, за ним грузовики с
платформами на прицепах, и тогда Крысси выкопал себе очень глубокую яму.
Грунт задрожал. На дорогу валились камни, сыпался песок. Большие
валуны успевали перекатиться через край обрыва и исчезнуть. Крысси,
продолжавший вести джип задним ходом, ловко обходил их, насколько это было
возможно. Палатазин подумал, что теперь понимает немного, каким образом
Крысси живым вернулся из Вьетнама.
Крысси нашел подходящее для разворота место, резко повернул машину и
помчался вниз по склону на головокружительной скорости.
- Пора уносить ноги, братья! Вот дерьмо! Бензина мало, а колонки,
небось все уже закрыты, ха-ха! Верно я говорю? Боже, всесильный!
Он придавил педаль тормоза, прямо впереди дорога скрылась под водой.
Единственная тускло горящая фара освещала плавающий на поверхности мусор,
обломки дерева, доски, шифер, красный красивый шезлонг, какие-то дымящиеся
силуэты, напоминающие то, что остается от посыпанных солью улиток. Джип
пересек затопленный участок и выбрался на сушу. Расплавленный вампир мягко
ткнулся в борт машины и остался позади.
Они миновали зеленый дорожный знак, сообщающий "Малколланд-драйв, 0.5
мили".
- Теперь куда? - спросил Крысси.
- Куда-нибудь повыше. Думаю, надо ехать на запад по Малколланд, в
горы, найти там безопасное место, переждать новые возможные точки.
Грунт вдруг опять затрясся. Крысси завопил:
- Дерьмо! Чувствуете? Сейчас вся гора развалится! Как Атлантида, все
потонем!
- А что, если мы снова встретим затопленный участок? Сможем проехать?
- Наверное. Это непростой джип, брат. Я на таких ездил во Вьетнаме. Но
это к тому же усовершенствованный вариант. Это джип-амфибия. Пригодный для
любых местностей - от болот до пустынь. Видать, военные не знали, что тут у
нас происходит, и двинулись на самых вездеходных машинах. Если не
провалимся в дыру и не накроет нас большой волной, и ничего не случится при
повторных толчках...
Он посмотрел на Палатазина и вдруг понял все значение того, что
произошло.
- Вампиры! - сказал он. - Что теперь с ними будет?
- С ними все покончено, - сказал Палатазин.
- Кончено. Ага... Со всем городом кончено, брат. Капут! Там ведь
осталось еще... много людей...
И Палатазин признал по себя, что это верно, и почувствовал тяжкий удар
потери. Теперь Джо мертва и Гейл Кларк тоже. Если только им не удалось
каким-то образом бежать. А может, в город успели подойти части морской
пехоты? Откуда-то ведь взялся этот джип. Но это лишь предположение. Скорее
всего, никаких шансов на побег у них не было. Вампиры уничтожены, это так,
но какой ужасной ценой! Теперь его старый дом на Ромейн-стрит оказался под
семидесятью пятью футами воды. Исчез весь Лос-Анжелес, образовался новый
рисунок береговой линии. Повторные толчки пошлют воду еще дальше. Он прижал
ладони к лицу. Сначала отец, потом мать, в каком-то смысле. Теперь вампиры
отобрали у него и жену.
Он вдруг заплакал. Горячие слезы бежали вниз по щекам, капали на
рубашку.
Крысси и Томми старались на Палатазина не смотреть. Когда они достигли
Малколланд-драйв, прямо на гребне горы Санта-Моника, Крысси повернул на
северо-восток и нажал на педаль газа.
Часть восьмая
ПЯТНИЦА, 1 НОЯБРЯ
Б А З А
1.
Второй раз Гейл проснулась с криком, когда было уже утро и сквозь
жалюзи в комнату струился горячий солнечный свет.
Почти сразу же к ее койке подошел средних лет мужчина с коротко
подстриженными серебристо-седыми волосами и карими глазами, тепло
смотревшими из-под больших авиационных очков. На нем были отутюженные темно
-голубые брюки с малиновыми и золотыми полосками с каждой стороны и светлокоричневая
рубашка с распятием, прикрепленным к каждому лацкану. Гейл со
страхом смотрела на него, сознание ее пребывало еще в плену извивающихся
силуэтов кошмара, из которого она только что вырвалась.
- Все будет в порядке, мисс, - тихо сказал человек с распятиями. - Вам
больше нечего бояться, вы в полнейшей безопасности.
- Кошмарный сон, - сказала она. - Мне опять... приснились... они...
Лицо мужчины, казалось, немного побледнело, взгляд стал острее, резче.
- Я - капеллан Лотт, мисс... - Он подчеркнул тоном паузу, ожидая, что
она представится, и одновременно изучал лицо Гейл.
- Гейл Кларк. Я вас видела прошлым вечером, верно? На взлетной полосе.
Взгляд ее остановился на маленьких крестиках распятий на лацканах
рубашки. Присутствие этого человека придавало ей уверенности, убеждало, что
она спасена от кошмаров прошлых ночей, от тех существ, что крались во тьме
по пустынным темным улицам Лос-Анжелеса.
- Да, очевидно.
Он посмотрел вокруг. Большая часть коек была занята или на них были
разложены чемоданы, сумки, одежда. Это был один из самых больших бараков
базы 21 бригады морской пехоты США в Мохавской пустыне в 150 милях от
затопленного Лос-Анжелеса.
Бараки и большая часть зданий базы были сейчас полны беженцев. Людьми
всех возрастов и внешности. Все держались очень сдержанно, почти никто не
разговаривал, совершенно никто не смеялся. Те, кто провел здесь ночь или
был доставлен по воздуху из спасательных центров МП в Палм-дей и Аделанто -
каждый нес в себе собственную порцию ужасов, и выслушивать исповедь
другого, испуганного до смерти человека, они уже были не в состоянии. То,
что услышал капеллан Лотт из уст бормочущих во сне людей, было достаточно,
чтобы волосы его посеребрились новой сединой, чтобы согнуться под грузом
неожиданного посвящения. Когда начали прибывать первые группы беженцев -
через несколько часов после начала самых мощных толчков, погрузивших
Лос-Анжелес под воду океана и оставивших Санта-Ану, Риверсайд, Редланс и
Пасадену городками-спутниками на краю океана - капеллан Лотт решил, что все
эти истории о фантастических ужасах вампиризма - что все это массовая
истерия. Но потом, когда грузовые и военные самолеты начали доставлять
перепуганных людей сотнями, в этих испепеленных ужасом взглядах на
потрясенных лицах, капеллан прочел истину, потрясшую его до глубины души.
Кровавые рассказы не были выдумкой, не могли быть - эти люди в самом деле
все это пережили. Остальные капелланы базы и отец Альмарин тоже слышали
аналогичные рассказы. Потом появились уже морские пехотинцы - все они были
на грани безумия. Они бросались к капеллану, они трогали его значки
распятий, они просили прочесть молитву. Они кое-что видели там, в городе, и
они рассказывали капеллану ЧТО это было.
База была закрыта для журналистов и фотографов, устроивших формальную
осаду, пытавшихся угрозами, просьбами, с помощью взятки или хитростью
проникнуть за колючую проволоку ограды. Кто-то сказал, что видел мэра
города, поднимавшегося на борт самолета прошлым вечером, чтобы вылететь в
Вашингтон. Поговаривали, что вот-вот прибудет вице-президент.
Лотт присел на пустую койку слева от Гейл, где спала этой ночью Джо.
Спала она беспокойно, каждые несколько минут просыпалась. Она успокаивала
Гейл, когда та начинала кричать. Но теперь Джо куда-то ушла, и Гейл понятия
не имела, куда. Весь барак пропах неощутимым, но всепроникающим запахом
страха. Она заметила, что почти все жалюзи были подняты, пропуская золотой
утренний свет солнца. Этот свет еще никогда не казался ей настолько
необходимым и важным.
- Кто был с вами? - спросил Лотт у Гейл. - Родственница?
- Нет, просто знакомая, подруга.
- Понимаю. Могу я вам чем-нибудь помочь?
Она мрачно улыбнулась:
- Думаю, другим ваша помощь нужна больше.
- Вот и прекрасно, - сказал Лотт.
- Что прекрасно?
- Вы улыбнулись. Слабо пока и не очень весело, но это первая улыбка,
которую я вижу здесь.
- Так что теперь? Медаль мне дадут?
Он засмеялся. Смеяться было приятно, и это немного помогло поднять
груз давящих на него теней.
- Неплохо, совсем неплохо. По крайней мере, вы не впали в кататонию,
как некоторые из них.
Он вытащил из нагрудного кармана пачку "винстона". Гейл взяла
предложенную сигарету, едва не прокусив фильтр, наклонилась к зажигалке
Лотта. Потом он сам закурил и положил пачку на одеяло рядом.
- Вот, пожалуйста, - улыбнулся капеллан. - Это вместо медали.
- Спасибо. - Гейл сунула ноги в туфли и начала застегивать их. - А
сколько здесь людей?
- Это сведения не для разглашения, - сказал Лотт.
- Так вы не знаете?
- Они мне не сказали. Но заполнены все дополнительные бараки, в
спортзале людей набито, как сардин в консервной банке. И как я понял,
положение не лучше в Форт-Ирвин и на воздушной базе Эдвардо. Самолеты
продолжают приземляться каждый час-два-три, и отделение "морских пчел" уже
ставит домики из готовых деталей. Примерно сотню домиков. В общем, грубо
прикинув количество, я бы оценил его тысяч в пятьдесят. Все, кто успел
выбраться сюда наверх.
- Землетрясение кончилось?
- Да. Как я понял, эвакуированы все прибрежные районы. Сан-Диего тоже
довольно сильно пострадал, а топография Сан-Франциско тоже немного
изменилась. Но эпицентр землетрясения был в районе Лос-Анжелеса. Оно
оказалось не таким разрушительным, как предсказывали эксперты несколько лет
подряд, но зато превратило в лагуну глубиной в сотню футов весь город! -
Его глаза потемнели, он внимательно разглядывал пепел на собственной
сигарете. - Но могло быть и хуже. Всегда можно утешаться, что могло быть и
хуже.
Гейл посмотрела по сторонам, на людей, занимавших койки в бараке.
Плакали дети, их матери и отцы. На полу тоже спали измученные люди,
завернувшись в спальные мешки. Через несколько коек от Гейл сидела
симпатичная девчушка-чикано, обхватив себя руками, неподвижно глядя в
пространство красивыми янтарными глазами. Лицо у нее было совершенно
неподвижным от шока. За спиной ее играл с пластмассовой машинкой мальчик,
иногда останавливаясь, глядя на мать, которая с красными опухшими глазами
стояла у окна.
- Столовая открыта, - сказал Лотт. - Если хотите, можете позавтракать.
- Что теперь будет? Могу я отсюда уехать?
- Нет. База закрыта на неопределенное время. И это хорошо, кстати.
Снаружи рыщут репортеры. Вам бы не хотелось именно сейчас отвечать на
вопросы?
Она вздохнула:
- Я была... Я сама репортер.
- О, тогда вы понимаете, наверное.
- Кто отдал приказ о закрытии базы?
- Секрет, - сказал Лотт и чуть-чуть улыбнулся. - Как я предполагаю, мы
должны оставаться здесь до тех пор, пока не будет произведено какое-то
официальное расследование... А на это уйдет много времени.
- Значит, там, в большом мире, никто ничего о вампирах не знает до сих
пор?
Лотт глубоко затянулся и принялся искать место, куда бы он мог
стряхнуть пепел. Он нашел рядом с пустой койкой картонный стаканчик, потом
снова посмотрел на Гейл.
- Нет, - сказал капеллан. - Никто не знает. Морская пехота США не
верит в вампиров, мисс Кларк, и не намерена проверять подобные слухи,
вызванные массовой истерией. Это ключевые слова, мисс Кларк, - массовая
истерия. Массовая истерия, психоз...
- Бычье дерьмо, - сказала Гейл и поднялась на ноги. - Ведь именно
такое отношение, такое неверие и придавало им силы. Мы смеялись над
легендами, называли все это детскими сказками, но на самом-то деле они
продолжали все это время существовать! Они ждали, чтобы нанести удар. Мы
помогали им тем, что отказывались верить в то, чего не видели. Я вам вот
что скажу - за эти несколько дней я пережила столько, что хватило бы на
целую жизнь, и теперь я дважды подумаю, верить мне во что-то или нет...
- Одну минуту, - остановил ее Лотт. - Я вам сообщил официальную
позицию. Но неофициально могу вам сказать, что я поражен.
- Есть и те, кто уцелел в других городах. Люди должны знать об
опасности. Они должны поверить в то, что произошло здесь, и быть готовыми
вступить в борьбу со злом, иначе то, что было в Лос-Анжелесе произойдет
везде.
Лотт сделал паузу, посмотрел на Гейл, задумчиво шевеля губами.
- И вы собираетесь рассказать им?
- Хочу написать книгу. Думаю, что у меня получится. Не знаю, кто ее
напечатает... Не знаю, смогу ли я вообще ее напечатать... но для начала мне
нужно отсюда выбраться.
- Извините, - сказал капеллан, чувствуя неловкость, - но мне нужно
заняться другими людьми, помочь им. - Он двинулся прочь.
Гейл сказала ему вслед:
- Я и не просила помогать мне. - Он остановился. - Я спрашиваю,
возможно ли это?
- Вы никогда не служили в армии?
- Проклятье! Ничего слышать не хочу насчет приказов и секретной
информации! Все это я сама могу узнать. Я с вами разговаривала, как один
человек с другим человеком, и не нужно возводить посреди стенку военного
устава. Клянусь, что не стану разговаривать с репортерами. - Глаза ее
яростно сверкали. - Я пережила ЭТО, и книга, или статья - все это
принадлежит мне.
Лотт помолчал, сделал несколько шагов, снова посмотрел на нее. Он
снова затянулся, потом смял сигарету в картонном стаканчике. Лоб его был
нахмурен, он вернулся к Гейл, поставил стаканчик на подоконник и поднял
жалюзи. Гейл увидела яркое солнце, белые пески, серые горы вдали, домики
базы, тоже оштукатуренные белым, бетонные дороги и дорожки. Три больших
серо-зеленых пятнистых бронетранспортера медленно проехали мимо окна - они
были полны вновь прибывшими беженцами. Гейл увидела, как разворачиваются
над пустыней два вертолета, заходя с востока. Слабо постукивая роторами,
они прошли высоко над базой.
Лотт довольно долго хранил молчание. Глаза его ввалились и были
тревожны.
- Я в морской пехоте почти двадцать лет, мисс. Армия - это моя жизнь.
И моя обязанность - подчиняться приказам. Если база закрыта, то я должен
делать все, чтобы она оставалась закрытой. Вы понимаете? - Он смотрел на
Гейл, ожидая ответа.
- Ага, - сказала Гейл. - Но я бы сказала, что у вас есть и другая
обязанность, не так ли? Вы эти крестики носите только для красоты?
- Конечно, - продолжал он, не подавая виду, что он ее вообще услышал.
- Это очень большая база, почти 930 квадратных миль - пустыня, горы,
затвердевшая скала-лава. Масса складов, вспомогательных бараков, гаражей -
десятки мест, где можно спрятаться. И военная тюрьма - очень интересное
место. Береговой патруль отправляет туда тех, кто пытается уйти в
самовольную отлучку. С некоторыми я разговаривал. Впрочем, имея под одним
боком Лос-Анжелес, под другим Лас-Вегас, трудно ожидать от всех примерного
монашеского поведения. Помню, один паренек отправился в самоволку. Звали
его Паттерсон, и был он, кажется, из Айдахо или Огайо... В общем, он
отправился в поход вот за те холмы, потому что девушка, с которой он
встречался два или три года, собралась выходить замуж и он хотел этому
помешать. Домой он не добрался и помешать не успел, но с базы все-таки
удрал. Он взял потихоньку джип и направился через двадцатипятимильную
полосу пустыни, настолько пустынную, что даже змеи там не живут. Днем эту
зону патрулирует вертолет, по ночам - вышки с прожекторами. В некоторых
местах ветер наметает такие высокие дюны, что любой желающий смыться в
самоволку, может просто уйти за дюны, а ближайшая дорога - всего в
двух-трех милях. Паттерсон уехал ночью. У него само собой была карта и
компас, и он вел машину с выключенными фарами. Это опасно. Если бы он
заблудился, то береговой патруль мог бы его и не найти, или найти уже одни
кости. Не знаю, как он стащил джип, но на базе столько машин - какой-нибудь
джип вполне может отсутствовать пару дней и никто ничего не заметит.
Смотрите, "геркулес" садится. - Он показал в небо и Гейл увидела, как
плавно спускается на посадочную полосу большой транспортный самолет, вроде
того, что доставил на базу прошлой ночью ее и Джо. - Отличный самолет, -
сказал Лотт. - Работает, как мул. Люди иногда забывают ключи в зажигании. А
при всей нашей сегодняшней неразберихе, я бы не удивился, если бы кто-то
поставил за бараком джип и совсем о нем позабыл до следующего утра.
Патруль, конечно, сегодня ночью будет бдительно дежурить. Они его найдут и
вернут на базу после 22.00. Это комендантский час для штатских. Запомнили?
- Запомнила, - сказала Гейл. - Спасибо вам.
Он был искренне удивлен:
- Да за что же? Ах, сигареты! Не за что. А теперь, если вы меня
извините, я отправлюсь по делам - сегодня у меня их масса. Если
проголодались, ближайшая столовая на флаговой площадке. Увидите знак.
И он покинул Гейл, не оглянувшись больше ни разу, пробираясь между
коек к мужчине, сидевшему, закрыв лицо руками, ссутулившись, словно
вопросительный знак.
2.
Сидя в шумной комнате столовой, Джо сняла упаковку с картонного
стаканчика апельсинового сока - на стаканчике стоял знак Красного Креста -
и заставила себя выпить его, хотя сок был теплый и отдавал мелом. Но это
была первая еда, которая попала в ее желудок за последние сутки, не считая
кусочка ветчины и заплесневелого сыра в том доме, где укрылись от бури она,
Гейл и Энди. На миг ей показалось, что сейчас апельсиновый сок выплеснется
обратно, так вдруг сократился желудок. Теперь все будет не так, и у всего
будет другой вкус. Мир дал крен, и в черную пустоту начало соскальзывать
все, во что она всегда верила. Глаза горели от слез, но плакать она уже
была не в силах. А спать - тем более.
Она не могла поверить, что Энди погиб. Она отказывалась верить этому.
Когда она наконец заснула прошлой ночью, ей приснился странный сон - будто
бы она идет вдоль немного извилистой дороги, горизонт немного светится
красным. Она идет долго, потом вдруг чувствует, что рядом с ней кто-то
идет. Это - Нина Палатазин с серым лицом, покрытым морщинами, но глаза -
настороженные, живые, какими Джо их никогда не видела. Старая женщина шла с
трудом, но спину держала прямо, подбородок высоко поднят. Вдруг она
заговорила слабым, каким-то отдаленным голосом, словно далекий шепот
прохладного ветра пустыни.
- Дорога длинна, малышка, - сказала мать Палатазина. - Это трудная
дорога. Но ты не можешь сейчас сойти с нее и не можешь остановиться. Она
идет в обе стороны - из прошлого в будущее. Впереди для Энди приготовлено
многое, очень многое. Ты должна быть готова и сильна. Сможешь? - Старая
женщина пристально посмотрела на нее, и Джо увидела, что силуэт женщины
слегка как бы волнообразно покачивается, словно шелковая ткань на ветерке.
- Он умер. Его схватили вампиры. Или он погиб во время бури, в
землетрясении.
- Ты в самом деле в это веришь?
- Я... не хочу в это верить, но...
- Тогда, НАДЕЙСЯ, - настойчиво сказала старая женщина. - И никогда не
переставай надеяться, потому что когда исчезает надежда, можешь садиться
прямо на дорогу и больше не трогаться с места.
- Он мертв, - тихо сказала Джо. - Не так ли? Ты можешь сказать мне
правду?
- Могу сказать, что он жив, хотя устал очень, и ранен. Но ты больше
ничего не хочешь узнать?
- Хочу, - неловко сказала Джо.
- Дорога ведет дальше, - сказала старая женщина. - И она ничего не
обещает, кроме перехода - от рождения до смерти. Ему я больше не
понадоблюсь. До конца пути с ним придется идти тебе - такова воля божья. О,
смотри! - Она показала на озаренный розовым огнем горизонт. - Ночь на
исходе. Скоро наступит день. Я так устала... - Она посмотрела на темную
равнину. - Наверное, нужно мне немного отдохнуть в этом мирном месте. Но
тебе придется продолжать путь, Джо. И тебе, и Энди. - Старая женщина
несколько секунд смотрела на нее, потом сошла с полотна дороги и двинулась
через равнину, вдаль. Джо смотрела, как исчезает она из виду, и в последнюю
секунду превратилась в комочек белого света, запульсировала и исчезла,
словно унесенная ветром. Теперь стало заметно светлее, и Джо поняла, что
нельзя останавливаться, нельзя поворачивать назад. Ничего другого не
оставалось, как встретить восходящее солнце. И вскоре после этого она
проснулась.
С
...Закладка в соц.сетях
