Жанр: Триллер
Они жаждут
...едоточены на
точке в центре планшета. - Я не слышал, как ты поднялась. Сколько сейчас
времени?
Соланж мигнула, поняла голову, посмотрела на него, словно только
сейчас заметила, что он вошел в комнату.
- Вес, - сказала она. - Я... я... Уже давно не сплю. Я не могла спать
с самого восхода. - Она посмотрела на него, потом сочувственно улыбнулась.
- У тебя такой вид, словно кто-то наложил злобное проклятие.
- Что такое?
- Злобное проклятье. Очень сильное.
Соланж слегка нахмурилась, снова повернулась к доске. Потом подняла
пластиковую пластинку и провела по ее нижней плоскости пальцем.
- Лучше не трогай эту дрянь, - сказал Вес. - Вдруг укусит. А Мартину я
набью задницу, как только поймаю. Эта дрянь чуть мне глаз не выколола!
Она положила планшетку на место.
- О чем ты, Вес? Ты думаешь, что это Мартин управлял всем, что
произошло здесь прошлым вечером?
- Конечно! Я видел, я следил за его руками! Это он столкнул эту штуку
с доски!
Когда Соланж ничего не ответила, он подошел к окну и посмотрел вниз, в
бассейн. Там плавал полотняный шезлонг в желтую и зеленую полоску. У
дальнего края прибилась к борту стайка пустых жестянок.
- Ну, ладно, - сказал он наконец. - Тишина эта мне знакома. О чем ты
думаешь?
- Это сделал не Мартин, - сказала она. - Он не имел власти над
происходящим так же, как и я. Нами руководило что-то очень сильное и
дикое...
- Ах, перестань! Послушай, я могу слушать эту магическую ересь, когда
вокруг гости, но сейчас мы ведь одни, и я хочу, чтобы ты позабыла о
существовании мира духов.
- Ты мне не веришь? - холодно спросила Соланж.
- Не-а.
- А Богу ты молишься?
Он повернулся, глядя на нее:
- Да. Но это ведь совсем другое дело.
- Разве? Подумай еще раз. Вспомни, ты играл в покер, ставки были
высоки, это было в Лас-Вегасе, в "Хилтоне", девять месяцев тому назад. Ты
играл против некоторых весьма богатых и влиятельных людей.
- Я помню.
- Ты помнишь последнюю сдачу? Ты закрыл на секунду глаза и только
потом взял последнюю карту. Какому духу молился ты тогда?
- Я... я попросил удачу у Леди Лак, чтобы она послала мне туза. Это
совсем не дух.
Соланж слегка усмехнулась, ноздри ее трепетали:
- А я говорю, что это одно и то же. Все божки - это духи, а все
суеверия переходят в поклонение божкам. Да-да, Вес, поверь мне. - Она снова
посмотрела на доску. - Ты ведь видел. Ты читал слова.
- Какие слова? Это была чушь.
- Это было послание, - тихо сказала Соланж. Она вздрогнула и
посмотрела на Веса. - Духи взволнованы, Вес. Вокруг нас повисла в воздухе
жуткая, страшная тайна. Если бы у тебя в жилах текла кровь банту, ты бы
почувствовал ее судорожные вибрации, почувствовал бы запах, словно вонь
уксуса. Духам известны все загадки, они прозревают будущее и пытаются
предохранить нас от ошибок, если только мы в состоянии слушать, что говорят
нам они. - Вес усмехнулся, и в глазах Соланж загорелись сердитые искры
гнева. - Я никогда не ощущала такой энергии, как та, что ворвалась в эту
комнату вчерашней ночью! Все доброжелательные голоса духов были просто
заглушены. Эта энергия отмела в сторону дружественных духов, словно мух!
Именно эта сила вывела последнее сообщение, и именно она управляла
планшеткой, когда та прыгнула.
- Прекрати! - потребовал вдруг Вес.
Лицо Соланж окаменело. Несколько секунд она смотрела на него своими,
как иногда называл их Вес, "расплавленного эбена" глазами, потом грациозно
поднялась.
- Я не хотела тебя расстроить.
- Я и не расстроился.
-... Но я хотела, чтобы ты знал правду!
- Ради Бога, перестань же!
- ... о том, что произошло прошлой ночью. Я с о о б щ и л а тебе эту
правду, я сделала то, что должна была сделать.
- И правда сделает нас свободными. - Вес широко улыбнулся. - Что-то
подобное я слышал и раньше.
- Вес! - Теперь в ее голосе слышалось предельное напряжение. - Ты
можешь шутить на сцене, с другими людьми, можешь корчить рожи, менять
голос, и пусть они думают, что ты живешь, чтобы дать им минуту смеха. Но не
надевай на себя маску передо мной! Иногда наступает конец всем шуткам. Смех
умирает. И тебе приходится смотреть на мир без фальшивых очков, смотреть на
мир в таком виде, в каком он существует на самом деле.
- О каком мире ты говоришь, милая моя? О пристанище астральных духов,
я так понимаю?
Соланж уже отвернулась. Она пересекла жилую комнату, полы халата то
обвивали ее ноги, то разлетались в стороны, и исчезла в дальнем коридоре.
Он услышал слабый звук затворившейся двери. "Вот в чем ее проблема! Не
понимает шуток", - подумал он. Вес встал, пересек гостиную и через короткий
коридор вышел на кухню, где с полок сверкали медные кухонные
принадлежности, а стены украшали африканские маски и резьба по дереву. Он
нашел картонку с апельсиновым соком в холодильнике и снял несколько
пластиковых капсул с витаминной полки в шкафу. Проглатывая завтрак, он
почувствовал, что сердце его бьется слишком сильно. Он вспомнил, как
метнулась к его лицу белая пластиковая планшетка, и он понимал, что Мартин
Блю ни коим образом не мог быть тому причиной. Он просто не мог заставить
эту планшетку лететь так далеко и с такой силой - щелчком пальца этого не
сделаешь. "Он сам, поганец, был перепуган до смерти. Что же это было тогда?
Духи, как говорит Соланж? Нет, это все чушь! Стоит только Соланж войти во
вкус, она в самом деле может кому угодно забить баки, и слова еще какие
знает - сантерия, бруйерия, нкиси, мауто". Однажды он заглянул в резной
ящик, который она держала под кроватью. Там находилась забавная коллекция
из петушиных перьев, морских раковин, черных и красных свечек, белых кусков
коралла и нескольких непонятных железных гвоздей, обмотанных проволокой.
Вес равнодушно относился к верованиям Соланж, но провел пограничную черту
два месяца назад, когда Соланж хотела повесить веточки, перевязанные
красной лентой, за каждую дверь в доме.
Он не знал ее фамилии, потому что человек, который проиграл ему в
покер Соланж в Лас-Вегасе, тоже ее не знал. Она сказала Весу, что родилась
в Чикаго, мать ее была классической японской актрисой, отец - африканцем,
практиковавшим "сантеро" - добрую магию. Она родилась, как рассказала она
сама, на седьмой день седьмого месяца года, ровно в семь часов вечера. За
день до рождения отцу приснилось, что она сидит на троне из слоновой кости,
и несколько звезд сверкают над головой, как тиара. Это было добрым
предзнаменованием, как объясняла Соланж. Это должно было означать, что она
унаследует способности и возможности отца в области белой магии, и что ее
следует считать теперь живым талисманом. Соланж никогда не рассказывала о
том, что выучила от своего отца за годы детства, но Вес понимал, что это
должно было быть что-то очень важное. Сколько помнила себя Соланж, люди
всегда приходили домой к ее родителям, чтобы коснуться ее, Соланж, кожи или
попросить совета, если у них возникали какие-то проблемы с делами или
любовью.
Когда ей было десять лет и она возвращалась домой из школы - мягко
падал снег - к обочине подъехала машина, два негра схватили ее, заткнули
рот кляпом и бросили на заднее сиденье. Машина мчалась куда-то всю ночь.
Когда с глаз сняли повязку, она увидела, что находится в каком-то большом
особняке, стоящем посреди покрытого снегом леса. Несколько дней она провела
под замком в очаровательно мебилированной комнате, еду приносил темнокожий
слуга в белой ливрее. На третий день ее повели в комнату со стенами из
стекла, полную красных цветов и вьющихся лиан, где ее ждал чернокожий
человек в сером полосатом костюме, куривший сигару. Он был с ней очень
ласков, дал ей шелковый платок, чтобы она вытерла слезы - она начала
плакать, когда этот человек сказал, что домой она больше не вернется, и что
теперь это будет ее д о м. Его звали Фонтейн, и он сказал, что Соланж
должна ему помочь. Она должна приносить ему удачу и защищать от злых
заклинаний. Или в противном случае что-то нехорошее случится с ее папой и
мамой.
Только постепенно, рассказывала Весу Соланж, она поняла, что это был
очень плохой человек, гангстер, контролировавший большую часть гарлемского
рэкета. Он в последнее время начал терять свое положение, и услышал от
своих людей в Чикаго о существовании Соланж, которая несколько раз
приносила этим людям удачу. Соланж стала живым талисманом. Четыре года она
почти ничего не делала, только читала линии на его ладони и прикасалась к
фотографиям некоторых людей, чтобы определить их слабые места. Фонтейн
никогда не пытался лечь с ней в постель, ни разу не притронулся даже пальцем.
Он оставил ее в покое, потому что сам начал бояться слишком точных
предсказаний будущего и заклинаний, которые вдруг вызывали у его недругов
необъяснимые расстройства до того очень крепкого здоровья. Кроме того,
сифилис неутомимо пожирал его мозг изнутри. Очень часто по ночам она
слышала, как Фонтейн бродит по коридорам огромного особняка, воя, как дикий
зверь. В конце концов, прикончили его не враги, а тот же сифилис - и ни
одно из заклинаний Соланж не в силах было остановить прогрессирование
болезни. Фонтейн был заперт за массивными дубовыми дверями, а очень скоро
пара хорошо одетых белых мужчин приехала к домоуправителю особняка,
заплатила ему огромную сумму денег и покинула дом вместе с Соланж. Они
поехали на Запад.
Новым владельцем Соланж был престарелый мафиози - "капо", которому
срочно требовалась добрая удача. Он прослышал о том, что делала она для
Фонтейна, и знал также, что дела Фонтейна пошли почти в два раза лучше с
тех пор, как у него появилась Соланж. Он тоже ни разу пальцем не тронул
Соланж, но двое телохранителей однажды пришли к ней ночью и сказали, что
если она кому-то проговорится о том, что они с ней сделают, то они
перережут ей глотку. Так продолжалось еще долго, потом Соланж сделала из
початка кукурузы кукол этих людей и сожгла. Оба телохранителя вскоре
погибли в огне, когда их "линкольн" врезался в автоцистерну с бензином на
шоссе Сан-Диего.
И так продолжалось год за годом. Целая цепь влиятельных и жадных
людей. Еще один офицер мафии, потом директор киностудии, потом глава
грамзаписывающей фирмы, который грабил своих партнеров. Именно с ним и была
Соланж в Лас-Вегасе, когда встретила Веса. Денег у него немного, но их
должно было хватить, чтобы пережить черную полосу, начавшуюся после отмены
второй серии его шоу. Он искал какого-то развлечения, и поэтому согласился
на партию в покер в "Хилтоне". Среди игроков был и хозяин Соланж. Во время
игры она сидела за его спиной. Вес помнил, что на щеке у нее был синяк. Во
всяком случае, удача этому парню начала изменять. Потеряв первые тридцать
пять тысяч долларов, он отвел Соланж в соседнюю комнату и устроил там
скандал. Когда они вернулись, глаза ее распухли и покраснели. Глава
записывающей фирмы начал по-настоящему потеть. Спустя три часа игра велась
уже лишь между Весом и им. Перед Весом возвышалась гора красных фишек, в
глазах пластинщика читался животный страх. Но он желал продолжать игру, и
она продолжалась, пока у него не осталось ни фишек, ни денег, ни ключей от
его голубого "кадилака". Вес хотел на этом прекратить игру.
- Сидите! - завопил партнер. - Я скажу, когда игра будет кончена!
- Но ты ведь пустой, Морри, - сказал один из зрителей устало. -
Бросай...
- Заткнись! Сдавайте карты... Сдавайте!
- Но у вас ничего нет, - сказал Вес. - Игра кончена.
- Нет, не кончена! - его партнер повернулся и схватил Соланж за плечо,
сдавив его до боли. - Я ставлю ее в залог!
- Что? Не глупите!
- Думаете, я глуплю, Пичер? Слушай, сопляк, эта сука стоит на вес
золота. Она знает такие штуки, о которых ты даже не слышал! Она может тебе
такое сделать...
- Слушайте, мне кажется...
- Брось увиливать, сопляк! Что ты теряешь? Ты ведь уже плаваешь в моих
деньгах!
Вес на миг задумался, взглянул на прекрасное, обезображенное синяком
лицо сидевшей перед ним женщины. Он подумал о том, сколько раз ей
приходилось выдерживать скотство этого человека. Потом он сказал:
- Я принимаю эту гарантию под сумму в пятьсот долларов.
Соланж едва заметно согласно кивнула ему. И десять минут спустя все
было кончено. Вес сидел, глядя на великолепный королевский флеш. Глава
записывающей фирмы вскочил со стула схватил Соланж за лицо, так сжав
подбородок, что она застонала.
- Убери лапы, сукин сын, - спокойно сказал Вес. - Ты портишь мой
выигрыш!
Тут парень совсем потерял самообладание и принялся жутко угрожать
Весу, что он использует все связи, что у Веса теперь никогда не будет
нового контракта ни с одной из фирм грамзаписи. Кто-то дал бедняге выпить и
выставил из комнаты. Вес долго сидел, глядя через стол для покера на лицо
Соланж, не зная, что ему теперь делать или говорить. Она прервала тишину
первой:
- Кажется, он отколол мне кусочек зуба.
- Хотите найти хорошего дантиста?
- Нет, все в порядке. Я вас видела раньше по телевизору. Вы комедиант,
- продолжала она. - Я вспомнила, я видела вашу фотографию на обложке
"Телезвезд".
Он кивнул:
- Да, и не только на этой обложке успел я побывать. Обо мне была
статья в "Роллинг стоунз". Я выпустил пару альбомов. - Он замолчал,
почувствовав, как неуместно распушать перья перед женщиной, у которой опух
правый глаз, на щеке цвел кровоподтек. И все же она была красива, это была
экзотическая, холодная красота, которая заставила пульс Веса нестись
галопом с того самого момента, когда она вошла в комнату.
- Теперь вы не работаете?
- Верно. Но мой агент вот-вот должен подписать контракт на новый
сериал в следующем сезоне, и я, может буду в следующей картине Мела Брукса.
- Он нервно откашлялся. - А вы давно уже его... любовница?
- Почти год. Он очень неблагодарный и недобрый человек.
- Да, гм, кажется я его обчистил, как вы думаете? - Он посмотрел на
пачки банкнот и долговых расписок, лежавшие перед ним. - Боже, ну и куча,
однако!
- Уже поздно, - сказала Соланж. - Почему бы нам не подняться в ваш
номер?
- Что? Гм, послушайте, вы вовсе не обязаны...
- Нет, теперь мною владеете вы.
- Вами? Линкольн освободил всех рабов еще... если вы не слышали об
этом, то...
- Я всегда кому-нибудь принадлежала, - сказала она, и Весу почудилось,
что в голосе ее слышится испуг. - Это я заставила удачу отвернуться от
него. Я могу принести удачу вам.
- В смысле? Как это понимать?
Она поднялась и протянула к нему руку. Он взял ее ладонь в свою.
- Твой номер, - сказала она.
Это произошло почти год тому назад. Вес поставил сок обратно в
холодильник. Он знал, что пора одеваться - мог приехать Джимми, чтобы
обсудить кое-какие цифры насчет фильма Брукса. Когда он вошел в гостиную,
то остановился у доски для Оуйи, размышляя, сойдет ли ему с рук, если он
швырнет эту деревяшку в мусорный контейнер? Он не верил в сказки о духах,
которые рассказывала Соланж, но его беспокоила одна вещь - беспокоила с
того самого момента, когда он привез сюда Соланж. Всего неделю спустя после
того, как он внес задаток за этот особняк, он посреди ночи обнаружил Соланж
у бассейна. В руках у нее была кукла, она выкручивала ей руки и ноги, а
потом бросила куклу в бассейн. Два дня спустя бывший хозяин Соланж был
найден утонувшим в собственном роскошном бассейне. "Варьете" поместил
небольшую заметку - врач, вскрывавший тело, был удивлен: мускулы умершего
были стянуты судорогой в узлы.
"Но позже я тебя, подлеца, все равно вышвырну", - мысленно пригрозил
Вес дощечке для Оуйи и вернулся в спальню, чтобы как следует одеться, пока
не приехал его агент.
5.
Палатазин сидел в своем кабинете или "берлоге", как он называл его,
наслаждаясь тем, как "Стильерс" разделывали под орех "49-точников", когда
вдруг зазвонил телефон. Трубку сняла Джо.
- А ну, покажи им! - сказал телевизору Палатазин, когда Терри Брэдшо
обошел не одного, а целых двух линейных игроков, и как курок сработал
правой рукой, делая передачу. - Не давай тому парню снова получить очко!
Эх, ради всего!... - Он хлопнул себя по бедру, когда пас завершился всего в
тридцати четырех ярдах.
-... да, я его позову, - донесся из кухни голос Джо. - Энди!
- Сейчас. - Он с трудом выбрался из уютного кресла и взял трубку из
рук жены. - Слушаю!
- Капитан, здесь лейтенант Рис. Мы тут нашли человека, который видел
парня с фоторобота.
- Этого мало.
- А это еще не все. Одна юная леди говорит, что согласилась сесть в
машину к человеку, который похож на изображение фоторобота, Он сказал ей,
что они едут в мотель, а сам затормозил на пустой стоянке на Юкка-стрит.
Она испугалась и убежала, а он гнался за ней на машине. Это был сероватый
"фольксваген", и она помнит часть номера.
- Не отпускайте ее пока. Я буду через пятнадцать минут. - Он
почувствовал неодобрительный взгляд Джо, когда положил трубку на место.
- Я слышала. Ты к ужину хоть вернешься?
- Не знаю. - Он пожал плечами, набросил плащ и клюнул жену в щеку. - Я
позвоню.
- Ты не вернешься к ужину, - сказала Джо. - И не позвонишь.
Но Палатазин уже выскочил за порог. Дверь закрылась за ним.
6.
Как раз в тот момент, когда Палатазин опускал телефонную трубку, Рико
Эстебан взбирался по длинной лестнице в старом многоквартирном здании в
восточной части Лос-Анжелеса.
Даже солнечный свет приобретал здесь какой-то мутный оттенок, горячими
стрелами пронизывая грязные окна коридоров и лестничных площадок.
Ступеньки под ногами скрипели, в некоторых местах не было перил.
Иногда Рико бросал взгляд вниз, в четырехэтажный колодец, на желтые
кафельные плитки, которыми был вымощен подъезд. Мусорные контейнеры на
площадках были переполнены, отбросы вывалились на пол. На Рико была та же
одежда, что прошлым вечером, только спина рубашки потемнела, пропитавшись
потом. Все вокруг было наполнено звуками большого дома: кашель, журчание
спускаемой воды в туалете, крик мужчины и женщины, которые пытались
по-испански перекричать друг друга. Плач ребенка, которому хотелось есть, и
отчаянное "кваето!" - его матери. Транзисторное радио и телевизоры
соревновались в мощности громкоговорителей с "тум-тум" дископроигрывателей.
Испанские новости, выстрелы - какой-то ковбойский фильм или детектив.
В коридоре пятого этажа жара была практически невыносима. Рубаха Рико
приклеилась к груди, как вторая кожа, когда он остановился у двери, которую
искал. Сердце его колотилось. Он боялся женщины, которая жила в этой
квартире. Она была ненормальная, невозможно было предсказать, что она
сделает. Однажды старая Санос поклялась отстрелить ему яйца, если он еще
раз подойдет к дочери. Поэтому теперь он колебался, не зная, стучать ли
ему, или просто вернуться по собственным стопам, бежать из этого
отвратительного свинарника. "Что, если Мерида вернулась вчера вечером и все
рассказала своей матери? - испуганно подумал он. - Тогда придется платить.
Но вдруг она вообще не вернулась? Вдруг с ней что-то случилось в джунглях
бульвара Виттиер?" - Неуверенность наполнила его глухим страхом. - "Этот
извращенец Таракан все еще гуляет на свободе, верно? И полно других типов,
еще похуже Таракана. Но с другой стороны, за дверью он может обнаружить
заплаканную Мериду и разъяренную фурию, в руке которой будет спецмодель
"субботняя ночь", нацеленная прямо в пах Рико. Мадре де диос!"
Но он не мог уйти, так ничего не выяснив. Больше времени терять было
нельзя. Он протянул руку, сжал кулак и постучал в дверь. Почти немедленно
отварилась другая дверь, дальше по коридору, и выглянул старик-чикано. Он с
подозрением посмотрел на Рико.
- Кто это? - раздавшийся из-за двери голос заставил Рико подпрыгнуть:
- Э-э... это я, миссис Сантос. Рико Эстебан.
Последовала долгая неловкая тишина.
"Черт! - подумал он, пронзенный паникой, - пошла за пистолетом!" Он
было готов броситься бежать, когда из-за двери спросили:
- Чего тебе надо, сопляк?
- Я хочу поговорить с Меридой, миссис. Пожалуйста.
- Ее нет дома.
Напряжение внезапно спало. Он чувствовал, что миссис Сантос прижалась
сейчас к тонкой деревянной панели ухом.
- А вы не знаете, где она сейчас? - спросил он.
Тут дверь распахнулась, и Рико в ошеломлении сделал шаг назад. Женщина
смотрела на него черными, как у змеи, презрительными глазами. - А что тебе
нужно от нее? Зачем тебе знать, где она?
- Мне нужно найти ее. Это очень важно.
Он не видел ее руки и боялся, что она могла спрятать за спиной этот
чертов пистолет.
В тяжком молчании миссис Сантос некоторое время рассматривала его:
- Я знала, что она крутит хвостом у меня за спиной, я знала, что она с
тобой встречается, дерьмо ты этакое! Я сразу поняла, что она с тобой, когда
она вчера вечером не пришла домой!
- Я... вчера вечером встретил ее у дома, - с трудом выдавил из себя
Рико. - На бульваре она... выпрыгнула из машины, миссис Сантос, я всю ночь
пытался ее найти, я все места объездил, я всего два часа спал, на заднем
сиденье, и я не знаю, куда еще можно...
- ЧТО? - завопила старуха, глаза ее вот-вот должны были выскочить из
орбит. - Моя Мерида, ночью на бульваре? Ах ты, подонок, ты оставил мою
Мериду там, на всю ночь? Я сейчас позову полицию! Ты отсюда не уйдешь!
Глаза ее сверкали черным жаром. Она хотела хлопнуть дверью, но Рико
мгновенно остановил дверь рукой. Она смотрела на него, раскрыв рот, в
глубине ее глаз замерцал страх.
- Вы не слышали, что я сказал! - почти прокричал Рико.
- Если Мерида прошлой ночью не вернулась домой, тогда я не знаю, где она
сейчас! Она могла попасть в беду! "Она и так в беде", - мрачно подумал он
при этом. - "Куда она могла пойти, кроме вашей квартиры?"
Миссис Сантос стояла, как статуя, и он знал, о чем она думает: "Мерида
была хорошая дочь, любила маму, никогда раньше не оставалась ночью где-то
кроме дома".
- Я опасаюсь за нее, - тихо сказал Рико.
Сначала миссис Сантос заговорила шепотом, потом голос ее перешел в
крик:
- Я тебе говорила, оставь ее в покое, говорила? Я предупреждала
Мериду. От тебя всегда одни гадости, всегда так было, даже когда ты бегал с
"Костоломами". И только Бог знает, чем ты теперь занимаешься!
- Послушайте, я пришел сюда не драться, мне плевать, что вы обо мне
думаете. Я просто хочу знать, что с Меридой все нормально...
- Зачем? Чтобы уговорить ее шляться вместе с тобой по улицам? Все к
чему ты прикасаешься, обращается в грязь! И Бог это видит! Ой, погоди,
погоди минутку! - Она бросилась в глубину квартиры и Рико последовал за
ней. Женщина пересекла грязную тесную комнатку и открыла ящик комода,
стоявшего рядом с раковиной. - Погоди минутку, дерьмо, - завопила она,
повернувшись. В руке ее был тяжелый нож, каким пользуются мясники. - Я
зарежу тебя за то, что ты сделал с моей девочкой!
- Пожалуйста! - сказал он, пятясь в двери. - Я только хотел узнать...
- Вот что я тебе расскажу! - крикнула старуха и бросилась к нему,
нацелив нож вниз его живота.
- Ах ты, старая ненормальная... сука! - заорал в ответ Рико,
развернулся, выскочил за дверь и успел захлопнуть ее прямо перед носом
старухи. В следующий миг он мчался вниз по лестнице, слыша сухой довольный
кашель старика-чикано. Дом за его спиной, казалось, был наполнен криками и
угрозами миссис Сантос. "Старая гарпия!" - подумал Рико, поспешно
перескакивая ступеньки. Вскоре голос стал доноситься все слабее, и Рико с
облегчением понял, что она не думает его преследовать, И все же из подъезда
он выскочил бегом. Пара малышей пыталась снять колпаки с колес его машины,
и он разогнал их пинками.
Он уже собирался занять место водителя, когда послышался хладнокровный
детский голос:
- Эй, Рико! Зря ты обижаешь этих малышей!
Рико обернулся. Двенадцатилетний брат Мериды Луис сидел на обочине
тротуара у следующего подъезда дома. С ним было еще двое мальчишек не
старше одиннадцати лет, но в глазах их уже застыло упрямство и страх. Они
играли в карты, Луис курил самодельную сигарету.
- Им нужны зелененькие, которые они могли бы получить за шкары с твоей
телеги, если бы продали их. Еще две. - Он взял две карты, сдал и с
отвращением фыркнул. - Их старик тратит каждый день пятьдесят долларов, и
чем дальше, тем ему хуже. Думаешь, если ты переехал на Полосу, то здесь все
поменялось?
Слова, так спокойно произнесенные ребенком, ужалили Рико.
- А что ты об этом знаешь? - сказал он. - Ты сам еще сопляк.
- Много чего знаю, - Луис поднял голову. - Например, что сестра было с
тобой прошлой ночью и домой не вернулась. Моя старуха всю ночь топала по
комнате. Говорит, что заключит на тебя контракт с "Головорезами".
- И кто же перережет мне глотку? Ты? И за сколько? За пять зеленых? Да
ты в самом деле начинаешь уже думать, как настоящий "Головорез". Если ты
будешь с ними якшаться и дальше, то кончишь в канаве с разрезанным животом.
Или в тюряге.
Луис сдал карты и хитро, как лиса, улыбнулся:
- Очень жаль, что нам не подняться так высоко, как ты поднялся, Рико.
Ты теперь такой большой, что вырос, из нашего бедного баррио. Ты ведь
теперь гигант на Закатном бульваре, верно? - Он проимитировал звук пуканья,
и остальные подростки засмеялись. - Мавен может оторвать тебе задницу одной
рукой Лучше бы ты убирался с нашей улицы! Тебе здесь больше не место!
- Мавен! Так он до сих пор заводила "Головорезов"?
- Да. Кто сдавал, берет одну. От-т-тлично, амигос! - Он не обращал
внимания на Рико, пока не сдал карты. - Что ты тут делаешь у моего дома,
парень, моя старуха может тебя увидеть. А она имеет на тебя большой зуб.
- Я уже видел твою мать, - сказал Рико. - Она уже готова для одного
большого дома, где много замков. Я хочу найти Мериду. Не знаю, Луис, где
может быть твоя сестра. А ты?
Луис бросил на него быстрый взгляд:
- Что ты хочешь этим сказать, парень? Вчера вечером она уехала с
тобой!
- Да, но потом она выскочила из машины на Виттиер и убежала. Я тебе об
этом и толкую. Я искал ее почти всю ночь. Так куда она могла пойти?
- Ты оставил ее одну? - Луис не мог поверить тому, что услышал. - На
бульваре, совсем одну? - Карты выпали из его рук. - Парень, ты теперь так
далеко отсюда живешь, что не знаешь, что происходит? "Гадюки" стараются
оттяпать у "Головорезов" кусок территории! И за три квартала
...Закладка в соц.сетях
