Жанр: Триллер
Моё!
...то ты будешь
делать?
- Я.., не знаю...
- Знаешь, - сказал Акитта. - Ты ведь не дашь легавым взять себя живьем?
Они посадят тебя в глубокую дыру, Мэри. Они отберут у тебя ребенка и отдадут
какой-то говнючке, которая недостойна иметь ребенка. Ты знаешь ее имя:
Лаура.
- Да, Лаура, - кивнула Мэри. Она смотрела новости и видела газеты.
Фотография этой женщины была в "Тайме" на прошлой неделе, рядом со старым
снимком ее самой, сделанной в Беркли в тот день, когда бойцы Штормового
Фронта играли в "летающую тарелку".
- Барабанщик теперь твой ребенок, - сказала Дженет. - Ты ведь не отдашь
его?
- Нет.
- Значит, что ты будешь делать, если там будут свиньи? - повторила
Чин-Чин. - И выхода не будет?
- Я.., я тогда...
- Сперва застрелишь ребенка, - сказала Чин-Чин. - Потом прихватишь с
собой на тот свет столько свиней, сколько сможешь. Как, звучит разумно?
- Да, - согласилась Мэри. - Разумно.
- У них сейчас полно новейшего оружия и всякой другой дряни, - сказал
Акитта. - Тебе придется убить ребенка быстро. Без колебаний.
- Без колебаний, - эхом откликнулась Мэри.
- Потом ты сможешь прийти к нам. - Когда Дженет улыбнулась, высохшая
маска лица треснула на связках челюстей. - Отлично забалдеем.
- Я должна найти Джека. - Мэри видела свои слова в воздухе, они уплывали
от нее, очерченные бледно-голубым, как клубы дыма. - Должна найти Джека и
вручить ему нашего ребенка.
- Мы будем с тобой, - пообещала Чин-Чин. - Братья и сестры по духу, как
всегда.
- Как всегда - сказала Мэри.
Чин-Чин, Акитта и Дженет начали распадаться на части. Это был безмолвный
распад, уходил клей, который скреплял вместе их кости. Мэри смотрела, как
они разваливаются, с таким же интересом, с которым могла бы , смотреть
развлекательную телепрограмму. Из распадающихся тел вышел серый туман,
пронизанный голубыми прядями, и этот туман покатился к Мэри Террор. Она
почувствовала его холод на губах и в ноздрях, как туман Сан-Франциско. Он
вошел в нее через нос и рот и заморозил горло по пути вниз. Она вдыхала
смесь запахов: клубничный аромат, могильная плесень и пороховой дым.
Экран телевизора затянулся. Начался другой фильм. На этот раз
черно-белый. "План девятый из далекого космоса", Тор и Вампир. Мэри Террор
закрыла глаза и мысленно увидела Плачущую леди, поднявшую факел над грязной
гаванью. Леди плакала очень долго, ее ноги увязли в бетоне трахающего мозги
государства, но она никогда прежде не показывала своих слез. Штормовой Фронт
рассчитывал показать ее слезы миру четвертого июля семьдесят второго года.
Они планировали похитить пять важных шишек из манхэттенских корпораций и
удерживать Плачущую леди вооруженной силой, пока свиньи не организуют
телевизионные камеры для прямой трансляции, миллион долларов наличными и
реактивный самолет, который доставит их в Канаду. Этого не произошло.
Произошло первое июля, но не четвертое. А сейчас уже восемнадцатое, поняла
Мэри. Лорд Джек будет ждать ее в два часа сегодня днем.
Но если его там не будет, то что же ей делать?
Мэри мрачно улыбнулась в своем красном тумане. Об этом говорила Чин-Чин.
Но если там действительно окажутся свиньи?
Сперва застрелить ребенка. Затем прихватить с собой столько свиней,
сколько сможешь.
Разумно.
Мэри открыла глаза и встала на своих ногах в милю длиной. Она была
ходячим биением сердца, ревом крови в жилах, шумом нагруженных трейлеров.
Она прошла в комнату, где спал Барабанщик, присела на кровать и поглядела на
него. По его лицу пробежала хмурая гримаса: буря в стране лилипутов.
Барабанщик деловито пососал пустышку, и покой опять вернулся на его лицо. В
последнее время он стал просыпаться в три или четыре часа утра и требовать
есть. Мэри уже очень умело научилась его кормить и менять пеленки.
Материнство ей идет, решила она.
Она способна его и убить, если придется. Знала, что способна. А потом она
будет стрелять, пока легавые ее не уложат, и присоединится к Барабанщику и
своим братьям и сестрам в мире, где поколение любви не умерло.
Мэри легла на кровать рядом с Барабанщиком, достаточно близко, чтобы
чувствовать его тепло. Она любила его больше всего на свете, потому что он
был ее собственный.
Если им придется покинуть этот мир вместе, так тому и быть.
Карма. Именно так все и действует в этом мире.
Мэри уплыла в сон, кислота замедлила ее пульс. Последней мыслью была
мысль о Лорде Джеке, светящемся красотой на зимнем солнце, и как он
принимает дар, который она ему принесла.
Глава 6
ВЕСЬМА ПОПУЛЯРНАЯ ЛЕДИ
За десять часов до разговора Мэри Террор с мертвыми Лаура звонила в двери
красного кирпичного дома в четырех милях к западу от Энн-Арбора, штат
Мичиган. День был солнечным. Огромные белые облака медленно плыли по небу,
но воздух был пронизывающе холодным. Марк засунул руки под свитер с начесом,
и дыхание клубами вырывалось из его рта. Лаура и Марк выехали из Чаттануги в
пятницу утром, доехали до Дейтона в Огайо и провели там ночь пятницы, прежде
чем проделать остаток пути. Они проехали сквозь широко раскинувшийся
Мичиганский университет - некогда парник студенческого диссидентства в конце
шестидесятых и начале семидесятых, а теперь более известный своими
росомахами.
Дверь открылась. Из нее выглянул пожилой человек с приятным лицом и
веснушками на лысой голове.
- Да?
- Привет. - Лаура натянуто улыбнулась. - Мы пытаемся найти Диану Дэниеле.
Вы не знаете, где она может быть?
Он долго глядел на нее, потом также долго глядел на Марка, а затем
прищурился в другую сторону улицы на каменный коттедж, окруженный дубами и
вязами, в конце длинной подъездной дорожки.
- Дианы нет дома, - сообщил он.
- Мы знаем. Мы просто подумали, не знаете ли вы случайно, где она.
Этот дом и дом Дианы Дэниеле, некогда известной как Беделия Морз, были
единственными на этом участке дороги.
- Уехала, - сказал он. - Куда - не знаю.
- шутливое прозвище мичиганцев.
- Когда она уехала? - спросил Марк.
- Где-то в четверг днем, кажется. Сказала, что отправляется на север,
если это вам может помочь.
Лаура почувствовала ком в горле. Оказаться так близко к месту, где живет
Беделия Морз, и быть не в состоянии ее найти - это чистая пытка.
- Она не сказала, когда может вернуться?
- Она сказала, что едет на уик-энд. А вы что, приятели Дианы?
- Я ее старый друг, - сказал Марк.
- Что ж, жаль, что вы ее упустили. Если это может быть вам как-то в
помощь, я думаю, она поехала к птицам.
- К птицам? - переспросила Лаура.
- Да. Диана одолжила у меня бинокль. Понимаете, мы с женой
орнитологи-любители, мы и в общество входим. - Он поскреб подбородок. -
Диана из тех, кто любит одиночество. Была бы настоящим орнитологом, если бы
занялась всерьез.
Лаура отрешенно кивнула, повернулась и опять поглядела на каменный
коттедж. На почтовом ящике был изображен знак мира. Перед коттеджем стояла
абстрактная глиняная скульптура, вся из острых углов.
- Диана вдруг стала очень популярной, - сказал старик.
- Что?
- Очень популярной, - повторил он. - Обычно у Дианы не бывает гостей. Она
порой заходит ко мне поиграть в шахматы. И странно мне вот что: насчет нее
вчера спрашивал еще один деятель.
- Еще один? - Марк нахмурился. - Кто?
- Ее друг, - ответил старик. - Парень с больным горлом. Ему приходится
подключать эдакую штуковину к шее и говорить через динамик. Кошмарная вещь.
- А Диана не говорила вам, к кому она может поехать в гости? - спросила
Лаура, возвращая разговор в прежнюю колею.
- Не-а. Просто сказала, что уезжает на уик-энд. Сказала, едет на север.
Было очевидно, что старик больше ничего не знает.
- Спасибо вам, - сказала Лаура и старик, пожелав им доброго дня, закрыл
дверь.
Возвращаясь к машине Лауры, Марк пнул сосновую шишку и сказал:
- Звучит нехорошо.
- Что?
- Насчет этого парня с плохим горлом. Звучит нехорошо.
- Почему? Может, это один из ее учеников по гончарному делу.
- Может быть. - Марк стоял уже рядом с автомобилем и прислушивался к
ветру, гуляющему в голых деревьях. - Просто у меня нехорошее чувство, вот и
все.
Он залез в автомобиль, и Лаура села за руль. Их поездка была для Лауры
получением образования в радикальной философии и учении дзен. Марк Треггс
был набит сведениями о вооруженной борьбе шестидесятых, и они вдались в
долгую дискуссию насчет убийства Джона Ф. Кеннеди как момента, когда Америка
стала отравленной.
- Что мы теперь будем делать? - спросил он, когда Лаура завела мотор.
- Я собираюсь дождаться, когда Беделия Морз вернется домой, - сказала она
ему. - Ты свою роль выполнил. Если хочешь, я куплю тебе билет на самолет
назад в Чаттанугу.
Марк принял решение на обратном пути в Энн-Арбор.
- Диди не станет с тобой разговаривать, если меня здесь не будет, -
сказал он. - Она даже не пустит тебя на порог. - Он откинул свои длинные
волосы за плечи и посмотрел на деревенский пейзаж за окном. - Нет, мне лучше
быть рядом, - решил Марк. - Я попрошу Розу, чтобы в понедельник позвонила и
сказала, что я болен. Никаких проблем.
- Я думала, ты рвешься домой.
- Это да, но.., наверное, мне хочется повидать Диди. Ты знаешь, ради
прежних времен.
Было кое-что, что Лаура намеревалась спросить, и теперь, казалось, пришло
время.
- В своей книге ты посвятил Диди строчку: "Храни свою веру и люби того, с
кем ты сейчас". О ком это ты говорил? Она живет с кем-то еще?
- Ага, - сказал Марк. - Сама с собой. Прошлым летом я отговорил ее резать
себе вены. - Он быстро взглянул на Лауру и отвел взгляд. - Диди несет на
себе страшную тяжесть. Она не тот человек, кем была прежде. По-моему,
прошлое ее гложет.
Лаура посмотрела на руки и заметила одну вещь, которая ее почти
встревожила. У нее не было маникюра, и ногти были грязными. Утренний душ она
приняла наскоро. Бриллиант на обручальном кольце - связующее с Дугом звено -
потускнел. До этого ужаса всегда тщательно занималась ногтями и чистила
кольцо. Теперь все это казалось невероятно бессмысленным.
- Хмырь с плохим горлом, - тихо сказал Марк. - Ищет Диди. Не знаю. У меня
мурашки бегут по коже.
- Почему?
- Если он из ее учеников, то разве не знал, что она уехала из города?
- Не обязательно. Он хмыкнул.
- Может, ты и права. Но мне это все равно не нравится.
- Этот годится? - Лаура показала на возникший слева мотель "Дейз-Инн".
Марк сказал, что ему годится, и она повернула на стоянку. Первое, что она
собиралась сделать, попав в номер, - это позвонить в ФБР и связаться с
Каслом, но она не собиралась выдавать ни Марка, ни Беделию Морз. Она знала,
что ей не одну стену еще придется перелезть, чтобы поговорить с Диди лицом к
лицу.
Пока Лаура и Марк устраивались в мотеле, высокий худой человек,
оставивший темно-синий "бьюик" на грунтовой дороге в полумиле от дома
Беделии Морз, возвращался через лес к своей машине, хрустя ботинками по
прошлогодней листве. Он был одет в коричневые штаны и серую парку с
капюшоном: цвета, незаметные в оголенном зимнем лесу. На шее висел
фотоаппарат с телеобъективом, через плечо - мешок из камуфляжной ткани, где
лежала антенна-тарелка подслушивающего устройства, наушники и миниатюрный
магнитофон, а еще - заряженный автоматический пистолет сорок пятого калибра.
Лицо человека было скрыто капюшоном, но при дыхании слышалось механическое
потрескивание.
Подойдя к машине, он отпер багажник и положил фотокамеру и мешок рядом с
черным кожаным чехлом, где лежала винтовка "Валмет-Хантер" тридцать восьмого
калибра с оптическим прицелом и магазином на девять патронов.
Его дом находился в пятнадцати милях к северо-западу в городе, называемом
Хелл
.
И туда он и направился, крепко сжав руль руками в черных перчатках и
улыбаясь демонической улыбкой.
ДЬЯВОЛ ВСЕХ СВИНЕЙ
За спиной у Мэри Террор лежал Нью-Йорк. Над ней раскинулось серое небо,
бронированное облаками. Она стояла на палубе парома, который вез группу
туристов по исхлестанной ветром воде туда, куда лежал ее путь: к Плачущей
леди на острове Свободы.
Мэри стояла внутри застекленного салона, укрываясь от ветра и держа на
руках Барабанщика. Плачущая леди росла и росла, держа в одной руке факел,
другой прижимая к себе книгу. Пассажиры в основном были из Японии и
фотографировали, как сумасшедшие. Мэри укачивала Барабанщика и агукала ему,
и с каждым метром ближе к цели все сильнее билось ее сердце. В большой
наплечной сумке лежал полностью заряженный "магнум". Мэри облизала губы. Ей
стали видны люди, расхаживающие у подножия Плачущей леди, видны люди,
кормившие чаек с пирса, куда причалит паром. Мэри поглядела на часы. Было
без восьми минут два часа. До нее вдруг дошло, до чего же большой этот
остров Свободы. Где же должен произойти контакт? Объявление в "Роллинг
Стоун" ничего про это не говорило. Ее собранность на миг сменилась
панической тревогой. А если она не найдет Джека? Он будет ждать ее, а она
его не найдет?
"Спокойнее, - сказала она себе. - Верь в карму и имей глаза на затылке".
Барабанщик заплакал. "Тише", - мягко сказала она ему и дала пустышку. Под
ее глазами залегли темные круги: ее сон был неспокоен и наполнен призраками
- свиньи с винтовками и помповыми ружьями, лезущие на нее со всех сторон.
Покупая билет, она внимательно осмотрела группу туристов, ожидавших паром:
ни от кого из них не пахло свиньей, ни на ком не было начищенных до блеска
ботинок. Но здесь, на открытом месте, она не чувствовала себя в
безопасности, и как только она ступит на остров Свободы, то тут же
расстегнет сумку, чтобы быстро выхватить пистолет, - если надо будет.
Паром начал замедлять ход. Плачущая леди вырастала перед ней,
увеличиваясь до огромных размеров. Команда парома выкинула причальные
канаты, закрепила их на пристани, и был спущен трап.
- Осторожно сходите, осторожно! - предупредил стоявший у трапа матрос, и
туристы, оживленно болтая, начали перебираться на берег.
Время. Мэри подождала, пока все сойдут, расстегнула сумочку и перенесла
Барабанщика по трапу на бетон острова Свободы. В потоках холодного воздуха
кружились и кричали чайки. Мэри бросила быстрый взгляд вокруг. У перил
шагает пожилая пара, плотная женщина гонит перед собой двоих детей, три
подростка в кожаных куртках о чем-то препираются сварливыми голосами,
мужчина в тренировочном костюме и кроссовках сидит на скамейке, рассеянно
глядя в сторону города, другой мужчина в бежевом пальто бросает орешки
чайкам. У этого были начищенные до блеска ботинки, и Мэри быстро обошла его
стороной; в затылке у нее покалывало.
Экскурсовод в форменной одежде собирал японцев в кучу. Мэри миновала его,
вышагивая по дорожке, идущей вдоль берега. В воде плавали сгустки нефти и
мертвые рыбы с белыми распухшими животами. Навстречу ей шла женщина. Шла
одна. Она была одета в красное пальто, ее длинные черные волосы развевались
на ветру. Оказавшись примерно в шести шагах от Мэри, она внезапно
остановилась и улыбнулась.
- Эй, привет! - весело сказала она. Мэри уже собиралась ответить, когда у
нее из-за спины выскочил темноволосый молодой человек.
- Привет! - ответил он женщине, и они взялись за руки - Решила удрать от
меня? - поддразнил он ее. Они отвернулись от Мэри Террор, прислонились к
перилам, и Мэри пошла дальше, держа на руках Барабанщика.
Она прошла через еще одно скопление японских туристов, щелкающих
уставленными на Плачущую леди фотокамерами. Ее взгляд поймал блеск
форменного значка, и она глянула вправо. Легавый в темно-синем мундире
медленно шел мимо, до него было футов тридцать. Она отвернулась и отошла к
перилам, встала там с Барабанщиком и стала смотреть на подернутый серой
дымкой город. Одна ее рука лежала на сумке - "магнум" можно выхватить в одно
мгновение. Она подождала еще несколько секунд и с бьющимся сердцем
отвернулась от города. Легавый шел своей дорогой, миновав японских туристов.
Она смотрела ему вслед, чувствуя в груди холод вдыхаемого воздуха. Здесь
опасно. Слишком открытое место. Как удар, пришла мысль: такое место Лорд
Джек никогда не выбрал бы для встречи. Здесь нет укрытия, нет выхода, если
защелкнется капкан. Она увидела, что на нее смотрит сидящий на скамейке негр
в кожаной куртке. Она посмотрела на него долго и пристально, и он отвел
глаза. Мэри пошла дальше. Все это ей не нравилось. Место было не правильное.
Не в стиле Джека. Она оглянулась и увидела, что негр встал и идет к перилам,
будто не хочет упустить ее из виду.
Западня, подумала она. Завыл внутренний сигнал тревоги. В воздухе
завоняло свиньями. Вдруг перед глазами оказался кормивший чаек человек в
легавских начищенных ботинках, и руки он держал глубоко в карманах пальто.
Она знала, как выглядит вооруженный легавый в штатском. В походке этого гада
чувствовался вес оружия. Слезы ярости выступили у нее глазах, в мозгу вопил
сигнал: "Западня! Западня!"
Мэри быстрым шагом пошла прочь от негра и хмыря в начищенных ботинках.
Барабанщик чуть мяукнул из-под пустышки - может, ему передалось напряжение
Мэри.
- Ш-ш-ш, - сказала она, и голос ее дрогнул. - Мальчик с мамой, все будет
хорошо.
Плечи ее непроизвольно напряглись. Она ожидала звука свистка или треска
рации - сигнала для противника наброситься на нее. Она знала, что делать,
когда это случится.
Сначала убить Барабанщика одним выстрелом в голову. И стрелять по легавым
свиньям, пока они ее не уложат. Разумно. Она не умрет, не прихватив с собою
несколько свиней, и хрен они ее возьмут живой.
Мэри Террор вдруг встала как вкопанная и ахнула.
Вот он.
Здесь.
Прислонившись к перилам, он глядел на Атлантический океан. Тело его было
таким же стройным и юным, а длинные волосы падали на плечи золотистыми
волнами. На нем была потрепанная кожаная куртка, выцветшие джинсы и высокие
ботинки. Он курил сигарету, дымок вился над его головой.
Лорд Джек. Вот он здесь, ждет ее и ребенка.
Она не могла двинуться. Слеза - не ярости, а радости - скатилась по ее
щеке. Горло сжал спазм; как же она будет говорить с пережатым горлом? Она
шагнула к нему; ее кидало то в жар, то в холод. Он стряхивал пепел на перила
и смотрел, как кружит в небе морская чайка. Мэри видела тонкий силуэт его
носа и подбородка на фоне неба. Он расстался с бородой, но это был он. О
Господи Боже! - это был он, прямо перед ней.
Мэри, дрожа, направилась к нему. Он был ниже, чем она помнила. Конечно
же, она ведь стала крупнее, чем раньше.
- Джек? - тихо сказала она. Получилось еле слышно. Она сделала вдох и
попробовала снова, готовая увидеть пламя его глаз, когда он на нее
посмотрит. - Джек?
Его голова повернулась.
Лорд Джек оказался девушкой.
Совсем молодой, лет семнадцати или восемнадцати. Ее длинные белокурые
волосы танцевали на ветру, крохотный серебряный скелетик на цепочке болтался
серьгой на правом ухе. Она поглядела на Мэри Террор и сказала тяжело и
настороженно, не выпуская сигарету изо рта:
- Че те надо?
Мэри остановилась, у нее отказали ноги. Она почувствовала, как каменеет
ее лицо, как улетает от нее радость, подобно чайке на ветру. Она что-то
прохрипела, но не знала сама что. Возможно, это был просто стон боли.
- Кретинка гребаная, - пробормотала девушка, резко шагнула мимо Мэри и
пошла прочь.
Тут это случилось. Прямо у нее за спиной. Раздался голос.
- Мэри.
Это был не вопрос .Уверенность.
Она обернулась, держа Барабанщика на согнутой руке, а другой шаря в
сумке. Пальцы ее легли на рукоять "магнума".
- Мэри! - опять сказал он и улыбнулся. В светло-голубых глазах стояли
слезы.
Это был тот, который кормил чаек. У него были коротко стриженные
каштановые волосы, тронутые сединой на висках, и очки с черепаховой оправой.
Костлявое лицо, слишком выступающий и слишком длинный нос. Паутина морщин
вокруг глаз и две резкие складки по краям рта. Полы бежевого пальто развевал
ветер. Мэри увидела, что на нем черный костюм в полоску, белая рубашка и
красный галстук в крапинку. Она поглядела на его начищенные черные ботинки,
и первым впечатлением было, что это дьявол всех свиней только что произнес
ее имя.
Она не знала этого лица. Не знала этих глаз. Капкан легавых сработал. У
этого типа руки по-прежнему были в карманах пальто. Боковым зрением она
увидела легавого в мундире, неспешно идущего к ним. Негр в кожаной куртке
прислонился к перилам, пялясь на серую воду. Ну что ж, время сыграть в эту
игру, но по ее правилам. Мэри выхватила из сумки "магнум", держа палец на
спуске, и приставила дуло к голове Барабанщика. Ребенок завозился и
заморгал.
- Нет!
- крикнул чужак. - Господи, стой! - Он тоже заморгал, удивленный не
меньше Барабанщика. - Я Эдвард, - сказал он. - Эдвард Фордайс.
"Лжец! - мелькнуло в голове. - Гребаный врун!" Он совсем не был похож на
Эдварда! А легавый подходил ближе, надвигаясь из-за спины чужака. До него
было шагов десять-одиннадцать, и палец Мэри напрягся на спусковом крючке:
она видела, что петля затягивается.
- Убери пистолет! - требовательно сказал мужчина. - Мэри, ты что, меня не
узнаешь?
- У Эдварда Фордайса были карие глаза. Еще четверть унции нажима, и он
выстрелит.
- У меня голубые контактные линзы, - сказал он. - Очки фальшивые.
Легавый совсем рядом. Еще секунда - и он увидит револьвер. Мэри прикусила
нижнюю губу.
- Сделай так, чтобы я тебе поверила.
- Я тебя вытащил. Помнишь, как мы прятались? - Его лоб нахмурился, голова
яростно работала. - Мы всю ночь отбивались от крыс, - сказал он.
Крысы. Да, она помнила, как они лизали ее кровь. Свинья была прямо за
спиной Эдварда Фордайса. Эдвард тоже знал, что легавый там, и вдруг
повернулся к нему, заслонив от него Мэри.
- Ну и холодно здесь! Верно, офицер?
- Сучий холод, - сказал легавый. У него было квадратное обветренное лицо.
- Скоро снег повалит.
- Пока что еще мало было. Полагалось бы больше.
- Кто что любит. Что до меня, так я хотел бы зимой уезжать на юг.
У Мэри не было времени рассуждать. Она убрала пистолет в сумку, но руку с
рукояти не сняла.
Легавый шагнул в сторону и посмотрел на Барабанщика.
- Ваш ребенок? - спросил он Эдварда.
- Ага. Мой сын.
- Надо бы убрать его с такого ветра. Для детских легких это не полезно.
- Так и сделаем, офицер, спасибо за совет. Легавый кивнул Мэри и пошагал
дальше. А Эдвард Фордайс уставился на нее своим глазами фальшивого цвета.
- Где ты увидела послание?
Это он. Не Лорд Джек. На Мэри накатила волна головокружения, и ей
пришлось опереться о перила.
- "Роллинг Стоун", - заставила она себя произнести.
- Я его сунул повсюду. В "Мама Джонс", "Виледж Войс", "Тайме" и еще в два
десятка газет. И все равно не был уверен, что кто-нибудь это увидит.
- Я его увидела. Я думала.., что его написал кто-то другой. Эдвард
оглянулся. Пусть его глаза были не того цвета, но остры они были, как у
ястреба.
- Надо отсюда линять. Вон объявили посадку на паром. Я понесу ребенка. Он
протянул руки.
- Нет, - сказала она. - Барабанщик мой.
- О'кей. Должен тебе сказать, что красть ребенка из больницы - это
идиотизм... - Он увидел, как ее глаза полыхнули при этом слове. - ..Я хотел
сказать - это не слишком разумно.
Она была на два дюйма выше него и фунтов на тридцать тяжелее. Ее размеры,
угадывающаяся в плечах и в руках грубая сила его пугала. В ее лице всегда
было что-то опасное, угрюмое, но сейчас к этому добавилось что-то свирепое,
как у львицы, которую дураки-служители загнали в клетку и дразнят.
- Про тебя передавали во всех новостях, - сказал он. - Ты привлекла к
себе сильное внимание.
- Может, и так. Это мое дело.
Место было неподходящим, чтобы устраивать спор. Эдвард поднял воротник
пальто и посмотрел вслед уходящему копу. Прав был легавый: в воздухе пахнет
снегом.
- У тебя есть машина?
- Фургон.
- Где ты остановилась?
- Мотель в Секокусе. А ты?
- Я живу в Квинсе, - ответил он. Теперь, когда она убрала этот чертов
пистолет, его нервы начали приходить в порядок. Но он все равно одним глазом
наблюдал за копом. Он не сразу узнал ее, когда она сошла с парома. Она
сильно изменилась; он знал, что и он изменился, но увидеть Мэри - это был
шоком. Наверняка ФБР идет за ней по пятам, и уже одно то, что он стоит рядом
с ней, заставляло его чувствовать себя мишенью в тире.
- Мы поедем к тебе, - решил он. - Нам много о чем нужно потолковать.
Он попытался улыбнуться, но то ли слишком замерз, то ли слишком испугался
и губы его не послушались.
- Погоди минутку, - услышал он, направившись к парому, и остановился.
Мэри шагнула к нему, и он почувствовал себя карликом. - Эдвард, я больше ни
от кого не принимаю приказов. - У нее в груди стянулся тугой ком
разочарования. Лорда Джека здесь нет, и понадобится какое-то время, чтобы
это пережить. - Мы поедем к тебе.
- Ты мне не доверяешь?
- Доверие может привести к смерти. Едем к тебе или я пошла.
Он продумал этот вариант. На лбу у него собрались хмурые морщины, и Мэри
увидела, что это действительно Эдвард Фордайс. Точно такие же морщины были,
когда Джек Гардинер напустился на него за то, что он вмазался в легавский
автомобиль.
- О'кей, - согласился он. - Ко мне.
Он слишком быстро сдался, подумала Мэри. Что-то в нем раздражало ее до
крайности, его ботинки и одежда получены от Государства Компостирования
Мозгов; это мундир врага. За ним надо тщатель
...Закладка в соц.сетях
