Жанр: Триллер
Завтра опять неизвестность
...рмане плаща и достал ключи от машины Лорен. Серебряная
звезда ярко сверкнула на шоколадной ладони.
- Я решил, это твоя.
- Правильно решил, - кивнул Эрл. Несколько минут он помолчал, невеселая
улыбка искривила губы. Потом пожал плечами и потянулся за сигаретами.
- В ту ночь нас застали врасплох в подвале на немецкой ферме, - начал он.
- Нас было шестеро, и мы решили, что это подходящее место, чтобы отсидеться. Но
немцы вернулись с танками и нас отрезали. Прямо в этом доме расположился штаб
соединения. Мы слышали, как наверху они разговаривают, едят, что-то обсуждают. Я
не знал, что делать. Мы переговорили и решили дождаться рассвета, а там
выскользнуть из подвала и пробраться мимо фрицев к своим.
Эрл закурил и вспомнил запах мокрой брюквы в подвале, скользкий грязный
пол и голоса немцев над головой. Потом рассмеялся.
- Все получилось, мы выбрались через окно, пересекли двор и сад.
Выбирались по-одному, с интервалами в полминуты. Как на учениях с перебежками.
Но собрались в саду только пятеро - одного не хватало, такого здоровенного
неуклюжего парня, только из пополнения, он и в части провел меньше недели. Я
даже не знал, как его зовут, черт бы его взял. Монро, или Морган, или что-то в
этом роде. Он вечно сморкался и топал ногами. - Эрл покачал головой. - Ты таких
парней знаешь. Толку от них никакого. Но я должен был вернуться и найти его. И
нашел - примерно в десяти футах от дома, скорчившегося на земле и слишком
перепуганного, чтобы двигаться дальше. Он лежал там, как большая куча дерьма. Я
был вынужден тащить его обратно. Но на этот раз нам не повезло. Часовой услышал
и поднял тревогу. Поднялся дикий крик, повсюду принялись светить фонарями - ты
же знаешь, фрицы поднимают шум до небес, если удается захватить их врасплох. Это
лучшие солдаты в мире, когда все идет строго по расписанию. Но когда порядок
нарушается, они превращаются в толпу обезумевших баб. Как бы там ни было,
дотащил я этого Моргана до сада и давай отстреливаться. За деревьями было
довольно приличное укрытие. Морган, или Монро, или как там, черт возьми, его
звали, попытался бежать и его подстрелили. Я перебегал от дерева к дереву и
стрелял, так что фрицы не решились атаковать. Не иначе решили, что нас целый
взвод. Я подхватил Моргана, кажется так его звали, и дотащил до наших окопов.
Вот и все.
- Эрл глубоко затянулся, а потом швырнул сигарету в камин. - Вот за это
мне и дали медаль. - Он встал, одновременно испытывая горечь и чувствуя себя
сконфуженно. - Вот это, да ещё гроши, разве что на чашку кофе. Сам знаешь.
Ингрэм улыбнулся и посмотрел на Серебряную звезду.
- Я получил медаль "За примерную службу". Тоже кое-что, верно?
- Все медали - просто куча железа, - сказал Эрл.
- Я так не думаю.
- В любом случае, к черту все это. Ты выполнял приказ, правильно? Сам
говорил. Ты не просил посылать тебя в Англию - я не просил посылать меня в
Африку, Францию и Германию. Нам приказали, вот и все. Ты выполнял приказ - это
все, что мог сделать каждый. Так что теперь говорить об этом? - Ковыляя мимо
Ингрэма, он схватил его за плечо. - Забудь это, Самбо. Ты можешь гордиться собой
не меньше, чем человек, на шее которого висит медаль Славы.
- Ну, думаю, можно и так смотреть на эти вещи. - Ингрэм усмехнулся с
каким-то глуповатым удовольствием; прикосновение руки Эрла к плечу заставило его
затрепетать. - Может быть, в конце концов ты и прав.
- Конечно, я прав, - Стоя позади Ингрэма, Эрл с любопытством посмотрел на
свою руку, нахмурился. Потом перевел взгляд на Ингрэма, злясь на самого себя. -
Ну, и как дела с приемником? - спросил он. - Ты же связист. Что-то получается?
- Бесполезно, - покачал головой Ингрэм, продолжая улыбаться. - Разлетелся
вдребезги.
- Я тебе говорил.
Ингрэм вздохнул и повернулся, чтобы взглянуть на Эрла.
- Знаешь, я тебя не понимаю.
- Ну и что? Какое это имеет значение?
- Может быть, ты последний человек, которого я вижу на свете, - сказал
Ингрэм. - Ты как роман, который печатают в журнале с продолжением, и который у
меня не будет возможности дочитать.
- Что же ты во мне не понимаешь? - Эрл ковылял взад - вперед перед
камином, напряженно и зло глядя на Ингрэма. - Что, я какой-то ненормальный?
Может быть, у меня две головы или что-то еще?
- Почему же ты не смог ничего добиться в жизни, - вот что я никак не
понимаю. В тебе столько хороших качеств... Почему ты их не использовал?
- Что ты понимаешь! Ты совсем меня не знаешь, Самбо.
- У меня есть глаза и уши, - улыбнулся Ингрэм. - Конечно, ты не самый
смышленый парень на свете, но это не так важно.
- Я просто жил и всегда старался поступать правильно.
- Да не нужно тебе прикидываться. Все равно не одурачишь, даже если и
захочешь.
- Что ты имеешь в виду?
- Мы с тобой через кое-что прошли, вот и все. У меня был шанс достаточно
хорошо тебя узнать.
- Ты про меня вообще ни черта не знаешь. Вбей себе это в башку. - Эрл в
ярости повысил голос. - Хватит обо мне беспокоиться.
- Ты же меня знаешь, верно? Почему же это не сработает в обратном
направлении?
- Какого черта я о тебе знаю?
- Знаешь, что мне можно доверять. Много ли людей ты знаешь так же хорошо?
Я имею в виду так хорошо, чтобы доверять им?
- У меня не было выбора, - буркнул Эрл, не глядя на Ингрэма. - Я был
вынужден тебе доверять.
- Конечно. И все получилось хорошо. Сам знаешь. Неплохо, если бы
существовал закон, по которому людей обязали бы друг другу доверять. Все бы
удивились, увидев, как здорово пойдут дела.
- Ты - сумасшедший.
- Очень хорошо, я - сумасшедший. Но почему тебе не удалось найти приличную
работу? С твоими армейскими характеристиками и всем прочим ты вполне мог чего-то
добиться.
- Не знаю, черт возьми, - нетерпеливо отмахнулся Эрл. - Никто не знает,
как все получается. - Он снова начал ковылять взад-вперед перед камином,
чувствуя как его неожиданно охватывает отчаяние. - Просто ничего не вышло, вот и
все. Я пытался устроиться. Так уж получилось. Посмотри на любую улицу. Ты
увидишь людей, которые бредут со стеклянными глазами. Что с ними случилось?
Думаешь, они знают? - Эрл остановился и ударил кулаком по столу. - Ни черта они
не знают! Они станут рассказывать тебе про мать или отца, может быть про
девушку, но ничего не смогут рассказать про себя. Они не знают, что случилось,
просто не знают. Вот почему в рассказах и фильмах речь всегда идет о героях.
Жизнь лодыря и бездельника не имеет смысла и никого не интересует. Это просто... -
В бессильной ярости он покачал головой. - Это просто никому не нужно.
- Но ты же не какой-то сломавшийся и всеми покинутый отщепенец. Ты сильный
здоровый человек. Мог бы стать строительным рабочим, водителем тяжелого
грузовика, лесорубом или кем-то еще... Или работать в организации ветеранов, с
такими данными вполне мог бы служить в качестве примера.
- А, брось ты, - устало буркнул Эрл. - Я оказался непригоден к мирной
жизни, вот и все. И я это знаю. Самое печальное, что я это знаю.
- Многие думают о себе точно так же. Загляни в бар, где хандрят, слушая
блюзы, и увидишь множество таких людей. Вот почему блюзы так популярны. Они не
для героев и крутых парней. Они для тех, кто потерял себя и запутался.
- Нет, ты не понимаешь...
Эрл с беспокойством пытался облечь свои чувства в слова. Он понимал, что
сейчас важно быть честным: предоставлялся шанс сыграть в открытую. Никогда
прежде он не пытался этого сделать; чувство страха и вины всегда его
останавливало.
- Вот послушай! Я знаю, что из меня ничего не вышло, - медленно и спокойно
произнес он. - Я не имею в виду, что оказался пьяницей или бездельником, или ещё
кем-то в этом роде. Все, что я делал, не имело с этим ничего общего. Все, что я
делал, могло сложиться и хорошо, но у меня ничего не получилось.
Эрл выругался про себя, взбешенный тщетностью своих слов.
- Не знаю, как сказать, - покачал он головой. Найти подходящие слова
оказалось также трудно, как в перчатках поднять булавку - задача тщетная и
безнадежная.
- Ты понимаешь? - в отчаянии воскликнул он. - Видимо, материал, из
которого я сделан, оказался непригодным. Вот что я пытаюсь сказать. У меня такое
чувство, что меня собрали из частей, купленных на свалке. И я никогда не мог от
него отделаться. Неужели ты не понимаешь, что я имею в виду?
- Это бессмыслица. Почему ты так думаешь?
- Ты не понимаешь. Ты меня не слушаешь. - Эрл сел на край дивана и с
беспокойством посмотрел на Ингрэма. - Возьми автомобиль, который собрали из
дешевых поношенных частей. И заправили разбавленным водой бензином и грязным
маслом. Что с ним произойдет? Он наверняка сломается, рассыплется на части.
Можно сколько угодно с ним возиться, мыть и полировать, все равно проку не
будет. Вот и я вроде такого автомобиля, и всегда про себя это знал. - Эрл тяжело
дышал. - Я знал это. Иногда я смотрел на свои руки и думал об этом. Я видел
кожу, вены, волосы и понимал, что все это никуда не годится.
Он смотрел на Ингрэма в тишине, прерываемой только слабым храпом старика,
спавшего в углу. Холод и вонь в большой пустой комнате, казалось, заставляли их
стать ближе друг другу, сжимая в единую человеческую ячейку. Страх и напряжение
Эрла немного ослабели; неожиданно он почувствовал себя с Ингрэмом свободнее,
понял его, и теперь захотел, чтобы тот тоже его понял. Он осознал, что они оба
оказались в одинаково безвыходной ситуации. Не просто в беде... тут было нечто
большее. Он подумал, что они живы и одиноки, и что-то помогло ему понять, что
оба этих слова в известной мере означают одно и тоже; одно вытекает из другого.
Это понимание не вызывало ужаса; настоящий ужас возникает, если не знаешь, что
каждый человек сталкивается с той же проблемой. Что каждый одинок. Не только ты...
- Видишь ли, Самбо... - Эрл немного поколебался. - Ты не возражаешь, что я
постоянно называю тебя Самбо?
- Это такое же имя, как любое другое.
- Ну... - Эрл взглянул на свои грязные руки, на грязные ногти и завитушки
волос на смуглой коже. - Я всегда знал, что от меня мало проку. Потому что знал,
откуда я взялся. Знал своего старика. - В этом признании слышалась боль, но не
стыд; просто констатация очевидного горького факта.
- Это груз, который нужно нести, - сказал Ингрэм. - Но, черт возьми, вы и
ваш старик - это два разных человека. Он есть он, а ты есть ты.
- Я знаю, - задумчиво протянул Эрл. - Я так себе это и представлял. И ты
сказал мне, что я глуп.
- Не глуп, - сказал Ингрэм, покачав головой. - А просто не слишком
сообразителен. Большая разница. Давай выпьем по этому поводу, хорошо?
Пока он разыскивал стакан Эрла, с кухни вошла Крейзибоун, тихонько что-то
напевая про себя.
- Идут охотники за лисами, - радостно заявила она. - Я только что видела
на лугу одну из их собак. О, какое интересное зрелище. - Она медленно сделала
легкий пируэт, заложив обе руки за голову. - Джентльмены в красных камзолах и
такие спокойные и красивые леди, и лошади прыгают через изгороди. - Она
пронзительно рассмеялась. - Иногда случается так, что леди падают на свои
симпатичные круглые зады. О, честное слово, это великолепное зрелище.
Старик заворочался под одеялами.
- Ты меня разбудила, - раздраженно проворчал он.
- Пожалуй, я предложу Лорен спуститься вниз, - сказал Ингрэм. - Мы
заболтались и продержали её там больше часа.
Крейзибоун посмотрела на детали, которые Ингрэм извлек из радиоприемника.
- И не пытайтесь собрать его, - сказала она, решительно покачав головой. -
Она снова разобьет.
- Кто? - спросил Ингрэм.
- Женщина. Она плохо воспитана и вредная, этого вы не найдете у настоящих
леди. Леди должны быть нежными и мягкими.
- О чем она? - спросил Ингрэм Эрла.
- Она - сумасшедшая. Лори просто споткнулась и ударилась о стол.
- Ха - ха, - весело рассмеялась Крейзибоун. - Это она так рассказывает. А
сама подняла приемник и швырнула его на пол. И я знаю, почему она так сделала.
Ингрэм посмотрел на разбитый корпус приемника. В самом деле, уж слишком он
раскололся для простого падения со стола... У него зародилась легкая тень
сомнения.
- И почему она его разбила? - медленно спросил он.
- Ей не нравилась музыка, - охотно и искренне заявила Крейзибоун. - Она не
мягкая и не нежная. Вот уж несчастье для настоящего мужчины!
Ингрэм вздохнул, глуповато улыбнувшись Эрлу; подозрение, которое уже почти
сложилось, заставило его почувствовать себя очень неловко.
- Ну и дает, - сказал он. - Она бы неплохо смотрелась в армии.
Но Эрл на него не смотрел; он пристально вглядывался в окно, за которым
волны белесого тумана тянулись по размокшим полям.
- Тебе лучше подняться наверх, - медленно произнес он. - Присмотри за
этими охотниками.
- Конечно, Эрл. Хорошо.
Глава двадцать первая
День постепенно прояснялся, и к полудню тонкий солнечный луч упал на
потертый ковер в гостиной доктора Тейлора в Эвондейле.
Келли стоял у окна, сунув руки в карманы, шериф плотно уселся на стуле с
прямой спинкой, положив свою широкополую шляпу на колено. В комнате они были
одни, но говорить было не о чем; никаких соображений, которыми стоило
обменяться; воцарившееся молчание стало знаком их неудачи.
Они здесь работали с самого рассвета, допрашивая доктора и его дочь, затем
вернулись в Кроссроуд, чтобы получить новую информацию от агентов и полицейских,
работавших по этому делу. Но до сих пор не удалось получить никакой определенной
зацепки.
Правда, они узнали целый ряд существенных обстоятельств. Они узнали
состояние белого, узнали, что негр болен и его лихорадит. И ещё они узнали, что
беглецы укрылись в каком-то старом сельском доме, что вначале у них был фургон,
а сейчас появился седан.
Из других источников они узнали, что седан принадлежит женщине по имени
Лорен Вильсон, приятельнице Эрла Слэйтера. Френка Новака задержала полиция в
Балтиморе, и он заговорил; от него получили фамилию Слэйтера и его адрес, это
вывело на аптеку в Филадельфии, где работала девушка. Сейчас её машина исчезла,
и в квартире тоже было пусто. Связь казалась совершенно очевидной; негр привез
её в убежище, где они скрывались. Потом поехал в Эвондейл за доктором.
"- Парень неплохо соображает", - подумал Келли с невольным уважением.
Еще он подумал, что врач охотно с ним сотрудничает. Во всяком случае,
старается сделать все возможное. Он считал удары своего пульса, чтобы определить
время поездки, и по его оценке негру понадобилось около часа, чтобы доставить их
на место. Правда, он не мог учесть все повороты и крюки по дороге. И его оценки
того, сколько они ехали по бетону и сколько - по проселочной дороге, оставались
всего лишь предположениями.
Вооруженные этими фактами и соображениями полицейские на десятке машин в
тесном сотрудничестве с агентами ФБР, разъезжавшими на джипах и фургонах для
овощей и фруктов, прочесывали местность к юго-западу от Кроссроуда. Удалось
установить самолет, звук которого слышал врач; это был коммерческий рейс,
направлявшийся на юго-восток в сторону Нью-Йорка. Если память врача не подвела,
они находились к западу от федерального шоссе, когда самолет пролетал над
головой.
Но найти и схватить беглецов не удавалось. Келли понимал, что это опасная
неудача. Вероятнее всего, Слэйтер с Ингрэмом двинутся в путь, когда стемнеет;
это означало немалую опасность для людей, которые могли встретиться им по
дороге.
Келли взглянул на часы: уже два. Если его предположение верно, в их
распоряжении оставалось не так много времени. Некоторое время назад врач
поднялся наверх, чтобы разбудить дочь. После того, как её допросили, он дал
девушке снотворное и отправил в постель. Келли хотел снова с ней поговорить, так
как у него возникло подозрение, которое не пришло в голову шерифу: врач с
дочерью неосознанно защищали негра. Даже не сознавая этого, стремились спасти
его.
Сейчас он без остановки расхаживал по комнате.
- Проясняется, - сказал он, глядя на солнечные зайчики на ковре. -
Неплохой день для охоты.
- Может снова пойти дождь, - возразил шериф. - Любите охоту?
- У меня не было особых возможности ей заняться. - Они так много говорили
о деле, которым занимались, что перемена темы стала большим облегчением. - Но в
прошлом году удалось поохотиться в Джорджии на индюков. Очень специфическое
занятие. Они бегают быстро, как лошади, и могут услышать хруст сломанной веточки
за тысячу футов. Сидят на дубе или на сосне в двадцати футах у вас над головой и
кажутся большими, как грузовой самолет. А потом исчезают. Скрываются.
Разукрашены всеми цветами радуги - и зеленым, и золотым, и черным - и просто
исчезают из виду прежде, чем успеешь поднять ружье.
- Интересно, - протянул шериф, доставая трубку. В его тоне слышались
одновременно интерес и скептицизм - реакция истинного охотника. - Наши фазаны
ничего особенного не представляют, но хорошие стрелки приезжают сезон за
сезоном, и число их не уменьшается.
- Ваша дочь мне рассказывала. Она, оказывается, тоже любительница. - Келли
рано утром заезжал в дом к шерифу и Ненси наспех накормила его завтраком.
- Я, бывало, брал её на охоту ещё маленькой, - усмехнулся шериф. - Не
знал, что она по-прежнему этим интересуется. Дочка неплохо стреляла. - Он
медленно покрутил в руках трубку. - Думал, она позабыла все вместе с джинсами и
кедами. Когда девушки начинают заниматься лентами и юбками, их уже не прельщает
беготня с ружьем по полям.
- Может быть, вы правы, - Келли тактично уклонился от определенного
ответа; он заметил некоторую напряженность между шерифом и дочерью и не
собирался вмешиваться в в их отношения. Утром она встретила его очень
доброжелательно, выглядела доверчивой и весьма привлекательной в белом свитере и
черных брюках, её светлые волосы были завязаны сзади в конский хвост. В субботу
ей не нужно была идти в свою контору. Они поговорили об охоте и рыбной ловле, о
местах, которые оба знали в Нью-Йорке, и Бог весть о чем еще, в кухне было
тепло, запах дыма их сигарет смешивался с ароматом бекона и кофе. Он слушал её с
пониманием и уместным сочувствием постороннего человека. Понял, что ей хочется
поговорить, и слушал...
Шериф все ещё крутил в руках трубку.
- Мы с Ненси в общем-то очень близки, - сказал он, словно защищаясь. - Но
иногда... - Шериф твердо посмотрел на Келли, словно доверяясь ему, но отказываясь
просить помощи. - Иногда я не могу её понять. Может быть, я слишком замкнут.
Шериф колебался; не в его обычае жаловаться постороннему на личные
проблемы. Келли ему нравился, он доверял ему, но тот оставался посторонним.
- Не знаю, - буркнул он, вынужденный признать поражение. - Мне хотелось бы
с ней поговорить, помочь всем, чем могу. Но просто не знаю, как это сделать.
- Она сама в состоянии себе помочь, - возразил Келли. - Вы можете
поддержать её, но и только. Она должна забыть его - и за неё вы этого не
сделаете.
Шерифу понадобилась пара секунд, чтобы понять, что имел в виду Келли.
Потом он сказал: - Да, - и провел рукой по губам, преодолевая болезненную
судорогу, которая свела горло. Так вот в чем дело... Почему же она не сказала?
- Она права, - поспешил сказать Келли, неправильно истолковав горечь,
появившуюся в глазах шерифа. - Если ему не хватило ума её удержать, то не стоит
и говорить о нем. - Тут он замялся, щеки неожиданно залил румянец. Раз старик не
знал... - Посторонний всегда лучшая жилетка, чтобы выплакаться, - сказал он,
проклиная себя за бестактность.
- Почему же она мне не сказала? - так тихо произнес шериф, что Келли
пришлось наклониться вперед, чтобы разобрать его слова. - Вот чего я не понимаю...
Келли готов был откусить себе язык.
- Мне ужасно жаль. Я думал...
- Естественно. Естественно, когда девушка говорит своему отцу. Кстати, кто
он такой? Или вы предпочитаете хранить её секреты?
- Не имеет обижаться, - спокойно заметил Келли. - Ни на нее, ни на меня.
Шериф был несколько обескуражен его тоном; немногие отваживались так с ним
разговаривать, особенно когда он был раздражен. Потом устало улыбнулся:
- Вы правы. Извините меня.
- Она познакомилась с ним в Нью-Йорке. Около года они встречались. А потом
все изменилось. По его вине. - Келли поднял руку, останавливая вспышку шерифа. -
Ваша дочь отнеслась к этому как взрослый человек. Никаких сцен, никаких
обвинений, никаких ответных глупостей. Она просто собрала свои вещи и уехала
домой.
- Я её не понимаю, - беспомощно развел руками шериф. - Но это не её вина,
верно? Это моя вина. Я просто не понимаю.
- Вы не единственный, кто говорит такое о женщине, - Келли с радостью
прикрылся этой банальной истиной. Он не доверял слишком детальным
разбирательствам семейных конфликтов. Не доверял людям, предлагавшим их быстрые
решения. Пустые разговоры об эдиповых комплексах заставляли его чувствовать себя
неловко. Анализ постороннего зачастую мог быть правильным, но это ничего не
значило. Крупная дробь обычно куда-нибудь да попадает. Такой дробью можно убить
и шершня, но нельзя остановить их рой.
Все само собой образуется. Он верил в эту философию, так как считал, что в
жизни всегда есть место надежде; и сам научился надеяться и ждать.
Пусть отношения у них не складывались. Но ничего, все образуется. Шериф
был очень требовательным человеком, причем сам этого не сознавал. С годами он
рос все выше и выше, и теперь был чертовски далеко от земли. Ему следовало
вернуться на землю - сменить грязные пеленки, нечаянно получить в глаз
болтающейся маленькой ножкой, спрятать в бумажник несколько новых фотографий
малыша. Келли прекрасно понимал, что решение её проблем поможет и ему. То, что
сделает её счастливой, сделает счастливым и его. Кому-то повезет - такое дело
щедро вознаграждается. Только спешить не следует; нужны терпение и известное
чувство юмора.
Услышав шаги на лестнице, шериф поспешно встал, стараясь выбросить их
разговор из головы. Келли сказал:
- Позвольте мне поговорить, не возражаете? Похоже, я догадываюсь, в чем
состоят их трудности.
Шериф кивнул; за последне время его уважение к Келли резко возросло.
- Действуйте.
Врач открыл дверь, пропуская дочь в комнату.
- Садись, дорогая, и устраивайся поудобнее, - сказал он. - Это много
времени не займет, верно, шериф? Мы рассказали все, что смогли вспомнить.
- Постараемся закончить поскорее, - шериф улыбнулся девушке. - Вам
полегчало после того, как немного вздремнули?
- Да, спасибо. - Она устроилась на диване, подобрав под себя ноги в
шлепанцах; девушка выглядела милой, юной и отдохнувшей, но по крепко стиснутым
пальцам Келли видел, что она нервничает.
Достав блокнот, он сел поближе к ней.
- Кэрол, я полагаю, вам известно, что такое подсознание?
- Ну, более - менее.
Келли улыбнулся.
- Хороший ответ.
Он понял, что за внешней сдержанностью прячется напуганный ребенок; он
видел, как быстро бьется жилка у неё на горле, и также быстро поднимается ещё не
оформившаяся грудь.
- Однажды я был влюблен в чудесную девушку, - сказал он, но сделал это
так, что ничто в его голосе не позволяло расценить замечание, как неуместное.
- Что? - переспросил шериф, уставившись на него.
- Это было давным - давно. Но она была красавицей, Кэрол.
- Да? - Казалось, её это заинтересовало. - И как же она выглядела?
Блондинка, брюнетка или как?
- Не помню, - сознался Келли. - Я был ей совершенно очарован. Там был ещё
один парень, весьма симпатичной наружности и при деньгах, поэтому меня она
просто не замечала.
- И сколько же ей было лет? - с некоторым сомнением спросила Кэрол.
- Ей было десять, - ответил Келли, - но для своего возраста она была
весьма капризной и балованной.
- Вы шутите!
- Нет, я серьезно, Кэрол, - тихо сказал Келли. - Я говорю очень серьезно.
Я не помню, как она выглядела, потому что не хочу этого. Часть моего сознания
просто прячет её от меня, чтобы не вызывать беспокойства. Кэрол, мы забываем
вещи, даже не зная, что забыли - это наш своеобразный предохранительный клапан,
защитное устройство, которым все мы пользуемся, не сознавая этого.
- Но я ничего не скрываю. Честное слово, ничего.
Врач похлопал её по плечу.
- Конечно, дорогая, - и взглянул на Келли. - Я понимаю, что вы имеете в
виду - и поверьте, я очень старался быть с вами честен.
- Своими жизнями вы обязаны негру, - сказал Келли. - Он боролся за то,
чтобы вернуть вас обратно, и добился этого. Даже рискуя получить пулю в лоб.
- Понимаю, понимаю, - кивнул врач. - Он спас жизнь Кэрол, и я не в
состоянии этого забыть. Но я изо всех сил старался, чтобы это не повлияло на мои
показания.
- Верю, - согласился Келли. - Но подумайте вот о чем: возможно, вы
бессознательно стараетесь отплатить ему за свое спасение. Вы не хотите вытащить
на свет такое, что засунуть его шею в петлю.
- Я уже сказал вам все, что мог, - отрезал врач. - Когда его поймают, я
добьюсь, чтобы он получил лучшего адвоката штата. Человек вел себя храбро и
порядочно - чтобы он там не совершил.
- Прекрасно, - сказал Келли. - Сделайте для него все, что сможете. Но
подумайте: как только стемнеет, эти люди двинутся в путь. Они вооружены и
находятся в отчаянном положении. Кто-то наверняка окажется у них на пути.
Подумайте об этом человеке. Им может оказаться офицер полиции, которого дома
ждут дети, мирный торговец или домашняя хозяйка, может быть юная девушка. Кто бы
им ни был, он может погибнуть. И тогда ничем не поможете вашему негру. Помочь
ему можно только сейчас - до того, как он попадет в ещё большую беду.
- Я ничего не скрываю, - в голосе врача сквозило упрямство.
- Во всяком случае давайте остановимся на некоторых деталях, - не отставал
Келли. - Забудьте про машину, дороги, погоду. Просто постарайтесь
сосредоточиться на гостиной в том доме.
- Мне больше нечего сказать вам. Доски пола разной ширины. Балки обтесаны
вручную. Обо всем этом мы уже говорили. В сельской местности можно найти сотни
таких домов. Старые дома, выстроенные ещё до войны, с каменными стенами толщиною
в два фута и камином, где быка можно жарить. Именно это привлекает к нам
состоятельных людей - удовольствие восстановить такие старые реликты. Я не видел
в доме ничего особе
...Поділитися у соцмережах
