Жанр: Триллер
Завтра опять неизвестность
...она внимательно
разглядывала блик света, падавший на кончик туфли. В комнате было тепло и тихо,
она давала благоухающее кофе убежище от ночного мрака, ломившегося в запотевшие
окна. Но воцарившее молчание не было ни уютным, ни приятным, Келли это понимал;
казалось, по какой-то причине она чувствует себя неловко и напряженно.
Но в чем же дело?
Изучая изящный профиль, он решил, что девушка довольно мила. Быть может,
несколько скованна и застенчива, но в остальном все в порядке: красивые
белокурые волосы, свежая чистая кожа, умный взгляд и нежный рот. Никаких явных
изъянов. На ней был мягкий бежевый свитер и ловко сидевшая юбка из твида,
подчеркнувшие плавные линии бюста и бедер, когда она повернулась на стуле и
перекинула ногу на ногу.
"- Так почему же она не замужем?" - подумал он.
- Вы говорили, сегодня ночью трудно было заснуть? - вежливо
поинтересовался он.
- Да... Сама не знаю, почему.
- И часто у вас проблемы со сном?
На щеках её выступил легкий румянец.
- Боюсь, что да.
- Я сплю великолепно, - похвастался он. - Будь сон таким же спортом как,
скажем, бейсбол, я занимал бы в лиге место Ди Маджио.
- А в чем секрет? Физические нагрузки, широко открытые окна и так далее?
- Да, истинный секрет заключается в настежь открытом окне, - кивнул он.
- А ваша жена не сердится, что в спальне холодно?
- Я не женат, - усмехнулся Келли. - Но думаю, что моя будущая жена бродит
где-то поблизости и надеюсь, что она не станет возражать.
- Интересный взгляд на вещи. - Она весело рассмеялась.
- Не знаю. Мужчины обычно влюблены без взаимности в своих бывших жен. Что
же плохого в том, что я влюблен таким образом в свою будущую жену? - Он
улыбнулся. - А разве вы не мечтаете о парне, за которого выйдете замуж?
- Думаю, должна бы. Пожалуй, это делает каждый. - Она встала и быстрым
изящным движением разгладила юбку. - Хотите ещё кофе?
- Да, спасибо.
Наблюдая за девушкой, Келли стал понимать, в чем состоит связанное с ней
противоречие; казалось, она не осознает своей привлекательности - нет в ней той
уверенности в себе, которая обычно составляет часть очарования привлекательной
женщины. Это его тоже очень удивило. Неужели ей никто не говорил, что она
привлекательна, или восхитительна, или просто симпатична? Маловероятно. Может
быть, кто-то перестал ей это говорить - иногда этот приводит к такому
результату?
"- Она должна выйти замуж, - в конце концов решил Келли. Это поможет ей
справиться с бессонницей."
Келли не был бесчувственным человеком, но его мозг работал просто и
прямолинейно. Очевидные вещи редко ускользали от его внимания, зато всякие
неясности заставляли звонить у него в голове тревожный колокольчик; такого
человека нелегко одурачить.
Прервав неловкое молчание, зазвонил телефон, он извинился и поднял трубку.
- Шериф Бернс? - спросил женский голос, высокий и дрожащий. - Говорит жена
доктора Тейлора.
- Шериф вышел. Могу я вам чем-то помочь?
- Что-то случилось с моей дочерью. Что-то ужасное... я в этом уверена. -
Голос женщины срывался в истерику.
Келли как можно участливее сказал:
- Успокойтесь, пожалуйста. Расскажите мне, что случилось и что вас
беспокоит. - Прикрыв трубку рукой, он вопросительно взглянул на Ненси. - Жена
доктора Тейлора?
- Лаура Тейлор - они живут в Эвондейле, миль десять отсюда.
- Миссис Тейлор,.. - сказал Келли.
- Я стараюсь быть спокойной. Моя дочь отправилась нынче вечером на
вечеринку с танцами. И давно должна была быть дома. Но её нет.
- С кем она пошла?
- С мальчиком из семьи Меткалфов. Я им уже звонила. Он уже в постели -
говорит, что отвез её домой около часу ночи.
- Он видел, как она вошла в дом?
- Да, да... Он проводил её до дверей.
- Вы внимательно проверили дом? Она могла заснуть где-нибудь на диване...
- Говорю вам, что её здесь нет. Я обшарила все от подвала до чердака.
- Могла она уйти к кому-нибудь из друзей?
- Нет... Случилось что-то ужасное. Я уверена.
- А доктор Тейлор дома?
- Он уехал по вызову. Какой-то несчастный случай на федеральном шоссе.
Дома я одна.
Келли покосился на радиоприемник. Он был уверен, что на федеральном шоссе
никаких несчастных случаев не было; у приемника он просидел всю ночь.
- Миссис Тейлор, я немедленно выезжаю, - сказал он. - Пожалуйста,
успокойтесь. Буду у вас через десять минут.
- Пожалуйста, пожалуйста, поскорее.
Келли потянулся за дождевиком. Один из людей, которых они разыскивали, был
ранен, и если врача вызвали в связи с несуществующим несчастным случаем - это
могло означать только одно...
- Я хочу подъехать к вашему отцу, - сказал он девушке. - Вас подбросить по
дороге?
- Нет, пожалуйста, не беспокойтесь.
- Почему вы решили, что для меня это беспокойство? Поехали...
Глава восемнадцатая
Ингрэм стоял у окна гостиной, глядя как первые тусклые лучи рассвета
разгоняют мрак, скрывавший окрестности. Ехать было уже поздно; пока они
соберутся, взойдет солнце. Он взглянул на Эрла, который спал, откинув голову на
спинку дивана, положив здоровую руку на раненое плечо, словно защищая его. В
слабом свете лампы его лицо казалось маской слабости и боли; мешки под глазами
походили на багровые синяки, а усы превратились в мохнатое черное пятно на
серой, словно закопченной, коже.
"- Ну и паршиво он выглядит", - подумал Ингрэм.
Покосившись в ту сторону, где спала подруга Эрла, он решил, что сегодня
придется просидеть здесь, не высовываясь. Лорен устроила себе постель из подушек
с заднего сидения машины и спрятала ноги под старым шерстяным пледом, найденным
в шкафу наверху. Ингрэму мерещилось что-то зловещее в том, как она спала, - как
отдыхает боксер в последнюю минуту перед выходом на ринг. Дыхание женщины было
глубоким и спокойным, тело, казалось, словно готовило себя к суровым испытаниям.
Предельно собранная женщина: туфли аккуратно стояли рядом, постель заправлена по
всем правилам, и даже длинные черные волосы перевязаны ленточкой. Он видел
бледное пятно её лица и ритмично поднимавшийся в холодном воздухе парок дыхания.
Ингрэм понимал, что она - сильная женщина, жесткая и эгоистичная. И думает
она только об Эрле и о себе - и ни о ком больше.
"- Может быть, это и правильно", - подумал он, ощутив внезапный приступ
одиночества. - Для женщины главное - оберегать свою жизнь с мужчиной."
Он стал испытывать жалость к самому себе, болезненное одиночество." -
Ребенок, выросший без матери", - подумал он, стараясь шуткой разогнать свое
дурное настроение. "- Порой я чувствую себя, словно ребенок, выросший без
матери, давно ушедший из дому..." - Он тряхнул головой, устало посмеиваясь над
жалобными словами блюза. - "А все потому, что волосы мои курчавы, все потому,
что зубы мои белы, как жемчуг..." 1 0Насколько же можно быть законопослушным и
покорным?
Эрл зашевелился и открыл глаза. Ингрэм спросил:
- Как ты себя чувствуешь?
- Думаю, неплохо, - Эрл посмотрел на окна. - Светает. Пожалуй, нам лучше
уехать, верно?
- Слишком поздно. - Ингрэм неторопливо опустился на стул и повернулся к
Эрлу. - По-моему, стоит дождаться темноты. Днем мы не сможем миновать посты. Они
заметят, что ты ранен. Вечером - совсем другое дело.
Лорен пошевелилась, и Эрл понизил голос.
- И мы здесь просто просидим весь день?
- Я не вижу другого выхода, - спокойно кивнул Ингрэм. - Думаю, все
обойдется. Старики не станут нам мешать, а полиция не знает, где мы прячемся.
Нужно только не попадаться им на глаза, и все.
- Может быть, - протянул Эрл, пошевелив здоровой рукой.
Боль в плече, тупая и ноющая, оказалась гораздо слабее, чем он ожидал,
зато настроение совсем упало; мысли с вялым безразличием крутились вокруг того
затруднительного положения, в которое они попали. Он достал сигарету из лежавшей
рядом пачки и подался вперед, чтобы прикурить от спички, которую зажег Ингрэм.
Глубоко затянувшись, Эрл уставился на тонкие синеватые струйки дыма,
поднимающиеся к потолку.
- А как насчет доктора? - наконец спросил он. - Думаешь, он не приведет
сюда полицейских?
- Вряд ли он сумеет. Странно, но, судя по его поведению, он не слишком
рвется это делать. Даже поблагодарил меня - ну, за то, как все повернулось.
- Да, странно, - сухо сказал Эрл.
- Но ведь он не знает ничего, что могло бы помочь полицейским. У него все
время были завязаны глаза. И у дочери тоже. Я ехал кругами, чтобы их ещё больше
запутать. Вот на что я рассчитываю: тут никто не знает о твоей приятельнице и её
машине. Так что когда стемнеет, мы сможем поехать прямо через посты. Я сумею
поместиться в багажнике, а ты просто будешь сидеть вместе с ней. Почему они
должны нас остановить?
- Вроде с виду все правильно, - протянул Эрл, помолчал, глубоко
затянувшись сигаретой, потом с любопытством взглянул на Ингрэма. - А как ты
вляпался в это дело?
- Просто оказался дураком, вот и все, - Ингрэм устало пожал плечами. - Я
оказался в трудном положении и пришел к Новаку. Он сказал, что, разумеется,
поможет - при условии, что пойду с вами. - Он вздохнул. - Кажется, все было
миллион лет тому назад.
- Что за трудности тебя заставили?
- Я был должен человеку, который не хотел ждать.
- Да? И много?
- Шесть тысяч долларов.
Эрл присвистнул.
- Как ты умудрился задолжать такую прорву денег?
- Да все карты. Точнее, просто глупость. - Ингрэм закашлялся и прижал
ладони к заболевшей груди. - Связался я с одним другом по имени Билли Турк.
Дурь, конечно, но мне было совершенно наплевать. Ты же знаешь, как это бывает.
Когда все идет не так и думать не хочется, что будет дальше.
- Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, - кивнул Эрл, с интересом
рассматривая Ингрэма, словно видел того в первый раз. - И твой друг не захотел
ждать, когда ты отдашь долги. Так?
- Нет, с Билли Турком все было в порядке. Но он сделал одну вещь, которая
поставила меня в затруднительное положение. Продал мои бумаги со скидкой парням,
которые работают на большую шишку по фамилии Тензел. Ты о нем слышал?
- Думаю, что нет.
- Ну, а Тензел не стал ждать. Он хотел получить наличные. И то, что мистер
Тензел хочет, он всегда получает.
Эрл раздраженно отмахнулся от дыма, повисшего между ними - ему хотелось
ясно видеть лицо Ингрэма. До сих пор он даже не смог бы описать его внешность,
разве что сказать, что - цветной, и все. Удивленный собственным интересом, Эрл
внимательно разглядывал Ингрэма. Он увидел, что тот небольшого роста и хорошо
сложен, у него шелковистые черные волосы и странные глаза - немного детские,
словно видит он что-то такое, отчего вот-вот рассмеется.
- Не понял, - сказал он. - Что ты имеешь в виду, говоря, что приятель
продал твои бумаги со скидкой?
Ингрэм улыбнулся.
- Очень просто. Я дал Билли Турку долговую расписку без даты на шесть
тысяч долларов. Эту сумму я по-дурацки продул за двадцать минут. Обычно я так
глупо не играю. Но в тот вечер совершенно потерял бдительность. Незадолго до
того умерла моя мать и я чувствовал... я не знаю... просто как-то глупо себя
чувствовал. Я обещал Турку, что заплачу в течение месяца. Он знал, что я всегда
держу свое слово. Но в тот же вечер он напился и продал мою расписку людям
Тензела. А на следующее утро я узнал, что Тензел хочет меня видеть.
- Этот Тензел - крутой парень, да?
- Пожалуй, даже больше. Он контролирует два района в южной части города.
Попутно владеет боксерским клубом, компанией по перевозке грузов, содержит
конюшни и играет на скачках. Полиция у него в кармане; такие, как он есть в
каждом городе. - Ингрэм медленно покачал головой, лицо его залилось краской
стыда, когда он вспомнил свой визит к Тензелу. Тензел, сопровождаемый двумя
телохранителями, сверкая лысиной в холодном свете люстры, мягко сказал:
- Послушай, черномазый, в твоем распоряжении сорок восемь часов. Используй
их.
Ингрэм пустился клянчить отсрочку, но напрасно; Тензел принимал в людях
что угодно, кроме чувства собственного достоинства, и когда Ингрэм с его точки
зрения достаточно унизился, повторил:
- Я сказал тебе, сорок восемь часов. Убирайся.
Эрл нахмурился, увидев боль в глазах Ингрэма.
- Почему он не дал хоть небольшой отсрочки? Что он за человек, если так
мерзко поступает?
- Он просто не хотел. Временами он любит напомнить, кто настоящий хозяин.
И не переваривает чернокожих. Это тоже могло повлиять.
- Нужно было подловить его один на один и врезать ногой пониже живота, - с
горечью бросил Эрл. - Мерзавцы вроде него сразу теряют форс, если они не в стае.
Ну, ладно, Новак неплохо подловил тебя, верно? - Эрл взглянул в окно на черные
деревья, раскачивающиеся в зыбких волнах тумана, и поправился: - Неплохо
подловил он нас обоих. Загородный отель, все удобства.
- Мы выберемся, не беспокойся.
- Как насчет того, чтобы выпить? Должны же мы получить хоть какое-нибудь
удовольствие?
- Добавить воды?
- Да, чуть-чуть.
Когда Ингрэм встал, Эрл отметил, что он выглядит выше, чем есть на самом
деле, потому что двигается очень легко и ловко. Все, что он делал, выглядело
так, словно он репетировал это под музыку.
- А ты выпьешь? - спросил он, когда Ингрэм протянул стакан.
- Я не люблю виски.
- Судя по твоему виду, глоток спиртного тебе не помешает. С тобой что-то
происходит.
- Это просто от холода.
Эрл с признательностью отхлебнул виски и закурил очередную сигарету.
- А как шли дела в игорном доме? Это достаточно хороший бизнес? - Мужчины
разговаривали очень тихо, с почтительным уважением к спящей женщине.
- Как правило неплохо. Обычно я зарабатывал около двух сотен в неделю.
- Ты шутишь!
- Порой дела шли даже лучше. - Ингрэм испытывал удовольствие, но в то же
время странную неловкость из-за уважительного выражения, появившегося на лице
Эрла. - Обычно я играл за заведение. Но иногда и против - при хороших партнерах
- тогда, если выигрывал, я получал двадцать пять процентов.
- Ты, должно быть, чертовски хороший игрок.
- Это моя работа.
- А что твоя мать думала о такой работе?
- Это было вполне приличное место. Хозяин платил полицейским и не разрешал
ни выпивки, ни громких разговоров. - Ингрэм усмехнулся. - Но ей все равно не
нравилось. Она считала, что у братьев работа куда пристойнее работа. Один водил
трамвай, другой - тяжелый грузовик, а младший помогал на рынке. Я зарабатывал в
неделю примерно столько, сколько они втроем вместе взятые.
- Женщины обычно этого не понимают, - Эрл покачал головой. - такая
глупость! Парень должен использовать представившийся шанс.
Почему-то разговор с Ингрэмом его растревожил. Эрл встал и заходил по
комнате, потирая здоровой рукой затекшую ногу. У него тоже были шансы, была
возможность изменить судьбу. Эта мысль добавила уверенности.
- Ты знаешь, однажды я оказался чертовски близок к тому, чтобы
натолкнуться на нечто стоящее. Довольно давно, семь или восемь лет назад. -
Охваченный каким-то странным возбуждением, Эрл проковылял обратно к дивану, сел,
взял стакан и хмуро посмотрел на Ингрэма. - Я работал тогда в Висконсине на
бензоколонке с баром и мотелем. Можно сказать, мастером на все руки. Ну, и двое
парней частенько заскакивали туда после обеда пропустить пару кружек пива.
Братья Эд и Билл Корлей. Они были строителями, но ещё сдавали в аренду
оборудование и владели большой компанией по торговле недвижимостью. Тебе
приходилось встречать таких ребят? Которые всюду имеют свою долю?
- Звучит совсем неплохо.
- О том я и толкую, - раздраженно бросил Эрл. - Лихие были парни. Они
строили тридцать два дома в новых кварталах. Теперь ты представляешь о каких
масштабах шла речь?
- Да, вложения немалые.
Эрл допил виски и поставил стакан на пол.
- Ну, и я им понравился. Я обычно поставлял лед в бар и не раз с ними
беседовал. Позже я понял, они, должно быть, подумали, что я достаточно смышленый
парень. Иначе зачем бы им со мной разговаривать?
- Да, все правильно, - кивнул Ингрэм. - Конечно, если им не хотелось
просто поболтать за кружкой пива.
- Не так все было. Говорю тебе, я им понравился. Но я, дурак, позволил
такому шансу проскочить буквально между пальцев! - Эрл сдвинулся на край дивана,
возбужденно напрягшись при воспоминании об этой неудаче. - Я позволил ему
проскочить у меня между пальцев, - повторил он.
Мысленно он отчетливо видел Эда и Билла Корлей и даже ощущал приятный
кисловатый запах пива над деревянной стойкой бара. Их дело процветало, но он
упустил шанс принять в нем участие.
- Ну и что же ты должен был сделать? - немного удивленно спросил Ингрэм.
- Видит Бог, это так просто! Мне следовало накопить тысчонку и однажды
швырнуть её на стол. "- Примите и меня в долю!" - должен был я сказать. И они бы
приняли.
- Почему?
- Я же сказал тебе, потому что я им нравился.
Ингрэм покачал головой.
- У тебя странные представления о бизнесе. Думаешь, ловкие парни так
бродят вокруг, чтобы сказать: "- Давайте отрежем кусок этому малышу, осчастливим
парня!" Так дела не делаются.
Скептицизм Ингрэма рассердил Эрла.
- А что странного в том, что я им понравился?
- Я не собираюсь тебя учить, - заметил Ингрэм, - но послушай: просто быть
возле больших денег - ещё ничего не значит. Богатые люди никогда ничего не
отдают - точно также как двадцатилетний парень не отдаст свои великолепные кудри
лысому старику. - Ингрэм наклонился вперед. - Вот послушай. Предположим, человек
неожиданно выигрывает тысячу долларов. Все его друзья возбуждены, словно и они
что-то выиграли. Они наслаждаются просто тем, что оказались рядом с удачей.
Затем человек отдает деньги жене, или платит долги - и все кончено: деньги ушли
и люди, только что толпившиеся вокруг, чувствуют себя так, словно у них самих
что-то украли. Вот что я имею в виду - если ты почувствовал себя сказочно
богатым от того, что оказался рядом с большими деньгами, то не обзаведешься
ничем, кроме головной боли.
- Но ты же не знал этих парней, - упрямо возразил Эрл.
- Ну, может быть, те были другими. Может и взяли бы тебя в долю.
- Наверняка, - убежденно заявил Эрл.
Но сам неожиданно с горечью осознал, что братья Корлей улыбнулись бы и
покачали в ответ головами.
- Считается только то, что ты делаешь сам, - продолжал Ингрэм. - Ты что-то
задумываешь, потом делаешь. И только тогда можешь чувствовать себя уверенно.
Зато потом есть что вспомнить и получить от этого удовольствие.
- Может быть, ты и прав, - устало бросил Эрл. - Я много думал над этим в
армии. Там нам случалось делать такое, что потом не стыдно вспомнить. Но кто,
черт возьми, об этом вспоминал?
- Ты же вспоминаешь, - сказал Ингрэм.
- Одних моих воспоминаний мало... - Эрл сам не знал точно, что имеет в виду,
но чувствовал, что нащупал что-то важное. - Если множество ребят вместе делают
общее дело и потом лишь один из них вспоминает об этом - значит что-то
неправильно.
- Просто это не одинаково важно для них, вот и все.
- Может быть, - задумчиво кивнул Эрл, обдумывая слова Ингрэма. - Может
быть, ты и прав. - Он опять закурил и швырнул спичку в камин. - Человеку нужно
что-то такое, что можно вспомнить, Самбо. Если мы выберемся живыми из этого
дела, то не должны о нем забыть.
- Даже если у нас бороды отрастут до колен.
- А что ты делаешь в свободное время, Самбо? Я имею в виду, ходишь на
бейсбол или что-то в этом роде?
- Бейсболом я никогда особо не интересовался. Днем я сплю, а по ночам
работаю. Может быть поэтому.
- Ты хоть когда-нибудь был на бейсболе?
- Конечно.
- И тебе не понравилось? - Эрл покачал головой, почему-то рассердившись. -
Ты не нашел в игре ничего интересного? Скажем, в длинном пасе, который завершает
атаку?
- Ну конечно, все это интересно. - В тоне Самбо звучала вежливый интерес;
на самом деле он бейсбол не знал и не любил.
- Интересно! - взорвался Эрл. - Это все равно, что сказать: Мерилин Монро
- симпатичная девушка! - Он не мог понять причины своего раздражения. - Ты
пойдешь со мной на бейсбол и я объясню тебе, в чем состоит вся прелесть игры.
- Отлично, - кивнул Ингрэм. - Но давай сначала выберемся отсюда.
Эрл налил себе ещё немного виски. Почему он вдруг надумал взять Ингрэма на
бейсбол? Разумеется, не мог он пригласить того в ресторан или бар. Но они вполне
могут сидеть рядом на бейсбольном матче. Множество цветных покупает билеты на
открытые места на стадионе, сидят на солнце и пьют пиво. И они смогут обсуждать
игру. Все, что они сделали вместе, было глупым и неправильным, ну и ладно. Но
нельзя же все время жить воспоминаниями. Если никогда не делать ничего хорошего
или разумного, то о чем же, видит Бог, думать? Вспоминать неверные и глупые
поступки можно, только если за тобой других не числится. Может быть, они тоже в
каком-то смысле важны? Они с Ингрэмом совершили кое-что вместе, и имеют право
сохранить это в памяти.
- Мы пойдем на бейсбол, - кивнул он Ингрэму. - Не забудь.
- Хорошо, после того, как отсюда выберемся.
- Об этом не беспокойся, у меня есть предчувствие, что теперь все
переменится и счастье нам улыбнется, - Эрл глотнул виски. - Это твое влияние. Ты
знаешь, что говорят о цветных. Я имею в виду, что они приносят счастье.
- Да, я знаю, - медленно сказал Ингрэм.
- Это просто поговорка, я не имел в виду ничего плохого.
- Все правильно, - Ингрэм пожал плечами и улыбнулся. Извинение Эрла
бросило его одновременно в жар и в холод, он почувствовал одновременно
благодарность и неловкость.
- Как ты насчет поесть? Я приготовил нечто вроде супа, пока вы спали. Это
мое настоящее хобби. Готовить.
- Ты не шутишь?
- Нет, в самом деле. Я был старшим из братьев, и потому занимался
хозяйством, пока мать на работе. И многому научился.
- А где же был отец?
- Он ушел от нас, когда мы были ещё маленькими. Тогда работы совсем не
было. Думаю, больше ничего ему не оставалось.
- Он мог держаться где-то поблизости, - возразил Эрл, и сам махнул рукой.
- А впрочем, это одно и тоже. Мой отец ошивался поблизости, и как мне хотелось,
чтобы он, Бога ради, этого не делал!
- Ну, дела у нас сложились неплохо. Мы выбрались. Когда мои поженились, я
поселил мать в хорошей квартире. Обычно я приезжал в конце недели и готовил для
нее. - Ингрэм встал и потер грудь ладонями. - Да, в такой холод мне попадать ещё
не приходилось.
- Я говорю тебе, что стоит немного выпить.
- Это не поможет. Я принесу суп. Из концентратов, но пахнет неплохо.
Цыплята с рисом. Нравится?
- Звучит неплохо.
Когда Ингрэм вышел, Эрл снова осторожно устроился на диване и закурил
очередную сигарету. За окнами светало, но деревья вдоль изгороди оставались
скрыты тяжелыми волнами тумана. Земля была черной и мокрой, и ветер проносился
над полями и разбивался о каменные стены старого дома. Лорен все ещё спокойно
спала. Эрл чувствовал, как жар спиртного немного заглушает боль в плече и
порождает у него в мозгу проблеск надежды. Конечно, через несколько часов им
предстояло отсюда уехать, доверившись холоду и мраку, и пустынным враждебным
дорогам. Но сейчас они были в безопасности; туман и дождь скрывали их от
полиции. Ингрэм прав, ночью у них будет больше шансов. Он с любопытством отметил
в себе рост уважения к Ингрэму. Тот оказался весьма сообразительным парнем,
никакого сомнения. И прав был, говоря о братьях Корлей. Но Эрл не слишком
огорчался, что оказался не прав. Какое это сейчас имело значение?
Через несколько минут Ингрэм вернулся с миской супа и поставил её на стол
возле дивана.
- Съешь, и почувствуешь себя гораздо лучше.
- Тебе тоже нужно что-нибудь съесть, - заметил Эрл.
- Я пока не голоден. Поднимусь наверх, посмотрю, что делается на дороге.
Если кто-нибудь будет тереться поблизости, лучше об этом знать.
- Возьми мой плащ. Замерзнешь.
- Ладно, спасибо.
Эрл похлопал по радиоприемнику.
- А я послушаю новости. Может быть, Россия объявила войну, или случилось
ещё что-то в том же духе, и про нас совсем забыли.
- Ну, наши планы все равно останутся в силе. Мы просто не можем выиграть,
чтобы потом проиграть.
Управившись с супом, Эрл включил радио. Сквозь шум эфира доносилась
музыка, далекая и нереальная, и Лорен беспокойно заворочалась во сне. Эрл убавил
громкость, но она открыла глаза и тревожно огляделась.
- Все в порядке, Лори. Всего лишь радио. Постарайся снова уснуть.
Она ещё раз осмотрела комнату. Потом спросила:
- А где он?
Ее способность мгновенно приходить в себя после сна поражала; она всегда
просыпалась с чистой головой и ясными глазами, её реакция всегда была быстрой и
точной. Она не нежилась под одеялом и не потягивалась - как машина, у которой
повернули выключатель, Лорен сразу начинала действовать.
- Где он? - снова спросила она, отбрасывая в сторону плед.
- Самбо? Пошел наверх, чтобы взглянуть на дорогу.
- Почему он нас не разбудил?
- Сейчас слишком светло. Придется подождать, пока стемнеет, прежде чем
начинать двигаться.
Лорен пригладила длинные черные волосы и надела туфли; по лице неё
скользнула недовольная гримаса, когда холодная кожа коснулась ног.
- Он приготовил суп, - сказал Эрл. - Может быть, в кухне осталось ещё
немного. Тебе это поможет согреться.
- Мы собираемся здесь провести весь день?
- Беспокоиться не о чем. Ингрэм говорит, что у нас хорошие шансы.
Лорен испытующе взглянула на него, ища признаки болезни, словно те были
коэффициентами в уравнении, над которым она размышляла; сострадание на её лице
было только слабым отсветом тщательно контролируемых эмоций.
- Как ты себя чувствуешь? Долго сможешь выдержать без отдыха?
- Со мной все в порядке. Из-за меня останавливаться не придется.
Она села рядом и закурила, с задумчивым видом выпуская струйки дыма.
Музыка из радиоприемника все так же заполняла ледяную комнату, пустая и
бессмысленная, как смех идиота.
- Так как насчет супа, Лори?
- Не сейчас.
- Ты молодец, девочка моя. - Что-то в её молчании и манере поведения
заставляло Эрла чувствовать себя неловко; казалось, она находилась за много миль
отсюда, погруженная в собственные мысли. Он потрепал её по плечу, казавшемуся в
его руках таким хрупким. - Ни слез, ни рыданий, в которые тут же ударилось бы
большинство женщин, оказавшись в подобном положении.
- Все это ещё цветочки. Са
...Поділитися у соцмережах
