Жанр: Триллер
Завтра опять неизвестность
...мое трудное впереди. Разве ты не понимаешь?
- Так он себе это и представляет.
- А другого способа нет?
- Вот об этом я и думаю, - буркнула она. - И тебе не мешает.
- Я тебя не понимаю, Лори.
- Просто подумай, вот и все. Обо мне. О себе. И ни о ком больше. Понял?
Эрл почувствовал, как непонятная дрожь пронзила все его тело.
- Мы не можем бросить Самбо, - сказал он. - Так нельзя, милая.
- Даже если речь идет о его судьбе или о нашей? О его жизни или о наших?
- Но ведь все не так, - он попытался улыбнуться. - Нет смысла во всех этих
"если". Мы здесь все вместе.
- Я в этом деле только с тобой. И ни с кем больше. - Ее пальцы судорожно
стиснули рукав его пиджака, а глаза теперь казались твердыми и холодными, как
кусочки мрамора. - Я все бросила, чтобы приехать сюда. Я стояла вчера вечером в
нашей квартире и говорила всему "Прощай". Мебель, которую я купила, холодильник,
телевизор, венецианские шторы, моя работа, повышение, которое я могла получить в
следующем месяце - все пропало. Я отбросила все это, ты меня слышишь? Отказалась
от всего ради тебя. А не ради какого-то черномазого, которого прежде никогда в
жизни не видела.
- Я не хотел тебя впутывать в это дело.
- Но ты сделал это - ты меня впутал, - тихо сказала она. - Теперь бестолку
говорить, что ты не хотел. Ты воспользовался тем, что я тебя люблю.
- Я не хотел, чтобы ты сюда приезжала, - устало и зло бросил Эрл. - Не
хотел даже думать об этом. Мне был нужен только автомобиль.
- Но ты знал, что я приеду. Не мог ты жить со мной и не знать об этом.
Теперь прежде всего ты должен подумать обо мне. Ты передо мной в долгу, Эрл. Я
тебя просила не ввязываться в это дело, помнишь? Если нас поймают, я попаду в
тюрьму. Ты не думал об этом?
- Милая, я не умею думать - я просто живу нынешней минутой. Но ты у меня
на первом месте, клянусь тебе.
- У меня есть кое-какой план, - сказала она низким напряженным голосом. -
Мы отправимся в Калифорнию, путешествуя по ночам и отсыпаясь днем. Можно уехать
в Мексику без паспортов - хватит моих водительских прав. Там я смогу найти
работу. Моя приятельница служит в крупном универсальном магазине в Мехико-сити.
Она уже сотню раз просила меня приехать. Там отчаянно нуждаются в людях, которые
знают бухгалтерию и американские методы учета. Я показывала тебе письма от Мардж
Ледерер, помнишь?
- Да, конечно, - неопределенно кивнул он.
- Мы сможем получить вид на жительство и оставаться в Мехико столько,
сколько захотим. Там мы заведем все, что потеряли - дом, нормальную жизнь, одним
словом все, что захотим.
- Ладно, ладно, - устало согласился Эрл. - Очень привлекательно звучит. Я
счастлив, что ты все продумала. Но нам нечего тревожиться за Ингрэме. Его даже
не ищут. Он чист.
- Доктор может известить полицию. Ты же знаешь.
- Ну, может быть и нет. Ведь фактически Ингрэм спас ему жизнь.
- Ты дурак. Упрямый дурак.
- Перестань давить, Лори. Парень вытащил меня из водосточной канавы и
привез сюда. Он похитил доктора, чтобы залатать меня - такое забывать нельзя.
- Так помни! - взорвалась она. - Я же помню, что вчера вечером была в
безопасности и свободна - а теперь должна пойти в тюрьму.
- Лори, ты переживаешь из-за того, что никогда не случится, - сказал Эрл.
- Предлагаешь бросить Ингрэма, чтобы спасти свои шкуры. Но ты не права. Он в
лучшей форме, чем мы. И может пригодиться...
Музыка стихла и донесся голос диктора.
- Всем доброе утро. С вами Дерби О'Нил с веселой музыкой и, конечно, с
утренними новостями. Мы получили сообщение от полиции штата в связи с попыткой
ограбления национального банка в Кроссроуде. К сожалению, только сегодня утром
удалось установить, что...
Лорен быстро повернула регулятор громкости, так что голос диктора стал
слабым и далеким, заглушаемым шумами эфира.
- Послушай, что тебе взбрело в голову!.. - начал Эрл.
- Молчи! - Лорен взглянула на потолок, наклонилась вперед и прильнула ухом
к приемнику.
- Третьим бандитом оказался Джон Ингрэм, негр примерно тридцати лет.
Ингрэма, который проник в банк в одежде официанта, служащие по ошибке приняли за
обычного посыльного. Доктор Уолтер Тейлор из Эвондейла был похищен под угрозой
оружия вместе со своей шестнадцатилетней дочерью Кэрол, чтобы сделать операцию
человеку, раненому при попытке ограбления. Пока нет дополнительных подробностей,
но нам стало известно, что доктора Тейлора и его дочь обстоятельно допрашивают
агенты ФБР. Это длинная история, и мы вам сообщим подробности, как только их
передадут по телефону. Пока же позвольте вернуться к музыке...
Лорен резко выключила приемник и в наступившей тишине взглянула на Эрла.
Лицо её стало бледным и непроницаемым.
- Как ты думаешь, он мог это слышать?
- Ты о Самбо? О нем не беспокойся. Нервы у него крепкие.
- Господи, какой дурак! Неужели ты не понимаешь?
- Чего я не понимаю?
- Теперь полиция его ищет. Не только за ограбление банка, но и за
похищение. Ты же слышал. Здесь уже и ФБР! Они занимаются каждым, кто хоть как-то
связан с похищением!
- Но ведь Самбо вернул доктора домой, - забеспокоился Эрл. - Черт возьми,
мы же не стали держать его ради выкупа или ещё зачем!
- Эрл, послушай меня. - Лоррен обхватила его голову руками, не давая
отвести взгляда. - Мы не можем рассказать ему о передаче. Понимаешь?
Она старалась сохранить контроль над голосом, говоря с отчаянием матери,
выручающей своего попавшего в ловушку беспомощного ребенка, когда речь идет о
жизни и смерти.
- Мы должны уехать одни. Полиция ищет белого и черного мужчин - мы должны
его оставить. С ним мы не сможем войти ни в ресторан, ни в отель, ни в аптеку.
Даже остановка для заправки станет опасной. На нас будут смотреть, с нами будут
разговаривать, задавать вопросы. Люди запомнят цветного мужчину,
путешествовавшего с белой парой. Неужели ты этого не понимаешь?
- Но у нас всего одна машина. Ты предлагаешь ему выбираться пешком?
- Мне это безразлично. Безразлично. Просто мы должны уехать сами.
- Ты считаешь, он один должен расплачиваться?
Лорен принялась грубо его трясти.
- Ты будешь слушать? Так и выйдет, если он не узнает о передаче - если
будет думать, что по-прежнему чист.
- Боже мой, мы не можем этого сделать! Его ищет полиция. Нужно сказать
ему, чтобы остерегался.
- Если ты это сделаешь, он к нам прилипнет, как пластырь, - зло прошептала
она. - Скажи ему, что ты слышал передачу. Скажи, что полиция ищет не его, а
только тебя. Не говори ничего про врача. Может быть, он решит, что доктор дал
ему возможность спастись. Ты же говорил, что врач мог так поступить, ты сам это
сказал.
- Думаешь, он мне поверит? Он не дурак, Лори.
- Ты должен заставить его поверить. Дорогой, ну как мне тебя убедить? Нам
предстоит нелегкий путь. Легкого пути не существует 1. 0Ни для него, ни для нас.
Если он поедет с нами, нас схватят - всех. Может быть, он сможет выкрутиться
своими силами, найдет своих приятелей, кого-нибудь, кто ему поможет. И мы
попытаемся добраться до Мехико. У нас есть шанс. Но если держаться вместе,
никакой надежды не останется.
- Об этом я не подумал, - медленно произнес Эрл. Он потер рукой ногу,
стараясь хоть немного её согреть. - Об этом я не подумал, Лори.
Она встала и выключила приемник.
- Скажи ему, что он по-прежнему чист. Скажи, что он может уйти один.
Лорен подняла радиоприемник над головой и швырнула его на твердый, как
железо, пол.
Пластмассовая коробка разлетелась со звуком, напоминающим трескающийся
лед, и блестящие детальки рассыпались возле его ног странными маленькими
кружочками.
- Ты ему скажешь, что он чист, - повторила она. - Что ты слышал это перед
тем, как я споткнулась о стол и разбила приемник. Ты понял?
- Хорошо, - очень тихо сказал Эрл. Теперь ему казалось, что самое главное
- сохранить силы; рана ныла, и он неожиданно почувствовал себя слабым и
опустошенным, лишенным веса и всех внутренностей. - Думаю, мне придется это
сделать.
- Да, придется.
Позади них раздался пронзительный хохот, и Лорен поспешно обернулась,
прижав руки к горлу. В проеме кухонной двери стояла Крейзибоун, свет блестел на
её очках без оправы, злобная улыбка бродила на тонких губах.
- Дорогие мои, время готовить завтрак, - триумфально воскликнула она. - Не
поможете вернуть кровать моего старика на место?
- Я вам помогу, - сказала Лорен сдавленным голосом.
- Он будет злиться, если не получит еду вовремя, - продолжала Крейзибоун,
вертя головой, как испуганная курица. - И начнет скандалить. - Она рассмеялась и
кокетливым движением поправила редкие седые волосы. - Я никогда не делала такой
подлости, чтобы попытаться научить его хорошим манерам, заставив немного
поголодать. Хотя это легче легкого зимой, когда он не может двигаться. Какнибудь
я обязательно это сделаю. Просто заставлю его немного поголодать. - Она
повернулась к Лорен. - О, я плохая, все правильно. Плохая и грешная. Но я
никогда не ломаю чужие вещи. По крайней мере без причины. Пойдемте, помогите мне
перенести кровать. Дайте мне руку, дорогая. Он ещё захочет свою Библию, потому
что завтра воскресенье. И свои лекарства. О, у нас так много работы! Пойдемте,
дорогая.
Лорен попыталась изобразить на пересохших губах какое-то подобие улыбки.
- Да-да, я иду...
Глава двадцатая
В восемь часов Ингрэм спустился вниз; он озяб и ежился, кутаясь в плащ
Эрла. Внизу долго тер руки и скорчился возле небольшого огонька, который Лорен
развела в камине. Не глядя на него, Эрл буркнул:
- Ты должен что-нибудь выпить. А то замерзнешь насмерть.
- Со мной все в порядке, просто очень холодно, - выдавил Ингрэм, едва
ощущая свои руки, ставшие сухими и твердыми, как выветрившиеся кости.
Старика вернули на его обычное место, он слегка похрапывал под грудой
грязных одеял. Под кроватью рядом с ночным горшком, издававшим омерзительный
запах, расходившийся по всей комнате, лежала потрепанная библия.
Лорен стояла у огня, крепко обхватив себя руками; она умылась холодной
водой и теперь лицо горело огнем, кожа натянулась, жилки бились на лбу и висках.
- Может быть, вам лучше на какое-то время подняться наверх, - сказал
Ингрэм. - Придется делать это по-очереди. Слишком холодно, чтобы проторчать там
целый день.
- Конечно.
- Я поднимусь, когда согреюсь. Мы должны держать... - Он остановился и
взглянул на разбитый корпус радиоприемника. - Что случилось?
- Я подвернула лодыжку и споткнулась о стол, - сказала Лорен, наблюдая за
помрачневшим лицом Эрла. - Мы слушали новости в семь тридцать и только что
выключили приемник.
- Ну, это очень плохо, - протянул Ингрэм. - По крайней мере новости вам
удалось услышать?
- Да, - буркнул Эрл, не глядя на него. - Я говорил тебе, что слышал,
забыл, что ли?
- Да-да, все правильно, - сказал Ингрэм, удивляясь, что Эрл так
расстроился; тот смотрел в пол, лицо его напряглось и застыло. Может быть, снова
стала мучить рана?
Лорен пошла в сторону кухни, но остановилась и оглянулась на Эрла.
- Расскажи ему, что мы услышали, - напомнила она.
- Да, конечно, - кивнул Ингрэм, удивленный настойчивостью её тона и
беспокойством на лице Эрла.
- Тебе везет, - буркнул тот, ковыляя к окну.
- Что ты имеешь в виду?
- Тебя не ищут, вот что. Полиции нужен только я.
"- Так вот что его беспокоит", - подумал Ингрэм и оглянулся на Лорен, но
когда Эрл заговорил, она уже выскользнула из комнаты.
- Ну, рассчитывать на это не приходится - сказал он. - Полиция могла
поначалу ошибаться. Но достаточно быстро выяснится, как все было на самом деле.
- Это просто везение, вот и все.
Эрл смотрел на широкий луг, тянувшийся до небольшой тополиной рощицы в
четверти мили от дома. Повсюду было холодно и сыро; казалось, что сама земля
забыта и заброшена. В сером тумане на голых деревьях рассаживались вороны,
бессмысленным карканием оглашая окрестности. Звук его усиливал болезненное
ощущение пустоты в желудке и заставлял горло судорожно сжиматься в приступе
тошноты.
"- Скажи и покончи с этим, - подумал он. - Лорен права. Кто он такой, черт
возьми? Кто он им? Абсолютно никто. Чернокожий парень, которого они никогда
прежде не видели. Просто большеротый нахальный малый. Отшвырни его прочь, как
кусок грязи..." Эрл попытался разжечь свою злость, но чувствовал себя слишком
слабым и больным...
- Ты уверен, что правильно понял? - с сомнением в голосе переспросил
Ингрэм.
- Да, я сам все слышал, - буркнул Эрл. - После попытки ограбления
посыльный из аптеки исчез. - Наспех сочиненная ложь жгла ему язык. - У него уже
были приводы в полицию. Отсиживается где-нибудь. Думаю, он испугался, что
полицейские решат, что он тоже был замешан в этом деле.
- Бедный щенок, - сказал Ингрэм. - Теперь-то они точно так решат.
- Не трать своих симпатий понапрасну и, ради Бога, беспокойся за меня. -
Эрл отвернулся от окна, но не мог взглянуть Ингрэму в глаза. - Я ведь не
посторонний, верно?
- Да, конечно, - кивнул Ингрэм. - Тебя нужно вытаскивать. Но что слышно о
докторе? Ты хочешь сказать, что в передаче о нем не упоминали?
- Ни звука. Видно, твой эффектный жест окупился. Ты же стал в их глазах
героем, спас доктора и дочку от меня. Очень умный ход, Самбо.
- Я поступил правильно, ты сам прекрасно знаешь. Оставь мы их здесь, вся
округа сейчас кишела бы полицейскими. И они не стали бы просто ждать нас на
постах, а роились повсюду, как шершни.
- Да, так бы и было, - устало согласился Эрл и вернулся к дивану. - Но это
спасло и твою шею. Доктор тебя не выдал.
Ингрэм поднял приемник и повертел его в руках.
- Все как-то странно. Я ограбил банк, совершил похищение - и ничего! Дома
задержись я на стоянке сверх срока, тотчас подвалила бы куча полицейских.
Странно... - Он извлек из кармана перочинный нож и сел, изучая приемник. -
Пожалуй, лучше нам разделиться, когда уедем отсюда. Как думаешь, это имеет
смысл?
- Конечно, ты же чист, - с горечью сказал Эрл. - И вполне сможешь
скрыться.
От злости мысли его путались; им так хотелось, чтобы Ингрэм сам это
предложил, верно? Теперь можно представить дело так, что он сам хочет
воспользоваться предоставившимся шансом и отделиться. Но зачем тогда осуждать
его за это?
- Черт возьми, я останусь, если ты хочешь, - сказал Ингрэм, отвинчивая
заднюю крышку радиоприемника. - Но когда белый с чернокожим едут вместе, это
привлекает внимание. Сам понимаешь. Ваши с приятельницей шансы без меня только
возрастут.
- Ладно - ладно, - коротко бросил Эрл. - Разделимся.
- Я могу пойти пешком, - продолжал Ингрэм. - На шоссе поймаю автобус и
поеду себе. А у вас с девушкой не будет никаких проблем уехать на машине.
- Хорошо, черт возьми, мы разделимся.
- Мы ведь собирались встретиться на Всемирной Серии, (серия бейсбольных
матчей в финале сезона - прим. пер.) с бледной улыбкой напомнил Ингрэм.
- Разумеется, - заверил Эрл, потирая лоб. - Выпьем пива, и я расскажу
тебе, на что обратить внимание.
"- Зачем я это сказал, - подумал Эрл. - Зачем громоздить ложь?"
- Какого черта ты делаешь с радиоприемником? - неожиданно спросил он.
Ингрэм разложил детали на краю стола.
- Может быть, мне удастся его наладить, - сказал он.
- Да? А что ты понимаешь в радиоприемниках?
- Попытка - не пытка, верно? Эти старые приемники делались на совесть. Как
те старые часы марки "Ингерсол" ценой в один доллар. Вы роняли их на пол - и
обычно они начинали ходить куда лучше.
Он внимательно вглядывался в нутро приемника, сложив губы трубочкой.
- Не получается, да?
Эрл внимательно наблюдал за ним, почувствовав себя больным и усталым от
нового страха; ему не хотелось, чтобы Ингрэм узнал, что его обманули. Пусть
поймет, когда полицейские его схватят. Но не здесь...
- Слишком много повреждений? - Эрл не смог скрыть надежду, прозвучавшую в
его голосе.
Ингрэм покосился на него и вновь вернулся к работе.
- Может быть да, а может быть и нет. Если закоротило выпрямитель, тогда
никаких шансов. Но могли просто отвалиться контакты на динамике. Или что-нибудь
в этом роде.
- Где ты научился разбираться в радио?
- В армии. Я был связистом.
- Связистом? - Эрл сунул в рот сигарету и о ноготь большого пальца зажег
спичку. - Думаю, служба не из тяжелых.
- Ну... Нам приходилось дежурить по четыре часа, потом четыре часа отдыха, и
так без перерыва три дня подряд. Хотя это было за границей. В США не так плохо.
- А где ты был за границей?
- В Англии. Дольше всего я прослужил неподалеку от городка, который
назывался Веймут. Но мы регулярно ездили в Лондон.
Эрл сухо бросил:
- И ты называешь Лондон заграницей?
Ингрэм усмехнулся.
- Можешь показать, как добраться туда по суше?
Эрл встал и опять проковылял к окну, стараясь не растерять такую
неожиданную и необходимую злость; это чувство сразу смыло прочь все сомнения,
так его раздражавшие. Вызвало её саркастическое замечание по поводу армии; вот
так все они себя ведут, когда забывают свое место. Надуваются самодовольством,
хлопают вас по спине и предлагают выпить из их бутылки. И вообще всячески
стремятся стать запанибрата... Эрл знал все это, но сейчас вдруг неожиданно понял
главное: у него есть все основания ненавидеть Ингрэма. Это его обязанность,
ставшая вдвое важнее после того, как Ингрэм оказал ему услугу. Самое главное, с
людьми нужно обходиться так, как они заслуживают - независимо от того, как ведут
себя по отношению к вам. Только так и следует поступать.
Эти мысли радостно бились у него в голове, укрепляя чувство собственной
правоты и уверенности. Правильно, что он лгал Ингрэму; это его долг. Эрл сам не
знал, как пришел к такому выводу, но справедливость его отрицать было
невозможно; убежденность растекалась по всему его телу, заглушая слабые отзвуки
сомнения и вины.
- Ну и как было за границей? - тихо спросил он, стоя спиной к Ингрэму,
весь напрягшись и выпрямившись. - Как шли дела в Англии, Самбо?
- Мы довольно неплохо там жили. - Ингрэм, хмурясь, склонился над
приемником. - Жили мы в казармах, и особых строгостей насчет увольнительных не
было.
- Звучит неплохо, - буркнул Эрл.
- Армия есть армия, - пожал плечами Ингрэм. - Хорошо или плохо идут дела,
она все равно остается армией. Не мне тебе объяснять.
Эрл сузившимися глазами наблюдал за ним. - Тебе должна была понравиться
Англия. Я слышал, там за вами просто бегали.
- Да, люди там действительно приятные, - рассмеялся Ингрэм. - Спрашиваешь
у них дорогу, так тебя берут за руку и ведут полпути, непрестанно повторяя: "-
Вы не смошете заплудиться, приятель, вы на самом деле не смошете." Они в самом
деле так говорят, я не шучу.
- Неплохо ты передаешь английское произношение. Кто-то научил?
- Я слишком часто слышал, как они говорят.
Эрл вновь приковылял к дивану и уставился на склоненную голову Ингрэма.
- Неплохо время проводил, а?
- Большинство к солдатам относилось дружелюбно. Сам знаешь, как это
бывает. Показывали фотографии сыновей, служивших в Бирме или где-нибудь еще,
расспрашивали про Америку.
- Должно быть, здорово ты заливал, - заметил Эрл.
Ингрэм пожал плечами и попытался улыбнуться. Он чувствовал, что злость так
и прет из Эрла, как жар из печки. Какого черта с ним случилось? Что так
разозлило?
- А что ты скажешь о людях, Самбо? - не унимался Эрл. - Мне бы хотелось
знать. Сам я никогда не встречал никого, кроме лягушатников и немцев.
- Ну, я же говорил, они очень приятны и дружелюбны. - Он понял, что так
разозлило Эрла, и насторожился. - Я никого не знал близко, но к нам все хорошо
относились.
- Ты никого не знал, да?
- Ну, я одного я знал довольно хорошо, - сознался Ингрэм. - Правда не
очень долго, но это не имеет значения. Из тех людей, с которыми сразу находишь
общий язык... Если ты понимаешь, что я имею в виду.
- Я тупой, Самбо. Я не понимаю.
- Встретил я его однажды вечером в Лондоне, - продолжал Ингрэм. - Он
просто сидел в баре с кружкой пива, и мы разговорились.
- Ты ходил с ними в бары, да?
Ингрэм пристально посмотрел на него.
- Верно. И ещё мы пользовались общими туалетами. Это именно то, за что мы
боролись. Демократия. Общие сортиры.
- Так что насчет этого человека? - Глаза Эрла угрожающе сузились. - Что
насчет него, Самбо?
- Он был из Шотландии, - сказал Ингрэм, пристально вглядываясь в
искаженное яростью лицо Эрла. - Лет шестидесяти. Любитель музыки. Спросил, не
хочу ли я пойти с ним завтра на концерт. Я конечно ответил, что с удовольствием.
И мы отправились. Потом он повозил нас с приятелем по Лондону. По пригородам,
где стояли ровные ряды маленьких кирпичных домиков с цветами в палисадниках.
Провез по Пикадилли, отвез в Истэнд, где люди так бедны, что им не удается даже
выпить. А потом показал маленькие английские пабы, где подавали джин и виски. Он
здорово знал историю и говорил, что англичанин по имени Дизраэли однажды сказал:
"- Хорошее существует в жизни только для немногих - для очень немногих". Мысль
эта шотландцу не нравилась. Потом он отвез нас на вокзал Паддингтон и мы
вернулись в свою часть. - Ингрэм уронил нож на стол. - Вот и вся история про
англичан.
- А почему он выбрал вас? В нем было что-то странное?
- Я не могу сказать.
- А как насчет девочек? Как насчет баловства со шлюхами, Самбо?
Ингрэм отвел взгляд: он не в силах был видеть бессмысленной ярости,
залившей лицо Эрла. "- Почему? - горько подумал он. - Почему я должен
оправдываться за грехи десятилетней давности?"
- Я рассказал достаточно, - отрезал он, неожиданно почувствовав презрение
к самому себе и к Эрлу. - Я никогда не брал в Англии ничего, если мне не
предлагали. На блюдечке с голубой каемочкой.
- Тебе удалось избежать настоящей войны. Ты служил не в армии, а в раю.
- На меня надели солдатскую форму и посадили на корабль. Что я должен был
делать? Выпрыгнуть за борт и плыть на фронт с ружьем в зубах?
Эрл встал и вернулся к окну, снедаемый беспричинной злостью.
- Ты должен был оказаться рядом со мной, Самбо, - сказал он. - Чтобы
увидеть войну. Я покинул штаты рядовым. А четыре года спустя стал сержантом.
Только дюжина ребят из нашей части прошла всю войну. Остальные погибли - либо в
Африке, либо во Франции, либо в Германии. Каждый раз, когда возникал избыток
Пурпурных Сердец (американский орден - прим. пер.), нас посылали на передовую.
- Ты служил в Первой дивизии?
- Ты о ней слышал, да?
- Конечно. Эта часть прославилась по-праву.
- Ты правильно думаешь. - Он хромал взад-вперед по комнате, распираемый
воинственной гордостью. - В нашей части собрали лучших в мире парней, а потом
половину из них угробили, чтобы её прославить. Представляешь, все офицеры,
которые плыли вместе с нами из Штатов, погибли в боях. Командир, начальник
штаба, четверо вторых лейтенантов. Все погибли в бою. - Эрл двинулся к дивану,
неожиданно ощутив растерянность и усталость. Его настроение изменилось и
смягчилось; казалось, что холодный клубок злости в груди растаял. - Один из
наших вторых лейтенантов был совсем мальчишкой, - он медленно покачав головой. -
Парня звали Мердок. Он играл в футбол в Санта Кларе. Боже мой, он был настоящим
атлетом. Природа дала ему все. Прекрасная внешность, дивная улыбка. Его никогда
ничто не обескураживало. Думаю, его можно было назвать настоящим оптимистом. Он
постоянно всех подбадривал. И погиб во Франции. Пуля прошла прямо через каску,
вошла сзади и вышла спереди. Когда мы его перевернули, парни стали
богохульствовать - так ужасно было видеть его жутко изуродованным.
Эрл забыл про Ингрэма, забыл про холодную комнату с отвратительной
больничной вонью, забыл о том, что придется умереть, если полиция его поймает;
все это вытеснили гордые и болезненные армейские воспоминания. Никаких сомнений,
это были лучшие дни в его жизни. При всей грязи и мерзости войны лучшего времени
он не знал.
Эрл уже тогда это понимал, как и все вокруг, хотя стыдился признаться в
том, что испытывает на самом деле. Даже бои он воспринимал не так, как
остальные. Схватки делали его лихим и отчаянным, но страха не было; было скорее
ощущение, как во время катания на американских горках, причем настолько сильное,
что почти непереносимое. Вот почему временами он кричал и вопил, как безумный.
Просто для того, чтобы отвести душу...
Они провели вместе пять долгих лет, отметив их могилами, протянувшимися
вдоль всего пути от самой Африки. Они составляли воинскую часть, которой они
что-то отдавали и что-то от неё брали, - нечто большее чем просто сто пятьдесят
пехотинцев. Затем часть расформировали, и бойцы рассыпались по всей стране. И ни
от кого он не дождался ни открытки, ни звонка, ничего, что могло бы оживить
воспоминания. Словно никогда ничего и не было.
Однажды в Давенпорте, в штате Айова, Эрл встретил парня из своей части -
Хильстуттера, крепкого сообразительного парня, хорошего солдата. Хильстуттер не
изменился, просто чуточку растолстел, и все. Они стояли на тротуаре и
разговаривали, Хильстуттер в ответ на слова Эрла кивал и поддакивал: - Да, это
была ужасная ночь, - или - Интересно, а что случилось с этим-как-его? - и
продолжал кивать, пока Эрл горячо вспоминал золотые армейские денечки. Потом
Хильстуттер сказал: - Ты совсем не изменился, сержант. И прекрасно выглядишь, -
пожал ему руку и взглянул на часы. - Пора домой, к жене...
И все. Эрл смотрел ему вслед, наблюдая, как невысокий крепыш спешит по
улице, точно так же, как тысячи людей в этом городе. После того, как они
прослужили вместе пять долгих лет, все свелось для Хильстуттера к самому
простому: привет, рукопожатие, прощай.
"- Наша часть мертва, - мрачно подумал Эрл. - И только мертвые стоят в
строю - молчаливом мертвом строю старой первой дивизии." Странно, но только
мертвые помогали хранить воспоминания. Остальные были просто не в счет.
Остальные рассеялись по всей стране, поливали лужайки, толстели и лысели,
позабыв обо всем в тот момент, когда получили на руки документы об увольнении.
Руки Ингрэма замерли; он следил, как боль и растерянность терзают лицо
Эрла, и не мог понять, что с ним случилось. Наконец он спросил:
- А как ты получил свою Серебряную звезду?
Эрл с любопытством посмотрел на него.
- Откуда ты знаешь?
Ингрэм пошарил в ка
...Поділитися у соцмережах
