Жанр: Триллер
Коррумпированный город
...званную возрастом и страхом, и у которого не оказалось бы красок, а
только комок грязного желтоватого воска, легко мог бы слепить такое лицо, какое
пронес, отворачиваясь и втянув голову в плечи, Саламандер. Взгляд его желтых глаз
обежал все уголки комнаты, как затравленный зверек в поисках спасительной щели.
Он увидел меня, но отвел глаза в сторону.
- Это вопиющее безобразие, - произнес его сочный голос. Но движения тощего
старого туловища были бесконечно смиренными, когда он медленно шел по комнате
на полусогнутых ногах.
- Профессор, только не пытайтесь мне рассказать о том, как о вас позаботится
Керч. Керчу придется основательно побеспокоиться о себе самом. Кстати, как вы стали
профессором? Профессор чего? Профессор по абортам?
Восковое лицо Саламандера было настолько бескровным и прозрачным при свете
лампы, что казалось, сквозь кожу видны кости черепа.
- Профессор оккультных наук, - сказал он извиняющимся тоном.
- Вы больше не занимаетесь медициной?
- Эту профессию я оставил несколько лет назад.
- Я не говорю о незаконных операциях. Об этом мы на время забудем.
Занимались ли вы хирургической деятельностью в последнее время?
- Вы прекрасно знаете, что я осматривал голову Джэнки, когда вы ворвались ко
мне. Я бы не назвал это хирургической работой. Просто оказывал услугу своему другу,
как это сделал бы любой человек, понимаете? Однако предупреждаю вас, что он
нуждается в медицинской помощи, поскольку у него, возможно, была небольшая
контузия.
- Он получает такую помощь. Кроме Джэнки, вы никого не лечили в последнее
время?
- Конечно нет, - сказал старый человек. - Повторяю, что я больше не являюсь
медицинским работником. В течение многих лет я занимался исключительно
духовными недугами человечества.
- Так, так. Уэзер, вы раньше где-нибудь видели этого типа?
- Я видел, как он работал над госпожой Уэзер в гостинице "Уайльдвуд". Я
слышал, как он сказал Керчу, что не может ее спасти.
- Он лжец! - визгливо крикнул Саламандер. - Вы пытаетесь сфабриковать на
меня дело!
- Все так говорят. Но сам я руководствуюсь фактами. Факты не лгут, если их
внимательно изучить. Сколько швов вы наложили ей на лицо и шею?
- Не знаю, о чем вы говорите.
- Профессор, бросьте. На лице госпожи Уэзер сохранились следы швов. В нашем
распоряжении окровавленные обрезки кетгута, которые вы утром выбросили в
корзину. У нас есть свидетель. Что вам еще нужно - цветной фильм?
Лицо и тело Саламандера, казалось, еще больше съежились, но он выглядел
спокойным. Только чистые, тонкие руки бесцельно двигались у него на коленях -
словно слепые бледные пауки - вверх и вниз по его бесплотным бедрам.
- Я никогда не отказываю в медицинской помощи пострадавшему, - наконец
произнес он. - Госпожа Уэзер была моим работодателем, в каком-то смысле. Мне
сказали, что она серьезно пострадала во время несчастного случая. Я сделал для нее,
что смог. Когда, несмотря на мои усилия, она умерла, я снял швы, чтобы предохранить
себя от преследований по обвинению в медицинской деятельности без разрешения.
- Кто сообщил вам о несчастном случае? Кто отвез вас в "Уайльдвуд"?
- Господин Роджер Керч.
- Очень хорошо, - заключил Хэнсон. - Отведите его в одну из новых камер,
Рон. Позже мы получим от него полный рассказ.
- Я требую адвоката, - сказал старый человек, когда его выводили из комнаты.
- Не думайте, что я не могу себе позволить нанять хорошего адвоката.
- Предоставьте ему адвоката, если он хочет, - сказал Хэнсон. - Обеспечьте всех
адвокатами - каждому понадобится адвокат. Сейчас мы его задерживаем в качестве
свидетеля.
- Готовы ли вы теперь задержать Керча? - спросил я.
- Готов. - Он вынул тяжелый автоматический пистолет из кобуры под мышкой,
проверил обойму и снова вложил его туда.
- Поехали.
- Вам лучше остаться здесь и обратиться к доктору Брушу.
- Поехали, - повторил я. - Если вы не возьмете меня в свою машину, то я поеду
вслед за вами на такси.
Он пожал широкими плечами и надел шляпу. Я застегнул ремень, но не стал
возиться с галстуком и засунул его в карман.
По дороге на улицу он спросил:
- Вы никогда не устаете?
- Керч восстанавливает мои силы, - ответил я. - Он действует на меня как
стимулирующее лекарство.
Мы поехали прямо на запад по бульвару, который тянулся параллельно улице
Мэйн. Движения здесь почти не было.
- У нас на Керча достаточно материала, чтобы дважды зажарить его на стуле, -
заметил Хэнсон. - Но есть еще некоторые вещи, которых я не понимаю. Конечно, он
приехал в город с парой наемных убийц, чтобы прикончить вашего отца и проложить
себе дорогу к его игральным автоматам, к этому жульническому бизнесу. Но как, черт
возьми, ему удалось втянуть в это дело госпожу Уэзер? Она могла не отдавать ему
клуба "Катей". Как вы думаете, она все время работала на Керча? Что, он с самого
начала послал ее сюда, чтобы она вышла замуж за Дж. Д. и проложила дорогу для
него?
- Сомневаюсь. Нельзя быть в этом уверенным. Из ее слов это не вытекало.
Думаю, она приехала в город с моим отцом, потому что у него были деньги и он
старел. Керч узнал об этой свадьбе и поехал вслед за ней. Он изучил обстановку, и это
навело его на блестящую мысль. Видите ли, Флорейн вышла замуж за Керча много лет
назад и не побеспокоилась о том, чтобы с ним развестись. Возможно, он совершенно
выпал из ее жизни на длительный срок, и она практически о нем забыла. И вот тут он
приехал в город.
- Теперь понимаю - шантаж. - Он бросил быстрый взгляд по сторонам и
проехал красный свет на скорости в пятьдесят миль. - Но почему женщина с такой
фигурой выходит замуж за такое чучело?
- Он не всегда был таким. Думаю, в этом заключается истинная причина того,
почему он ее зарезал. Это ведь не принесло ему никакой выгоды.
- Убийство курицы, которая несет золотые яйца, да?
- Совершенно точно. Именно поэтому он нанял Гарланда, чтобы тот убил моего
отца. Тогда бы Флорейн могла начать нести золотые яйца для него. В конечном счете
ей было бы лучше прийти к вам два года назад и обо всем рассказать. Не думаю, что
эти два года были для нее счастливыми.
- Вероятно, вы правы, - рассудительно заметил Хэнсон. - Но я сказал вам, что
получил указание оставить Керча в покое.
- Вы мне не сказали, кто отдал такое распоряжение.
- Мой начальник, но мысль эта принадлежала не ему. Он получает указания из
полицейского управления. Я понял, что указание исходит от нового мэра, но не смог
понять почему. Аллистер проводил предвыборную кампанию на платформе реформ и
утверждал, что собирается покончить с жульничеством. Он говорил, что выкинет
вашего отца из города. А затем, сразу же по вступлении в должность, спустя всего
неделю после смерти вашего отца, он начинает опекать такую крысу, как Керч.
- Керч шантажировал и его.
- Неужели? Чем же?
- Это вас не касается.
- Боюсь, вы не знаете, о чем говорите. Если бы Аллистер не поддержал меня
сейчас, я не смог бы сделать то, что делаю.
- Ситуация изменилась. Забудьте то, что я вам сказал об Аллистере. Он - в
порядке.
- Только один момент. Не думаю, что ему надо беспокоиться, будто Керч может
что-то с ним сделать. Песенка Керча спета.
Он резко повернул направо на следующем светофоре, выехал на автотрассу за
чертой города, затем опять повернул налево, по направлению к клубу "Катей".
Хэнсон запарковал машину на парковке клуба и быстро направился к задней двери.
Я следовал по пятам. Задняя дверь оказалась незапертой, и он вошел в здание, держа
пистолет в вытянутой руке. Дверь кабинета была открыта, свет включен. Керч сидел за
письменным столом, его разбитая голова свисала вперед, глаза закрыты. Небольшая
темная дырка в центре лба придавала лицу странное выражение тревоги.
Но выражение лица Керча теперь для меня не имело значения. Для меня было
важно другое: лежавшая на полу рядом с кожаной кушеткой девушка, ее чистое
хлопчатобумажное платье с красным расползшимся пятном на левой стороне груди.
Мне пришлось повидать немало крови, но я никогда не отдавал себе полного отчета в
том, какая это потеря, когда кровь вытекает из тела. Мысль, что она может быть
мертва, пронзила меня холодной волной и заставила броситься перед ней на колени.
Она еще дышала.
- Хэнсон, вызовите "Скорую". Скажите им, пусть приезжают немедленно.
- Конечно. - Он подбежал к телефону на письменном столе и набрал номер.
Я разорвал платье на ее правом плече. Мне не хотелось обнажать ее грудь перед
ним, но пришлось.
Он положил телефонную трубку и присел возле нее на корточки.
- Мне кажется, это не очень опасно. Слишком высоко, чтобы задеть легкое, если
только пуля не срикошетила. Похоже, задета, ключица, но это не страшно.
- Как со "Скорой"?
- Сейчас будет.
- Проследите, чтобы о ней как следует позаботились, хорошо?
- Она свидетель, не так ли? - Он вынул большой чистый носовой платок из
своего кармана и стал складывать его вдоль. Через плечо он посмотрел на меня
прищурившись. - Послушайте, это внучка Кауфмана? Эта девушка ваша
приятельница?
- Больше чем приятельница. Если бы я не привез ее сюда, ее бы не ранили.
- Что же произошло, черт возьми? Вы думаете, Керч выстрелил в нее и покончил
жизнь самоубийством? Нет, так не могло быть. На его лице нет ожогов, нет и
пистолета. Что она делала здесь?
- Она привезла меня сюда сегодня утром. Когда Моффэтт схватил меня, думаю,
она побоялась спуститься с верхнего этажа. Потом услышала выстрел, от которого
погиб Керч, и тогда решила спуститься. Видимо, она узнала мужчину, который это
сделал.
- Или женщину.
- Это рана от пули крупного калибра. Женщины не носят с собой пистолеты
сорок пятого калибра.
- Разве не носят? - Он закончил предварительную обработку раны и поднялся.
- Будем считать, что это был мужчина. Но отсюда не следует, что она его знала.
- Может быть, и не следует, но она его знала. Знал его и я.
- Кого?
- Мужчину, который сделал это. Одолжите ваш пистолет.
- Я не могу этого сделать, Уэзер. Меня поражает ваше нетерпение. За кем вы
собираетесь охотиться с пистолетом?
- Если бы я вам сказал, вы бы не поверили, а у нас нет времени на споры. Я
задержу его и голыми руками. Но пистолет надежнее.
- Пистолет слишком надежен. Пяти трупов достаточно.
Я бросился к двери.
- Будет лучше, если вы останетесь здесь, со мной, юноша.
- Идите к дьяволу! - Я покинул его и лежавшую без сознания девушку. Я хотел
остаться с ней, но в городе был один человек, который в этот момент интересовал меня
больше всех. Машина Карлы все еще была припаркована за клубом "Катей", и ключ
был вставлен в систему зажигания. Я вскочил в машину и понесся к домам Харви. Я не
уступил дорогу "скорой", которая обогнала меня, завывая и направляясь на запад.
Глава 21
Голоса, которые я услышал через тонкую дверь квартиры Фрэнси Сонтаг,
подсказали, что я поспел вовремя.
- Я не буду молчать! - звучал ее раздраженный голос. Это было похоже на
главную роль из пьесы, которую я когда-то видел. - Ты не заставишь меня!
- Но ты должна, - сказал мужской голос. - Пожалуйста, не кричи. Тебя могут
услышать.
- Я хочу, чтобы меня услышал весь город.
- Тише. - Его голос звучал сдержанно и приглушенно. - Не закатывай
истерику. Ты забываешь, что завязла в этом по уши. Так же, как и я.
- Ну нет! Только не я! Я совершенно не знала, что происходит. Ты мне даже не
сказал, что они убивали моего брата вчера ночью.
- Я не знал об этом...
- Ты сидел на своей костлявой заднице и позволил им убить его. Ты хотел, чтобы
он умер, разве нет?
- Послушай меня, Фрэнси. - Судя по мрачным нотам в голосе, его терпение
подходило к концу. - Откуда я мог знать, что это был Джой?
- Ты мог бы поехать в "Уайльдвуд", когда мне позвонил этот юноша. Ты был
последней надеждой для Джоя и даже не пошевелил пальцем, чтобы ему помочь. - Ее
голос то возвышался, то ослабевал, когда она задыхалась.
- Я к этому не имею никакого отношения. Он впутывался в дела, которые были
ему не по силам, и они его убили. И в любом случае, что у него общего с тобой или со
мной? Он был бандит и убийца!
- Господин Аллистер! - злобно закричала она. - Ты-то настоящий джентльмен!
Ты просто ненавидишь бандитов! И однако ты не стоишь мизинца моего брата. Он был
ненастоящим мужчиной, а ты - просто болтун! За то, чтобы еще хоть раз
поздороваться с ним, я отдала бы все ночи, проведенные с тобой!
- Я думал, что ты меня любишь... - Голос Аллистера смягчился, но было
понятно, что эта покорность могла перерасти во все что угодно. - Ты всегда говорила,
что любишь меня.
- Я, наверно, сошла с ума! Любить бессердечного лицемера вроде тебя? Но,
кажется, я прихожу в себя.
- Боюсь, ты только что сошла с ума; - Его голос звучал теперь тускло и
монотонно. - Ты единственный человек, который меня знает.
- Керч знает. Гарланд знает.
- Керч и Гарланд мертвы. В живых осталась лишь ты одна, Фрэнси.
- Ты убил их? - Ее голос утратил презрительную напористость и зазвучал тонко
и жестоко от страха. - Я в это не верю.
- Ты можешь верить, во что хочешь. Я дал тебе шанс, но ты подвела меня. - Его
голос стал неестественно вибрировать, словно приближаясь к тому эмоциональному
уровню, когда опять станет возможным убийство.
Я попробовал открыть дверь. Она оказалась запертой. Дверная ручка слегка
звякнула, когда я снял с нее руку.
- Что это такое? - спросил он.
Отступив в глубину коридора, я левым плечом высадил дверь. Они стояли в центре
комнаты, как дети, которых поймали за запретной игрой. Он обернулся ко мне, держа
руку в кармане пиджака. До того как я подлетел к нему, женщина схватила его за руки
сзади. Он старался освободиться, но это была крупная женщина, и ее хватка оказалась
крепкой. Она завладела пистолетом, и он прекратил борьбу.
Аллистер попытался изобразить на лице улыбку и сделать вид, будто ничего не
произошло.
- Привет, Уэзер, - произнес он неуверенно.
Мне не понравился звук его голоса. Мне казалось, что его напряженное тело издает
кисло-сладкий запах пороха. Но я подошел вплотную к его лицу, искаженному кривой
улыбкой, и вынул конверт из его бокового кармана. Он вздрогнул и отшатнулся, как
будто его защекотали. Мне захотелось ударить его, но я сдержался. Насилие могло
разрушить остатки человеческого достоинства, которые сохранялись в его позе и
улыбке, и превратить его во что-то столь отвратительное, что мне было бы противно на
него смотреть. Кроме того, я боялся потерять контроль над собой: зарычать, как
собака, или заплакать, как ребенок, или начать рвать на себе волосы.
Женщина отошла от нас, держа в руке тяжелый автоматический пистолет. Она еще
не вполне оправилась после разговора с Аллистером: лицо сохраняло зеленоватый
цвет, а в глазах застыло выражение страха и смертельной сосредоточенности.
- Советую вам пойти на кухню и налить себе стакан воды, - сказал я.
Она вопросительно посмотрела на пистолет в своей руке.
- Не беспокойтесь, я с ним справлюсь.
Я никогда не видел, как осужденный покидает помост, если казнь не состоялась,
но, видимо, у него бывает именно такая походка, какую продемонстрировала мне
Фрэнси Сонтаг: медленные, неуверенные шаги и взгляд в себя, взгляд, в котором
застыла смерть.
Я открыл конверт, на котором была напечатана фамилия Аллистера. Он сделал
неожиданный рывок, чтобы вырвать его у меня, но двигался не очень уверенно. Я
оттолкнул его ладонью, он упал на диван лицом вниз, коснувшись коленом пола.
Почти все письма в объемистом конверте были адресованы Фрэнси Сонтаг в
чикагскую гостиницу. 24 марта 1944 года - "Дорогая моя Фрэнси! Твое письмо -
сладостное утешение..." 25 марта 1944 года - "Моя сладкая любовь! Я часами лежал,
размышляя..." 26 марта - "Любимая Фрэнси! Сегодня - годовщина нашей любви.
Как раз год назад..." 27 марта - "Плоть моей плоти..." 29 марта - "Единственная моя
любовь..."
Последнее письмо, отпечатанное в двух экземплярах на толстой фирменной
бумаге, было адресовано судье Эрнсту Саймону. Обе копии были подписаны: "Фримэн
Аллистер", но дата не была проставлена. Оно начиналось:
"Дорогой судья Саймон, я не могу больше выносить воспоминания о совершенном
мною преступлении, о несправедливости, которую я совершил. Пишу это в большой
спешке, но с глубокой искренностью, чтобы исправить, что можно, перед обществом,
чей наиболее священный закон я нарушил. Рассчитываю не на милосердие, а только На
справедливость. Это не является оправданием моего преступления, но я и не ставлю
так вопрос. Я был чрезмерно тщеславным существом, и гордыня исказила мои
представления о морали.
Но - долой колебания. Это признание, а не покаяние. Вечером 3 апреля я стрелял
и убил Дж. Д. Уэзера, жителя этого города. Убийство было совершено из окна на
втором этаже пустующего кабинета в здании Мэка. Это было преднамеренное
преступление, заранее запланированное и подготовленное. После преступления я
выбросил оружие, револьвер "смит-и-вессон", в канализацию на улице Мэк. Затем сел
в свою машину и поехал домой. Г-н Уэзер был препятствием для моих политических
планов, и мотивом для его убийства послужило мое политическое честолюбие.
Я пишу Вам об этом потому, что не могу больше выносить это бремя на своей
совести. Хочу, чтобы меня судили и наказали за мое преступление. Только тогда моя
душа обретет покой.
Постарайтесь не думать слишком дурно о своем старом друге".
Миссис Сонтаг вернулась из кухни до того, как я закончил чтение письма. Она
двигалась неуверенно, как посетитель в больничной палате, и, казалось, была удивлена
спокойствием, царившим в комнате.
- Что вы думаете с ним делать? Собираетесь вызвать полицию?
Я положил письма на стол позади себя.
- Вы торопитесь?
- Он собирался меня убить, разве не так? Я три года потратила, массажируя этого
индивида, стараясь превратить его в подобие человека. И что же? Он в конце концов
пытается меня убить! - Казалось, каждое ее слово - плевок в мужчину, сидящего на
диване.
- Я намерен позвонить в полицию. В письме говорится, что он хочет, чтобы его
судили и наказали за преступление.
- Очень хорошо. Я все думала, что же делать. Я могу подождать. - Она воткнула
сигарету в длинный красный мундштук, прикурила ее от настольной зажигалки и
присела в плохо освещенном углу комнаты. Цвет лица ее несколько посвежел, но она
все еще выглядела довольно увядшей. Она курила, глубоко затягиваясь.
Аллистер сидел и смотрел мне в глаза.
- Я написал это письмо по принуждению. Оно никогда не будет признано
подлинным. Я написал его на своей пишущей машинке под диктовку и подписал под
дулом пистолета.
- Это похоже на вас. К тому же, может быть, у вас с Керчем одинаковый стиль.
Вы оба пользуетесь громкими словами, не вкладывая в них никакого смысла.
- Это письмо не имеет ценности. Я юрист и знаю, о чем говорю. - Голос его
звучал авторитетно, и я поразился, как быстро он оправился. Я спрашивал себя, что он
успел сделать, лежа на диване вниз лицом.
- Вы совершили убийство, чтобы заполучить это письмо, - сказал я. - Оно
принесет вам большие неприятности, когда показания миссис Сонтаг подкрепят его
Поділитися у соцмережах
