Жанр: Триллер
Коррумпированный город
...ости. Разве ты не знаешь о том, что каждая пара влюбленных когдато
составляла единый организм?
- Ах да. Что-то такое слышала. Но вообще-то я страшная невежда.
- Во всяком случае, так говорят. Люди, живущие на земле, в действительности
являются половинками. И каждая половинка ищет вторую. Когда поиск удачен, то
возникает любовь. Человек становится цельным. Мы с тобой такие половинки.
- Правда? - Вопрос был риторическим и показывал, что она не верит ни в какую
любовь. - Предание очень милое.
- Мы подходим друг другу, не так ли? Как две половинки одного яблока.
- А если каждый день съедать по яблоку, то врачи не понадобятся .
- Не будь такой дьявольски циничной. Меня подмывает взгреть тебя за это.
- Но ведь тогда это будет самоубийство, разве нет? - Она поцеловала меня в
щеку и вырвалась из объятий. - Пора идти, Джон. Ты сказал, что хочешь добраться
туда до его приезда.
Она подогнала машину к ступенькам заднего крыльца, и я совершил неудобную
поездку в багажнике машины. Неудобную, но безопасную. Когда Карла открыла
дверцу, машина была уже припаркована в пустынном месте за клубом "Катей". Она
открыла ключом дверь черного хода и, впустив меня, опять заперла ее. В коридоре не
было окон, и перед кабинетом Керча стояла кромешная тьма.
- Лучше будет, если ты уедешь и оставишь меня здесь одного, - сказал я. - Ты
не хочешь оказаться здесь, когда появится Керч?
- Когда он увидит мою машину, то войдет в здание. Я могу подняться в его
комнату.
- У себя дома ты будешь в большей безопасности.
- Наверху я буду в порядке. Позаботься о себе.
- Берегись Керча, - бросил я. - Ты смелая девушка.
- Не заблуждайся. Я боюсь. Но, может быть, есть сермяжная правда в этой байке,
которую ты мне рассказал. Мне почему-то хорошо, когда ты рядом.
- Удирай. Приближается машина.
Какое-то мгновение я видел ее удаляющийся силуэт в серых потемках коридора.
Затем дверь закрылась, и я опять остался в полной темноте. Быстро вынул из кармана
автоматический пистолет Гарланда и спустил предохранитель. Тьма была настолько
кромешной, что казалось, в ней трудно дышать. Но мне не нужен был свет, чтобы ясно
видеть две вещи. Мне представлялась последняя возможность. Если Керч один, то я
его скручу. Если же с ним будет кто-то еще, мне придется убить того человека.
Тяжелый автомобиль проскрипел по гравию, остановился на мгновение, подал
задом и окончательно замер возле двери. Резко хлопнула дверца машины.
Неторопливые шаги приблизились к двери, и она открылась. Я колебался одной
секундой дольше, чем нужно, пытаясь убедиться, что он один, что никто не остался в
машине. Он увидел меня и бросился на улицу, захлопнув дверь перед моим лицом и
испустив отчаянный вопль:
- Помогите!
И тут я схватил его за шиворот, скрутил, отчего воротник врезался ему в шею.
Жемчужно-серая шляпа свалилась с головы и покатилась в грязь. Толстый язык
вывалился изо рта, выкатившиеся глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит,
как живые слизняки. Из горла вырывался резкий хрип свистящего дыхания.
Я частично втащил, частично впихнул его через дверь внутрь здания. Там я
несколько ослабил хватку на его шее и приложил пистолет к комку жира, который
заменял ему талию. Обыскал его и не обнаружил пистолета.
- Открывай свой кабинет. Нам надо кое-что обсудить.
- У меня нет ключа, - хрипло произнес он.
- Тогда я выломаю дверь твоей дубовой башкой. - Я нагнул его голову и стукнул
ею о дверь.
- Я открою дверь. - Он вынул ключ и отпер дверь.
- Зажги свет. - Он зажег, и я закрыл дверь.
- Ты ужасный глупец, Уэзер, - начал он. - У тебя нет никаких шансов, это тебе
так не пройдет...
Я саданул ему по скуле достаточно сильно, чтобы сбить его с ног, но не послать в
нокаут.
- Не строй из себя порядочного. А теперь поднимайся.
Он сел на полу, расставив ноги, тупо глядя на меня.
- Я сказал - встать! Ты не умеешь выполнять приказы? - Я подсунул руку ему
под воротник и рывком поставил его на ноги.
- Это нелепо...
Я врезал ему между глаз, но на этот раз покрепче. Зашатавшись, он отлетел до
середины комнаты и свалился на кушетку. Он лежал не шевелясь, с открытыми
глазами. Что-то в позе его грузного туловища напоминало мне перекормленного
ребенка, но в этой схожести не было ничего трогательного.
- Не воображай и не тяни время. Поднимайся.
Он продолжал лежать в неудобном положении, потрясенный. Я схватил его за
шиворот и поставил на ноги. Он стоял покачиваясь. Марлевая повязка на щеке отошла,
и рана начинала кровоточить.
- Чего ты хочешь от меня? - спросил он. - Я не убивал твоего отца.
Я его почти не слушал. Да и вообще все, что он мог сказать, не имело значения. За
несколько часов я узнал его настолько хорошо, как будто был с ним близок в течение
многих лет. Страшная личность, бросавшая тень на весь город, превратилась в моих
руках в ничтожество. Пустышка, завернутая в слои из плоти; управляла людьми,
подобно порочному ребенку, руководствуясь мерзкими наклонностями и
извращенными прихотями. Огромное потеющее тело каждой своей порой источало
страх.
- Открой сейф.
- У меня нет комбинации цифр, - сказал он не очень уверенно. - Она у Расти.
Я шлепнул по его губам тыльной стороной ладони. Две тоненькие струйки крови
потекли из углов рта и окрасили подбородок. Его большие глаза наполнились слезами.
- Ты можешь бить меня сколько угодно, - сказал он надтреснутым голосом. -
Но я не могу открыть сейф.
Еще удар по губам. Он закрыл лицо руками и застонал. Затем вытянул перед собой
ладони и, нахмурившись, посмотрел на кровь, которой они были вымазаны. Две
слезинки оторвались от краешек его глаз и покатились по обеим сторонам его носа.
- Не могу! - дико воскликнул он. - Я не могу его открыть.
Следующий удар по его физиономии.
- Не могу, - всхлипнул он. - Отстань от меня.
- Пока что я обращался с тобой мягко, Керч. Но ты упорствуешь. - Я вскинул
автоматический пистолет и со щелчком взвел курок. - А теперь либо ты откроешь
его, либо я тебя шлепну. Живо.
- Я сказал тебе, что не могу открыть, - простонал он.
- Больше ждать не буду. - Я поднял пистолет до уровня своих плеч и
прицелился в его голову.
Он с ужасом уставился на круглое отверстие, откуда вот-вот могла прийти смерть,
и замер от страха. Я наблюдал, как его взгляд медленно наполнялся осознанием
подступающей смерти. Осознанием того, что больше не будет Керча, не будет денег,
не будет маленьких пухленьких рук, которые их считали, не будет власти и не будет
желания властвовать, не будет средств удовлетворения извращенной похоти и не будет
больше мерзких побуждений. Не будет никакого Керча.
Он не мог смириться с собственной гибелью.
- Не стреляй, - пропищал он еле слышным, как сама смерть, голосом. - Я его
открою.
- Живей.
Я стоял над ним, пока его пальцы вращали диск. Десять. Два раза четырнадцать по
часовой стрелке. Один пропуск тридцати против часовой стрелки и остановка на
двадцати четырех. Он потянул за ручку и открыл тяжелую дверцу.
- Подай мне бумаги, которые просила госпожа Уэзер.
- Они теперь не имеют значения, - отозвался он. - Она мертва.
Я заехал ему кулаком в левое ухо.
- Не спорь, давай их сюда.
Он открыл ящичек в верхнем правом углу сейфа, но я увидел пистолет раньше, чем
он успел его схватить, и саданул дулом своего пистолета по его пальцам. Он свалился
на пол, корчась и подвывая от боли.
- Ты допустил ошибку. Вставай и попробуй еще раз. - Я подтолкнул его голову
носком ботинка. - Быстро.
Он поднялся на колени и открыл второй ящичек: в нем в алфавитном порядке
стояли учетные карточки. Из глубины ящичка вынул толстый конверт и подал мне. На
лицевой стороне конверта было напечатано: "Г-жа Дж. Д. Уэзер".
Я оттолкнул его от сейфа и посмотрел на остальные учетные карточки внутри.
Первая фамилия была мне незнакома. Вторая фамилия была Аллистер. На конверте за
карточкой было напечатано: "Г-н Фримэн Аллистер".
Керч стоял в центре комнаты, сгибаясь над своей ушибленной рукой. Я сел за его
письменный стол и положил перед собой пистолет.
- Садись на кушетку, - велел я ему, что он и сделал.
Конверт Флорейн Уэзер содержал брачное свидетельство, вырезку из газеты и
нотариально заверенную доверенность на имя некоего Роджера Керча решать все
деловые и правовые вопросы. В брачном свидетельстве говорилось, что женщина по
имени Флорейн Уэйлс вышла замуж за мужчину по имени Роджер Керч в Портленде,
штат Орегон, 14 мая 1931 года. Заголовок вырезки из портлендской газеты гласил:
"Популярная молодая пара связала себя брачными узами". Заметка начиналась так:
"Сегодня в баптистской церкви состоялась очаровательная закрытая церемония
венчания девицы Флорейн Уэйлс, дочери г-на и г-жи Фредерик Уэйлс из Вентуры,
штат Калифорния, и г-на Роджера Керча, сына г-на и г-жи Селби Керч из Трентона,
штат Нью-Джерси. Невеста и жених в течение нескольких последних лет работали в
области радиожурналистики: мисс Уэйлс в качестве секретаря генерального
управляющего, а г-н Керч - директором информационной службы..."
Была также довольно четкая фотография их обоих в верхней части страницы.
Флорейн выглядела молодой, привлекательной и невинной в своем свадебном платье;
человек, обозначенный как Роджер Керч, не был похож на известного мне Керча.
Молодой человек в светлом смокинге, обнимавший Флорейн, был изящен и красив, с
романтическими темными глазами и ослепительной улыбкой.
Я посмотрел на человека с лицом лягушки, который сидел на кушетке и зализывал
суставы пальцев, а затем опять перевел взгляд на фотографию. Я чуть не проникся
жалостью к нему, но вспомнил свою последнюю встречу с Флорейн. Керч изменился,
но время и болезни поступили с ним не так жестоко, как обошелся с Флорейн он сам.
Я открыл конверт Фримэна Аллистера и рассмеялся при виде его содержимого.
Первое письмо начиналось словами:
"Моя милая, дорогая Фрэнси!
Оказавшись в немыслимо трудном положении, как политическом, так и семейном,
мысленно я постоянно обращаюсь к тебе, как уставшее тело бегуна погружается в
прохладную, освежающую воду ручья. Разве я могу продолжать действовать в этом
ужасающем городе, принуждаемый законом жить со старой каргой - исчадием ада,
которая называет себя моей женой, не обращаясь мысленно к тебе, чтобы поддержать
и ободрить себя? О, опять упасть между волшебными, лебедиными волнами твоих
бедер, склонить мою измученную голову на твою грудь. Об этом я мечтаю и во сне и
наяву. Вернись назад из Чикаго, моя сестра, моя суженая, ибо моя плоть и моя душа
истосковались и жаждут тебя в огромной пустыне, где нет другого утешения, кроме
тебя..."
Письмо было подписано: "Твой верный Фримэн". Оно датировалось 23 марта 1944
года, когда Фримэн был уже вполне взрослым мальчиком.
- Аллистера совсем нетрудно запугать, правда? - спросил я Керча. - Наверное,
Солт выкрал для тебя эти письма у сестры.
Керч посмотрел на меня, а затем на дверь. Ручка двери повернулась. Я схватил
пистолет и присел за столом.
- Осторожно! - крикнул Керч. - Он вооружен.
- Выходи, - раздался голос, который я узнал. - Тут нас трое, и мы пристрелим
тебя, если ты не выйдешь без оружия, с поднятыми руками.
- Нечего с ним церемониться, Моффэтт, - произнес другой голос. - Он убийца.
Автоматная очередь пробила шесть отверстий в двери. Невидимые пули
просвистели по комнате высоко над моей головой, подобно стайке птичек.
- Прекратите! - завопил Керч. - Здесь я, Керч!
- Ладно, господин Керч! - крикнул Моффэтт. - Он не уйдет от нас. Эй, там, ты
сдаешься?
Я бросил на пол свой пистолет и встал, подняв руки вверх.
- Сдаюсь. Вы можете открыть дверь.
Глава 19
Это была узкая комната с высоким потолком, стены которой оклеены мешковиной,
выкрашенной в коричневый цвет. Направленные вниз фонари с зелеными защитными
стеклами бросали неяркий свет, оставляя верхнюю часть комнаты в полутьме. Из
мебели здесь были высокий канцелярский стол из видавшего виды дуба, а за ним -
табуретка. Больше в комнате не было ничего, кроме кислого запаха. Запаха,
оставляемого людьми, когда они грязны и напуганы.
Уже немолодой сержант полиции принял мой галстук, ремень, носовой платок и
кошелек, не выдав никакой квитанции.
- Мы все вернем вам, - сказал он. - Похоже, это будет храниться у нас долго.
Я отозвался:
- Ага. Полицейский Моффэтт в гражданской одежде находился в зале, когда мы
туда вошли.
- Думаю, что лучше посадить его в одну из новых камер, да? - спросил сержант.
- Подведи его сюда, к свету, Стэн. Он должен кое-что рассказать.
- О чем ты хочешь услышать? - спросил я. - О том, кто украл мои деньги
прошлой ночью?
Моффэтт резко ударил меня по голове. Мои руки дернулись, и я невольно порезал
запястья о наручники.
- У вас неплохо получается, - заметил я. - А еще лучше сзади, по затылку.
Он ударил меня ребром ладони по шее, как раз под болячкой, оставленной
накануне ночью полицейской дубинкой. У меня в голове загудело, тошнота
распространилась рывками по всему телу, накопившись в желудке и коленках.
- Ты этого хочешь, да? - проговорил Моффэтт.
- Ага, - подтвердил я. - Так лучше. - Тошнота подкатила к горлу, и меня
вытошнило на пол.
- Лучше больше его не бить, - вставил сержант. - Если ты хочешь, чтобы он
заговорил.
- Чепуха! - рявкнул Моффэтт. - Он заслуживает того, чтобы его забить до
смерти. or садист и убийца, Стэн. Я могу лишь сказать: Керчу повезло, что Рон
услышал его крик о помощи. Ты видел, что он сделал с бедным Керчем?
Я вмешался:
- Вы имеете в виду бедного господина Керча, борца за правду?
- Заткнись, ты! Или я твоей мордой вытру это дерьмо, которое ты наделал на
полу.
- Брось, Дэйв, - увещевал сержант. - Ведь ты хочешь получить от него
признание до возвращения Хэнсона.
- Где все-таки Хэнсон, черт возьми?
- Дьявол его знает. Его взял с собой мэр для какого-то подозрительного дела. У
него вечно разные сумасбродные идеи.
Они завели меня в темную комнату и посадили на скамейку. Моффэтт включил
яркую лампу, направив свет мне в глаза. Я закрыл их, но не смог полностью
изолировать себя от окружавшего мира. Беспросветную пустоту моей головы нарушали
щемящие приступы боли. Я потерял равновесие и чуть не свалился со скамейки.
Откуда-то из темноты выскочил кулак и ударил меня снизу вверх.
- Открой глаза! - рявкнул Моффэтт. - И не пытайся разыгрывать из себя
больного.
Я взглянул на его скрытое в тени лицо, затем ниже - на его туловище, и увидел
темный шерстяной галстук, плотный жилет с тонкой цепочкой от часов,
поблескивающей на нем, и толстые ноги, расставленные на полу в твердой, уверенной
позе. От него исходил запах пота, сигар, местного рома и крема для бритья. Я не смог
придумать достаточно оскорбительного слова, чтобы бросить ему, и поэтому
промолчал.
- Мы знаем, что ты убил госпожу Уэзер, - сказал он. - Мы знаем почему. Ты
избежишь массы неприятностей, если сделаешь нам признание.
- Мне нравятся неприятности.
Четыре пальца его правой руки пропахали мое лицо ото лба до подбородка. Я
щелкнул зубами, но он быстро отдернул свою руку.
- Ну и зубищи у тебя, едрена мать, - сказал он. - Полон рот, они портят твою
наружность. Стэн, подай-ка мне кастет.
Сержант подал ему бронзовый кастет, он надел его на пальцы и, вооруженный
таким образом, ударил по моему рту. На языке я ощутил острый осколок кости и
выплюнул его через онемевшие губы.
- Лучше его больше не увечить, Дэйв, - сказал сержант. - Судье Саймону не
нравится, когда на них остается слишком много следов от побоев.
- Не беспокойся, Стэн. Он оказал сопротивление представителю закона, ведь
правда? Он пытался бежать, не так ли?
Он приблизил ко мне тускло блестевший кулак.
- Хочешь продиктовать признание, пока еще можешь разговаривать?
Я откинулся назад и дал ему пинка в пах. Он крякнул и согнулся вдвое,
схватившись за ушибленное место.
- Я убью его, - прошипел он, скрежеща зубами. - Ублюдок изувечил меня.
Дубинка сержанта просвистела полукругом и ударила меня в лоб. Свет разлетелся
на тысячи брызг и унес меня в подземелье. Позже кто-то вернул мне сознание,
произнеся нетвердым голосом:
- Надеюсь, я тебя уложил. И ты будешь последним из Моффэттов.
Кто-то пнул человека, лежавшего на полу. Жалость к этому человеку прошла по
моему телу так же остро, как боль. Я подумал, что подучил несколько полезных
уроков, но должен же кто-то положить этому конец.
- Кто-то должен положить этому конец, - сказал человек на полу. Мой язык
странно шевелился во рту, царапаясь о сломанный зуб.
- Значит, ты оказал сопротивление представителю закона при исполнении им
своих обязанностей, - произнес какой-то клоун.
Человек на полу попытался встать, но у него скрутило живот, к тому же мешали
наручники. Было бы неплохо, если бы другой водоворот затянул меня в другую
воронку, подумал я. И он тут же начал крутиться в моей голове. Я лег на спину и ждал
провала.
- Давай-ка, поднимайся, - сказал я человеку на полу. - Ты должен встать и
драться.
Я открыл глаза и пристально посмотрел на ножку стола возле своей головы.
Постепенно ножка приобрела четкость, стала более реальной, чем водоворот, более
реальной, чем боль. Из этой реальности вытекала реальность того факта, что на полу
лежало мое собственное тело. Жалость во мне сменилась гневом, и в голове
просветлело.
Тут мне удалось сесть, но мужчина, стоявший надо мной, положил ногу мне на
грудь и откинул меня на пол. Своей вполне реальной головой я задел несомненно
существующую ножку стола. Голова откатилась в сторону, я шлепнулся и затих,
стараясь преодолеть жалость к себе. Я сказал себе, что мне начинают надоедать
проявления физического насилия. Но мне предстояло преодолеть и другую вещь -
скуку.
Открылась дверь, и кто-то включил верхний свет.
- Что тут происходит? - сказал кто-то. - Что ты себе позволяешь?
- Он пытался удрать, - заявил Моффэтт. - Он ударил ногой мне по яйцам.
- Ты ведь не на дежурстве, Моффэтт, не правда ли?
- Да, сэр.
- Тогда отправляйся домой и не выводи меня из себя. - Я узнал резкий,
скрипучий голос инспектора Хэнсона.
Моффэтт вышел, Хэнсон склонился надо мной и осмотрел мое лицо.
- Негодяй обработал тебя что надо! - Он зашел с другой стороны и помог мне
подняться на ноги. Я бы снова свалился, если бы он меня не поддержал. - Сержант,
подвинь-ка это кресло сюда, - скомандовал он. - А лотом можешь уходить.
Я опустился в кресло и привалился к столу.
- Вчера вечером я вас предупредил, Уэзер. Я сказал, что вы нарываетесь на очень
крупную неприятность.
- Мои дела обстоят неплохо, - заметил я. - Не случилось ничего такого, что не
смог бы исправить хороший зубной протезист.
- И хороший адвокат?
- Не говорите ерунды. Самый скверный адвокат штата смог бы опровергнуть
сфабрикованное против меня обвинение. Кстати, кто в этом штате самый плохой
адвокат? Я хочу поговорить с ним.
- Вы хотите взять адвоката?
- Может быть, он мне и не понадобится. Поймали вы Гарланда?
- Он далеко не убежал, - ответил Хэнсон. - Потому что оказался мертв.
- Мертв?
- Вы задушили его, не так ли? Когда вы кого-то лишаете возможности дышать,
это приводит к смерти.
- Я не убивал его.
- Вы были человеком, который грубо обошелся с ним, не так ли? Вы обошлись с
ним чересчур грубо.
- Я не душил его. Только вывел из игры. Я сломал ему запястья рук, чтобы он не
смог меня застрелить. Вот и все.
- Вы - жестокий человек, Уэзер. Кажется, вам нравится причинять людям боль.
- Нравится или нет, но иногда без этого не обойтись.
- Надо ли было так поступать и с Флорейн Уэзер? - рявкнул он.
- Если бы вы думали, что убил ее я, вы бы не стали так со мной разговаривать.
- Что я думаю, не имеет значения, - заметил он. - Я позволяю фактам думать за
себя.
- Факты можно подстроить. Ее убил Керч. Я видел, как он это сделал. Это же
видели Гарланд и Расти Джэнки. У вас три свидетеля.
- Один, - произнес он с кислой миной: - Вы забываете, что уже нет никакого
Гарланда.
- Что произошло с Джэнки? Полагаю, вы сбросили его на каком-нибудь
подходящем углу улицы.
- Его не оказалось в "Уайльдвуде". Может быть, вам приснился кошмар? Говорят,
убийцам часто снятся кошмары.
- Тогда отправляйтесь и найдите его. Город платит вам не за то, чтобы вы сидели
тут и отпускали шуточки.
Он поднялся и посмотрел на меня горящими зелеными глазами.
- Не хотите ли вы поучить меня, как мне выполнять свою работу?
- Похоже, что стоило бы. Слезайте, Хэнсон, со своего великолепного коня и
становитесь самим собой. Думаю, что у вас есть все данные хорошего полицейского.
Похоже, так думает и Аллистер. Не пора ли это доказать? Прошлой ночью ваш друг
Керч совершил два убийства...
- Керч мне не друг, - проворчал он. - Что вы имеете в виду - два убийства?
- Флорейн Уэзер и Джой Солт. Может быть, три: кто-то убил Гарланда, и это
сделал не я. Расти Джэнки был его сообщником в обоих убийствах. Если вы
побаиваетесь задержать самого Керча, то можете доставить в участок Расти. Вы это
сделаете, Хэнсон, если только коррупцией не пронизано все насквозь, включая и вас.
- Какого черта вы даете мне указания?
- Начиная с сегодняшнего дня я оплачиваю часть вашего жалованья. С
сегодняшнего дня я владею собственностью в этом городе и плачу налоги. Это
достаточно убедительно звучит для вас? Всю жизнь вы выполняли паршивые
приказания. Для разнообразия выполните хоть одно приличное. Отправляйтесь и
задержите Расти Джэнки.
- Я не знаю, где он, - неуверенно произнес он.
- Вы боитесь Керча, - съязвил я. - Идите вы к дьяволу, Хэнсон.
Он влепил мне пощечину.
- Идите вы к дьяволу, Хэнсон! - повторил я. - Избейте меня и бросьте в камеру.
Вы - прогнивший, трусливый взяточник. Я найму лучшего адвоката и встрою все
пороки этого города. Попросите кого-нибудь увести меня, ради Христа. Я не переношу
вашего вида, Хэнсон.
Он затрясся, как старая гончая после длительной погони. Но не ударил меня.
- Почему бы вам, Хэнсон, не добавить мне тумаков? Для вас это не опасно. Я в
наручниках. А Расти Джэнки может в вас выстрелить и напугать до смерти.
- Заткни свою пасть, - огрызнулся он. - Я отправляюсь за ним.
Хэнсон направился к двери деревянной походкой, упрямо сжав губы.
- Раз уж вы занялись этим, то скажу, что есть еще один свидетель преступления
Керча. Знаете ли вы профессора Саламандера? Вы сумеете с ним справиться,
инспектор. Он - маленький и старый.
Хэнсон резко повернулся.
- Я сказал, заткни свою пасть! Если ты не заткнешься, я сам заткну ее навсегда!
Он опять резко повернулся и вышел. В комнату снова вошел сержант, снял с меня
наручники и повел вниз, в камеру. Я не сожалел, когда железная дверь с лязгом
захлопнулась за мной. К цементной стене камеры был прикреплен на петлях
деревянный топчан, а в большем я и не нуждался. Я растянулся на нем, пристроил
голову так, чтобы поменьше болела, и заснул.
Минутой позже - потом я узнал, что прошло больше часа, - меня разбудила чьято
рука, трясшая за плечо.
- Что случилось? - спросил я. - Они атакуют? - Затем я вспомнил, что
нахожусь не во Франции и не в Германии, хотя и спал на досках; все мое тело
одеревенело и ломило.
- Проснитесь, господин Уэзер, - говорил полицейский. - Вас хочет видеть
господин Сэнфорд.
- Скажите ему, пусть проваливает.
- Послушайте, будьте человеком, господин Уэзер. Вы знаете, что не стоит так
говорить о господине Сэнфорде. Он хочет увидеть вас и ждет наверху.
Я медленно сел, держа голову с такой же осторожностью, как если бы речь шла о
взрывном устройстве большой силы. Мои губы нарывали и вздулись, один из разбитых
зубов отчаянно ныл.
- Он и сам может спуститься сюда.
- Послушайте, господин Уэзер. Вы же не будете разговаривать с ним здесь, внизу.
Алонсо Сэнфорд ожидал в комнате, где Моффэтт допрашивал меня.
- А вот и он, господин Сэнфорд, - сказал стражник с наигранным энтузиазмом.
Он вышел и закрыл за собой дверь.
- Очень мило с вашей стороны так скоро ответить на мой визит, - саркастически
заметил я. - Пожалуйста, не сочтите меня негостеприимным, если не предложу вам
рюмочку.
- Милостивый Боже, Джон, что они с тобой сделали! Твой рот...
- Да, теперь я немного шепелявлю, правда? Но все еще могу издавать звуки.
- Кто допустил такую жестокость?
- Я бы сказал, вы - в такой же степени, как и другие. Человек, который отходил
меня бронзовым кастетом, не в счет. На днях я сам займусь им. Так, как он этого
заслуживает.
- У тебя, верно, истерика, Джон. Утверждать, что я имею какое-то отношение...
- Может быть, я немножко истеричен. Истерика отнюдь не плохая вещь. Она
позволяет видеть вещи более четко, различать только черное и белое. Вы
поддерживаете в этом городе систему, при которой такое может случиться с любым. С
любым, кроме вас самого и ваших друзей, точнее говоря. Существует только два вида
полицейских систем, Сэнфорд, если посмотреть на это истерически. Одна система,
которая стоит на страже закона и при которой все равны перед законом. И другая,
которая служит частным интересам. Ваше представление о полезных полицейских
силах относится ко второй категории - такой полиции, которая лояльна к вашим
друзьям и сурово карает ваших врагов, полиции штрейкбрехеров и громил,
швейцарских гвардейцев для элиты.
- Ты несправедлив ко мне, Джон, - сказал старый человек, - но я не считаю
тебя своим врагом.
- Это не потому, что я просто человек, не так ли? А потому, что я владелец
собственности. Вы пришли сюда сегодня утром, чтобы поговорить об имуществе. А
имущество надо собирать вместе. Единственная причина, которая заставила вас
увидеть мое разбитое лицо, заключается в том, что за вашим желанием скрывается
интерес к наследству.
- Поверь мне, Джон, я сочувствую тебе. С тобой обошлись очень жестоко, и,
совершенно естественно, ты расстроен. И все же я не могу понять, почему ты
относишь меня к своим врагам. Я пришел сюда, чтобы помочь тебе. Ты знаешь, что мы
с твоим отцом были близкими друзьями.
- Вы, несомненно, находили его полезным для себя, как, возможно, пытаетесь
использовать и меня?
- Он был мне ближе, чем кто-либо другой. - В его словах звучала старческая
сентиментальность.
- Он был
...Поділитися у соцмережах
