Жанр: Триллер
Смертельный блеск золота (полный вариант)
... женщина оказалась невероятно нежной. За все это время я
и доли секунды не чувствовал на себе ни фунта ее веса. Не думаю, чтобы она
рассчитывала получить удовольствие, но в конце Конни вся задрожала, прошептала
какие-то ласковые слова на своем языке и через минуту спокойно устроилась рядом со
мной.
- Angel de vida, - пробормотала Конни. - De mi vida .
Я крепко обнимал ее, гладил серебристую голову и жесткие завитки волос,
влажные у корней. Ее дыхание обжигало мою щеку и ухо.
- Ну как, сейчас лучше? - прошептала она.
- Да. Я одурманен.
- А теперь спи. Вот увидишь, завтра мы проснемся с песней.
- Ты останешься?
- С этой минуты, guerido, я буду с тобой всегда до тех пор, пока ты будешь этого
хотеть. Боги создали меня не для того, чтобы спать в одиночестве.
Глава 20
Соблазн задержаться в горах надолго был велик. Я заставлял себя каждый день
совершать прогулки. Сначала проходил страшно мало. После мили ходьбы и
нескольких простых упражнений начинала кружиться голова, я обливался потом и
слабел. Когда мое физическое состояние улучшилось, Конни уехала на два дня в город
и вернулась в черном "мерседесе", привезя одежду для себя, много подарков для меня,
игры и снаряды для тренировок, одежду и вино. И еще она привезла новости. Чип
скрылся после того, как заплатил залог и вышел на свободу, и что его разыскивает
полиция. После небольшой операции по удалению грыжи Калвин Томберлин
скончался в больнице от закупорки кровеносного сосуда. Через день после ее
возвращения мы поехали вместе в Палм-Спрингс, и я пригнал оттуда джип, который
она оставила в аэропорте.
Гости нас не посещали. Мы расстилали на траве одеяла и долго загорали. Конни
говорила, что ей загорать ни к чему, что она и так смуглая. Дырка в моем боку быстро
затягивалась, и я долго разглядывал ее с помощью двух зеркал. Постепенно она
превратилась в блестящий розовый кружочек размером с десятицентовую монету.
Когда мое физическое состояние улучшилось и я смог колоть дрова, пробегать
пятимильные кроссы и отжиматься от пола сорок раз, наши отношения стали более
страстными и разрушительными. Порой я, как последний дурак, думал, что мне
удастся удовлетворить ее, и, честно говоря, пару раз мне это даже удавалось, но в
постоянном желании одержать верх мы разрывали друг друга на части.
Символом конца стал приличных размеров деревянный ящик, который я привез из
захудалого городского магазина. В нем была древесная стружка. Еще я захватил
трафареты. Я упаковал в ящик тридцать четыре золотые фигурки, заколотил крышку,
написал на ней, что это детали морского двигателя, и отправил самому себе в
Лодердейл. Золото весило около 175 фунтов, да 20 весил сам ящик. Поэтому при
погрузке его в джип я, как мальчишка, постарался продемонстрировать Конни, что
двести фунтов для меня не вес.
Я отправил его и вернулся в сумерки. Это был тихий, прохладный и задумчивый
вечер. Мы допили вино.
Ночью я проснулся и не нашел Конни. Я встал, оделся и пошел ее искать. Она
стояла у дороги на краю ущелья и бросала вниз свои подарки, игры и все остальное,
горько рыдая. Это было печальное, глупое и очень трогательное зрелище.
Я обнял ее, а она, рыдая, повторяла:
- Почему? Почему? Почему?..
Конни, наверное, спрашивала, почему мы с ней такие, какие есть, почему не
можем жить в согласии. Она понимала, что наступило время положить конец нашим
отношениям и хотела их закончить, но ей была ненавистна мысль о неизбежности
этого. Я отвел ее в домик, и мы в последний раз занялись любовью. Пожалуй, это
скорее был чисто символический акт. Мы уже потеряли друг друга. Мы уже были
упакованы в разные ящики, а их крышки крепко заколочены. Поэтому наше последнее
занятие любовью оказалось обычным физиологическим процессом, а наши мысли и
души в это время где-то блуждали. Нам просто было жаль себя и друг друга.
Встала Конни веселой. Мы сделали генеральную уборку, закопали продукты,
которые могли пропасть, сложили дрова в высокую поленницу и долго скребли пол.
Когда "мерседес" тронулся, направляясь вниз, мы даже не оглянулись. Мы приехали в
аэропорт Лос-Анджелеса. Через полтора часа вылетал самолет в Майами. Я сдал багаж
и проводил Конни до машины. Смысла ждать не было, да она, похоже, и не очень
этого хотела.
Констанция Мелгар села за руль "мерседеса". Я нагнулся и поцеловал эти
непобедимые губы.
- Приезжай ко мне в следующей жизни, - сказала она. - В следующий раз я
буду лучше.
- Я хочу быть дельфином.
- Согласна. Только найди меня.
- Как я тебя узнаю? - спросил я.
- Оставлю себе желтые кошачьи глаза, дорогой, но избавлюсь от всего
дьявольского. Я буду прекрасной, спокойной, любящей дельфинихой.
- А я буду выпендриваться перед тобой. Высокие прыжки, подвиги в подводной
охоте.
- До встречи, дорогой! - сказала Конни Мелгар, быстро заморгав. - Будь
осторожен.
Она так резко рванула с места, что окно больно ударило меня по локтю.
Я не видел причин, почему бы мне не воспользоваться тем же именем и отелем в
Нью-Йорке. Я приехал с золотыми фигурками, упакованными в два больших
чемодана, и поставил их в автоматическую камеру хранения на Ист-Сайд-Терминал. К
трем часам этого жаркого и душного дня я устроился в "Уортоне" под именем Сэма
Таггарта и позвонил из телефона-автомата в галерею Борлика. Мне ответили, что
миссис Борлика вернется минут через двадцать.
Я подзабыл миссис Борлика, но сразу вспомнил, услышав ее бостонский акцент -
эту пухленькую женщину с белой кожей и черными блестящими волосами.
- Это Сэм Таггарт, Бетти, - сказал я.
- Не думала, что ты позвонишь, - ответила она после долгого молчания.
- Почему?
- Ну, скажем, потому что ты ушел так внезапно.
- Так было нужно.
- Прошли месяцы. Что, по-твоему, я должна думать? - поинтересовалась Бетти
Борлика.
- Тебе еще нужны те фотографии?
- В папке есть негативы. Так что можешь оставить их себе как сувениры. Что
тебе нужно?
- Я думал, мы заключили сделку?
- Это было очень давно.
- А если эти штучки за это время возросли в цене, Бетти?
- А если возросла и степень риска? - после небольшой паузы поинтересовалась
Бетти Борлика.
- Как это?
- Я не настолько глупа, как ты думаешь, подлец! Ты забрал фотографии. Сначала
ты произвел разведку, а теперь начинаешь торговаться. К тому же у тебя ушло
слишком много времени, чтобы привезти их. Откуда мне знать, что не разразится
скандал или что-нибудь похуже?
- Бетти, они все это время находились у меня. Просто я был занят другими
делами.
- Могу себе представить, - насмешливо произнесла она.
- Мне удалось достать еще несколько фигурок, - сообщил я.
- Таких же, как те?
- На мой взгляд дилетанта, да. Еще шесть штук. Их всего теперь тридцать четыре.
Значит, цена увеличивается. Я готов их продать. Я же обещал тебе позвонить. Только я
должен внести одно маленькое изменение. На всякий случай я проработал другие
варианты, но так как мы с тобой договорились раньше, было бы справедливо первой
дать шанс тебе. Если боишься, скажи просто "нет".
Мы договорились встретиться в одном из больших светлых банков на Пятой авеню
в начале Сороковых улиц, в одном из тех банков, которым удалось поднять деньги до
статуса религиозного фетиша. Я приехал на такси в одиннадцать и занес свои
кровавые трофеи в здание.
Бетти Борлика ждала меня в холле. Она встала из кресла и подошла ко мне. Помоему,
Бетти похудела, под глазами темнели круги. Она была в строгом, слегка
помятом летнем костюме.
- Пойдем в задние комнаты, - сказала она.
Мы направились по широкому коридору. У двери стоял вооруженный охранник.
Увидев Бетти, он открыл дверь, приложил пальцы к фуражке и дал нам знак войти. В
комнате размером двенадцать на двенадцать футов не было ни одного окна. Когда
дверь закрылась, Бетти неуверенно улыбнулась и сказала:
- Привет, Сэм!
- Как дела, Бетти?
- Кажется, нормально. От нашей последней встречи у меня остался странный
осадок. Не думай, будто я занимаюсь этим с каждым встречным.
- Я и не думал.
- Я помолвлена, - объявила Бетти Борлика, высоко подняв подбородок.
- Поздравляю!
- Я выхожу замуж за старика.
- Все равно поздравляю!
- Он на самом деле очень любит меня, Сэм. И он очень добрый человек.
- Надеюсь, ты будешь счастлива.
Она долго смотрела на меня, потом сказала:
- Ну что, взглянем?
В комнате стоял длинный стальной стол с покрытым линолеумом верхом. Вокруг
четыре стула, на одном из них лежала сумка из голубого брезента. Я поставил чемодан
на стол, открыл его и начал доставать фигурки. Бетти брала их по очереди,
рассматривала и отставляла в сторону, не проронив ни звука. Ее губы были плотно
сжаты, ноздри раздувались, глаза сузились. Наконец на столе выстроились все
тридцать четыре фигурки, словно маленькая армия древних духов.
- Каких не было в коллекции Ментереса? - поинтересовалась она.
- Понятия не имею.
- Где ты достал шесть новых?
- В пещере на дне морском.
- Как бы не так. Я не могу рисковать.
- Тебе придется рискнуть и довериться мне. Их никто не будет искать.
Бетти Борлика заявила, что заплатит за всю коллекцию столько, на сколько мы
условились, и я немедленно начал складывать фигурки в чемодан. Бетти спросила,
сколько я хочу. Две сотни, ответил я. Она расхохоталась. Потом пошла куда-то
звонить. Вернувшись, предложила сто пятьдесят. Я немного сбавил цену. После двух
долгих часов споров мы остановились на 162,5 тысячах. 140 лежали у нее в
брезентовой сумке - пятидесятидолларовые и стодолларовые купюры в банковской
упаковке. Бетти вышла в банк, и, пока я засовывал древние, олицетворяющие зло
фигурки в чемодан, принесла еще двадцать две с половиной тысячи.
В ее сумке нашлось место и для этих денег. Бетти Борлика протянула руку. Когда я
пожал ее, она рассмеялась веселым смехом человека, довольного заключенной
сделкой.
- Я приглашу носильщика и охранника, чтобы они их унесли, - сказала она. -
Может, ты хочешь уйти первым? Если хочешь, я договорюсь, чтобы тебя проводил
охранник.
- Нет, спасибо.
- Я и не думала, что ты этого захочешь, Сэм. После того как ты спрячешь деньги
в безопасное место, может, мы сможем вечерком... отметить сделку?
- И твое будущее замужество, Бетти?
- Не будь скотиной, пожалуйста.
- Извини, дорогая, - улыбнулся я. - Мне кажется, ты не относишься к людям,
которые могут забывать и прощать. По-моему, ты страшно хочешь отомстить.
На долю секунды ее голубые глаза сверкнули, и я понял, что прав.
- Что за глупость! - воскликнула она.
- Если я буду свободен, позвоню тебе домой.
- Позвони, пожалуйста, - попросила девушка.
Боковая дверь из банка выходила в холл здания, расположенного над банком. В
нем находились офисы различных компаний. Я обратил на это внимание, еще когда
шел с Бетти по коридору. Поэтому сейчас я быстро выскочил в холл, сел в лифт и
поехал наверх с толпой возвращающихся с обеда узколицых надушенных девиц и
парней. На двенадцатом этаже отыскал мужской туалет и подождал, пока он
освободится. Заскочил в кабину и заперся. Голубая сумка была слишком голубой и
подозрительной. Во внутреннем кармане пиджака у меня лежал большой, свернутый в
несколько раз лист оберточной бумаги и моток бечевки. Я аккуратно сложил деньги в
бумагу и сделал сверток. Потом спустился пешком на десятый этаж и сел в лифт.
Передо мной шла аккуратная маленькая девушка с каштановыми волосами,
большими глазами, лицом со следами оспы и маленьким подбородком. Я взял ее за
руку, и она подпрыгнула от испуга.
- Пожалуйста, уделите мне тридцать секунд, - быстро сказал я. - Выведите
меня из здания. Давайте оживленно беседовать, будто мы старые друзья.
Ее рука расслабилась.
- А о чем беседуют старые друзья? - спросила девушка.
- Ну, скажем, о парне, который оставит меня в покое, если увидит выходящим с
девушкой.
- Тридцатисекундное свидание! Сегодня у меня счастливый день.
Мы улыбнулись друг другу. Я не оглядывался по сторонам в поисках
подозрительных личностей. Девчонке пришлось бежать, чтобы не отстать от меня. На
углу Пятьдесят пятой улицы мы увидели стоящее такси. Я похлопал ее по плечу и
сказал:
- Ты славная девочка. Спасибо.
Когда я сел в такси, она крикнула:
- Я славная девочка с десятого этажа из "Иейтс Бразерс" по имени Бетти
Расмуссен. Когда потребуются девушки для тридцатисекундных свиданий, я всегда к
вашим услугам.
В конце июля в девять вечера Шаджа Добрак пригласила меня в дом, в котором
они жили с Норой Гардино. У девушки были все те же серо-голубые глаза, гладкие
волосы цвета древесного пепла, те же спокойные и вежливые манеры. Она работала за
столом в гостиной. Две кошки бросили на меня оценивающие взгляды.
- Садитесь, пожалуйста, - сказала она. - Что-нибудь выпьете? - Шаджа
улыбнулась. - У меня еще остался "Амстель", который вам понравился в прошлый
раз.
- Отлично.
Шаджа пошла за пивом. Она была в хлопчатобумажных брюках кораллового цвета
длиной чуть ниже колена, золотого цвета сандалиях и в пляжной рубашке в клетку.
Через минуту Шаджа принесла пиво и с участием посмотрела на меня.
- Вас старят глаза. Ужасные мысли?
- Да.
Она с серьезным видом села на диван и, поджав под себя ноги, ожидающе
посмотрела на меня.
- Не хотите рассказать?
- Что-то не хочется. Ты была на похоронах?
- Да. Очень печально. Я знала ее меньше года, Тревис, но успела полюбить.
- Я тоже ее любил, - признался я.
Брови девушки вопросительно изогнулись.
- Да. Наша любовь началась как бы случайно, но оказалась настоящей. Она
удивила нас самих и принесла нам счастье. Эта любовь могла бы продолжаться...
- Тогда я очень рада, что у нее была любовь, и она хоть недолго была счастлива.
Она умирала тяжело?
- Нет. Почти мгновенно, Шаджа.
- Наверное, Нора знала, что умрет там. Она оставила завещание. Этот
прекрасный дом оставила мне, родственникам достался магазин, но работать в нем
буду я. Со временем я выкуплю его у них. Я буду очень, очень много работать, возьму
ссуду в банке. Когда сюда приедет мой муж, у нас все будет готово.
- Шаджа, Нора была счастлива, настолько счастлива, что боялась, как бы чего не
произошло, - сымпровизировал я на ходу. - Мы много говорили о тебе. Она тебя
очень любила. Ты, наверное, знаешь, что мы рассчитывали получить от этого дела
некоторую прибыль. Нора сказала, что, если с ней что-нибудь случится, ее долю
получишь ты. На определенные цели. Я положил твои деньги в надежное место.
- Определенные цели?
- На доброго невысокого мужчину, уже начавшего лысеть и преподающего
историю.
- Что вы сказали? - прошептала она, наклонясь и пристально глядя на меня. -
Что вы сказали мне?
- Такие вещи можно устроить за деньги.
- Ах да, политика. Только нужно вести себя очень осторожно, иметь дело с
нужными людьми. Английские фунты, швейцарские банки, американские доллары -
все сгодится. Но нужно много, много денег и много времени, чтобы все обдумать.
- Сколько денег?
- Они жадные. - Ее губы презрительно скривились. - Ужасно много. Может,
сто тысяч долларов.
- Значит, у тебя останется на расходы еще двадцать пять тысяч, Шаджа.
Девушка замерла. Ее глаза наполнились слезами, которые потекли по щекам. Она
отвернулась и, рыдая, бросилась лицом на диван. Я подошел к дивану, сел рядом и
неловко похлопал ее по плечу.
Когда Шаджа наконец подняла заплаканное лицо, на нем было выражение такой
радости, какой я еще никогда не видел.
- Нам еще не поздно иметь детей! - воскликнула она. - Не поздно!
Потом Шаджа Добрак постаралась взять себя в руки и начала расспрашивать меня
о Hope, но я понимал, что ее мысли заняты другим. Я знал, что нужно оставить ее
наедине с ее счастьем. Она проводила меня до двери. Ее последний вопрос
свидетельствовал о том, что в школе она изучала Ветхий Завет.
- Все виновные понесли наказание, Тревис?
- Да. Виновные и невиновные.
Девушка положила руки мне на плечи и поцеловала в губы.
- Почему у вас такие печальные глаза, друг? Мой муж однажды сказал очень
странные слова. "Мы все виноваты, и в то же время мы все невинны". Да благословит
вас Бог!
Я вернулся на яхту. Очень хотелось напиться, хотелось, чтобы в галлюцинациях я
увидел моих женщин, хотелось рассказать, как все плохо и как мне жаль.
Но вместо этого я позвонил Мейеру, и он пришел с нардами. Мы проиграли до
трех ночи, и я выиграл сорок четыре доллара. Уходя, он заявил, что не знает, где я
пропадал и чем занимался, но за это время я отлично отдохнул и улучшил
концентрацию внимания.
Я лег, решив на следующий день съездить к Бренксу и рассказать, что Сэма
Таггарта убил Мигуэль Альконедо, которого сейчас тоже нет в живых. Альконедо на
самом деле убил Сэма. Точно так же, как и ту женщину, которой он вонзил в спину
нож, пока Сэм держал ее за руки.
"Интересно, - подумал я, - понадобится ли Шадже помощь?" Мне очень
хотелось, чтобы у нее все закончилось хорошо. Добрые люди Кал Томберлин и Карлос
Ментерес внесли деньги, чтобы освободить из тюрьмы учителя истории. И еще нужно
бы послать деньги Фелиции, как обещал Сэм...
Комбинация карт в покере.
Портовый бассейн со специально оборудованными причалами.
Местный житель (исп.).
Ассоциация учителей и родителей.
Очень смелая (исп.).
Осторожно, люди! (исп.).
Ни слова (исп.).
Ах, какая я сука! Правда? Такое оскорбление! (исп.).
Много шума (исп.).
Таинственный и опасный (исп.).
Бедный (исп.).
Добрый день (исп.).
Его нет (исп.).
Бутылка (исп.).
Берегись, человек (исп.).
Искра (исп.).
Любимый (исп.).
Эй (исп).
Здравствуйте (исп ).
Желаю счастья, друг! (исп.)
Лос-Анджелес.
Приятное (исп.).
Осел (исп.).
Настоящий мул (исп.).
Служанка (исп.).
Любимый (исп.).
Ангел жизни, моей жизни (исп.).
Закладка в соц.сетях
