Жанр: Триллер
Смертельный блеск золота (полный вариант)
...е коллекции рано или поздно попадают в музеи. Там их
сортируют профессионалы.
- Как вы думаете, такая коллекция стоила бы дорого?
- В деньгах? Да.
- Кто может знать, существует такая коллекция или нет, профессор?
Гиффорд опять начал что-то искать. После долгих поисков достал из низкого
комода папки с перепиской, потом сунул их назад. Наконец он нашел нужное письмо
и оторвал для меня адрес. "Галерея Борлика, Мэдисон авеню, 511, Нью-Йорк".
- Они могут знать, - объяснил Уорнер Б. Гиффорд. - Коллекционеры. Ищут
антиквариат по всему свету. Занимаются бизнесом в международных масштабах.
Не успел я дойти до двери его кабинета, как он уже вернулся к работе.
"Мисс Эгнис" с радостью увезла меня отсюда, и скоро мы уже мчались домой
сквозь холодную февральскую ночь.
Глава 6
Горе - неведомая буря. Оно превратило очаровательное и решительное лицо
Норы Гардино в застывшую маску. Ее горе качалось в своих собственных приливах и
отливах и поддерживало себя всем, что попадалось под руку. Мы с Шаджей Добрак
совместными усилиями старались вернуть ей спокойствие.
Утром я должен был улетать в Нью-Йорк. Нора отвезла меня в майамский
международный аэропорт на маленьком черном "санбиме". У нас было время, и мы
зашли в ресторан на последнем этаже аэропортовского отеля.
- Я обязана быть более терпеливой, - начала Нора, - но просто...
- Торопиться некуда. Нора. Все делю в том, какая у тебя цель: избавиться от
переживаний или на самом деле чего-то достичь.
- Я хочу...
- О'кей. Тогда будем действовать по-моему. Я долго и трудно учился быть
терпеливым и расчетливым.
Объявили мой рейс. Нора спустилась со мной. У стойки она поцеловала меня, как
сестра. На узком излученном горем лице темнели огромные глаза.
- Если ты не обманываешь меня, если мы действительно что-то предпримем,
тогда о'кей, Трев. Будем действовать по-твоему.
В первый день марта Нью-Йорк встретил меня отвратительной погодой, смесью
дождя, снега, сажи, грязи и ветра.
В 2.45 я подошел к узкой двери в галерею Борлика. Входя внутрь, спросил себя,
похож ли я на человека, который часто посещает подобные места?
Когда я открыл дверь, раздался звон колокольчиков. Навстречу вышел бледный
молодой человек в похоронном костюме. Он и разговаривал подобающе своему заду.
- Чем могу быть полезен? - тихо поинтересовался молодой человек. С первого
взгляда он мгновенно оценил меня, и в тоне его голоса чувствовалось легкое
превосходство и нетерпение.
- Не знаю. Кажется, вы торгуете старьем?
- Мы много чем торгуем, сэр. - Он назвал меня "сэром" с большим трудом. -
Мы специализируемся на предметах, которые имеют антропологическую и
археологическую ценность.
- А как насчет старинного золота?
Он нахмурился и спросил с таким видом, будто у него что-то болит.
- Вы говорите о старинных монетах, сэр?
- Нет. Я говорю о фигурках, сделанных из золота. Очень старинных. Вот такого
размера. Ну знаете, разные боги, дьяволы и все такое.
Продавец надолго замолчал, потом слегка пожал плечами. Судя по всему, сегодня
для меня выдался долгий и тягучий день.
- Сюда, пожалуйста.
Он оставил меня ждать у витрины, а сам скрылся в служебном помещении.
Отсутствовал парень минут пять. Наверное, открывал сейф, или кто-то его ему
открывал. Вернувшись, включил две яркие лампы, положил на витрину предмет,
завернутый в голубой бархат, и осторожно развернул его. На бархате лежала
отвратительная золотая жаба размером с мой кулак. У нее были рубиновые глаза, из
головы торчал рог, а все туловище в чешуйках, как у рыбы.
- Сейчас у нас есть только это, сэр. Все документы в порядке. Явайская империя,
возраст - почти две тысячи лет.
У жабы была мудрая сардоническая усмешка. Она как бы говорила, что люди
умирают, а золото продолжает жить, и в конце концов рептилии унаследуют землю.
- Сколько вы за нее просите?
Продавец вновь завернул жабу в бархат и ответил:
- Девять тысяч долларов, сэр.
- Разве я сказал, что не покупаю, Чарли?
Парень злобно уставился на меня, пробурчал извинение и опять развернул жабу.
- Великолепная работа, - похвалил он. - Просто потрясающая!
- Как она к вам попала?
- Точно не знаю, сэр. К нам попадают предметы антиквариата из
разнообразнейших источников. В глазах рубины, хотя и плохо обработанные, конечно.
- Сколько вы заплатили за эту лягушку?
- Это не имеет никакого отношения к ее стоимости, сэр.
- Ладно, сформулируем иначе, Чарли. Допустим, я бы принес вам такую же
лягушку. Я бы тоже стал одним из ваших разнообразнейших источников?
- Я вас не понимаю, сэр, - ответил продавец, но в глазах мелькнул интерес.
- Ладно, объяснюсь. Это золото. Верно? Предположим, кто-то не хочет чеков и
всего такого. Самый простой способ получить наличные - переплавить эту
старинную лягушку.
- О Господи! - ужаснулся продавец.
- Естественно, так он кое-что потеряет...
- Он потеряет очень много, сэр. Это предмет, имеющий историческую ценность,
предмет искусства.
- Но, предположим человеку не нужна вся эта волокита с чеками, Чарли?
- Ну... - Его глаза испуганно забегали. - Это все очень абстрактно, вы же
понимаете... если кто-то захочет тихо продать за наличные не очень известных
предмет... из музейной коллекции, например, что-нибудь всегда можно придумать. Но
я...
- Но ты здесь просто работаешь, Чарли. Правильно?
- Вы будете ее покупать? - спросил продавец, дотрагиваясь до жабы.
- Только не сегодня.
- Подождите, пожалуйста.
Он завернул жабу и скрылся на очередные пять минут. Интересно, что они делали
для своих клиентов? Наконец ко мне, шаркая ногами, вышел маленький старичок с
седыми волосами, пожелтевшими от никотина усами и довольно суровым лицом.
Думаю, он не весил и ста фунтов. Старик представился густым басом. Оказалось, это и
есть сам Берлика.
Наклонив голову набок, он пристально посмотрел на меня и заметил:
- Мы не берем краденое, мистер.
- В том случае если можно проследить, откуда его украли, старина.
- Убирайтесь отсюда! - закричал Борлика, показывая на входную дверь.
Но мы оба знали, что это игра.
- Старина, я большой поклонник искусства, - признался я, положив руку на
сердце. - Мне будет так обидно переплавлять это прекрасное старье!
Борлика жестом велел мне подойти поближе, облокотился на стойку и спросил:
- Все?
- Двадцать восемь предметов, старина.
Он положил на стойку вторую руку и надолго закрыл глаза. Я даже подумал, что
он уснул. Наконец он открыл их и подмигнул мне, как, наверное, подмигнула бы та
жаба.
- Сегодня моя внучка оценивает одну коллекцию в Филадельфии. О таких вещах
нужно говорить с ней. Она сможет их увидеть?
- Это можно будет устроить после нашей договоренности.
- Вы могли бы описать хотя бы один предмет?
Я дал ему грубоватое, но точное описание того очаровательного малыша, и его
глаза блеснули, как у жабы.
- Где она сможет найти вас сегодня вечером, мистер?
- Я сам позвоню ей и договорюсь о встрече.
- Вы очень осторожный человек, - заметил Борлика.
- Есть ради чего осторожничать.
Он написал на клочке бумаги номер телефона и попросил позвонить после восьми.
Зовут ее миссис Антон Борлика.
Вернувшись в отель, я полистал телефонный справочник. Она жила на Восточной
68 улице, то есть недалеко от Третьей авеню. У меня было свободное время, поэтому я
поймал такси и отправился на разведку. Миссис Борлика жила в районе, в котором
гуляют с пуделями. К пяти я подыскал в двух кварталах от ее дома подходящее место
для встречи.
Спокойный голос с бостонским акцентом, которым миссис Борлика ответила по
телефону, не говорил мне ровным счетом ничего. Ей было около тридцати, брюнетка с
голубыми глазами и молочно белой кожей, слегка полновата. Одета в строгий деловой
костюм и длинный серый вельветовый плащ. В черных с синеватым отливом волосах
блестели капельки дождя. Когда она подошла к кабине, я встал и поинтересовался:
- Миссис Борлика?
- Да. - Она сняла плащ, и я повесил его на спинку стула. - Я вас легко нашла,
мистер...
- Таггарт. Сэм Таггарт. - Я пристально посмотрел на нее, но она никак не
отреагировала.
- Бетти Борлика, - представилась девушка. - Вы ужинали? Я лишь съела в
поезде ужасный сэндвич.
- Может, сначала чего-нибудь выпьем?
- Конечно.
Появившийся официант взял заказ на коктейли и ушел. Несмотря на дружеский
тон, я догадался, что подвергаюсь тщательнейшему изучению. И занялся тем же
самым. Обручального кольца нет, полноватые руки, обгрызенные ногти,
наметившийся двойной подбородок, небольшие капризные губы.
- Ваш муж тоже занимается антиквариатом? - полюбопытствовал я.
- Занимался. Он умер.
- Давно?
- Три года назад. Его отец и дядя большие специалисты по антиквариату. И
дедушка, конечно. Отец с дядей продолжают работать и поныне.
- С ними мне тоже придется разговаривать?
- Возможно.
- Предпочел бы иметь дело с вами.
- Я буду так же скупа, как и они.
- При условии, если дело дойдет до сделки, - заметил я.
- А вы в этом сомневаетесь, Сэм?
- Существует множество проблем, Бетти. Сейчас есть два крупных рынка золота
- Аргентина и Индия. И для меня так... безопаснее.
- О чем вы?
- Я хочу сказать, что для меня безопаснее переплавить золото, чем... заключать с
вами сделку.
- Господи, даже не упоминайте слова "переплавить", - нахмурилась Бетти
Борлика.
- Мой товар не краденый в обычном смысле этого слова, но могут возникнуть
кое-какие проблемы. Правда, не со стороны властей. Понимаете?
- Возможно.
- Еще коктейль? - спросил я.
- С удовольствием.
Когда официант ушел, она сказала:
- Пожалуйста, поверьте мне. Мы привыкли вести переговоры в обстановке
абсолютной секретности. Иногда, в случае необходимости, мы можем придумать
довольно правдоподобный вариант для покупки. - Бетти Борлика широко и
доверчиво улыбнулась, но в улыбке было что-то недоброе. - В конце концов, Сэм, я
не собираюсь заставлять вас признаваться, где вы их храните.
- Только не рассчитывайте купить товар дешево, Бетти.
- Естественно, я отдаю себе отчет, что придется заплатить сверх стоимости
золота, но вы тоже обязаны кое-что понять. Мы - одна из немногих компаний,
которая имеет возможность купить у вас всю коллекцию целиком. Это значительно
упростит вашу задачу.
- Всю?..
- Всю... коллекцию предметов искусства. Вы сказали, что их двадцать восемь?
- Сказал. Помножьте двадцать восемь на цену той лягушки. Это будет...
- Чепуха.
- Вовсе не чепуха, когда вы их продадите.
- Только после того, как вы продадите их нам, Сэм. Несмотря на свои женские
чары, она оказалась очень сообразительной особой.
- Если я продам их вам.
- Если мы захотим купить у вас то, что у вас есть, дорогой мой, - рассмеялась
Бетти. - Мы не купим товар, если не будем уверены в том, что нам удастся его
продать.
- По-моему, с ними все в порядке.
- А вы, естественно, большой специалист по антиквариату. - Она достала из
большой сумки толстый коричневый конверт и положила на колени, где я не мог его
видеть. С серьезным видом рассортировала его содержимое. Наконец Бетти Борлика
улыбнулась и сказала:
- Сейчас мы с вами, Сэм, сыграем в маленькую игру. Мы снимаем все наши
дорогие товары. Это фотографии из нашего архива. Их пятьдесят одна штука. Я хочу,
чтобы вы внимательно их просмотрели и отобрали те, которые есть в вашей
коллекции. Тогда мы будем знать, о чем идет речь.
- Я изучал их не очень внимательно, Бетти.
- Ну постарайтесь.
Она передала толстую пачку черно-белых фотографий размером пять на семь
дюймов, полу глянцевых, отличной резкости и чистоты. На каждом рядом с
предметом лежала линейка, позволяющая определить размеры, и маленькая карточка с
каталожным номером и ценой. Я напустил на себя абсолютно невозмутимый вид,
зная, что Бетти не сводит с меня глаз, и начал по очереди рассматривать их. Это была
ловушка. Необходима хоть какая-то зацепка. Где-то в середине попался знакомый
малыш, сидящий на корточках и смотрящий в даль пустыми глазницами, но я не
остановился на нем. Я теперь все меньше и меньше уделял внимания фигуркам и
карточкам. На большинстве регистрационных карточек в правом углу были
проставлены чьи-то инициалы. Я вернулся к своему малышу. На нем стояли буквы
"КМК". Я продолжил перебирать фотографии в поисках тех же инициалов и увидел их
еще на пяти снимках. Фигурки были необычные - красивые, агрессивные, грубые,
наивные, шокирующе натуралистичные.
Наконец я поднял голову и неуверенно заметил:
- Даже не знаю, что сказать. Абсолютно не уверен.
- Ну еще раз попробуйте, пожалуйста.
Я взял пачку и начал откладывать некоторые фотографии на стол лицом вниз.
Пришлось рискнуть. Отобрав девять снимков, отодвинул в сторону остальные. Потом
еще раз просмотрел отобранные девять, вздохнул и сунул одну обратно в пачку. И
протянул Бетти восемь фотографий.
- В кое-каких из этих более-менее уверен.
Я попытался прочитать что-то на ее лице, пока она разглядывала фотографии.
Маленький рот Бетти Борлика кривился в загадочной улыбке. Она тоже понимала, что
нельзя выдавать себя. Через несколько секунд она вернула мне три снимка и спросила:
- В этих вы уверены, Сэм?
- Да, - с притворным изумлением ответил я. - Как вы догадались?
- Неважно. - Она сложила фотографии в конверт и спрятала его в сумочку. -
Давайте выпьем еще по коктейлю и закажем ужин.
- Хорошая идея.
- Мистер Таггарт, ваши вверительные грамоты в полном порядке. Но я не знала,
что у него их было так много.
- У кого?
- А, бросьте! Может, хватит играть в игры? Он купил их у нас. Естественно, у
него имелись и другие источники.
- Верно, Бетти. Но в деле замешана еще одна сторона.
- Так вы действуете, не как его агент?
- Почему вы меня об этом спросили, Бетти?
- Не думаю, что вы такой чурбан, каким притворяетесь, Сэм. Сейчас я могу
понять, почему он захотел их продать через толкового агента. Если вы докажете, что
действуете от его имени, это поможет облегчить много формальностей. В конце
концов когда-то давно он был нашим хорошим покупателем.
- Если бы я знал его имя, я бы попытался убедить вас, что работаю на него.
- Политика все сильно запутывает нас, не так ли?
- Даже не знаю, что вы хотите этим сказать.
- Тогда вы слишком наивны, чтоб заниматься такими делами. Ладно, не буду
больше вас смущать, Сэм. Я только хочу сказать, что мы убеждены в том, что эти
двадцать восемь предметов не украдены и хотим их приобрести.
- За сколько?
- За сто тысяч долларов, Сэм.
- Ну что же, придется их расплавить, Бетти. За одно золото я могу получить
столько, а то и больше. Не забывайте, разговор идет о ста сорока фунтах золота.
- Представьте, сколько сил у вас уйдет на то, чтобы найти безопасное место для
переплавки, вывезти контрабандным путем золото, найти покупателя и при этом все
время думать о том, как бы вас не пристукнули.
- Я уже сталкивался с подобными проблемами.
- Мы платим наличными, Сэм. Если захотите, мелкими купюрами. При этом не
останется никаких записей, никаких документов. Мы спишем эту сделку в наших
бухгалтерских книгах на фамилию какого-нибудь несуществующего иностранца. Вам
придется всего лишь встретиться с нами где-нибудь на нейтральной территории и
забрать деньги для Менте... за коллекцию.
- Что вы хотели только что сказать?
- Ничего важного. А вы довольно наблюдательны.
- Мою наблюдательность обостряют деньги, Бетти.
- У меня к ним тоже теплое чувство. Поэтому я всегда и расстаюсь с ними без
особой радости.
- Вам не придется расстаться ни с одним центом из этих ста тысяч.
- Ас чем мне придется расстаться?
- Ну скажем, с суммой в два раза больше.
- О Господи, да вы мечтатель!
- Вы тоже, леди.
- Знаете, что я вам скажу? Если остальные предметы так же хороши, как те пять,
которые нам известны, я подниму цену до ста двадцати пяти тысяч, но это предел.
- Остальные еще лучше, и сто семьдесят пять тысяч - абсолютный минимум.
Или да, или нет.
Мы заказали ужин, во время которого продолжали торговаться. Бетти Борлика
превосходно играла свою роль. На десерт мне принесли черный кофе, а Бетти - кофе
с пирожным. За десертом мы довели разницу в нашей цене до пяти тысяч, поделили ее
пополам, остановились на окончательной цифре в 137500 долларов и пожали друг
другу руки.
- Даже если бы вы были его агентом, я не дала бы вам ни цента больше.
- Вы на них заработаете четверть миллиона, - возразил я.
- Возможно, но через много лет. Антиквариат подобного рода не пользуется
особым спросом, Сэм. Вы видели жабу с драгоценными камнями? Она у нас больше
четырех месяцев. Мы уже понесли убытки, они выражаются в ренте помещения,
жалований служащим и не вложенных в оборот денег.
- Я сейчас расплачусь.
- Не стоит. Вы заключили очень выгодную сделку. Какими купюрами вы хотели
бы получить?
- Пятидесятидолларовыми и более мелкими. И не новыми.
- Для того чтобы собрать подобную сумму, потребуется несколько дней, Сэм.
- Но и я не храню этих золотых человечков в ящике своего письменного стола.
- Естественно, вы не храните их дома. Если я в вас не ошиблась, они находятся,
вероятно, в очень надежном месте. Сколько потребуется времени, чтобы привезти их в
Нью-Йорк?
- Собирайте деньги и ждите меня. Как будет происходить обмен?
- Вы мне не доверяете, Сэм?
Я никак не мог привыкнуть, что меня называют Сэмом. Перед глазами попрежнему
были его окровавленные зубы.
- Я никому не доверяю, - улыбнулся я в ответ. - Это у меня что-то вроде
религии.
- Значит, мы с вами принадлежим к одной и той же вере, дорогой. Поэтому у нас
возникла проблема. Есть какие-нибудь идеи?
- Обмен будет происходить в людном месте, - предложил я. - Как насчет
банка? Снимем отдельную комнату. У них такие имеются. Тогда само собой отпадает
искушение обманывать.
- Вы очень умный человек, мистер Таггарт. Давайте забудем о деле до вашего
звонка. Закажите, пожалуйста, бренди. Сделка заключена, и сейчас между нами
должны установиться вполне человеческие отношения.
- Человеческие, - кивнул я.
Ее глаза подобрели, улыбка стала чуточку шире.
- Вы очень опытный и ловкий мошенник, Сэм. Знаете, мне с вами пришлось
нелегко.
- Виноват.
Я почувствовал, что у меня кружится голова.
Я наблюдал подобные явления с бизнесменами. Незавершенная сделка заставляла
их не ослаблять внимание, но после заключения договора они мигом превращались в
добрых и податливых людей.
Я оплатил чек и помог Бетти надеть плащ. Мы оказались последними
посетителями ресторана.
Мы вышли на улицу. Подморозило. На ясном небе мигали звезды. Мы
направились к дому Бетти Борлика. Ее высокие каблучки уверенно стучали по
тротуару, и она крепко держала меня за руку.
- Вы не сказали о себе ни слова, Сэм.
- Особенно нечего и рассказывать. Переезжал с места на место. Старался
избегать сильных эмоций.
- Чем займетесь после этого дела?
- Может, съезжу на Багамы. Сниму маленькую яхту, буду удить рыбу,
развлекаться, пить черный гаитянский ром, плавать с аквалангом среди кораллов в
поисках красивых рыб.
- Господи, как здорово! Можно мне с вами?
- В качестве мальчика-прислуги? Конечно. Мы очутились возле ее дома. К
входной двери вели три ступеньки.
- По-моему, сейчас самое время выпить коктейль на ночь, - предложила Бетти
Борлика.
- Все что угодно, кроме бренди.
- К черту бренди!
У Бетти оказалась большая квартира. Бетти включила во всех комнатах свет и
сбросила плащ. Потом открыла небольшой лакированный бар и подала два хайболла.
- У меня есть небольшая коллекция предметов искусства восемнадцатого века.
Пойдемте.
И Бетти уверенно повела меня в спальню.
- Очень красиво, - похвалил я.
- Посмотрите на них повнимательней, дорогой, - ухмыляясь попросила она.
Я вгляделся и неожиданно понял, что это совсем не то, что кажется с первого
взгляда. Это были далеко не безобидные сценки из придворной жизни. Их нельзя было
назвать порнографическими в прямом смысле этого слова, но они были чрезвычайно
эротическими.
- Чтоб мне провалиться! - хрипло рассмеялся я от удовольствия.
Бетти подошла ко мне и показала на одну.
- Моя самая любимая. Как вам нравится довольная физиономия этого хитрого
дьявола?
- А у нее абсолютно невинный вид.
- Конечно. - Улыбка Бетти погасла, когда она взглянула на меня.
Она отвернулась и подчеркнуто аккуратно поставила свой пустой стакан на
маленький резной столик со столешницей из белого мрамора. Когда она повернулась
ко мне, ее глаза были почти закрыты. Она словно на ощупь бросилась в мои объятия и
зашептала, будто споря сама с собой.
- Я не такая. Я вовсе не такая.
Физический акт любви, если в нем отсутствует сама любовь, быстро забывается.
Душа где-то блуждает, самолюбие испытывает некое подобие отвращения. Бетти
Борлика была зрелой привлекательной женщиной, но мы все равно остались с ней
чужими. Она хотела использовать меня как орудие против демонов собственного
одиночества, а мне была нужна от нее только информация. Скорее всего мы были не
любовниками, а обычными собеседниками.
- Никогда не думала, что это произойдет, - сообщила Бетти, довольно
потягиваясь. - Ты очень славный.
- Стараюсь.
Она взяла меня за запястье и приблизила мою руку с сигарой к своим губам.
Затянувшись, поинтересовалась:
- Ты думал, что все закончится постелью?
- Скажем, надеялся. Жизнь полна совпадений и случайностей, Бетти. Некоторые
из них ужасны, некоторые приятны. По-моему, в целом плохое и хорошее
уравновешивает одно другое. Можно сказать, нас познакомил тот тип.
- Какой тип, дорогой?
- Ну тот, который собирал золотых человечков.
- А... - сонно пробормотала Бетти. - Карлос Ментерес Крусада.
- Кто он? - Я постарался произнести это равнодушным тоном.
- Скотина, дорогой. Кубинская скотина. Очень близок к Батисте. Коллекционер.
Он купил те пять фигурок, которые ты отобрал, в нашей галерее. - Бетти Борлика
зевнула, прижалась ко мне поудобнее, насмешливо фыркнула и добавила: - Он и
меня выбрал мимоходом. По-моему, женщин у сеньора Ментереса еще больше, чем
золота. Раньше я его ненавидела, а сейчас перестала.
- Как это случилось?
- Все случилось из-за того, что я была тогда глупой девчонкой, а он
многоопытным мужчиной.
- Сколько ему тогда было?
- Ммм... Тогда, восемь лет назад, сорок с небольшим. На двадцать лет старше
меня.
- Красивый?
- Нет. Небольшого роста, грузноват, тоненькие усики, начал лысеть. Правда,
очень красивые глаза и длинные ресницы. Прекрасно одевался и очень следил за
своим внешним видом. Маникюр, массаж лица, одеколоны. Уже на следующий день
после работы меня ждала машина с шофером. Тогда он приехал в Нью-Йорк с другими
кубинскими бизнесменами по делам.
- Чем он занимался на Кубе?
- Не знаю, - зевнула Бетти. - Почти всем. После того, как на Кубе на них
обрушилась крыша, я часто себя спрашиваю, что случилось с коллекцией Ментереса?
Скорее всего, он ее вывез. Интересно, думала я, услышим ли мы о ней когда-нибудь?
Даже иногда надеялась, что он продаст ее нам обратно. Но кто-то забрал коллекцию у
него, а ты забрал ее у этого человека. Да?
- Что-то вроде этого.
- Какая разница, дорогой? Мне наплевать, жив он или мертв. Мне очень хочется
спать, дорогой. Давай немного поспим.
Меня что-то разбудило, возможно, легкий наклон кровати, когда Бетти встала. Я
перевернулся на другой бок и притворился, будто крепко сплю. Сквозь ресницы я
видел белую обнаженную фигуру Бетти в прозрачном ночном свете. Бетти смотрела
на меня, слегка наклонившись ко мне. На бледный лоб упали черные пряди волос. Ее
успокоило мое глубокое ровное дыхание. Она бесшумно подошла к стулу, на который
я побросал одежду. Мне было плохо ее видно, но я знал, что она проверяет мои
карманы, однако ничего, кроме сигарет, зажигалки, мелочи и тонкой пачки банкнотов
ей не найти. Все документы остались в ящике стола в моем номере в "Уортоне".
Проверив карманы, Бетти тихо вернулась в постель и быстро и крепко заснула. Я
слегка потряс ее за плечо, несколько раз произнес ее имя, но она буркнула что-то
нечленораздельно и негромко захрапела.
Минут через десять я поймал такси на Третьей авеню. Начало светать. В
"Уортоне" я взял у портье ключ и поднялся в номер.
После душа сел на кровать и достал фотографии из конверта, прихваченного из
сумочки Бетти Борлика, при уходе. Пять фотографий фигурок, принадлежащих
Карлосу Ментересу Крусаде сунул в саквояж, а на конверте крупными заглавными
буквами написал фамилию и адрес Бетти. Писать заглавными буквами -
единственный, хотя и старый способ, с помощью которого можно изменить свой
почерк. Держать карандаш нужно как можно более вертикально и писать заглавными
буквами, причем обязательно квадратными, так чтобы "О", например, было квадратом,
а "А" - квадратом без нижней линии, но с линией посередине. Тогда ни один
графолог не сможет сказать, кто это написал, потому что не существует ни малейшей
связи с вашим обычным почерком. Выспавшись, я запечатаю конверт, куплю в холле
марки и отправлю Бетти письмом по почте.
Нырнув под одеяло, я выключил ночник. За окнами серел рассвет. Я попытался
рассортировать полученную информацию. Факты перемешивались с эротическими
воспоминаниями о женщине, которая жаждала заняться любовью. Эти факты и Бетти
не оставляли меня в покое даже во сне. Золотые фигурки ожили, и одна из них,
шестирукая женщина из Вест-Индии, с криком прилипла к моей ноге, как огромный
паук, и впилась золотыми зубами в вену, а я старался ее отшвырнуть.
Я успел на дневной рейс в Майами из аэропорта Кеннеди. Перед вылетом
позвонил Hope из здания терминала, и она встретила меня в аэропорту.
- Ты выглядишь лучше, - заметил я.
- Вчера у нас целый день светило солнце, и я загорала в саду. Что-нибудь
выяснил?
- Так, кое-что.
- Правда? А что? Любопытство неожиданно сделало ее похожей на ястреба.
Темные глаза сверкнули, губы стали тоньше, нос превратился в хищный клюв.
Когда мы выехали на шоссе, я ответил:
- Золотые фигурки собирал богатый кубинец, друг Батисты. Пять из них он купил
в галерее Борлика. К огромному счастью, та, которую мне показал Сэм, оказалась
одной из этих пяти. У меня появилась зацепка, и я рискнул. Все закончи
...Закладка в соц.сетях
