Жанр: Триллер
След тигра
...щих людей, я свернул направо и оказался на аллее,
ведущей на площадку для карнавалов. Здесь горели яркие фонари, шум каруселей
сливался с громкой музыкой духового оркестра, с голосами, несущимися из
громкоговорителей, шарканьем сотен ног и гулом возбужденной толпы. В воздухе
витал запах опилок и дешевых леденцов. Молодые разомлевшие бедра под
хлопчатобумажными юбками, снующие стайки возбужденных юнцов, черные
дерматиновые куртки с молниями, хлопанье винтовок, подстреливающих
облупленных уток из фанеры - десять центов за три выстрела, и вы обязательно
попадете! - и маленькие дети, уткнувшиеся головами в плечи своих молодых отцов.
Чувствовал я себя прескверно: ноги подгибались, левый бок был словно налит
свинцом, но я напустил на себя беспечный вид и смешался с толпой, погрузившись в
море запахов сверкающих огней и всеобщего веселья.
Наконец, я заметил уголок, показавшийся мне более или менее безопасным, за
пестрым обшарпанным павильоном, откуда я мог наблюдать за широким проходом на
аллею. Я стоял и ждал их появления. Я вспомнил как решительно они переходили
дорогу, их зловещие черные силуэты на фоне ядовито-желтого рекламного щита. Они
надвигались неотвратимо непреклонно, как рок, как возмездие, как те двое в
аэропорту Тампы. Может быть, это они и были, подумал я. Впрочем, я давно ждал
встречи с ними, понимая всю ее фатальную неизбежность. Как ни странно, я стал
постепенно успокаиваться. Пот высох, дыхание восстановилось, ноги перестали
дрожать. Я закурил сигарету и стал наблюдать.
Внезапно возле меня появилась девушка. Я и не заметил, как она подошла.
Короткие красные, как у тореадора, штаны, поношенные туфли, обесцвеченные до
белизны волосы, ярко накрашенные губы, белая сатиновая блузка, туго облегающая
большую грудь. Ее равнодушные коровьи глаза оценивающе смотрели на меня.
Возраст таких девиц определить крайне сложно: ей может оказаться семнадцать лет с
таким же успехом, как и все тридцать. В руках она держала потрепанную сумочку,
покрытую блестками, часть которых была давно утрачена.
- Может, постоим вместе? - спросила она низким грудным голосом.
- Может быть, - ответил я. Эти дамы никак не могут пройти мимо одинокого
мужчины.
- Меня зовут Бобби.
- Привет, Бобби. Меня - Джо.
- Привет, Джо.
Некоторое время мы молча и изучающе созерцали друг друга - древний как мир
обряд знакомства. Слово было за ней.
- У меня есть трейлер, - предложила она.
- Отлично. Это очень кстати.
Самое сложное дело в их профессии - запрашивать цену, важно не про'
дешевить. Она колебалась, оглядывая мою одежду и обувь.
- Двадцать пять долларов, - решилась наконец она.
- Идет. - Люблю парней, которые не торгуются из-за каждого цента.
Мне хотелось ей сказать, что ее прямота нравилась мне значительно больше, чем
кривляние всех этих Тинкер и Мэнди. Она взяла меня в темноте за руку и повела с
собой. Там был узкий проход, и она пошла впереди, вызывающе покачивая полными
бедрами в облегающих красных штанах. Мы оказались на задворках среди сваленных
в кучи досок, афиш и тросов. Группа парней, усевшись вокруг большого ящика, играла
в карты при тусклом свете покосившегося фонаря.
- Добрый вечер, Бобби, - обратился к ней сиплым голосом один из них.
- Привет, Энди, - откликнулась она. Они продолжили свою игру. Ни свиста, ни
насмешек. Каждый занимается своим делом. Каждому - свое.
Неподалеку стояло несколько трейлеров. В некоторых из них горел свет. Откудато
доносился голос коменданта, аплодисменты, смех. Ее трейлер был маленьким,
сделанным из алюминия, с облупившейся краской, колеса подперты почерневшими
деревяшками. Рядом стоял серый "форд". Она постучала и, не получив ответа, открыла
дверь и зажгла свет. От оранжевого абажура трейлер изнутри выглядел как большая
тыква с вынутой сердцевиной. Пахло дешевыми духами и вином. Она заперла дверь и
задернула занавески, отделив нас от внешнего мира.
- Располагайся, Джо. Хочешь выпить? Есть немного виски.
- Нет, спасибо. Я уже сегодня достаточно выпил.
- Да? А по тебе не скажешь. Не против, если я себе налью?
- Давай, конечно.
Я сел на единственный стул. Он был маленький и неудобный. Она плеснула виски
в зеленый пластмассовый стаканчик и села со стаканом на кушетку, выжидательно
глядя на меня.
- За твое здоровье, - произнесла она, вздохнула и выпила залпом. - Мне
действительно нужно было выпить.
- Это твой "форд"? Ты сама перевозишь свой трейлер?
- Нет, меня за руль не пускают, постоянно твердят, что из меня еще тот водитель.
Это Чарли и Кэрол Энн так говорят. Чарли - приятель Кэрол Энн. Это его и машина,
и трейлер. Скажу тебе, они самые лучшие мои друзья. У нас тут все общее, мы всем
делимся поровну. Я всегда сначала соображаю, прежде чем кого-то сюда приводить.
Знаешь, какие бывают проходимцы! Ну, ты понимаешь. Ненавижу подонков. А ты мне
понравился.
- Спасибо. Я рад.
- Так что все в порядке. Добро пожаловать. - Она отставила пустой стакан,
зевнула и начала расстегивать блузку. - Ты как любишь - со светом или без?
- Не надо, Бобби. Мне совсем не это от тебя нужно.
Она напряглась, в глазах появилось недоверие и подозрительность.
- Ты что это, черт возьми, задумал? Я не занимаюсь всякими там извращениями,
парень.
Я вытащил свои бумажник, достал двадцатку и пятерку и протянул ей две
бумажки. Она взяла их.
- Что тебе надо-то? - Она продолжала смотреть на меня с опаской. Я показал ей
квитанцию на машину.
- Мне надо, чтобы ты оказала мне одну небольшую услугу. Потом получишь еще
двадцать долларов.
- А что надо делать?
- Знаешь бар "Сайдвиллер"?
- Конечно. Там, прямо у шоссе. Только я внутри никогда не была.
- Понимаешь, мне нужно было смыться от надоедливых друзей, и мне не
хотелось бы на них там опять нарваться. Вот я и хочу, чтобы ты отдала эту квитанцию
швейцару и попросила ключи от моей машины, Я скажу тебе ее номер и опишу, как
она выглядит. Швейцар, может быть спросит об этом. Скажешь ему, что владелец
плохо себя почувствовал и прислал тебя за машиной. Он позволит тебе ее забрать,
тогда дашь ему вот этот доллар и подгонишь машину сюда.
- Эта машина что, краденая?
- Нет.
- Покажи свое водительское удостоверение. - Я вынул его из бумажника и
протянул ей. - Тебя зовут Джером Джеймисон?
- Да.
- В какую историю я могу влипнуть с этой машиной?
- Ни в какую. Это моя машина. Мне просто надо скрыться от некоторых людей.
- А они могут узнать твою машину?
- Смотри по сторонам, если увидишь за собой хвост, не приезжай сюда. Оставь
машину где-нибудь на стоянке, возвращайся сюда окольными путями и принеси мне
ключи от машины.
Она подумала и покачала головой.
- Я не буду это делать. За двадцать долларов - не буду.
- А за сколько будешь?
- За пятьдесят.
- Почему ты считаешь, что это стоит пятьдесят долларов?
- Догадываюсь, что не меньше.
Я достал еще пятьдесят долларов и вручил ей. Она спрятала их в лифчик.
- Ладно, парень. Мне только надо переодеться, чтобы идти к такому шикарному
заведению, как ты считаешь?
- Да, пожалуй.
- У меня есть подходящий костюм. - Она открыла узкую дверцу крошечного
шкафа, достала темно-синий костюм и бросила его на кушетку. Трейлер был так мал,
что она чуть не задела меня, стаскивая свои красные штаны. Застегнув юбку, она
деловито расправила морщинки. - А я точно не нарвусь на полицейских?
- Точно не нарвешься.
Она заправила в юбку свою белую сатиновую блузку и надела пиджак. Поправив
волосы, она вопросительно обернулась ко мне. - Годится?
- Прекрасно.
Я вместе с ней вышел из трейлера в темноту.
- Откуда ты придешь, Бобби?
- Вон оттуда. Придется объехать площадку и железнодорожные пути.
- Я тебя жду.
Я смотрел ей вслед. Она исчезла в тени деревьев, потом появилась снова,
освещенная огнями карусели, торопливо удаляясь от меня в своем темно-синем
костюме. Я засек время. Пять минут идти до "Сайдвиллера", той минуты - получить
машину и еще пять минут ехать назад. Если все пройдет гладко, - всего - не больше
пятнадцати минут.
Я приоткрыл дверь трейлера и выключил оранжевый свет. Опершись на него
спиной, я встал и закурил. Шум и музыка с карнавальной площадки были здесь едва
слышны. На чистом небе ярко горели звезды. В соседнем трейлере базарными
голосами ругались две женщины: "Ты говорила, что сделала это". - "Ничего я такого
не говорила. Тебе померещилось". - "Врешь, я прекрасно слышала, как ты сказала".
- "Заткнись сейчас же". - "И не подумаю. Я слышала своими ушами, как ты сказала
это Питу". - "Ничего я Питу не говорила..."
Когда прошло десять минут, я выбросил окурок и отошел от трейлера в тень
ржавого грузовика.
И тут на железнодорожном переезде показался свет от фар автомобиля. Он ехал
прямо на меня. Я узнал свою машину, но отошел еще глубже в тень. Мне хотелось
убедиться, что сзади нет другого автомобиля. Машина остановилась примерно в
сорока шагах от меня, возле трейлера. Оставив зажженными фары и не выключив
мотора, Бобби вылезла из машины. Я уже было пошел к ней, но остановился как
вкопанный.
- Говорю вам, он должен был ждать меня здесь, - услышал я ее голос.
- Шшшшш!
Я осторожно попятился в надежде незаметно проскользнуть между трейлером и
грузовиком, но, споткнувшись о трос, с грохотом упал на лист ржавого железа. Я тут
же вскочил на ноги, но было уже поздно. Прямо за моей спиной послышался
приближающийся топот бегущих ног. Я попытался бежать, но кто-то набросился на
меня сзади, и мы вместе рухнули в заросли зловонной крапивы. Пытаясь освободиться,
я резко ткнул его локтем в живот, но тут же получил сильнейший удар по голове. В
глазах мелькнула ослепительная вспышка, но сознания я не потерял. Сначала меня
куда-то поволокли за ноги, потом крепко связали руки за спиной и заставили идти.
Пришел в себя я уже возле своей машины. Она стояла, ярко освещенная светом
Фар, отражающимся от алюминиевой стенки трейлера. Я услышал голос Бобби:
- Чего это вы с ним делаете? У нас такого уговора не было, что вы его...
Неясная тень метнулась к ней, и я услышал глухой звук удара по лицу, потом
увидел, как она бросилась бежать к своему трейлеру и упала. Пытаясь отползти в
сторону, она завыла как беспомощное животное. Я дернулся было к ней, но они
держали меня мертвой хваткой. После первого удара я едва устоял на ногах.
- Поверните его чуть-чуть. Вот так. Отлично. Левая сторона моей головы
хрустнула, огни перед глазами взорвались и погасли, и я погрузился в беспросветный
мрак.
Глава 14
Я проснулся среди ночи от страшной головной боли. По знакомым полоскам света
на потолке я понял, что нахожусь в своей спальне. Лоррейн, видно, уже встала и
пошла в ванную, оставив дверь открытой. Ну, вчера была и вечеринка! Вот уж
повеселились на славу!
Самое лучшее сейчас - повернуться на бок и постараться опять заснуть. Но
повернуться мне не удалось. Я страшно удивился и проснулся окончательно. Пытаясь
выяснить причину, я обнаружил, что лежу на кровати полностью одетый, а руки и
ноги привязаны к четырем углам кровати.
А, все ясно. Значит, вечеринка была у нас дома, я ушел к себе и отрубился, а
какой-то шутник привязал меня к кровати.
- Лоррейн, - позвал я, и не получив никакого ответа, крикнул громче: -
Лоррейн!
Ответа не было. Непонятно даже, дома ли она. Может, они решили продолжить
вечеринку в другом месте, и она уехала вместе с ними. Может, это была именно ее
идея связать меня, чтобы самой получить полную свободу действий. Вот дура!
Надо постараться заснуть.
Я попытался, но у меня ничего не вышло. Спать в такой позе оказалось крайне
неудобно. Снизу послышался какой-то шум. На первом этаже кто-то был.
- Эй, - заорал я. - Эй, кто-нибудь!
На лестнице послышались торопливые шаги. Поднималось явно несколько
человек. Кто-то вошел в комнату и начал шарить рукой по стене в поисках
выключателя. Зажегся яркий свет. Я зажмурился и, глуповато улыбаясь, сказал:
- Какой-то болван с большим чувством юмора здорово меня привязал. Будьте
добры, отвяжите меня.
Вокруг моей кровати стояли трое мужчин. Ни одного из них я не знал. Здоровый,
краснорожий блондин - это, наверное, один из новых приятелей Лоррейн. Двое
других были не в ее вкусе. Невысокие, смуглые и жилистые, к тому же безвкусно
одетые. Никто из них не улыбнулся.
- Да развяжите же меня, черт бы вас взял. Где Лоррейн?
Белобрысый стоял в ногах кровати и пристально смотрел на меня. Шея у него была
забинтована.
- Ты поступил очень остроумно, Джеймисон, послав за машиной ту маленькую
шлюшку. Но за лишние тридцать долларов она очень даже охотно согласилась нам
помочь.
Я тупо уставился на него.
- Не понимаю, о чем это вы. Кто вы такие? Где моя жена?
- Браво! Здорово сыграно, - усмехнулся блондин. - Мы пришли за деньгами.
Где они?
Теперь я все понял. Это ограбление. Это ж надо иметь такую наглость, чтобы
прийти в дом и связать хозяина. Боже мой, что же они сделали с Лоррейн?
- Послушайте, - сказал я как можно спокойнее. - Мы не держим деньги дома.
Разве что совсем немного. Берите все, что найдете, и уходите.
Двое чернявых заговорили друг с другом на непонятном мне языке. Один из них
достал из кармана самую толстую пачку сотенных, какую мне доводилось в жизни
видеть, и ткнул ею мне в лицо.
- Это мы уже нашли у тебя, Джеймисон. Но это действительно немного. Где
остальное?
- Какое остальное? Вы не могли найти в моем доме столько денег.
Все трое некоторое время молча разглядывали меня, потом отошли от кровати и
стали тихо совещаться. Я беспокоился о Лоррейн. Если они пришли в ее отсутствие,
она может в любую минуту сюда войти, ни о чем не подозревая. Она не поймет, как
вести себя в подобной ситуации. Лучше поскорее отдать им все, что они хотят.
Эти трое, по-видимому, приняли решение. Взяв из ванной синюю губку, они
задернули шторы, белобрысый бугай оттянул мне нижнюю челюсть, открывая рот, и
запихнул туда губку. Потом прижали ее одним из моих галстуков, связав концы за
головой, чтобы я не смог ее выплюнуть. Сняв с моей правой ноги ботинок и носок, они
крепко привязали щиколотку к кровати. Один из черных открыл перочинный нож, сел
на кровать спиной ко мне и стал резать мою ступню.
Пока я не почувствовал боль, я все еще думал, что это какая-то затянувшаяся
изощренная шутка, что это кто-нибудь из друзей нанял этих идиотов, чтобы напугать
меня до полусмерти. Но как только началась боль, я понял, что это далеко не шутка и
не розыгрыш. Я не мог вырваться и попытался локализовать боль в ноге, но она
поднималась все выше и выше, охватив меня всего. Не осталось ничего, кроме
страшной боли. я ревел сквозь кляп, дергался и кричал, глаза вылезали из орбит. Но он
не прекращал пытку. В ушах нарастал дикий звон. Потолок кружился перед моими
глазами, и я погрузился в темноту.
Очнулся я с мокрым от слез лицом. Они переглянулись, и он снова принялся за
работу, склонившись над моей обнаженной ногой. Двое других смотрели в сторону. Я
пытался разорвать веревки, пока не затрещали плечевые суставы и не онемели руки. Я
беззвучно кричал, пока не провалился в небытие.
Когда я снова пришел в себя, во рту уже не было губки, нога горела, словно ее
жгли на раскаленных углях, но эту боль уже можно было терпеть.
- Так где же остальные деньги? - услышал я голос белобрысого. Я задыхался,
словно пробежал длинную дистанцию.
- Я не знаю, о чем вы говорите. Это... это какая-то ошибка. Забирайте все, что
хотите. Только... только не мучайте меня больше.
- Нет, мы будем тебя пытать, снова и снова, - сказал он. - Мы никуда не
спешим. Будем пытать до тех пор, пока не получим деньги.
Тут один из чернявых, но не тот, который меня пытал, подошел поближе и сказал:
- Постойте-ка минутку. - Он включил ночник на моей тумбочке, повернул мое
лицо поближе к свету и заглянул мне в глаза. - Какое сегодня число, Джеймисон? -
Он говорил с акцентом.
- Дайте подумать. Апрель. Какое-то апреля. Забыл.
- Что ты делал вчера?
- Вчера? Наверное, работал. - Я изо всех сил пытался вспомнит! вчерашний
день, но безуспешно.
- Когда ты последний раз видел Винсента Бискэя?
- Винса? Боже мой, давно, тринадцать лет назад... Хотя...
- Хотя что?
- Мне вдруг показалось... Какое-то странное чувство... что я недавно с ним
встречался. Просто на секунду показалось... У него было на пальце кольцо с рубином.
Но это, конечно, чушь.
- Ты уверен? - насмешливо спросил белобрысый.
- У тебя, друг мой, слишком тяжелая рука, - обратился к нему тот, который
задавал только что вопросы. - Я не думаю, что наш приятель может так гениально
симулировать. У него все симптомы травматической амнезии, провал памяти. Ты
отшиб ему мозги. Вряд ли он смог бы молчать при такой боли.
Белобрысый верзила встревожился.
- И что это значит?
- Это значит, что память к нему будет возвращаться либо постепенно,
помаленьку, либо однажды он вспомнит все сразу. Может, через десять минут, может,
через десять дней, а может, через десять недель. До этих пор мы ничего не сможем
сделать. Пытать его бесполезно.
- Какая память? - спросил я.
Латиноамериканец бесстрастно посмотрел на меня, перевел взгляд на часы и
сказал:
- Сейчас три часа утра, суббота, четырнадцатое июня. Я тупо уставился на него.
- Вы с ума сошли?
- Я говорю тебе правду. Тебе предстоит многое вспомнить. Начни с Бискэя.
Попытайся вспомнить про Бискэя. Потом - про деньги. Очень большие деньги.
- Кто вы такие? Что вам нужно?
- Мы подождем, пока ты не вспомнишь все.
- Где моя жена?
- Ее давно уже здесь нет, больше месяца.
- Где она? Черт бы вас взял, куда вы ее дели?
- Мы здесь ни при чем. Где она - никто не знает.
Они отошли в дальний угол спальни и снова посовещались шепотом. Тот кто
пытал меня, достал из аптечки бинт и аккуратно перевязал мою ногу. После этого они
с блондином ушли, я слышал, как они спускались по лестнице. Третий с минуту
колебался, пристально глядя на меня, потом махнул рукой и вышел вслед за ними, по
дороге выключив свет.
Бискэй и деньги. Я понятия не имел, как Винс жил все эти годы, и чем он
занимался. Четырнадцатое июня. Прошло два месяца, которые полностью испарились
из моей памяти. В это невозможно поверить. Но я старался заставить себя думать об
этом, соединить в памяти бессвязные обрывки смутных воспоминаний. Воспоминаний
о чем? Я не знал. Когда я был ребенком, у нас жила маленькая серая кошка. Ее звали
Мисти. Потом она умерла, а я еще много недель продолжал ее видеть краем глаза. Я
видел ее постоянно, но когда быстро поворачивал голову, конечно, ее там не было и
быть не могло, потому что я видел собственными глазами, как мой отец ее похоронил,
и я сам поставил крестик на ее могиле.
И вот сейчас мои смутные воспоминания были в точности как та серая кошка. Мне
казалось, что в моей памяти всплывает нечто, но как только я пытался ухватиться за
кончик какой-то мысли, она бесследно исчезала.
Передо мной стояла лишь одна четкая картинка. Я гнал ее, но она упорно
появлялась снова. В залитой солнцем спальне перед зеркалом сидит обнаженная
Тинкер Вэлбисс и расчесывает свои рыжие волосы. Это был, конечно, полный бред.
А еще какая-то медная сетка, пробитая в трех местах пулями. И кроме этого -
ничего. Как я ни напрягался.
Он сказал, что Лоррейн месяц как пропала. Значит, она уехала? Он, наверное,
врет. Зачем ей уезжать? И куда?
Правая нога пульсировала и горела. Я почувствовал, как во мне закипает жгучая
ярость от боли, унижения и, главное, от собственной беспомощности. Что бы ни
произошло в эти два месяца, испарившиеся из моей памяти, эти подонки не имеют
права так надо мной измываться. Я не стал больше мучить себя воспоминаниями, а
начал думать, как бы освободиться от веревок. Думать об этом было гораздо легче и
даже принесло мне некоторое успокоение. Нужно действовать, а не лежать здесь как
тюфяк в ожидании своих палачей.
Я пошевелил по очереди обеими руками и здоровой ногой. До узлов на запястьях
можно было дотянуться пальцами. Похоже, они привязали меня моими собственными
галстуками. Судя по положению кистей, галстуки привязаны к каркасу кровати так
туго, что я не мог даже приподнять голову. Собрав все силы, я подвинулся вправо, чуть
не вывихнув от напряжения левое плечо. Зато теперь правая рука обрела некоторую
свободу. Я стал двигать ею из стороны в сторону, насколько позволял галстук пытаясь
порвать его о край металлического каркаса. Но гладкая шелковистая ткань мягко
скользила по полированной поверхности металла. Я еще немного подвинулся и слегка
изменил угол трения. После нескольких попыток я услышал треск ткани о какую-то
неровность. Теперь главное - не потерять эту маленькую зазубрину. Время от
времени я прекращал свою работу, отдыхая и одновременно прислушиваясь к звукам
снизу. Узел стал ослабевать, и я попытался порвать галстук, дернув изо всей силы. Но
шелковые нитки были очень прочными, и я только затянул петлю на руке. Теперь
кисть онемела, а от напряжения заболело плечо.
От отчаяния, собрав остаток сил, я дернулся всем телом. Послышался треск
разрываемой материи, и моя рука оказалась на свободе. Я положил ее на живот и дал
ей немножко отдохнуть, расслабив все мышцы. Затем я повернулся на другой бок и
зубами развязал узел на левом запястье. После этого сел, потирая онемевшие руки, и
тут услышал на лестнице шаги.
Нащупав на туалетном столике массивную стеклянную пепельницу, я придвинул
ее поближе и лег в первоначальное положение, задрав руки кверху. Мне оставалось
только лежать и надеяться, что войдет только один из них и не включит верхнего
света. Я повернул голову к двери и прикрыл глаза настолько, чтобы наблюдать за ним
сквозь ресницы. Увидев его в дверях, я застонал.
Он подошел к кровати и наклонился надо мной, но недостаточно низко, чтобы я
мог до него дотянуться. Я снова застонал. Он нагнулся пониже. И тогда я правой
рукой схватил его за затылок, а левой нанес изо всех сил удар тяжелой пепельницей
прямо в лицо. Пепельница выскользнула из моей руки и упала на кровать. Он издал
какой-то нечленораздельный звук и покачнулся. Я поднял пепельницу и снова ударил
его в лицо. Череп хрустнул. Он ничком упал на меня и медленно сполз на пол. Это
был тот чернявый, который поставил мне диагноз. Теперь лицо его было изуродовано
до неузнаваемости. Я свесился с кровати и обыскал его карманы. Пистолета при нем
не было, только маленький плоский перочинный ножичек с одним лезвием. Им я
перерезал узлы на ногах. Подвинувшись к краю кровати, я сел, собираясь с духом,
чтобы встать на свою больную ногу. Потом поднялся, но как только коснулся пола
носком правой ноги, комната качнулась и поплыла перед глазами. Я опустился на
кровать, потом сделал еще одну попытку. Теперь мне удалось вытерпеть боль,
несмотря на тошноту и головокружение.
Перочинный нож - это, конечно, слабое оружие. Как же это я до сих пор не
вспомнил о своем пистолете двадцать второго калибра! Я доковылял до письменного
стола. В ящике его не оказалось. Я ведь бросил его в... Опять провал в памяти. Куда -
не помню. Помню только, что было очень темно... Я потряс головой, тщетно пытаясь
прояснить свои мысли, но вызвал только приступ резкой боли в левом виске.
Дотронувшись пальцами до больного места, я нащупал большую рану и запачкал
пальцы липкой горячей кровью.
Я достал из шкафа носок и медленно пошел в ванную, стараясь как можно меньше
опираться на правую ногу. Едва я повернул выключатель, как увидел на полу ванной,
прямо перед собой, Лоррейн. Ее голова была повернута под каким-то неестественным
углом. Я в ужасе отшатнулся, но она вдруг стала таять и исчезла. Так бывает, когда
долго смотришь на предмет, а потом быстро переводишь взгляд и еще несколько
мгновений видишь его контуры. Только что здесь лежала мертвая Лоррейн, а потом ее
отражение растаяло на кафельном полу. По-моему, я начал терять рассудок.
Я открыл аптечку, достал большой стеклянный флакон с кремом и запихнул его в
носок. Держа носок в руке, я покачал своим оружием. Пожалуй, им можно нанести
смертельный удар.
Их осталось двое. Во всяком случае, тех, кого я видел. Белобрысый здоровяк и тот,
который резал мне ногу. Но их может оказаться и больше. Я проковылял в спальню и
посмотрел на этого, на полу. По-моему, он еще дышал. Я выключил ночник и снял
телефонную трубку. Услышал длинный гудок. Набрал ноль. Послышался голос
оператора. Я попросил соединить с полицейским участком.
- Полицейский участок. Сержант Эшер.
- Соедините меня с лейтенантом Хейсеном. - Я с удивлением слышал свой
голос, произносящий фамилию, которую я никогда не слышал. Вернее, я знал когда-то
одного Хейсена. Пола Хейсена, который был центровым в нашей команде в колледже.
- Он сегодня выходной.
И тут меня вдруг охватил страх. Он появился откуда-то изнутри, из желудка, и
охватил меня мгновенно, как огонь охватывает лист бумаги. Мною овладел холодный
животный ужас.
- Алло? Алло? - твердил сержант. Я медленно опустил трубку на рычаг.
Я не мог понять, откуда этот страх. Словно мчался на поезде сквозь темный
тоннель, а мимо мелькали не огни, а яркие эпизоды, значение которых я никак не мог
уловить. А поезд летел к обрыву.
На лестнице снова послышались шаги.
Рванувшись к стене, я снова наступил на больную ногу и на несколько мгновений
погрузился в темную пустоту со вспыхивающими и вертящимися искрами. Но я не
упал. Придя в себя, я успел прижаться к стене рядом с дверью. В дверном проеме
показался высокий темный силуэт. И, размахнувшись с удвоенной от страха силой, я
обрушил на его голову тяжелый флакон. В моей руке остался носок с осколками
стекла. Я отчетливо слышал при ударе хруст ломающегося черепа. Я сделал шаг,
пытаясь схватить его тело, но он был слишком тяжелый, и я боялся потерять
равновесие, опираясь на одну здоровую ногу. В общем, он выскользнул из моих рук и
упал с грохотом, гулким эхом разнесшимся по дому.
Снизу послышался хриплый голос. Он спрашивал, в чем дело. Я стоял на коленях в
темноте возле трупа. Мои руки, дрожа, метались по его одежде, лихорадочно
ощупывая карманы. Он лежал лицом вниз. Одним толчком я перевернул его на спину.
Под пиджаком нащупал пистолет. Холодная
Закладка в соц.сетях
