Жанр: Триллер
След тигра
Джон Макдональд
След тигра
"Soft touch" ("Taint Of Tiger") 1958, перевод И. Почиталина
Стоял жаркий апрельский вечер - первый по-настоящему жаркий день года. Я
въехал в ворота и увидел, что Лоррейн уже вернулась домой. Ее спортивный "порше",
сверкающий бронзовой краской, стоял у гаража. Я поставил в гараж свою машину,
потом загнал туда же ее дорогую игрушку.
Закрыл ворота и вошел в дом. То обстоятельство, что машина моей жены стояла у
гаража, ничего не значило. Лоррейн могла пойти к соседям или просто сидеть в
спальне, с бутылкой и стаканом, набирая свою норму. Звать ее не имело смысла. Если
у Лоррейн было плохое настроение - что случалось нередко, - она просто не
отзовется. А потом скажет, что не слышала.
Мужчина, закончив работу, обычно стремится домой. За последние несколько лет
такое желание появлялось у меня все реже. Сегодня тепло домашнего очага было бы
мне очень кстати. Да и немудрено после такого трудного дня.
Лоррейн и я женаты восемь лет. У нас не было детей. Все восемь лет я работал
управляющим на фирме ее отца, Э. Дж. Малтона, президента строительной компании
"Малтон Корпорейшн" - невысокого бледного мужчины с глазами и ртом, как у
рыбы, и голосом, напоминающим звуки валторны. Он принадлежал к тем маленьким
мужчинам, в характере которых поразительная глупость сочетается с высокомерной
убежденностью в своей непогрешимости.
Откуда было мне знать, что сегодня в моей жизни снова появится Винс Бискэй,
который вынырнет из давно забытого прошлого, подобно тигру из мрака джунглей, и
принесет мне соблазн огромных денег. Если бы знал, к чему приведет сегодняшний
вечер, то уж, наверно, не спешил бы домой. Скорее, не вернулся бы совсем.
Но я, подобно преданному мужу, вошел в этот лишенный радости дом № 118 на
Тэйлер-драйв, который подарили нам ко дню свадьбы родители Лоррейн. Она сидела у
себя в спальне перед зеркалом в желтом лифчике и прозрачных трусиках, занимаясь
маникюром. На столике рядом стоял стакан виски, наполовину выпитый.
- Привет, - увидела меня в зеркале Лоррейн. Я сел на кровать.
- Чем занимаемся?
- Как это - чем занимаемся? Делаю маникюр. Дураку понятно.
- Куда пойдем?
- А куда идти? Ирена готовит ужин.
- Кухня пустая.
- Значит, она пошла в сортир. Она мне не докладывает.
- Хорошо, Лорри, мне все ясно. Ты делаешь маникюр. Ужинаем дома. Как
прошел этот радостный день?
- Солнце пекло так, что Мэнди сказала садовнику залить бассейн. Вот только
вода оказалась слишком холодной.
Теперь я успел оценить степень ее опьянения. Судя по всему, Лоррейн начала
недавно и еще не успела зайти далеко. Стакан на столике был всего лишь третьим или
четвертым. Прошло два года после свадьбы, и я заметил, что увлечение спиртным
стало у нее превращаться из привычки в проблему. И она упорно отказывалась ее
замечать. Проще всего объяснить это тем, что она несчастлива. А поскольку мы
женаты, вина ложится на меня.
Четыре года назад, когда стало ясно, что детей у нас не будет, мы решили
усыновить малыша. Получили разрешение и оформили массу всяких документов. Но
за несколько дней до усыновления Лоррейн напилась до такой степени, что проехала
перекресток на красный сигнал светофора и разбила машину. О катастрофе до сих пор
напоминает крохотный шрам в уголке ее прелестного рта. Лоррейн лишили
водительских прав на год, я заплатил огромный штраф, но самое главное - нас
вычеркнули из списков семейных пар, желающих усыновить ребенка. Сказали, что
обстановка в семье не благоприятствует воспитанию детей. С тех пор по взаимному
молчаливому согласию этот вопрос не возникал.
Я смотрел на свою жену и в который раз поражался - как это ежедневное
пьянство не отразилось на ее красоте. Лоррейн была прелестной девушкой и
превратилась теперь в удивительно привлекательную женщину. Родители избаловали
ее - в неменьшей степени, чем брата, - и она стала несчастным, жадным, ленивым,
вспыльчивым и жестоким человеком. Говорить про ее моральные устои не
приходилось - они просто отсутствовали. Иногда... в ней проглядывала такая
прелесть... такая врожденная доброта... Но это бывало очень редко. Время от времени
мне казалось, что мы сможем начать сначала и будем счастливы. Но это только
казалось.
Я встал, подошел к ней, поцеловал в душистый затылок и положил ладони на
обнаженные плечи. Лоррейн раздраженным жестом сбросила мои руки.
- Я подумал, Лорри, что можно бы...
- Боже мой, неужели тебе недостаточно этой выцветшей Лиз в конторе?
- Ты ведь знаешь, что это неправда. - Я снова сел на кровать. Мне хотелось
рассказать жене о том, что случилось сегодня, что у меня отняли единственное, чем я
еще мог гордиться.
- Сегодня твой отец нарушил данное мне слово, отстранил меня от руководства
строительством на Парк-Террэс и решил сам заняться этим.
- Что в этом необычного?
- Господи, Лорри, постарайся хоть сейчас понять, о чем идет речь. Твой отец
обещал, что не будет вмешиваться в строительство жилых домов в этом районе. Мы
предполагали возвести на Парк-Террэс целый квартал отличных, удобных и красивых
коттеджей. Я не жалел сил, работал, как вол, над этим проектом. Рынок изменился,
Лорри. Он перенасыщен. Клиенты ищут не просто жилые дома, а дорогие и
комфортабельные жилища. А он внезапно передумал и решил построить еще сотню
таких же мрачных и непривлекательных домов, как те, что строились нами за
последние годы. Компания потерпит фиаско. Убытки будут огромными. Твой отец -
и мы вместе с ним - вылетит в трубу.
Лоррейн посмотрела на него презрительным взглядом.
- Один ты знаешь, что делать, Джерри. У отца никогда не было неудач. Одни
успехи. И сейчас все будет в полном порядке.
- Чтобы успешно действовать на деловом поприще, не надо быть гением. Твоему
отцу везло, да и конъюнктура была благоприятной. На этот раз одним везением не
обойтись. Компания разорится. Если он решил руководить строительством сам, я
ухожу.
Ее глаза были полны неподдельного изумления.
- Каким же это образом?
- Пока не знаю. Чтобы начать свое дело, понадобятся деньги, и немалые. Продам
акции. Попытаемся сбыть этот мрачный дом - найдутся дураки, которым он
нравится.
- Дом принадлежит нам обоим, и я не дам согласия на продажу. Да и вообще,
перестань болтать. Если ты уйдешь от отца, где заработаешь на жизнь?
Но я зарабатывал, и неплохо, до знакомства с Лоррейн. Когда закончилась эта
идиотская война и меня демобилизовали, я долго не мог найти себе места. Переезжал
из одного города в другой, пока не оказался в каком-то дрянном мотеле на окраине
Рено. Мы сидели за столом с приятелями и строили планы ограбления казино.
Зрелище огромных пачек денег на столе кассира не давало нам покоя. Но я тут же
понял, какое это безумие, и вернулся в Верной. Сначала было трудно, перебивался
случайными заработками, затем на деньги, которые оставили мне отец с матерью,
основал небольшую строительную фирму. "Джерри Джеймисон" называлась она,
"строительство и ремонт жилых домов". И я понял, что нашел свое призвание. Фирма
приобрела популярность и стала процветающим предприятием.
Но однажды на пикнике для строителей-подрядчиков я встретил Лорри Малтон.
Она пришла вместе со своим отцом, Э. Дж. Малтоном. Мне уже приходилось
встречаться с ним, и мнение о нем было у меня не слишком лестным. Малтон был
самовлюбленным, не очень умным, хотя и преуспевающим бизнесменом. Зато ни разу
в жизни мне не приходилось встречать девушку прелестнее Лоррейн. Блестящие,
иссиня-черные волосы и поразительно синие глаза. В тот вечер на ней были белые
шорты, подчеркивающие загорелую бархатную кожу длинных стройных ног, и желтая
шелковая блузка. Узкая талия, зрелые формы тела и грация движений свели с ума всех
холостяков, которые тут же слетелись к ней, как пчелы на мед. Она весело улыбалась
и ни разу даже не взглянула на меня.
Я влюбился и ухаживал за ней весьма энергично. Мои намерения были самыми
серьезными. Не будь я так ослеплен ее красотой, то заметил бы, возможно, ее
раздражительность, высокомерие, жадность и страсть к спиртному. Родители
воспитали ее так, что Лоррейн с детства считала - вселенная вращается вокруг нее.
Но я не видел этого: очарование, свойственное прелестным юным девушкам, скрывало
недостатки.
Пятнадцатого августа мы сыграли свадьбу и после страстного медового месяца,
который провели на Бермудских островах, поселились вот в этом доме, свадебном
подарке ее родителей, недалеко от их дома. Скоро маленькая процветающая фирма
Джерри Джеймисона слилась со строительной компанией Э. Дж. Малтона. Меня
назначили управляющим с окладом в тридцать тысяч долларов. Кроме того, я получил
двести акций новой корпорации. Мои рабочие, которыми руководил отличный мастер
Ред Олин, тоже стали работать у Малтона. Лоррейн и ее брат - ленивый и тупой
парень девятнадцати лет с прыщавым лицом - стали акционерами.
Мне казалось, что передо мной открылись ворота в рай. Энергия била во мне
ключом, и я готов был перевернуть горы. Еще бы, у меня красивая, чувственная
молодая жена, большой дом, под моим руководством строительная корпорация, до
этого момента едва сводившая концы с концами, начала преуспевать и приносить
немалую прибыль. Я надеялся, что мы начнем строить современные удобные дома.
Прошло всего лишь восемь лет, и стало ясно, что радужные надежды не сбудутся.
У нас был дом, страховка и тысяча сто долларов на общем с Лоррейн банковском
счете - если только, разумеется, она не прошлась сегодня по магазинам. За
последние годы дивиденды, которые выплачивала компания, были слишком щедрыми.
Малтон не мог отказать себе в удовольствии, и на Рождество все акционеры получали
щедрые дивиденды. А Лоррейн, как и ее мать, считала, что деньги для того и
существуют, чтобы их тратить.
- И все-таки я ухожу, - повторил я, словно втолковывая прописные истины
непонятливому ребенку.
Лоррейн отвернулась, подула на ногти, взяла щетку и принялась расчесывать
волосы.
- Ты надоел мне, Джерри, честное слово. Никуда ты не уйдешь. Пойди займись
чем-нибудь - холодный душ прими, что ли.
И в этот момент, когда у меня появилось страстное желание схватить ее за плечо,
встряхнуть, а то и ударить по лицу, раздался звонок.
- Кто это? - недовольно спросил я.
- Открой дверь и посмотри.
Я спустился по лестнице и открыл дверь. На крыльце стоял высокий мужчина и
как-то очень знакомо улыбался.
- Винс! - воскликнул я. - Сукин ты сын! Заходи, Винс!
Он вошел в прихожую, поставил чемодан, и мы пожали руки.
- Рад видеть тебя, лейтенант, - сказал он.
Последний раз я видел Винса через иллюминатор самолета на аэродроме в ЮгоВосточной
Азии, много лет назад. Самолет начал разгон, я смотрел на Винса,
стоящего рядом с джипом, положив руки на плечи двум знакомым девушкам, с
которыми мы провели последние недели.
Я сразу заметил, что Винс прожил эти годы лучше меня. Его лицо было
коричневым от загара, а рукопожатие - твердым и решительным. Несмотря на
высокий рост и мощное телосложение, его движения были легкими и
непринужденными, как у кошки, и, подобно киноактеру Митчему, он производил
впечатление человека, смелого до дерзости и пренебрегающего опасностью. У Винса
был широкий волевой подбородок с ямочкой посередине и высокие скулы. Портили
его лишь какие-то странно плоские, подернутые пленкой глаза. Судя по покрою его
костюма, прическе, золотому перстню с красным камнем на мизинце левой руки, он
приехал из-за границы.
- Сейчас принесу выпить, - сказал я, - а потом провожу тебя в комнату для
гостей.
- Спасибо, лейтенант, - кивнул он и последовал за мной на кухню. Там он
оперся о буфет и внимательно следил за мной, не упуская из вида ни одного моего
движения.
Мы стали близкими друзьями во время этой странной войны в Азии. Винсент
Бискэй и я служили в подразделении "зеленых беретов" и действовали за линией
фронта, в тылу у врага. Для службы такого рода требовалась дерзкая бесшабашность, и
мы с Винсом оказались именно такими парнями. В этих операциях обычно принимали
участие только мы и местные жители. Наша работа становилась иногда очень нервной.
Ты лежишь, распластавшись на мокрой траве, а шаги вражеского патруля раздаются
всего в нескольких футах от тебя. Затаив дыхание, уткнувшись лицом в землю,
осмеливаешься поднять голову лишь после того, как шаги стихнут вдали. Тогда можно
выплюнуть изо рта переполнявшую его рвоту страха. Старшим в нашей группе был
капитан Бискэй. Нам неизменно везло, и мы всегда возвращались обратно с важными
сведениями, которые тут же передавались в штаб. За время войны я узнал много
такого, чему нас не учили в Форт-Беннинге.
И вот теперь, много лет спустя, Винс сидел у меня на кухне. Мы подняли стаканы
с шотландским виски, залпом осушили их, и я спросил, как он жил после того, как
вернулся домой.
- Сначала нужно было вернуться, Джерри. Эти узкоглазые едва не прикончили
нас. Через две недели после тебя я едва унес ноги.
- У тебя был мой адрес. Мог бы написать.
- Зачем?
- А как ты оказался здесь, в Верноне?
Винс плеснул виски себе в стакан, поднял его и посмотрел на свет через янтарную
жидкость.
- Решил навестить старого друга.
- У тебя вид преуспевающего человека. Чем ты занимался все эти годы? Ведь мы
не виделись больше десяти лет!
- Разными вещами, Джерри, самыми разными.
- Женат?
- Пробовал. Не получилось.
Ответы Винса были намеренно уклончивыми. Кроме того, у меня создалось
впечатление, что он внимательно изучает меня. Он сидел, спокойно глядя по
сторонам, но я чувствовал в нем какую-то огромную напряженность, полную
концентрацию. И тут я вспомнил, что таким расслабленным и добродушным, с
небрежной улыбкой на лице он всегда был перед началом ответственной,
исключительно рискованной операции.
В кухню вошла Лоррейн со стаканом в руке. На ней были бордовые замшевые
брюки, плотно облегающие бедра, и белая орлоновая блузка.
- Мне показалось, что ты с кем-то разговариваешь... - начала она и тут же
заметила Винса. - Здравствуйте!
- Познакомься, милая, это тот самый знаменитый Винс Бискэй, о котором я тебе
рассказывал. А это Лорри, моя жена.
И тут же ее манеры преобразились. Многие женщины с самого начала увлекались
Винсом. На щеках Лоррейн появился румянец, глаза заблестели, и лицо озарила
кокетливая улыбка. Я почувствовал укол ревности.
Стараясь продемонстрировать Винсу, какая у нас счастливая семейная жизнь, я
обнял Лоррейн за плечи, посадил рядом, налил ей виски с содовой, шутил и смеялся.
Но меня не покидало ощущение, что все это театр, что обстановка остается натянутой
и неестественной. Если супруги любят друг друга, между ними протянуты невидимые
нити теплоты и интимности. Когда же муж и жена чужие, ласковые жесты, шутки и
притворное внимание друг к другу не заменят атмосферу семейного счастья. Я не
сомневался, что Винс, обладающий обостренной, почти женской интуицией, сразу
заметит равнодушие и скуку, которые царили в нашем доме.
Я сказал Лоррейн, что Винс приехал с вещами и переночует у нас. Она проявила
неожиданный энтузиазм, оказалась гостеприимной хозяйкой, провела Винса в
лучшую комнату и показала, где ему расположиться. Обычно Лоррейн не любит,
когда у нас останавливаются гости, и ее гостеприимство удивило меня.
Я предупредил Ирену, что у нас гость и стол нужно накрыть на троих. Ирена -
серенькая и преждевременно увядшая женщина - была увлечена своей церковью и
религией настолько, что у нее не оставалось времени на остальное. Впрочем, это не
мешало ей быть отличной кухаркой и прислугой.
На лестнице послышались шаги. Винс и Лоррейн спускались в гостиную. Я
услышал смех Лорри - так она всегда смеялась при посторонних, особенно когда ей
хотелось казаться веселой и очаровательной. Но сейчас в звуках ее смеха я
почувствовал какие-то новые нотки, хриплую чувственность.
За ужином она была оживленной и шутила с Винсом, однако после нескольких
коктейлей начала терять контроль над собой. Ее глаза потускнели, дикция пропала, и
она не принимала участия в нашей беседе. В десять вечера Лоррейн пробормотала
что-то вроде "спокойной ночи", глядя на нас остекленевшими глазами, и, сжав в руке
бокал с бренди, с трудом начала подниматься в спальню, цепляясь одной рукой за
перила.
- А теперь, - повернулся я к Винсу, - рассказывай, зачем приехал.
Ирена вымыла посуду, убрала со стола и отправилась домой. Стоял теплый вечер,
дверь во двор была открыта, и мухи бились о сетку, стараясь пробиться к яркой
лампочке.
- А ты постарел, Джеймисон. - Винс посмотрел на меня с саркастической
улыбкой. - Тебе сколько, сорок три? Я на гол старше. Итак, ты завоевал место в
обществе, стал членом Торговой палаты Вернона. Может быть, тебе уже не по плечу
эта маленькая операция... которую я задумал.
- Сначала расскажи о ней.
- Хорошо. Начнем с того, что я в США нелегально. Я сменил гражданство. Но у
меня отличный паспорт - поддельный, однако лучше настоящего. Мой босс считает,
что я поехал охотиться в Бразилию. Моя поездка в Штаты пришлась бы ему не по
вкусу. Он мог бы даже догадаться о цели моего визита к тебе. Так вот, Джерри, я тут
кое-что придумал. Понадобилось несколько месяцев, чтобы обдумать все, до
мельчайших деталей. Два смелых человека смогут провернуть все. Один - это я. А
вот второй - это человек, на которого я смог бы полностью положиться. Человек,
безусловно надежный и по-своему честный. И тут я вдруг вспомнил о тебе, Джерри.
- Может, хватит ходить вокруг да около?
Винс усмехнулся и приступил к делу. Рассказал мне о стране, гражданство
которой принял. Я буду называть эту страну Валенсией. Она расположена в Южной
Америке и уже много лет находится под властью жестокого Диктатора.
- После возвращения домой, Джерри, я не мог найти покоя - думаю, мы все
прошли через такой период. Ты помнишь, что у меня были документы на право
управлять самолетом. И вот я решил на все оставшиеся деньги купить самолет и
облететь Латинскую Америку. Целый год был сплошным праздником и пролетел как
сон. Но в Валенсии у меня стало туго с деньгами. На вечеринке я встретил одного
человека и разговорился с ним. Он записал мой адрес и сказал, что позвонит. Я решил
было, что все это пустая болтовня - в Латинской Америке много обещают, но мало
делают. Но все обернулось по-другому. На следующее утро за мной приехал огромный
"мерседес" с шофером. Он передал мне приглашение некоего сеньора Мелендеса,
который хотел побеседовать со мной. Оказалось, что ему требуется надежный человек,
говорящий на английском и испанском языках, летчик, готовый на опасную работу и
не теряющий самообладания при любой, самой опасной обстановке.
Он нанял меня восемь лет назад. Признаюсь, Джерри, работа оказалась
интересной и хорошо оплачиваемой. Но сначала он решил меня проверить. Мне
делались самые соблазнительные предложения. Однако я сразу понял, в чем дело, и
сумел избежать все ловушки. И теперь Винсент Бискэй - доверенное лицо самого
Мелендеса, личный пилот и телохранитель.
Если не считать нашего великого диктатора, генерала Пераля, мой босс, сеньор
Мелендес - самый могущественный человек в стране. Но он не политик, всего лишь
промышленник, холодный и безжалостный бизнесмен. И все шло хорошо, однако за
последние три года отношения между генералом Пералем и миллионером
Мелендесом начали ухудшаться. Пераль опасается, что благодаря своему огромному
состоянию Мелендес становится для него слишком опасным, поэтому он изменил
систему налогообложения и принялся выкачивать из Мелендеса деньги. Империя
Мелендеса оказалась в опасности. Он понял, что диктатор хочет подрезать ему
крылья, и ему такое положение дел ничуть не понравилось. Теперь, чтобы удержаться
на плаву, Мелендесу поневоле пришлось заняться политикой. А политика в Латинской
Америке неизбежно означает связь с армией. Понятно, Джерри?
- Кто, по-твоему, одержит верх?
- Самый важный вопрос, Джерри. Думаю, что победа будет на стороне Пераля.
Его поддерживает военная хунта, генералы. Правда, Мелендесу удалось переманить к
себе молодых и честолюбивых офицеров, стремящихся к власти. Несмотря на то, что
Мелендес подбирал их очень тщательно, я уверен, что среди них есть люди Пераля.
Мелендес разработал план военного переворота, причем с максимальной
тщательностью, до мельчайших деталей. Переворот будет выглядеть как народное
восстание, а завербованные Мелендесом армейские офицеры встанут на сторону
народных масс. В случае успеха власть перейдет в руки военной хунты, которая
пообещает всеобщие выборы. Выборы действительно состоятся, но исход их
предрешен - к власти придет кто-то из людей Мелендеса. На первый взгляд кажется,
что все легко и просто. На деле, однако, ситуация иная. Диктатор Пераль крепко
держится за власть, и в случае неудачного переворота за мою жизнь не дадут и
ломаного гроша. Видишь, как все переплелось. Тогда я решил предпринять
определенные меры, чтобы уцелеть.
- Какие меры?
Бискэй допил виски и поставил стакан на стол.
- Информация, которой я располагаю, исходит непосредственно от самого Рауля
Мелендеса. Ну, положим, не от Мелендеса, а из его постели. Она неглупа, очень
красива, весьма любопытна, и самое главное - Мелендес ничего от нее не скрывает.
От нее мне стало известно, что он закупает за границей и прячет на одном из своих
отдаленных ранчо большое количество самого современного оружия. Мелендеса
снабжает один грек по имени Киодос. Грек живет в Штатах и продает оружие только
за доллары. У него отличные отношения с торговцами оружием во всем мире. Таким
образом, Мелендесу пришлось продать тайно, разумеется, и под чужим именем
некоторые свои активы в разных странах Латинской Америки, и на полученные
деньги он покупает оружие. А Киодос поставляет в Валенсию, под видом
оборудования и станков для строящихся заводов Мелендеса, современное пехотное
вооружение, легкую артиллерию, ракетные установки и бронетранспортеры. Таможня
никогда не проверяет грузы, поступающие на имя самого крупного промышленника
страны. Последнее время я занимался тем, что обучал пеонов Мелендеса обращения со
стрелковым оружием. Но процесс закупки оружия - медленный, потому что нужно
немало времени, чтобы собрать достаточное количество долларов и переправить их в
США в уплату за вооружение. Так вот, старина, мне стало известно, когда, где и как
будет переправлена очередная крупная сумма денег. Теперь тебе все ясно?
- Это не для меня.
- Именно такого ответа я и ждал от тебя. Ты слишком честный и
добродетельный, да и наши подвиги далеко в прошлом. Понял, что убедить сразу мне
тебя не удастся. Слушай дальше. Я договорился с Кармелой, что не брошу ее в беде.
Она тоже получит свою долю, правда, не слишком большую. Деньги поделим мы -
ты и я.
- Ты не убедил меня, Винс.
- Пойми, Джерри, это не ограбление. Мы всего лишь перехватим деньги, с
помощью которых властолюбивый миллионер намеревается свергнуть законное
правительство, признанное другими странами, в том числе и Соединенными Штатами,
и предотвратим, таким образом, кровавую братоубийственную войну. Если хочешь,
это наш вклад в торжество демократии.
- Не наш, Винс. То, что ты предлагаешь, - безумие. Особенно, когда слушаешь
такое предложение в своей кухне.
- Но это еще не все, Джерри. С риском для жизни, единственной компенсацией
за который было... время, приятно проведенное в компании прелестной Кармелы, я
научил ее управлять самолетом. От нее требуется совершить всего лишь одинединственный
полет. После этого Мелендес не сможет преследовать ее - он окажется
в одной из тюрем Пераля или, если ему повезет, в шести футах под землей. Твоя
задача, Джерри, очень проста. Отсюда, от Вернона, не так уж далеко до Флориды. Я
сообщу тебе, когда приехать в Тампу. Мой план прост и потому надежен. Всего два
человека требуются для его осуществления. Мы забираем у курьера деньги, и в это же
время Кармела вылетает на самолете, предварительно сообщив - анонимно,
разумеется, - генералу Пералю о подробностях готовящегося путча. Империя
Мелендеса разваливается, мы делим захваченные деньги и расстаемся навсегда.
Обещаю тебе, что операция в Тампе пройдет легко и бескровно. Никто не обратится в
полицию с жалобой, поэтому она не проявит интереса. Но мне нужен надежный
человек, на которого я могу полностью положиться.
Я задумался. Нужно объяснить Винсу, что он обратился не по адресу, но как
сделать это?
- Послушай, Винс, - начал я, - возможно, ты был прав. Я действительно
изменился за эти годы. Да, в прошлом мы бесшабашно шли на самые рискованные
дела, но это была война, и мы были молоды. Сейчас мне даже в голову не придет так
рисковать. Может быть, ты сочтешь меня трусом, но я не могу принять твое
предложение. Даже за... скажем, за сотню тысяч долларов и то не соглашусь. Ведь я
всего лишь рядовой бизнесмен, живущий в маленьком городке. Ты - это другое дело.
Тебя всегда окружала атмосфера опасности и авантюр, и ты в ней живешь. А я - нет.
Винс оперся локтем на стол и внимательно посмотрел на меня.
- Значит, твоя жизнь полна семейного покоя и счастья? Скажи, почему у тебя нет
детей?
- Не твое дело.
- Верно. Но вот что я скажу тебе, Джерри, и это совершенно честно. Если бы я
приехал и увидел, что ты счастлив, поверь, тогда мой приезд был бы только визитом к
старому другу.
- Я доволен своей жизнью.
- Это неправда. Между прочим, Джерри, твоя жена - алкоголичка.
- И это не твое дело.
- Тогда позволь мне спросить тебя вот о чем. Как ты думаешь, сколько сейчас
стоит военная техника?
- Думаю, немало.
- Состояние Мелендеса измеряется сотнями миллионов долларов. По моим
расчетам, он вложил в организацию военного переворота не меньше пятидесяти
миллионов. А в ближайшее время собирается переправить Киодосу миллиона три или
три с половиной. По требованию грека эти деньги состоят из подержанных банкнот,
проследить их происхождение невозможно. Они никому не принадлежат. Киодос не
станет разыскивать их. Мелендес исчезнет. Пераль не знает об этих деньгах - да они
и не заинтересуют его. А курьер, можешь мне поверить, уж никак не захочет
обратиться к
...Закладка в соц.сетях
