Жанр: Триллер
Мозаика
..., видящими насквозь глазами. В них отражалась ее
собственная скорбь, ее собственная боль. Не стало ее отца, и не стало его сына. В глубине его
глаз стояли непролитые слезы. Она никогда не видела своего недоступного деда так близко.
Она видела, что трагедия и его глубоко задела. И теперь он просил ее сделать то, что считал
правильным.
- Обещай мне, Джулия, - мягко сказал он. - Все зависит от тебя.
Ее охватило чувство вины. Она медленно кивнула.
- Хорошая девочка. Я горжусь тобой. Когда ты проснешься утром, все это будет казаться
тебе дурным сном. А сейчас иди спать. Помни, что ты не можешь никому рассказывать.
Никогда. Ты должна забыть.
Она встала, как автомат. Затем еще раз посмотрела вниз, на мертвого отца, и деревянным
шагом пересекла длинную комнату. За спиной она слышала, как голоса деда и дяди
продолжили разговор.
- Промолчит ли она? - дрожащим голосом спросил Крейтон.
- Ей уже лучше, - сказал дед. - Не надо рассказывать Лайлу. Зачем нервировать его?
Мы сами уладим это дело. Есть какие-нибудь идеи?
Крейтон прочистил горло:
- Автомобильная катастрофа. Мы возьмем мою машину и машину Джонатана. Мы
сбросим его автомобиль с дороги, а затем я привезу тебя домой в Саутгемптон. Я вернусь сюда
еще до того, как кто-нибудь проснется.
- Это должно сработать. Ты растешь. Самое время показать тебе кое-что.
Она слышала звуки их шагов. Когда она выходила из дома, сзади раздался скрип, а затем
ей показалось, будто ее глаза наполнились золотым светом. Она посмотрела на свое новое
кольцо. Бриллиант отразил свет из комнаты за ее спиной. Она хотела снять кольцо, но не могла
больше беспокоить деда. Это кольцо куплено на украденные деньги. На мгновение ей
показалось, что оно обвилось вокруг пальца, как змея, и палец стал болеть.
Джулии вдруг стало страшно. То, что случилось с отцом, может случиться и с ней. Мать
может остаться без денег. Они все могут попасть в тюрьму. Она может потерять свой рояль,
уроки, которые ей еще так нужны. Она хотела стать великой пианисткой.
В слезах она закрыла дверь. По-прежнему дул сильный ветер. Он вздыхал и стонал. Небо
было черное, а звезды скрывались за быстро проносящимися облаками. Она плакала, пока
возвращалась в особняк. Дед и дядя собирались устроить дорожную катастрофу для отца,
которая скроет их вину... и ее вину тоже.
59
16.34
Сэм как сумасшедший гнал машину к жилой зоне поместья Редмондов. Он вернул
автомобиль на место. Вытер окровавленное лицо, стряхнул грязь со священнического одеяния и
в предвечернем свете побежал туда, куда Майя Стерн увела Джулию.
16.35
Крейтон поднял глаза и понял, что с Джулией происходит что-то странное. Когда она
стояла уже внутри убежища в облачении монахини, ее глаза и лицо были напряжены. Румянец
выступил на щеках. Он ожидал увидеть ее испуганной, но...
С другой стороны ворчал старик:
- У тебя кишка тонка, чтобы делать эту грязную работу, Крейтон. Стреляй, пока ты не
устал и не уронил пистолет!
Вздрогнув, Джулия очнулась от транса. Вышла из прошлого. Она увидела Крейтона.
Больше никто и ничто в этой огромной комнате не имело значения.
- Ты убил отца!
Она тряслась от ярости. Вынув изо рта ватные шарики, она бросила их под ноги и, со всей
силы отшвырнув Майю Стерн, шагнула к Крейтону:
- Ты чудовище! Твоя алчность и твое честолюбие убили мою мать, но ты еще и сам убил
моего отца! Я видела это! Вот почему я ослепла! Я видела, как ты убил папу, и я позволила
деду Остриану уговорить меня никому не рассказывать. Затем ты скрыл свое преступление и
лгал об этом все последующие годы. Ты и дед Остриан!
Теперь она поняла, что имел в виду Орион Граполис, когда говорил о том, что
происшествие, каким бы оно ни было, нанесло ей такую травму, что она больше не могла
смотреть на мир. Сначала она оказалась свидетельницей убийства отца, которого горячо
любила, от руки собственного дяди, которого она тоже любила. Затем ей сказали, что она
должна лгать обо всем, что тут случилось, чтобы спасти деда, которого она любила не меньше.
Конфликт - чти отца или спасай семью - был слишком велик. Плюс чувство вины за то, что,
если бы она была расторопнее, быстрее, она смогла бы предотвратить драку. Не слишком ли
много она думала о своем рояле, своей карьере и хорошей жизни? Травма за травмой, и еще
одна травма.
- Ты совсем спятила, - сердито посмотрел на нее Крейтон.
Она знала.
- Стерн, держи ее.
Майя Стерн вновь взяла Джулию своим стальным захватом.
Джулия стала бороться, старясь освободиться от рук убийцы.
- Это было здесь, в этой комнате. Вы с папой дрались, потому что кто-то написал вам
обоим о нацистском сокровище. Отец настаивал, чтобы дед пошел к властям, но ты не хотел
этого. Ты ударил его. Еще и еще. А затем дед Остриан солгал мне, запугал меня, заставил
поклясться, что я буду молчать. Велел мне забыть, и я ослепла, чтобы забыть.
Все, что они говорили ей тогда, было передернуто и извращено, включая то, что Крейтона
могут казнить, а ее дед может попасть в тюрьму. Это был штат Нью-Йорк, и, если бы они
немедленно заявили о преступлении, самое большее, в чем могли бы обвинить Крейтона, - это
непредумышленное убийство, а дед вообще не считался бы сообщником.
Дэвид и Брайс слушали все это. Казалось, они дрогнули.
- Ты убил Джонатана? - Дэвид был потрясен. - Это не была авария?
- Почему ты не рассказал нам? - подал голос Брайс. - Что, черт подери, что еще ты не
сказал нам?
Винс встал на защиту своего отца:
- Это не важно. Важно то, что никто другой больше не знает...
С выражением отвращения на лице Крейтон поднял большой "зигзауэр" и направил его
на Джулию:
- Заткнись, Винс. Держи ее здесь, Стерн.
Он двинулся к Джулии:
- Это все ты виновата. Во всем. Если бы ты не обезумела после смерти Маргерит, ничего
бы этого не случилось. Завтра я собираюсь стать президентом, и ты не сможешь помешать мне.
Ни ты, ни старик.
Не отводя взгляда от Джулии, он приказал:
- Стерн, отпусти ее. Винс, держи старика на мушке. Отойди от нее, Стерн. Ну же!
Страсть может стать неистребимой привычкой. Она вносит в жизнь четкий и ясный
смысл. Она опьяняет, как афродизиак, и может подвигнуть на великие достижения. Или
разрушения. Словно с огромного расстояния Джулия смотрела, как Крейтон приближается к
ней. Ни одна прядь его волос с проседью не сдвинулась с места. Его сшитый на заказ фрак
увеличивал широкие плечи и подчеркивал талию. Сильное, ястребиное лицо более не
искажалось злостью. Но безжалостность, казалось, сочилась из всех его пор. Вся власть над
ситуацией, которой он обладал, в этот миг испарилась. Те силы, что создали его, перестали
существовать. Все добрые намерения, которые он когда-то имел, были напрочь забыты.
Теперь все равно. Он собирался убить ее. Она была на его пути. Это было очевидно.
Винс шагнул вперед со вторым пистолетом, маленьким "маузером", чтобы караулить
деда. Майя Стерн спокойно улыбалась - ее уважение к Крейтону возрастало. Она отошла от
Джулии, чтобы Крейтон мог беспрепятственно стрелять.
16.38
Сэм, согнувшись, добрался до стены дома и осторожно заглянул в окно. Солнце стояло
низко и отбрасывало длинную тень прямо в комнату на дальнюю стену, словно в кино.
Майя Стерн первая увидела смутную тень Сэма. Она прыгнула между Крейтоном и
стеной с окнами, заслоняя своего идола. Самой лучшей целью для Сэма оказался Винс, который
целился вниз, в старика.
Сэм не думал и не медлил. Ему нужно было отвлечь внимание и сделать это как можно
быстрее. Он выстрелил через стекло и увидел, что Винс упал. Сэм глубоко вжал голову,
выставил вперед плечи и бросился в разбитое выстрелом окно.
Сэм не промахнулся. Винс Редмонд лежал на полу. Мертвый.
Все остальное произошло в секунды.
Джулия нырнула влево. Крейтон выстрелил и промазал. Потом промазал еще раз.
Майя Стерн крутнулась на месте и открыла стрельбу. Ее пуля задела руку Сэма чуть ниже
плеча, когда он приземлялся за капитанскими креслами.
Брайс и Дэвид отчаянно бросились за диван, пытаясь укрыться.
Лайл опустился на пол. Он потирал колени, так как они болели, но глаза оставались
непокорными - пусть кто-нибудь попробует убить его.
Джулия целеустремленно ползла туда, куда упал маленький "маузер" Винса, когда Сэм
подстрелил его. Она схватила оружие. Взяв его обеими руками, она поднялась в низкую стойку.
После того как Майя Стерн попала в Сэма, она отошла на прежнее место, и теперь ствол
ее пистолета был направлен на Джулию. Ее черные глаза были полны холодной радости от
того, что она сейчас наконец прикончит эту наглую женщину, которая постоянно ускользала от
нее.
Джулия в уме повторяла урок Сэма: "Держите пистолет уверенно, но не мертвой хваткой.
Представьте, что ваше тело - это его часть. Ваши глаза и ваша рука полностью
скоординированы. Пистолет будет стрелять туда, куда смотрят глаза. Вдохните. И стреляйте".
Затем неожиданно она почувствовала накатывающую волну тепла. Она повернулась как
раз в нужный момент и увидела, что Майя Стерн целится. Джулия перестала думать. Она
нажала на спуск.
В то мгновение, когда выстрелила Майя Стерн, пуля Джулии попала ей в шею и пробила
сонную артерию. Пуля Стерн врезалась в паркет позади Джулии. Фонтан крови извергся из шеи
Стерн. Почти детское чувство удивления отразилось в ее глазах. Неудача была невозможна.
Майя Стерн не терпела неудач. Затем ужас. И пустота.
В другом конце комнаты Сэм с висящей и кровоточащей рукой старался подняться на
ноги.
Крик отчаяния наполнил большую комнату. Крейтон Редмонд посмотрел на убитого сына,
на умирающую Майю Стерн и на своих съежившихся от страха братьев. Он взвыл от злости и
ненависти и повернул свой "зиг-зауэр" против единственного врага в поле его зрения - Сэма,
который неловко пытался встать.
- Крейтон! - закричал его отец. - Нет! Хватит! Слишком...
Когда палец Крейтона застыл на спусковом крючке, Джулия поняла, что у нее не было
выбора. Ей никак нельзя было допустить, чтобы Сэм погиб. Она посмотрела, вдохнула и
выстрелила.
Алая кровь струей хлынула на белую рубашку. Крейтон рухнул спиной на стол, широко
раскинув руки. Кровь залила его грудь и бумаги на столе. Голова упала набок. Он был мертв.
Заглянув в его невидящие открытые глаза, Джулия вспомнила рану матери и ее ужасные
страдания, а затем почувствовала, как внутри нее высвобождается какая-то старая боль.
Крейтон был ответственен за многие убийства, и все они тяжелым бременем вины лежали на
ней. Все, что он делал, от убийства ее отца до отправки ее к психиатру, который гарантировал,
что она никогда не вспомнит об этом, до запуска в действие плана завоевания президентства
любой ценой... даже если частью этой цены будет убийство ее матери...
- Джулия!
Сэм подбежал к ней, обнял здоровой рукой и прижал к себе. Чувство облегчения охватило
его. Сердце переполняли эмоции. А также то, что можно назвать любовью. Он скинул ее чепец
монахини, стал гладить ей волосы и шептать что-то на ухо.
Лайл Редмонд, пошатываясь, встал и подошел туда, где лежало тело Крейтона. Он
вздохнул и сказал по-старчески дрожащим голосом:
- Очень жаль, сын.
Дверь распахнулась. Четыре агента секретной службы с полуавтоматическими
винтовками скользнули внутрь и разместились веером, высматривая цели.
Сэм достал свой значок Компании и поднял его здоровой рукой, крикнув:
- ЦРУ! Не стреляйте!
Начальник охраны осмотрел Крейтона. Он поднял глаза на Сэма.
- Это долгая история, - сказал ему Сэм, - но все подробности у нас. Это относится
также к его братьям и отцу.
Брайс и Дэвид выбрались из-за дивана, бледные и потрясенные. Лайл тут же свирепо
глянул на них:
- Трусы! Начинайте рассказывать. Это самое меньшее, что вы можете!
Брайс. Дэвид и старик быстро рассказали о том, что произошло. Джулия и Сэм добавили
свою историю. Они сели, и агенты начали задавать вопросы. Вызвали полицию и медиков.
Известили ФБР. Секретная служба закрыла поместье, и в него не стали никого пускать, кроме
полиции, и никому, кроме полиции, нельзя было - включая гостей праздника - покидать его
территорию. Многие из церковных деятелей, включая кардинала, стали бурно протестовать, но
безрезультатно.
Наконец Дэвид объявил:
- Вот что. Мне нужен адвокат, чтобы я больше не смог причинить себе юридического
вреда.
Пока все говорили, Джулия молчала. Трагическая гибель отца не выходила из головы, как
будто призывая вспомнить что-то еще. Она прокрутила в уме все еще раз. Драка, дед говорит с
ней, она уходит из убежища, неожиданная вспышка золотого света... И тут она поняла.
Она встала и подошла к старому Лайлу:
- Где она, дедушка?
Он озадаченно посмотрел на нее.
- Той ночью я видела ее отражение. Ты ведь не мог знать, что сегодня Крейтон должен
был здесь встречаться с остальными. Ты пришел в убежище по другой причине. Ты должен
сейчас показать ее. Всем.
Старик медленно моргнул. Затем кивнул.
- Ты права. Из-за всего этого, - он жестом грустно обвел комнату, - я едва не забыл.
Он с усилием поднялся и подошел к письменному столу, затем выдвинул верхний ящик и
сунул руку далеко внутрь. Джулия услышала тихий щелчок выключателя. Лайл повернулся,
обращаясь ко всем людям, которые стояли и сидели в большой комнате:
- Сейчас самое удачное время дня. Посмотрите, как падает свет через окна. - Он
кивнул. - Вы все увидите.
Сэм насторожился. Он уловил звук трения шкивов и нетерпеливо оглядывал комнату.
Раздался скрип. Джулия вспомнила и его. Золотое сияние неожиданно возникло внизу,
обнажились скрытые стены. В комнате стояла полная тишина. Теперь деревянные панели стали
подниматься быстрее, скрываясь из виду в пространстве между потолком и остроконечной
крышей.
Кто-то задохнулся от восторга. Когда лучи заходящего солнца наполнили комнату, воздух
закружился в золотом свете. Сэм замер в восхищении. Он поспешил к центру комнаты,
побуждаемый желанием оказаться в средоточии этого странного и великолепного видения,
обретавшего форму вокруг них.
Как только деревянная облицовка стен исчезла в потолке, Сэм, придерживая свою
перевязанную руку, начал рассказывать. Радость звучала в его голосе и отражалась на лице.
- Каждая панель содержит тысячи вырезанных вручную кусочков, из которых
составлялись свитки, геральдика, изысканно украшенные бюсты и царские символы. А затем
они крепились на основу из прочных пород дерева. Если художник вырезал что-то на обратной
стороне чистых пластинок янтаря, он применял золотую фольгу, чтобы рисунок был виден
сквозь толщу янтаря. Некоторые резные изображения столь малы, что без увеличительного
стекла невозможно по-настоящему оценить искусство мастера. - Он повернулся и показал: -
А это позолоченные канделябры на зеркальных пилястрах. А вон там находится покрытый
ручной резьбой позолоченный фриз, который опоясывает комнату.
- Я реставрировал панели, - сказал Лайл, упиваясь видом, и его блеклые глаза
заблестели.
- Янтарная комната. - В голосе Джулии прозвучало благоговение.
Казалось, у Сэма остановилось дыхание, когда он наслаждался захватывающей красотой.
Он ждал этого мгновения всю жизнь, и Янтарная комната оказалась именно такой
великолепной, как он себе представлял.
- За всю историю человечества ничто не могло сравниться с ней. Люди приезжали с
разных концов света, чтобы просто увидеть эту комнату еще в те времена, когда подобные
путешествия были на грани невозможного. Поэты воспевали ее. Она была более чем легенда.
Она являлась... является восьмым чудом света.
Комната была залита мерцающим светом. Огромные янтарные панели поглощали
солнечный свет и светились изнутри, как живые. Масса света переливалась повсюду,
отображаясь подобно цветомузыке. Какова бы ни была денежная стоимость комнаты, она
намного перевешивалась ее волшебной красотой, которая как будто окутывала всех
присутствовавших людей почти мистическим покровом.
Джулия испытывала ни с чем не сравнимые чувства, впитывая глазами все это
великолепие. Она еще раз поняла, какое счастье подарило ей вернувшееся зрение.
- Это восхитительно, Сэм. Все так, как ты говорил. Незабываемо. Настоящий шедевр.
- Как вы сохранили ее? - спросил старика Сэм.
Вспоминая, старик говорил отстраненным голосом:
- Мы с Дэном бросали жребий по поводу этой комнаты. Он хотел ее, потому что она
была произведением искусства. Я же хотел просто иметь ее. Я выиграл, но он получил
привилегии ее посещения. Потом я заплатил ему дополнительные деньги из прибыли нашего
бизнеса за двадцать лет. Когда я купил Арбор-Нолл, здесь еще были военнопленные
итальянские солдаты, которых держали на Губернаторском острове . Они могли получить
досрочное освобождение, работая на американцев, и я набрал целую команду, чтобы прорыть
туннель и построить мое убежище. Затем они вернулись домой в Италию с полными карманами
долларов, заплаченных за их молчание.
Брайс оглядывался вокруг и проворчал:
- Этакий маленький сельский приют.
Старик зло ухмыльнулся:
- Черт, у меня был здесь королевский дворец, весь в моем распоряжении, и я чувствовал
себя умнее всех. - Затем он вздохнул: - Перед тем как я попытался основать свой фонд, я
попробовал загладить вину, не открывая ничего. Я был не прав и все испортил.
Он посмотрел на сияющие стены, потом на Джулию с Сэмом, а затем еще раз окинул
взглядом ослепительную Янтарную комнату. Он кивнул с серьезным видом.
- Я возвращаю ее русским. На самом деле она никогда мне не принадлежала. Я просто
хочу еще раз посмотреть на нее. Можете назвать это последним желанием старого грешника.
Сэм наблюдал за Джулией. Он стиснул ее руку. Янтарная комната так много значила для
него, но, в конце концов, она не равноценна Джулии.
Он поцеловал ее волосы и прошептал:
- Это кончилось, Джулия.
Она откинулась назад и улыбнулась ему. Множество мыслей обуревало ее.
- Нет, дорогой. Это еще не кончилось.
21.40
ОЙСТЕР-БЭЙ (ШТАТ НЬЮ-ЙОРК)
После официальных заявлений все посетители Арбор-Нолла, кроме Дэвида и Брайса,
были освобождены. ФБР взяло их под стражу как соучастников убийства. Ни одного
выжившего "чистильщика" не нашли. Лимузины, автомобили класса "люкс" и элегантные
спортивные машины вывозили потрясенных гостей с территории поместья.
Журналисты устроили шумное бдение за воротами. Лайл Редмонд обратился к ним,
рассказав своим красочным языком о заговоре Крейтона с целью выиграть президентство. Он
призвал народ голосовать за Дугласа Пауэрса, а не за список Редмонда-Фридмана. Согласно
закону, существовала техническая возможность избрать Крейтона президентом, и тогда
кандидат в вице-президенты из команды покойного автоматически становился президентом
вместо Дугласа Пауэрса. Старый Лайл не считал такой исход правильным.
Перед телекамерами, записывающими его слова, Лайл говорил:
- Дуг Пауэрс будет чертовски хорошим президентом. Голосуйте за него.
Джулия пыталась убедить его уехать вместе с ними.
Он оставался тверд.
- Я хочу продать это место, так что пока можно провести здесь несколько ночей.
Посмотрим, что хорошего я смогу вспомнить. Если повезет, здесь еще могут остаться
несколько рубашек в моих шкафах. После Рейли и его дурацких пижам я с удовольствием
вернусь к настоящей одежде.
Джулия попросила Сэма заехать обратно в Остер-Бэй, в дом священника церкви Святого
Доминика. В окне общей комнаты, где они разговаривали с отцом Майклом и с дедом Джулии,
горел свет. В желтом свете лампы францисканец сидел за столом и писал склонив голову.
Открывая им дверь, отец Майкл кивнул в знак приветствия:
- Я ждал вас, дети мои. Я слушал новости. Все станции почти ни о чем больше не
рассказывают. Мне очень жаль было слышать о смерти твоего дяди, Джулия. И мне очень
печально, что тебе пришлось убить его.
Отец Майкл ощущал на себе вес всех своих шестидесяти пяти лет. Его лицо с двойным
подбородком обвисло под его ношей. Но он все-таки излучал доброту и заботу о ней, и Джулия
была тронута.
Он провел их в свою комнату, закрыл дверь и попросил точно рассказать о том, что
произошло. По мере того как они рассказывали, он кивал головой, и у них возникло ощущение,
что он молится.
- Дедушка просил передать, что он приедет завтра, когда проголосует. Он сказал, что
сделал то, что должен был сделать. Он хочет исповедоваться и говорит, что его исповедь будет
длинной, так что будьте готовы.
Священник поднял голову и улыбнулся.
- Прекрасно. Еще один шаг к его спасению. Для него это был долгий путь, и я знаю, как
он устал. Но его дух несокрушим, и теперь, когда он просит Бога положить руку на его плечо,
ему будет не так одиноко.
Сэм ухмыльнулся:
- Он чертыхается, оттого что не собирается больше чертыхаться.
Священник усмехнулся.
- Хорошо.
Он выпрямился на стуле. Его продолговатое лицо омрачилось, и он посмотрел на Джулию
долгим вопросительным взглядом.
- Ты хочешь задать мне вопрос, Джулия?
Она кивнула.
- Вы сказали кое-что дедушке, и я это запомнила. Вот эти слова: "Вы не сказали им, что
Сельвестер Маас собирался вернуть сокровище". Дедушка не понял, что вы имели в виду. Они
винил в этом свою плохую память, но у меня создалось впечатление... что вы были там и знали,
что произошло. - Она сделала паузу. - Вероятно, вы были тем мальчиком, которого дедушка
видел, когда тот убегал со склада после того, как дед Остриан убил Мааса. А затем я
вспомнила, что обнаружил Сэм, когда изучал жизнь Мааса. У него был сын, очевидно,
единственный выживший ребенок. Но Сэм не мог найти его следов. Это меня удивило. Может
быть, сын и не исчезал вовсе. Может быть, он ушел по призванию - в церковь - и уехал в
другие страны. У вас немецкий акцент, а Цюрих находится в немецкоязычной области
Швейцарии... Вы - Михаэль Маас? То, что вы говорите о своем отце, - правда?
Священник закрыл глаза. Боль исказила черты его старческого лица. Но когда он вновь
открыл глаза, его взгляд был ясен и мягок.
- Все это правда, - сказал он. - Мой отец был грешником, но, когда он осознал
чудовищность того, что делал с трофеями Гиммлера, он изменился. Он хотел вернуть "второй
клад Гиммлера" в Советский Союз. Гиммлер был исчадием зла. В конце у отца уже не было
желания усугублять зло.
Сэм рассказал отцу Майклу свою теорию о том, как именно Гиммлер вывез награбленное
из Кенигсберга в Цюрих.
Священник кивнул:
- Судя по тому, что рассказывал мне отец, вы правы. Это было долгое и трудное
железнодорожное путешествие. Отец поехал встречать поезд в Германию, чтобы помочь ему
въехать в Швейцарию.
Священник рассказал им, как мать умоляла его молчать об убийстве отца и о сокровищах.
- Очевидно, Маас украл несколько произведений раньше, во время войны, из других
вкладов, и мать боялась, что в качестве компенсации швейцарское правительство конфискует
все ее наследство. Так что я молчал и пошел в священники, чтобы искупить свою вину. - Он
грустно улыбнулся Джулии. - Мы не очень отличаемся - ты и я. Есть старая поговорка о том,
что дети обречены наследовать нерешенные проблемы своих родителей.
- Это вы десять лет назад послали письма моему отцу и Крейтону о том, что сделали мои
деды? - спросила Джулия. - Именно из-за этого они подрались в ночь моего дебюта...
Лицо отца Майкла вытянулось от изумления.
- Я ответственен за смерть твоего отца? Я не знал...
- Но вы также ответственны за освобождение моего деда, - грустно улыбнулась
Джулия. - Вы поступили правильно, привели все в движение. После этого выбор, сделанный
людьми, стал их собственной ответственностью. Вам не в чем себя винить. По сути, я
благодарна вам за все. Если бы вы не побудили дедушку к переменам, Крейтон наверняка стал
бы президентом.
Священник задумался над сказанным. Затем кивнул:
- Твои слова - мое искупление. Спасибо.
Джулия и Сэм сели во взятый напрокат "Мустанг", оставленный на стоянке позади
красивой каменной церкви. Луна стояла высоко, и воздух, насыщенный запахом моря, был тих.
Все предвещало снегопад, бледные тучи, плывущие по черному небу, должны были принести
перемену погоды. Они вновь были в одежде от Армии спасения, купленной Сэмом на
Манхэттене. Руку Сэма дергало, но его напичкали обезболивающими средствами, так что он
почти не обращал на нее внимания. Они прижались друг к другу, и их дыхание слилось.
- Ты поедешь со мной в Нью-Йорк? - спросила она. - Это близко и удобно. В
морозильнике есть еда.
Он усмехнулся, погладил по щеке и внимательно посмотрел на нее.
- У тебя такая мягкая кожа. - Он провел пальцем по ее шее. - Ты веришь в любовь?
- Забавно, что ты спрашиваешь. В последнее время я много думала об этом. Но если мы
признаем ее существование, придется отказаться от некоторых наших старых представлений.
Он поцеловал ее, а она прижалась к нему. Сэм с благодарностью крепко обнял ее
невредимой рукой и стал жадно впитывать сладкий вкус ее губ.
Потом отстранился и посмотрел в ее глаза цвета лазурита:
- Если ты говоришь об обязательствах, думаю, тут я готов расширить их круг.
Ее рука пробралась под толстую рубашку и прижалась к его сердцу. Биение эхом прошло
через нее, распространяя волны тепла и желания. Ей нравился его запах, его вид, манера
разговаривать и то, как он занимался любовью.
- Мне нравится ход твоей мысли, - сказала она.
- Я люблю тебя, - тихо ответил он.
Она вспомнила о матери и о том, как та надеялась, что Джулия найдет и полюбит
хорошего человека. Если бы мать была жива, Сэм понравился бы ей. Отцу он бы тоже
понравился. Она почти увидела, как они сидят вместе и часами беседуют об искусстве,
музыке...
Ее родителей больше нет, и она всегда будет тосковать по ним. Но Джулия остановила их
убийц, а теперь у нее был Сэм. Он, конечно, не мог заменить их, да она к этому и не
стремилась. Глубоко в душе появилась тихая радость.
- Я люблю тебя, дорогой.
В тихой тени машины она долго целовала его.
ГОД СПУСТЯ, ДЕКАБРЬ
НЬЮ-ЙОРК
Снег сделал город ослепительным. Праздничная иллюминация и елочные гирлянды
украшали дома, магазины и кафе на Парк-авеню. Город жил рождественскими хлопотами.
Обычный шум уличного движения и голосов приглушался снежным покровом.
Свежевыпавш
...Поділитися у соцмережах
