Жанр: Триллер
Мозаика
...ток сразу же вернула ей прежний цвет.
Он наклонился и поцеловал эту точку. Ее пряный запах возбуждал.
- Тебя удивило, что я знаю твою игру?
- Поразило. Порадовало. Я очень благодарна.
Они поговорили о пианистах и великих дирижерах. О ее учебе в Джульярдской школе и о
музыке, которую они оба любили. Она разглядывала его пока они лежали на смятой постели,
которая выглядела так, будто на ее белых простынях происходила настоящая схватка. Ее
пленило то, как двигалась его челюсть при разговоре. Джулия не отрываясь смотрела, как
мускулы, находящиеся непосредственно под его ухом, выступали, а затем делались плоскими.
Она протянула руку так, чтобы повторить ладонью линию его челюсти, не касаясь ее.
- Что ты делаешь? - спросил он.
Она ладонью чувствовала его слова.
- Я слушаю тебя рукой.
Он улыбнулся и покачал головой:
- Иногда ты бываешь странная.
- Знал ли ты когда-нибудь, что секс лучше, когда ты слеп?
- Я этому не верю. Что может быть лучше, чем смотреть на тебя?
Джулия потерла ладони друг о друга, пока они не начали гореть. Она быстро разжала их у
него перед глазами:
- Чувствуешь тепло?
- Конечно. Я практически вдыхаю его.
- Вот на что это похоже. Ты ощущаешь все с повышенной чуткостью. Это почти похоже
на...
У нее возникла идея. Джулия наклонилась и поцеловала Сэма. Ее губы впитали соленый
вкус его рта. Она помедлила, чувствуя притяжение его сексуальности. Ей захотелось утонуть в
его мужском естестве.
Но она отодвинулась от него.
- Вернись, - тихо сказал он.
- Закрой глаза. Притворись слепым. Слепота может быть твоим орудием.
Она опять потерла ладони друг о друга и медленно провела одной из них, почти касаясь
вьющихся светлых волос на груди Сэма. Оба они были возбуждены, все их чувства были
обострены, так что он мог понять кое-что из того, что могла чувствовать она.
- Люди - это не только кости и ткани, но еще и электричество, - прошептала она.
Он знал, что ее рука находилась над его туловищем. А затем возникло странное
ощущение. Волосы у него на груди зашевелились, подобно маленькой морской волне. Он
широко открыл глаза. Это явление Джулия вызывала своей рукой, и волосы следовали за ее
движениями, как железо за магнитом. Ощущение было легким, но вместе с тем и сексуальным...
- Не смотри, - предупредила она.
Он закрыл глаза, и она повторила все еще раз. На сей раз вызывающая дрожь волна
возбуждения прошла вдоль груди к животу и вниз. Он с трудом сделал глотательное движение
и потянулся к ней.
- Не сейчас, - хриплым шепотом сказала она.
Джулия могла ощущать Сэма всеми своими порами и всеми своими чувствами и желала
его.
- Ляг на бок. Не открывай глаза.
- Да ну тебя.
Однако он был заинтригован. Он повернулся на левый бок, его тело дрожало от томления.
Ее запах наполнял его голову и заставлял ее кружиться. Он почувствовал, что она поменяла
положение, но никак не мог понять, что же она делает. И тут его поразило - восхитительное
ощущение спереди вдоль всего тела. Казалось, что поток электричества утекает из него и
притекает обратно, как река. Это была плотность, тепло и какое-то соблазнительное физическое
влечение, которое вызвало у него желание податься вперед. Чтобы прикоснуться. Чтобы войти.
Оно тянуло, и каждой клеточкой своего тела он хотел туда. Он еле сдержал стон.
- Что это? - Он не открывал глаза.
- Я. Мы.
Она закрыла глаза и легла рядом с ним и лицом к нему так, что их тела разделяли лишь
считанные сантиметры. В атласной темноте ее мнимой слепоты она остро и голодно
чувствовала его. Она опять потерла руки и взялась ими с двух сторон за его член.
У него перехватило дыхание. Член в один миг увеличился, стал более напряженным. А
затем перед глазами мелькнул образ...
- Я вижу тебя в мыслях. - Его голос был хриплым от желания. - Ты лежишь рядом со
мной и лицом ко мне.
- Да. - Ее дыхание стало неровным. - Почувствуй меня. Попробуй меня.
Жар охватил его, когда его руки коснулись ее тела. Он был прав. Она оказалась в
точности там, где он видел ее мысленным взором. Но более того, их обволакивало магнитное
поле, и оно было очень сильным. Сексуальное напряжение стало осязаемым. Пот выступил на
лбу Сэма. Обостренность его слепых и наэлектризованных чувств ударила, как приливная
волна. В голове он знал о Джулии все, но этого было недостаточно. Не могло быть достаточно.
Он обхватил ее бедра и притянул к себе, а затем стал целовать сначала в губы, а потом,
спускаясь вниз, в шею.
Джулия застонала. Ее охватила неизвестная до сих пор страсть. Она крепко схватила его
за волосы. По всему телу пробежал огонь желания.
Он изучал ее - гладкую кожу, сосок, поднявшийся к его губам, завитки волос на лобке. И
он делал это без помощи зрения, а только посредством обостренной ясности чувств, которая
сделала его сексуальное желание более смелым, более жаждущим.
Ее дыхание стало неровным. Она больше не могла ждать. Ее рот пылал жаром на его
груди. Сердце колотилось, и она желала Сэма каждой своей клеточкой.
- Милый... - В порыве страсти она приподняла бедра.
И в тот же миг он скользнул в ее мягкую влажность. В приятный, влажный и
одурманивающий запах ее тела. Еще и еще. В какой-то момент она оказалась на нем; спина
изогнута, голова откинута назад. Они были вместе, не смотря, но видя... чувствуя... все.
5.02. ПОНЕДЕЛЬНИК
Обессилев, они заснули, не выключив лампу. Сэм проснулся около трех часов ночи,
погасил ее и вернулся обратно в постель. Джулия всхлипывала во сне, и он притянул ее к себе.
Она так доверчиво обняла его, что он тут же вернулся к своим снам. К Джулии.
Они встали рано, и Сэм позвонил, чтобы заказать завтрак в номер, но было еще слишком
рано.
- Ты только и делаешь, что кормишь меня, - пожаловалась она.
- Неправда. Я еще кое-что делаю.
Она улыбнулась:
- И могу добавить, что очень неплохо.
Они ходили по комнате обнаженными, разглядывая друг друга, как старшеклассники на
первом свидании. Они вместе приняли душ, потом прервались на секс под струями воды. И
наконец, оделись.
- Я достану гуталин из сумки, чтобы опять покрасить волосы.
- Лучше бы ты это сделал до того, как мы оделись.
- Мне бы хотелось, чтобы ты вообще не одевалась, - сказал Сэм.
- Позже, - пообещала Джулия.
Но никто из них не знал, когда это случится - и случится ли вообще.
5.33. ПОНЕДЕЛЬНИК
Когда Джулия и Сэм поспешно вышли из комнаты, у нее возникло мимолетное чувство
нереальности происходящего. Ночь была словно чудесный сон, но сегодня уже понедельник, и
им предстояло проделать большую работу. Необходимо найти доказательства, способные
опрокинуть Крейтона, потому что выборы должны были состояться уже завтра. Почти
невозможно. Сначала нужно найти ее деда и Джеффри Стаффилда.
Джулия подобрала газету "Ю. С. Эй Тудэй", дожидавшуюся их на полу за дверью номера.
- Где же дедушка может быть? Я не могу поверить, чтобы священники, которым я
звонила, лгали.
- Сомневаюсь, чтобы он обратился за помощью к кому-нибудь из членов твоей семьи.
- Наверняка не обратился. Они объединены правилом "кулака Токугавы". - Она
пересказала то, что дед рассказывал о Токугаве. - Дедушка мог поехать туда, где он
чувствовал бы себя в безопасности.
Они вышли на улицу. Солнце светило, и небо было по-зимнему холодным и голубым. Но
воздух стал теплее.
- Давай примем как факт, - сказал он, - что он продолжал писать свой дневник... Если
мы правы и он послал выдержки мне и твоей матери, а также если у него были сведения о
Янтарной комнате, то, может быть, он хочет обнародовать что-то еще. Он явно взбешен тем,
что Крейтон и остальные сыновья сделали с ним, - отобрали состояние и объявили его
невменяемым.
Она кивнула:
- Может быть, он пытается сделать то же, что хотим сделать мы, - свалить Крейтона,
Дэвида и Брайса.
Когда они сели в "Мустанг", Сэм сказал:
- Вполне возможно. Но как?
- Это должно быть связано со "вторым кладом Гиммлера".
Сэм включил зажигание и почувствовал прилив ярости.
- Черт бы побрал этого Пинка. Я ему звонил именно для того, чтобы найти деда и
Стаффилда. Винс, должно быть, как следует надавил на него, чтобы заставить сдать меня.
Теперь я ни за что ему не поверю.
- Очень жаль, что так произошло, Сэм. Но ты прав. Мы не можем верить ему. - Джулия
думала обо всем этом. У нее появилась идея.
- Ты сказал, что Стаффилд давал пресс-конференцию в "Плазе". Он там
зарегистрировался, но комнатой не пользовался?
- Правильно.
- Значит, он нашел другое жилье еще до пресс-конференции. Возможно, не так далеко от
"Плазы", потому что хотел как можно быстрее перемещаться между "Плазой" и своим
убежищем.
- Выглядит логично.
- Я думаю, у нас появился шанс найти его. Есть у меня старый друг. Помнишь, мы
говорили о странных людях, с которыми мы сталкиваемся в наших делах? Так вот, один из
парней, с которыми я ходила в Джульярдскую школу, может оказаться незаменимым в поисках
тайного пристанища Стаффилда. Это будет недешево, но деньги для того и существуют.
- Похоже, этим стоит заняться.
Сэм выехал на автостраду, ведущую на юг, к Нью-Йорку.
Джулия бросила взгляд на газету, лежавшую у нее на коленях. Воздух вдруг застрял в
груди. Она схватила газету. Теперь полиция ищет не только ее.
- Погляди, Сэм. - Она ткнула пальцем в его фотографию. Это был обычный
паспортный снимок рядом с аналогичным ее портретом. - Теперь они знают, как ты
выглядишь!
Она прочитала заголовок вслух:
Агент-предатель разыскивается за помощь убийце
47
6.02. ПОНЕДЕЛЬНИК
МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ИМЕНИ КЕННЕДИ
Солнце уже взошло; как всегда на рассвете, резко похолодало. Но внимание толпы, с
нетерпением ожидавшей Крейтона Редмонда на взлетной полосе, было полностью
сосредоточено на трапе, который подкатывали к двери самолета. Поклонники вытягивали шеи,
сгорая от желания увидеть своего кумира. В руках у них были плакаты: "Новые идеи. Новая
этика. Голосуйте за Редмонда!", "Нет растлителям! Нет Пауэрсу!" И старый, надежный призыв:
"Редмонда в президенты!"
Как только Крейтон в своем длинном кашемировом пальто появился на верхней
ступеньке, толпа закричала, зааплодировала и стала раскачивать плакатами. Телекамеры
снимали все это для сегодняшней трансляции. Ликование охватило Крейтона, и он проворно
спустился, излучая уверенность в том, что подарит избирателям стабильное и прочное будущее.
За ним шли жена, дети, ближайшие члены его предвыборной команды и три репортера из
влиятельных газет, которым он давал эксклюзивные интервью во время длинного перелета из
Калифорнии домой. Они были специально приглашены для того, чтобы сегодня поднять его
популярность до максимума.
Он дал знак агентам секретной службы отойти в сторону и стремительно двинулся в гущу
бурлящей толпы людей, которые хотели пожать ему руку, потрогать его пальто, просто
прикоснуться к носителю власти. Он раздавал автографы, а пресса совала микрофоны ему в
лицо и выкрикивала вопросы.
"Баннер энтертейнмент":
- Судья, как чувствуете себя дома?
- Отлично, как всегда. Дом - это главное для любого из нас.
Труднее всего отвечать на самые глупые вопросы. "Уолл-стрит джорнел":
- Судья! Что вы думаете о вашем растущем рейтинге? Вам удастся набрать решающее
количество голосов?
- Я радуюсь, мисс Каппс. Приятно сознавать, что избиратели понимают и поддерживают
наш план развития Америки. И, конечно же, мы собираемся выиграть эти выборы!
Они продолжали обрушивать на него град вопросов, а он отвечал на них, приветствовал
сторонников и целовал детей еще целый час. Затем сел в бронированный лимузин, в
соответствии с требованиями секретной службы, призванной защищать всех тех, кто может
стать президентом. Марио Гарсиа, специалист по связям с прессой, ждал внутри. Крейтон
повернулся, чтобы помахать через стекло избирателям и репортерам, которые все еще
толпились вокруг.
Когда лимузин тронулся с места, Крейтон улыбнулся:
- Народу-то немало, а, Марио?
- Чертовски много, судья. - Марио широко улыбался.
Крейтон попробовал догадаться, что так обрадовало его.
- Ты получил последние данные?
Марио усмехнулся. На его тонком лице было написано ликование.
- Вы поднялись до сорока восьми процентов! Очевидно, избиратели всю ночь думали об
обвинениях против Пауэрса и утром пришли к решению, что им не стоит ставить на
президентство, омраченное личным скандалом, особенно таким, который сильно испортит
репутацию Америки во всем мире и может привести к аресту президента. И мы еще не
учитываем негодования тех, кто верит в то, что Пауэрс - извращенец. Крейтон кивнул:
- Но этого все же недостаточно, чтобы гарантировать победу.
- Да, это так. Подождите. Здесь уже есть хорошие новости. - Марио ткнул пальцем в
папку, лежавшую у него на коленях. - Пауэрс упал до сорока четырех процентов, а число
неопределившихся подскочило до восьми процентов. Согласно статистике, с учетом
погрешности в плюс-минус три процента, вы с Пауэрсом идете ноздря в ноздрю. Все, что нам
нужно, - это перетянуть на свою сторону семь процентов неопределившихся - даже не
утруждая себя отбитием процентов Пауэрса, - и вы получаете заветное число в пятьдесят
процентов. А с ними, если не произойдет чего-нибудь сверхъестественного, вы выиграете! -
Он сделал паузу. - Конечно, большая проблема возникнет, если замедлится рост рейтинга.
Крейтон внезапно насторожился.
- Что случилось?
Марио постарался, чтобы на его лице не отразилось тревоги.
- Дуг Пауэрс. Вы уже знаете, что все его семейство выступает на всевозможных ток-шоу,
заявляя, что все это ложь, и утверждая, что Стаффилд - человек с неустойчивой психикой.
Все, как мы и ожидали. Но теперь Пауэрс делает еще кое-что, и это срабатывает. Он заручается
поддержкой знаменитостей. Светил бизнеса, спорта, Голливуда, книжного мира, образования и
телевидения. Это массированное наступление хорошо известных людей, они ручаются за то,
что он честный человек и будет фантастическим президентом. Они участвуют в его новых
рекламных роликах, которые оказывают эффект бодрящего холодного душа. Все это
приостановило рост ваших показателей.
Крейтон скривился:
- Пауэрс чертовски умен. Я знаю, вам хочется атаковать его напрямик. Но так мы
попадемся на его удочку. Поскольку у него нет времени оспаривать факты, он хочет превратить
все это в соревнование по взаимному очернению. Мы должны в своих роликах упорно
ссылаться на свидетельство Стаффилда и на его безупречную репутацию в Скотланд-Ярде. Она
стоит многого.
Лицо Марио было мрачным. Он хотел легкой победы сейчас, когда события стали
поворачиваться в их пользу.
- Вы правы, судья. Я только надеюсь, что команда Пауэрса не отплатит той же монетой,
выступив против нас с обвинениями, которые мы не сможем оспорить.
- Они не выступят.
Лицо Крейтона излучало уверенность, но он был обеспокоен. У него в рукаве был еще
один туз - сегодня днем, если все пойдет хорошо, Джеффри Стаффилд, сам того не ведая,
должен обеспечить последний толчок тому, что Крейтон Редмонд получит твердое
большинство избирателей.
Но он не мог сказать об этом Марио. Он просто спросил:
- А что слышно насчет сегодняшнего празднования?
Это было важным новшеством нынешней кампании - броская, напичканная репортерами
предпобедная вечеринка, нацеленная на то, чтобы еще раз показать себя людям, сидящим дома
вечером накануне выборов, а затем появиться на следующее утро в газетах.
Марио улыбнулся:
- Подтверждения о принятии приглашений начали сыпаться со всех сторон. Мы
переходим от засухи к изобилию. Как говорится в Библии, мы посеяли, а теперь настало время
собирать урожай.
7.04. ПОНЕДЕЛЬНИК
НЬЮ-ЙОРК
Величественный отель "Плаза" возносил свои восемнадцать этажей над Пятой авеню и
Центральным парком и выглядел этаким белым именинным тортом, сошедшим со страниц
исторической книги о французских замках. Длинные лимузины и другие роскошные
автомобили красовались на стоянке перед огромными входными дверьми. Тщательно осмотрев
все подходы на предмет присутствия полиции или возможных "чистильщиков", Джулия
прошла мимо отеля. Она искала Граффи О'Ди. Важность и срочность дела придавали ей силы.
Она надеялась, что Граффи может найти Стаффилда, но сначала нужно было найти
Граффи. Он был одним из немногих выпускников Джульярда, который не сделал большой
карьеры. Многие годы, бывая в этом районе с матерью, она сталкивалась с ним, когда он играл
на улице. Друзья-музыканты говорили ей, что улица стала его подмостками. Очевидно, Граффи
превратился в одного из многих уличных музыкантов в этом самом одиноком городе на земле;
он жил за счет богатой элиты, которой здесь также было немало.
С беспокойством, сжимавшим грудь, она искала его на тротуарах. Может быть, сегодня не
его день?
На углу собралась толпа. Граффи стоял в центре, высоко держа сверкающий на солнце
саксофон, и наяривал мелодию Орнета Колмэна "О человеческих чувствах". Футляр от его
инструмента лежал у ног, и внутри него громоздилась небольшая кучка зеленых купюр.
Джулия засмотрелась. Как он играет! Она уже не обращала внимания на его бедную
одежду и грязные пальцы, вспомнив Джульярд. Когда она поступила туда, Граффи заканчивал
курс по композиции и саксофону, получая полную стипендию. Он был упрямым и
целеустремленным. Родившись в трущобах английского Ноттингема, он в десять лет остался
один, его мать умерла от передозировки наркотика, а отец, странствующий музыкант, просто
бесследно исчез. Граффи рассказывал Джулии об этом, небрежно пожимая плечами, объясняя,
как он с родственниками в конце концов оказался в Бруклине.
Она уже тогда поняла, что он почти гений. Он любил джаз, блюз, саксофон и, к
несчастью, тяжелые наркотики. Однако ему удавалось воздерживался от них до окончания
учебы. После выпуска он со страшной скоростью покатился вниз. Когда он не мог прокормить
себя играя джаз и блюз, то вынужден был перейти на музыку, которую ненавидел. Он перестал
выступать с концертами. Отказывался от них. А наркотики вернулись. В конце концов он
вышел на улицы.
Мир музыкантов тесный, своеобразный и странный для посторонних. Джулии нравился
Граффи, и она старалась помочь ему. Она несколько лет поддерживала с ним контакт, но затем
ее поразила слепота. На долгое время карьера приобрела первостепенное значение и она
потеряла прямую связь с ним, сохранив лишь несколько контактов общих знакомых.
Закончив исполнение, Граффи величественно поклонился. Как только толпа рассосалась,
он наклонился, чтобы собрать купюры и монеты в карман. На нем был свитер с высоким
воротником, свободные черные джинсы и длинное пальто оливкового цвета, на котором
недоставало нескольких пуговиц.
Когда он собрал свой саксофон, Джулия подошла к нему:
- Привет, Граффи. Давненько не виделись.
Он неуверенно всмотрелся в нее, а затем улыбка осветила его худое лицо.
- Джулия Остриан? Господи, что это за безумные волосы? Ты что, седая? Ну и дела.
Она двинулась вдоль улицы. Ей не хотелось слишком долго задерживаться на одном
месте.
- Как дела, Граффи?
Он повернулся к ней:
- Прелестно, сама видишь. Лучше и быть не может.
- У тебя остались те пятьсот долларов, что я дала тебе взаймы прошлый раз?
Его небритое, покрытое ранними морщинами лицо расплылось в лукавой улыбке. В ушах
- сережки-гвоздики.
- Ах, дорогая, зачем нам говорить об этом? Ты знаешь, я всегда готов отдать долг. На
следующей неделе буду открывать концерт Мика и Кита .
- Я пришла не забирать деньги, Граффи. Я пришла, чтобы дать тебе еще.
Он прекрасно знал, что деньги никто не дает просто так.
- Вот как? И за что?
- Мне нужно найти человека, приезжего, который останавливался в "Плазе" вчера днем.
Он вынужден был поспешно съехать, но вряд ли окажется слишком далеко. Я хотела бы
воспользоваться твоими связями, чтобы найти его.
- А кто говорит, что у меня есть связи?
- Все. Ты знаешь тайный язык улицы, знаешь, о чем говорят бездомные и как
доставляют наркотики.
В его хитрых глазах появилась жесткость.
- Ты не на того напала.
- На того, на того. На тебя. - Тон Джулии также стал жестким. - У тебя есть как
минимум три способа выживания, которые ты используешь, когда тебе это надо. Мы оба знаем,
что ты хороший оркестрант и джазовые оркестры используют тебя в случае чрезвычайных
обстоятельств. А когда ты в дерьме и не имеешь крыши над головой, то все равно знаешь куда
пойти, чтобы получить наркоту, поспать, поесть и спрятаться от полиции. Плюс к этому ты
приторговывал наркотиками почти все то время, что я тебя знаю, верно?
Граффи ничего не отвечал и смотрел на нее.
Она сказала:
- Я говорю о сотне сразу...
Он насмешливо фыркнул.
- ...и о десяти тысячах потом. Ты знаешь, деньги у меня есть, и я всегда выполняю
обещания.
Его реакция оказалась для нее неожиданной. А может быть, и ожидаемой. Он
остановился, и на мгновение она увидела в нем того музыкального гения и старшего друга,
которого она знала по Джульярду.
Серьезного. Умного. Он наклонился поближе к Джулии, посмотрел прямо на нее, словно
проснувшись после долгого сна, и кивнул:
- Да, припоминаю. В газетах. Ты в беде, Джулия. Говорят, ты сумасшедшая. Насколько
это серьезно?
- Очень серьезно.
- Угу, судя по десяти тысячам, действительно серьезно.
От того наркотика, который он употреблял, белки глаз у него были красными.
- Кого тебе нужно найти?
- Главного суперинтенданта Джеффри Стаффилда. Он...
- Ага, это тот наводчик из Скотланд-Ярда. Должно быть, дома этого ублюдка очень
любят. - Наконец, он вновь улыбнулся. - Когда тебе это нужно?
- Вчера.
- Понятно. - Он поджал губы. - Это будет трудно. Есть фотография?
- Я не хочу слышать, что ты не можешь этого сделать. - Она показала ему утреннюю
"Нью-Йорк таймс" с фотографией главного суперинтенданта. - Он был в "Плазе" вчера днем.
Затем ушел. Я хочу знать куда. Адрес. Если это гостиница, мне нужно будет знать номер
комнаты, потому что он будет зарегистрирован под чужим именем.
Граффи взял газету:
- Никаких гарантий. Было бы легче, если бы он заказал кокаин или героин, но я смогу
выйти на гостиничный персонал, если потребуется.
- Вот тебе наличные.
Она вынула сотню долларов, которую ей дал Сэм. Вкладывая купюры в его руку, она
серьезно сказала:
- Граффи, я рассчитываю на тебя. Ты ведь не подведешь?
Он взял пять двадцатидолларовых бумажек и, не считая, сунул их в карман.
- Это на расходы. Придется подмазывать. - Затем он поднял глаза и увидел, каким
встревоженным было ее лицо. - Ладно, дорогая, я обходил этот квартал чаще, чем сотня копов
или проституток. Если этого парня можно найти, я найду. Настоящий вопрос состоит в том,
когда ты дашь мне большой кусок хлеба?
Она кивнула все с тем же озабоченным выражением:
- Как только вся эта заварушка рассосется. Рассматривай это как стимул.
Он поднял голову и улыбнулся:
- Хорошая мысль. Какой у тебя номер?
- Я не хочу использовать его. Но могу позвонить тебе.
Граффи подумал:
- На Седьмой есть кафе "Старбакс", перед которым стоит телефон-автомат. Когда
что-нибудь выясню, позвоню.
- Когда, примерно?
Но Граффи, прижав к груди футляр с саксофоном, своей скользящей походкой уже
возвращался в свой мир.
7.27. ПОНЕДЕЛЬНИК
Маленький гостиничный номер Джеффри Стаффилда находился рядом с Десятой авеню
недалеко от Пятидесятых улиц в районе, который раньше назывался "Адской кухней". Теперь
его часто называют Клинтоном или Вест-Сайдом. Новый комплекс "Уорлдуайд Плаза" внушал
чувство оптимизма, а жестокие банды, в течение двадцати лет наводившие ужас на округу,
потихоньку сходили на нет. Стаффилд выбрал именно эту гостиницу, потому что она
находилась недалеко от "Плазы", но в районе, где все еще процветали грабежи, торговля
наркотиками, проституция и убийства.
Подходящее место, где можно спрятаться человеку, за которым идет охота.
Он мерил шагами комнату, борясь со старыми пристрастиями, которые начали поднимать
голову. От них почти невозможно отказаться. Но искать и использовать ребенка сейчас было
слишком опасно. Тридцати граммов кокаина, которые он умудрился раздобыть, должно было
хватить, чтобы подавить желания.
Он вспотел, костюм был липкий и тесный. Волнующие образы голеньких мальчиков
проплывали перед глазами.
Но сейчас действие кокаина закончилось, и Стаффилд нервно вздрагивал. Он пошарил в
чемодане, извлек пачку сигарет "Плейерс" и закурил одну. В комнате воняло плесенью. Он
снова вышел в холл, чтобы позвонить по телефону-автомату в свой колумбийский банк и
узнать, поступили ли вторые шесть миллионов долларов от Винса Редмонда. Они не поступили.
Что эти сволочи задумали? Что бы там ни было, это уже не имело значения. Он рассчитывал на
то, что Феликс Турков, превосходный киллер, скоро будет здесь.
7.30. ПОНЕДЕЛЬНИК
Джулия ждала Сэма около пруда в Центральном парке. Стало теплее, ярко светило
солнце. У края воды плавали кусочки льда - последствие морозной ночи. Маленькие айсберги,
казалось, таяли и исчезали у нее на глазах. Радуясь солнечной погоде, люди заполняли парк -
велосипедисты, скейтбордисты, деловые женщины и мужчины с картонными чашками кофе и
пожилые люди, вышедшие на неторопливую прогулку. Вокруг было оживленно, как это бывает
только в Центральном парке, куда горожане приходят отвлечься от дел и подышать воздухом.
Но тут она увидела конного полицейского, взгляд которого показался ей слишком
пристальным. Испугавшись, она направилась к скамейке. За спиной лошадиные копыта цокали
по дорожке. Она напомнила себе, что выглядит далеко не так, как на фотографии, напечатанной
в газетах. Но если полицейский ищет именно ее, изменение прически не может ничего
гарантировать.
Она заставила себя спокойно сесть на скамейку лицом к пруду. Все ее чувства были
напряжены.
Джулии казалось, что у нее поджилки трясутся от страха, что он остановится... Она
подалась вперед, опершись локтями о колени и подперев щеки ладонями, как будто пристально
смотрела на воду, которая красиво отливала стальной синевой в отраженном солнечном свете.
Секунды казались вечностью. Она вспотела. Пульс участился.
Полицейский проехал мимо Джулии, продолжая
...Поділитися у соцмережах
