Жанр: Триллер
Некроскоп 1-5.
... так, что у
вас потом будут неприятности?
- С какой стати? - Ирма, казалось, была удивлена таким предположением. -
Разве моя вина в том, что я была здесь одна, когда они позвонили? Разве я
виновата, что водитель такси поехал не по той дороге, а потому я не успела
предупредить вас и помешать поджечь склон холма? Проселочные дороги так
похожи друг на друга, и я на них совершенно не ориентируюсь!
Кракович, Кайл и Квинт с улыбкой посмотрели друг на друга. Гульхаров
почти ничего не понял, но почувствовал всеобщее возбуждение и, вскочив со
своего места, согласно закивал головой.
- Да! Да! - воскликнул он.
- Хорошо, - произнес Кайл, - так и поступим! От избытка нахлынувших вдруг
на него чувств он резко привлек к себе Ирму Добрешти, обнял ее и звонко
поцеловал...
Поздний вечер понедельника. 21.30 по среднеевропейскому времени, 19.30 -
по британскому. Луна и звезды освещали неясно видневшиеся очертания Южных
Карпат. На склоне крестообразных холмов полыхал огонь, и его кошмарные
отблески через леса, реки и моря устремились на запад и достигли Юлиана
Бодеску. От ужаса он весь покрылся холодным потом, его трясло, и он
беспокойно метался в постели в мансарде Харкли-хауса.
И без того измученный необъяснимыми дневными страхами, он теперь страдал,
телепатически ощущая мучения, которые испытывал Тибор из Валахии - вампир,
чей последний физический след на земле был уничтожен навсегда. Вампиру
больше не было пути назад, но в отличие от Фаэтора дух Тибора никак не мог
успокоиться, смириться. Его переполняли злость и жажда мести!
"Юлиа-а-а-н! Ах сын мой, мой единственный преданный сын! Смотри, что
сталось теперь с твоим отцом..."
- Что это? - бормотал во сне Юлиан, в то время как ему снилось, что пламя
и нестерпимый жар подбираются к нему все ближе и ближе. А в центре этого
пламени виднелась чья-то фигура, манившая его к себе. - Кто?.. Кто вы?
"Ах, ты знаешь меня, сын мой. Правда, мы встретились на короткое
мгновение, и ты тогда еще не родился. Но ты непременно вспомнишь об этом,
если постараешься".
- Где я?
"В данный момент рядом со мной. Но тебе лучше спросить, не где ты, а где
я. Это крестообразные холмы. Именно здесь все началось для тебя, а теперь
все заканчивается для меня. Ибо для тебя происходящее сейчас не более чем
сон, в то время как со мной все происходит в действительности".
- Это вы?! - Теперь Юлиан узнал голос, звавший его по ночам, но который
до сих пор он не мог вспомнить. Это было подземное существо, источник его
необычайных качеств. - Это вы?! Мой.., отец?
"Да, это так! Но не потому, что я когда-либо имел любовную связь с твоей
матерью. Не любовь и не страсть явились тому причиной. И все же я - твой
отец! Отец по крови, Юлиан, по крови!"
Юлиан подавил в себе ужас и страх перед огнем. Он сознавал, что это всего
лишь сон и пламя не причинит ему зла. В своем воображении он продвинулся
внутрь адского пламени, приблизился к находившейся в самом центре фигуре.
Черные клубы дыма и языки огня мешали ему четко видеть, вокруг было
настоящее пекло. Но Юлиан жаждал услышать ответы на многие вопросы, и это
существо было единственным, кто способен был удовлетворить его любопытство.
- Вы просили меня прийти и отыскать вас, и я непременно приду. Но что вы
хотите от меня?
"Слишком поздно! Слишком поздно! - с невыразимой мукой в голосе
воскликнуло объятое пламенем видение. И Юлиан понимал, что боль эта была
вызвана не пожирающим его огнем. Причиной ее были отчаяние и горькое
разочарование. - Я стал бы твоим наставником, сын мой. Да... Ты стал бы
обладателем многих секретов Вамфири! А взамен.., не буду скрывать, я тоже
ожидал награды. Я вновь стал бы жить среди людей, испытал бы заново все
удовольствия и радости своей молодости! Но теперь слишком поздно... Рухнули
все мечты и планы! Прах к праху..."
Силуэт начал медленно таять, корчиться, очертания его менялись...
Юлиан хотел узнать еще очень многое, хотел лучше рассмотреть его. А
потому он проник в самое пекло, вплотную подошел к горящему существу.
- Мне уже известны секреты Вамфири! - воскликнул он, стараясь перекричать
рев пламени, треск пылавших деревьев и шипение плавившейся земли. - Я узнал
их сам!
"Способен ли ты превращаться в более мелких существ?"
- Я могу бегать на четвереньках, как огромная собака, - ответил Юлиан. -
И ночью люди готовы поклясться, что я и есть собака!
"Ха! Собака! Человек, превращающийся в собаку! Тоже мне, достижение! А
можешь ли ты расправить крылья и скользить по воздуху, как летучая мышь?"
- Я.., я не пробовал. "Ты ничего не знаешь!"
- Я могу делать других себе подобными! "Дурак! Да это проще простого!
Гораздо труднее не делать их таковыми!"
- Когда рядом появляются опасные люди, я могу проникнуть в их мысли.
"Это врожденное свойство, полученное тобой от меня. Впрочем, все
качества, которыми ты обладаешь, унаследованы тобой от меня. Значит, ты
читаешь чужие мысли. А способен ли ты подчинить себе разум другого?"
- Я могу сделать это взглядом.
"Умение ввести в соблазн, очаровать, загипнотизировать - все это не более
чем цирковые трюки! Да ты абсолютно невежествен и невинен, как младенец!"
- Проклятье! - на этот раз гордость Юлиана была задета, и терпение его
истощилось. - В конце концов ты не более чем мертвец! Я скажу тебе, чему
научился! Я могу выведать все тайны любого мертвого существа, узнать все,
что было известно ему при жизни!
"Некромантия? Тебе она действительно под силу? И тебя никто этому не
учил? Это уже кое-что! Тогда у тебя еще есть надежда".
- Я умею излечивать свои раны, так что они исчезают бесследно, и к тому
же обладаю большой физической силой. Я могу лечь в постель с женщиной и,
если захочу, любить ее до смерти, но сам при этом не чувствую усталости. И
стоит кому-либо рассердить меня, мой дорогой отец, я буду убивать, убивать и
убивать! Но тебе это не грозит, ибо ты уже мертв. Ты говоришь, у меня еще
есть надежда? Уверен, что это так. Но какие надежды могут быть у тебя?
С минуту царило молчание. И вдруг плавившаяся фигура заговорила снова:
"А-а-а-а... Ты действительно мой сын, Юлиа-а-а-а-ан! Ближе! Подойди еще
ближе!"
Юлиан подошел к нему на расстояние вытянутой руки и встал прямо перед
таявшим существом. Вид его был ужасен. Почерневшая внешняя оболочка лопнула
и быстро исчезла. Пламя тут же принялось лизать тело, открывшуюся внутреннюю
плоть, и Юлиан увидел, что она почти полностью идентична его собственной. Те
же черты лица, та же фигура, та же мрачная привлекательность. Лицо существа
было лицом падшего ангела. Они с Юлианом были словно две груши с одной
ветки.
- Вы.., вы действительно мой отец! - хрипло прошептал он.
"Я был им, - простонало существо. - А теперь я никто! Ты же видишь, что я
вот-вот сгорю! Не я сам, а то, что я оставил после себя! Оно было моей
последней надеждой, ибо благодаря ему и с твоей помощью я мог бы снова
обрести власть над миром. Но теперь уже поздно!"
- Тогда зачем вы обратились ко мне? - не понимая спросил Юлиан. - Зачем
вы пришли ко мне, вернее - позвали меня к себе? Чем я могу вам помочь?
"Я хочу отомстить! - голос, прозвучавший в голове спящего Юлиана, стал
вдруг жестким и резким. - И отомстить с твоей помощью!"
- Кому я должен отомстить за вас?
"Тем, кто нашел меня здесь! Тем, кто сейчас уничтожает мою последнюю
надежду на будущее. Гарри Кифу и его компании белых колдунов!"
- Я не понимаю, о чем вы говорите! - покачал головой Юлиан, не в силах
оторвать взгляд от мрачной и жуткой картины: он видел, как постепенно
плавятся, стекают вниз и лохмотьями опадают с пылающей фигуры его
собственные черты. - Какие белые колдуны? Кто такой Гарри Киф? Я не знаю
никого, кто носил бы это имя!
"Но он зато знает тебя! Сначала он узнал обо мне, Юлиан, а потом и о
тебе! Гарри Кифу все о нас известно, даже то, каким образом нас можно
уничтожить: кол, меч и огонь! Ты сказал, что способен ощутить присутствие
рядом врагов - но разве ты не чувствуешь, что они сейчас где-то близко? Они
уже неподалеку! Сначала они добрались до меня, а теперь собираются убить и
тебя!"
Даже сквозь сон Юлиан почувствовал, как зашевелились от ужаса волосы на
голове. Ну конечно же! Наблюдатели!
- Что я должен делать?
"Отомстить за меня и спасти себя самого, что, впрочем, одно и то же. Они
знают, кто мы, Юлиан, и они терпеть нас не могут. Ты должен убить их, а если
ты этого не сделаешь, они, будь уверен, убьют тебя!"
Последний лоскут человеческой плоти упал с кошмарного существа, открыв
наконец его истинную внутреннюю сущность. Вскрикнув от ужаса, Юлиан
отшатнулся, ибо он взглянул в этот миг в лицо самого зла. Он увидел морду
летучей мыши, изогнутые уши, длинные челюсти, малинового цвета глаза. Вампир
смеялся над ним, и хохот его подобен был лаю огромного пса, а во рту за
сплошной стеной зубов шевелился блестящий ярко-красный раздвоенный язык. И
тут, словно кто-то раздул гигантские кузнечные мехи, пламя взревело,
взметнулось кверху, и видение вмиг почернело, рассыпалось на сотни тлеющих
углей.
Покрытый потом, дрожащий с головы до ног Юлиан проснулся и сел на
кровати. И как будто за тысячи миль донесся до него в последний раз далекий
и слабый голос Тибора:
"Отомсти за меня, Юлиа-а-а-а-н!.."
Он поднялся, покачиваясь на дрожащих ногах, подошел к окну и выглянул. За
окном стояла ночь. И присутствовал чей-то разум... Человек... Он наблюдал...
Он ждал...
Пот на теле Юлиана мгновенно высох, ему стало холодно, но тем не менее он
остался стоять. Страх и ужас уступили место ярости и ненависти.
- Отомстить за вас, отец? - наконец прошептал он. - О, я непременно
сделаю это!
В блестящих черных стеклах окна он вдруг увидел свое отражение, будто
пришедшее из ночного кошмара. Но Юлиана оно нисколько не удивило и не
шокировало. Его внешность теперь означала лишь то, что его превращение
полностью завершилось. Он взглянул туда, где в тени зарослей живой изгороди
виднелись неясные очертания темной фигуры.., и усмехнулся.
Эта усмешка словно приглашала шагнуть за врата ада...
У подножия крестообразных холмов сгрудились в кучу Кайл, Квинт, Кракович
и Гульхаров. Они стояли вплотную друг к Другу, словно пытаясь согреться,
хотя на улице было совсем не холодно.
Огонь почти потух, ветер, поднявшийся вдруг и невесть откуда взявшийся,
внезапно стих, замер словно дыхание неведомого великана. Полускрытые клубами
дыма фигурки людей двигались вверх и на восток по склону, не позволяя огню
распространяться дальше. Закопченая, одетая в комбинезон неуклюжая фигура
человека выступила из-под деревьев у подножия склона и направилась к
охотникам за вампирами. Это был мастер Янни Чевену.
- Вы!!! - закричал он, схватив за руку Краковича. - Вы сказали, что все
дело в чуме! А вы видели это? Вы видели это.., это существо, перед тем как
оно сгорело? У него были глаза, рот! Оно корчилось и извивалось.., оно..,
оно... О Боже! Боже мой!
Под слоем копоти, грязи и пота лицо Чевену было белым, как мел. Его
затуманенный взгляд медленно прояснялся. Он смотрел то на Краковича, то на
остальных. Мрачные лица людей отражали те же эмоции, и прежде всего
невыразимый ужас, ничуть не меньший, чем тот, которым был охвачен Чевену.
- Чума, говорите, - ошеломленно повторил он. - Я никогда не слышал о
такого рода чуме! Кракович высвободил руку.
- Но это была именно чума, Янни, - наконец ответил он. - Самая страшная
ее форма. И считайте, вам очень повезло, что вы сумели уничтожить ее. Мы все
у вас в долгу. Все и навеки!..
Дарси Кларк должен был дежурить с восьми часов вечера до двух часов ночи,
но вместо этого он лежал в постели в одном из номеров отеля в Пайнтоне. По
всей видимости, он чем-то отравился за едой.
Его мучили спазмы в животе и ужасный понос.
Вместо него на дежурство в Харкли-хаус поехал Питер Кин и, сменив Тревора
Джордана, стал наблюдать за Бодеску.
- Там пока ровным счетом ничего не происходит, - прошептал Джордан,
высунувшись из окна машины и протягивая Кину тяжелый арбалет с крепкой
деревянной стрелой. - Только внизу горит свет. Все обитатели находятся в
доме, во всяком случае, за ворота поместья никто не выходил. На несколько
минут загорался свет в комнате Бодеску в мансарде, но затем он погас.
Наверное, он ложился спать. И еще: на какое-то мгновение, но не более, я
почувствовал, что кто-то пытается проникнуть в мои мысли. А после этого там
стало тихо, как в гробу.
- Только нам хорошо известно, что не в каждой гробнице царит тишина и
покой, - мрачно, хотя и несколько нервозно усмехнулся Кин.
Джордану его слова смешными не показались.
- У вас поистине странное чувство юмора, Питер, - сказал он и, кивнув на
арбалет, добавил:
- Вы умеете им пользоваться? Давайте я его заряжу.
- Все будет в порядке, - с благодарностью кивнул Кин. - Но если вы
действительно хотите оказать мне услугу, смените меня, пожалуйста, вовремя,
ровно в два часа ночи.
Джордан завел машину, стараясь не очень шуметь.
- У вас эти дежурства отнимут двенадцать часов из двадцати четырех, не
так ли? Мальчик мой, вас следует наказать за ненасытность. Вы вполне
оправдываете свою фамилию "Keen - страстно увлекающийся, живо интересующийся
(англ.)". Вы далеко пойдете, если не погибнете раньше времени. Желаю вам
приятно провести ночь.
И он осторожно тронул машину с места. Удалившись на сотню ярдов от
поместья, Джордан включил фары и прибавил скорость.
Это произошло всего лишь полчаса назад, но теперь Кин уже корил и
проклинал себя за жадность.
- Питер, - сказал ему однажды отец, старый солдат, - никогда не спеши
добровольно хвататься за то или иное дело. Если требуются добровольцы -
значит, никто не хочет браться за эту работу.
В такую ночь, как эта, убедиться в справедливости этих слов было
достаточно просто.
От земли поднимался туман, и воздух был насквозь пропитан сыростью.
Атмосфера казалась чрезвычайно густой и свинцовой тяжестью давила Кину на
плечи. Подняв воротник пальто, он приставил к глазам инфракрасный бинокль и
уже, наверное, в десятый раз за последние полчаса внимательно осмотрел дом.
Ничего подозрительного. В доме кто-то был, но никакого движения видно не
было. Или оно было абсолютно незаметным.
После этого он тщательно оглядел все вокруг. И снова ничего не заметил.
Или все-таки что-то есть? В поле зрения Кина попало слабое облако тепла,
исходящее, видимо, от человеческого тела, - всего лишь сгусток тумана,
который тем не менее сумели ухватить его специальные линзы. Кто это? Лиса?
Барсук? Собака? Или все-таки человек? Он постарался обнаружить облако тепла
еще раз, но безуспешно. Так было ли что-то, или ничего не было?
Неожиданно в голове у Кина зашумело, зазвенело, и он вздрогнул, как от
удара электрического тока...
- Мерзкий индюк, шпион, отвратительный выродок! - раздался вдруг в его
ушах голос.
Кин застыл, как изваяние. Что это? Что, черт возьми, все это значит?
- Ты умрешь, умрешь, умрешь! Ха-ха-ха! Мерзкий индюк, выродок!
И снова звон... И тишина...
Господи Иисусе! Кин уже понял, что это очередное проявление его
неуправляемого дара. На какое-то мгновение, всего лишь на несколько секунд,
он ощутил присутствие другого разума. И разум этот был охвачен ненавистью,
его переполняла злоба.
- Кто? - громко выкрикнул Кин, стоя по колено в клубящемся тумане и дико
озираясь вокруг.
- Что?.. - И вдруг ночь со всех сторон наполнилась опасностью, угроза
надвигалась отовсюду.
Ею заряженный арбалет остался на переднем сиденье машины. Красный "Капри"
был припаркован на обочине дороги, обращенный радиатором в поле, всего в
двадцати пяти ярдах от того места, где стоял Кин. Он бросился к машине вдоль
края дороги, утопая в сыром тумане, - ноги его совершенно промокли. Он на
минуту оглянулся на мрачный, зловещий силуэт Харкли-хауса и готов был бежать
дальше, как вдруг заметил, что от дома к воротам метнулся какой-то силуэт.
Кин видел его лишь секунду, после чего силуэт исчез, растворился в окутавшем
все вокруг тумане.
Что это? Собака? Огромный пес? Дарси Кларк, кажется, уже сталкивался
здесь с какой-то крупной собакой.
Кин попятился, споткнулся и едва не упал. Где-то заухала сова. И вдруг со
стороны ворот до него донесся приглушенный топот и, как ему показалось,
чье-то тяжелое дыхание. Кин двинулся еще быстрее, все его чувства были
обострены, а нервы напряжены до предела.
Он чувствовал чье-то приближение. Но это была не собака.
Ударившись спиной о дверцу автомобиля, Кин вздохнул с облегчением.
Полуобернувшись, он просунул руку в окно, пошарил там наугад и схватил то,
что лежало на переднем сиденье...
Бакаутовая стрела оказалась сломанной пополам и лишь тонкое древесное
волокно соединяло обе ее половинки. Не веря своим глазам, Кин покачал
головой и снова полез в машину. На этот раз под руку ему попался арбалет, но
он был разряжен, а его прочные металлические крылья искорежены и смяты.
Что-то большое и черное выскользнуло из тени и приблизилось к нему. Когда
существо откинуло с головы капюшон, Кин увидел, что в чертах его лица нет
ничего человеческого. Он попытался крикнуть, но из горла вырвался лишь хрип.
Существо в черном, оскалившись, смотрело на Кина. Его зубы были острыми и
кривыми, прикус напоминал прикус акульих челюстей. Кин хотел было
отшатнуться, убежать, но не смог даже пошевелиться, а ноги его словно
приросли к земле. Существо быстрым взмахом подняло вверх руку, и в ночи
что-то ярко блеснуло серебром. Огромный нож!
Глава 13
Когда Кайл и его компаньоны возвратились в гостиницу в Ионешти, то
обнаружили, что Ирма Добрешти нервно ходит по номеру из угла в угол, в
смятении потирая руки. Увидев их, она явно вздохнула с облегчением. Ее
чрезвычайно обрадовало известие о завершении намеченной операции. Однако,
участники событий не стремились посвятить ее во все детали того, что
произошло на склоне крестообразных холмов. Одного взгляда на их ошеломленные
лица было достаточно, чтобы ни о чем не расспрашивать. Возможно,
когда-нибудь потом, когда они придут в себя, они сами обо всем расскажут.
- Итак, - начала она, после того как они выпили по стаканчику, - здесь
работа завершена. Нет нужды задерживаться в Ионешти. Сейчас уже поздно -
половина одиннадцатого, но я все же предлагаю уехать немедленно. Эти
олухи-бюрократы вскоре будут здесь. Лучше, если мы исчезнем до их приезда.
- Бюрократы? - удивленно повторил Квинт. - Вот уж не думал, что и у вас
они есть.
- И еще сколько! - без улыбки ответила Ирма. - Мы их называем "комми",
"цюрихские карлики" или "псы капитализма"!
- Я полностью согласен с Ирмой, - сказал Кайл. - Если мы их дождемся, нам
придется либо все отрицать, либо сказать правду. А поскольку проверка
правдивости наших показаний займет достаточно много времени, сразу нам никто
не поверит. Вот почему у нас может возникнуть масса проблем, если мы решим
здесь остаться.
- Совершенно верно, - кивнула головой Ирма и с облегчением вздохнула,
увидев, что англичанин думает так же, как и она. - Если они все же захотят
обсудить этот вопрос, они всегда могут связаться со мной в Бухаресте. Но
позже. Там я у себя дома, я чувствую себя вполне уверенно, поскольку меня
поддерживают высшие инстанции. Меня не в чем винить. Все происшедшее было
вопросом национальной безопасности. Научные связи между тремя великими
державами - Румынией, Россией и Великобританией, призванные служить
разработке путей и мер защиты государства. Вот почему там, в Бухаресте, я
буду в полной безопасности. Но сейчас, находясь в Ионешти, я такого ощущения
не испытываю.
- Значит, так и поступим. Давайте собираться, - со свойственной ему
энергичностью сказал Квинт.
Ирма улыбнулась, открыв желтые зубы. Такое с ней случалось нечасто.
- Собираться нет необходимости, - ответила она. - Не нужно ничего делать.
Я взяла на себя смелость упаковать ваши вещи. Прошу вас, уедем немедленно!
Без дальнейших проволочек они расплатились по счетам и покинули
гостиницу.
Кракович вызвался вести машину, давая Сергею Гульхарову возможность
отдохнуть. И пока они на большой скорости неслись по ночному шоссе в сторону
Бухареста, Гульхаров, сидя рядом с Ирмой на заднем сиденье машины, во всех
подробностях тихо рассказывал ей о том, что произошло на склоне
крестообразных холмов, и об ужасном, чудовищном существе, которое они
сожгли.
Когда он закончил, Ирма сказала:
- По вашим лицам я догадалась, что случилось нечто подобное. Я рада, что
меня там не было и я всего этого не видела...
После очередного приступа боли, случившегося около десяти часов вечера,
Дарси Кларк проспал как убитый в своей комнате в отеле около трех часов.
Когда он проснулся, то почувствовал, что вполне здоров и готов к бою. Все
это показалось ему весьма странным: он никогда не слышал, чтобы приступы
гастроэнтерита так внезапно возникали и исчезали, хотя, конечно, ничего не
имел против того, чтобы боли, наконец, прекратились. Кроме того, он так и не
выяснил причину их появления. Как бы то ни было, никто из группы не
испытывал ничего подобного. Не желая и дальше подводить своих коллег, Кларк
быстро оделся и пошел доложить, что готов к работе.
В комнате, служившей им пунктом сбора и связи, он обнаружил Гая Робертса,
сидевшего на вращающемся стуле, опустив голову на руки и лежа грудью на
столе, заваленном бумагами, документами, журналами, куда записывались
ежедневные отчеты; здесь же стоял телефон. Роберте спал, а возле самого его
носа стояла полная окурков пепельница. Заядлый курильщик, он, наверное, даже
спать не мог, не ощущая запаха сигарет и пепла. Тревор Джордан дремал в
глубоком кресле, а Кен Лейрд и Саймон Гувер потихоньку раскладывали ими
самими придуманный вариант китайского пасьянса на маленьком, покрытом
зеленым сукном столике. Гувер, довольно одаренный предсказатель и провидец,
был рассеян и много раз ошибался.
- Никак не могу сосредоточиться, - ворчливо пожаловался он. - У меня
нехорошее предчувствие - непременно произойдет что-то очень плохое, я
предвижу массу неприятностей.
- Не стоит извиняться и искать оправдания, - ответил Лейрд. - Черт
возьми, мы все знаем, что приближаемся беда. И мы знаем, откуда она придет.
Неизвестно только, когда!
- Нет, я не об этом, - нахмурившись, махнул рукой Гувер. - Эти
неприятности будут не наших рук делом. Нападение на Харкли-хаус и Бодеску -
совсем другое. То, что я предчувствую, не имеет с ними ничего общего.
- Тогда, может быть, стоит разбудить толстяка и рассказать об этом ему? -
предложил Лейрд. Гувер отрицательно покачал головой.
- Я твержу ему это уже целых три дня. Мое предчувствие неопределенно -
оно всегда бывает таким, но тем не менее оно не исчезает. Возможно, ты прав,
и оно связано с тем звоном и грохотом, который вскоре начнется в
Харкли-хаусе. А если так, поверь мне: это будет нечто грандиозное. Как бы то
ни было, пусть старик Роберте поспит. Он очень устал, а когда проснется, все
здесь опять пропитается мерзким табаком. Однажды я видел, как он курил сразу
три штуки. Боже, хоть противогаз одевай!
Кларк обошел вокруг сопящего во сне Робертса и заглянул в список
дежурств. Роберте составил его только до конца дня. Сейчас дежурил Кин,
потом его сменит Лейрд, искатель, или поисковик, который останется на посту
в Харкли-хаусе до восьми утра. Затем до двух часов дня дежурить будет Гувер,
а его, в свою очередь, сменит Тревор Джордан. На этом график дежурств
обрывался, и Кларк подумал, случайно ли это...
Вполне возможно, именно это и предчувствовал Гувер: звон и грохот, как он
выразился. Вот только начнется все раньше, чем он предполагал.
Склонив голову набок, Лейрд наблюдал за изучавшим график Кларком.
- В чем дело, старина? У тебя все еще расстроен желудок? Можешь не
беспокоиться по поводу дежурства. Гай освободил тебя от этой работы.
- Он не хочет, чтобы ты перепачкал там все кусты! - с усмешкой, взглянув
на Кларка, добавил Гувер.
Кларк рассмеялся, но лицо его при этом хранило озадаченное выражение.
- Я уже вполне здоров, правда. И умираю от голода! Кен, если хочешь,
можешь отправляться спать. Я заступлю на ближайшее дежурство, и, таким
образом, наш график вновь войдет в обычную колею.
- Да ты просто герой! - тихо присвистнул Лейрд. - Великолепно! Шесть
часов, проведенных в постели, меня вполне устроят. - Он встал и потянулся. -
Ты есть хочешь? Там на столе под тарелкой лежат сэндвичи. Они немного
подсохли, но все еще вполне съедобны.
Все время поглядывая на часы, Кларк принялся жевать сэндвич. Было
пятнадцать минут второго.
- Я сейчас быстро приму душ и сразу же поеду, - сказал он. - Когда
Роберте проснется, скажите ему, что я приступил к своим обязанностям.
Договорились?
Гувер встал со своего места, подошел к Кларку и пристально посмотрел ему
в глаза.
- Дарси, у тебя что-то на уме?
- Нет, - покачал головой Кларк, но тут же передумал. - Да... Но я не
знаю, что именно. Просто мне очень хочется поехать в Харкли-хаус, вот и все.
Выполнить свою часть работы.
Через двадцать пять минут он уже был в пути...
Чуть раньше двух часов ночи Кларк припарковал машину на обочине за крутым
пов
...Поділитися у соцмережах
