Жанр: Триллер
Мистер убийца
...даже со мной, если рядом нет Пейдж.
Марти вспомнил сердитый голос двойника, брызжущий слюной рот, когда он
в ярости произносил:
"Я хочу мою жизнь, мою Пейдж... мою Шарлотту, мою Эмили..."
- Понимаешь, Вик?
- Даже с тобой?
- Только если рядом со мной Пейдж. Только тогда.
- Что...
- Я все объясню позже, - прервал его Марти. - Меня ждут. - Он
повернулся и заспешил по центральной аллее на
улицу, обернувшись лишь раз и произнеся: - Только Пейдж.
"...моя Пейдж ...моя Шарлотта, моя Эмили..."
Дома, на кухне, рассказывая о совершенном на него нападении офицеру
полиции, ответившему на звонок Пейдж и
появившемуся здесь первым, Марти позволил младшему полицейскому чину обмакнуть
его пальцы в чернила, а затем
приложить их к бумаге, на которой велся протокол. Им нужно было сравнить
отпечатки пальцев Марти и его двойника.
Марти было интересно знать, окажутся ли они одинаковыми еще и в этом отношении.
Пейдж тоже подчинилась этой необходимости. У них впервые брали
отпечатки пальцев, и Марти, хотя он и
понимал, что без этого не обойтись, процедура показалась оскорбительной.
Закончив свое дело, полицейский смочил бумажное полотенце чистящим
средством с глицерином, заверив их, что
оно снимет все чернила. Марти тер со всей тщательностью, но темные пятна так и
остались в порах его кожи.
Прежде чем приступить к подробной даче показаний, Марти поднялся наверх
переодеться в сухое и принять
лекарство.
Он включил обогреватель, и в доме вскоре стало тепло. Тем не менее
дрожь время от времени пронизывала его.
Она была вызвана в основном раздражающим присутствием в доме столь большого
количества полицейских.
Они были везде. Одни были в форме, другие - в штатском, но все они были
незнакомыми Марти людьми, в чьем
присутствии он чувствовал себя дискомфортно.
Он не ожидал, что в его владения ворвутся с такой бесцеремонностью. Они
были в его кабинете, фотографируя
комнату, где началась стычка. Там они вытащили из стены несколько пуль,
присыпали отпечатки пальцев, взяли образцы
крови с ковра. Они фотографировали коридор, лестницу и фойе. В поисках
вещественных доказательств, которые мог
оставить двойник, они, не стесняясь, заглядывали в любую комнату, в любой шкаф.
Конечно, они были в доме для того, чтобы помочь ему, и Марти был им за
это благодарен. Однако он смущался при
мысли, что чужие люди могут заметить, что он и Эмили развесили свою одежду в
шкафах сообразно цвету, что он, как
мальчишка, копящий деньги на свой первый в жизни велосипед, собирает мелочь в
двухлитровую банку, а также другие
незначительные, но очень личные детали его жизни.
Особое беспокойство у Марти вызывал полицейский детектив в штатском,
которого звали Сайрус Лоубок. Он
вызывал у Марти сложное чувство, которое не исчерпывалось просто
замешательством.
Детектив мог вполне зарабатывать себе на жизнь, работая в качестве
мужской модели, позируя в журналах,
рекламирующих "роллс-ройсы", смокинги, икру, услуги биржевого маклера на
фондовой бирже. Он был пятидесяти лет,
аккуратный и подтянутый, волосы с проседью, сохранивший загар в ноябре. У него
был орлиный нос, красивый овал лица,
неповторимые серые глаза. Одет в черные мокасины, серые вельветовые брюки,
темно-синий вязаный свитер и белую
рубашку. Куртку-ветровку он снял. В этом наряде Лоубок умудрялся выглядеть
одновременно оригинально и со вкусом
одетым, спортивным, хотя его нельзя было причислить к футболистам или
бейсболистам. Скорее всего, он занимался
теннисом, греблей, управлял моторной лодкой. В общем, занимался теми видами
спорта, которыми увлекались в высшем
обществе. Расхожий образ полицейского подходил ему меньше всего. Он был похож на
человека, рожденного в богатстве и
умеющего это богатство сохранить и приумножить.
Лоубок сидел за столом напротив Марти, внимательно слушая его рассказ и
иногда задавая ему вопросы, в
основном, чтобы уточнить кое-какие детали. По ходу он что-то записывал в
записную книжку в спиральном переплете
дорогой черной с золотом ручкой "Монблан". Пейдж сидела рядом с Марти,
поддерживая его морально. Их было трое в
комнате, хотя иногда к ним заглядывали полицейские в форме, прерывая беседу,
чтобы посовещаться с Лоубоком. Дважды
сам детектив выходил посмотреть на вещественные доказательства, которые сочли
важными для этого дела.
Потягивая из керамической кружки пепси-колу, чтобы смягчить горло, пока
он рассказывает о своей схватке с
двойником не на жизнь, а на смерть, Марти вновь начинает испытывать необъяснимое
чувство вины, которое впервые
посетило его, когда он лежал на мокром асфальте в наручниках. Чувство это было
таким же безрассудным, как и прежде,
если учесть, что самым большим преступлением, в котором его можно было бы по
праву обвинить - это его пренебрежение
к существующим нормам предельной скорости на определенных трассах. Он понял, что
на сей раз тревожное состояние
вызвано сознанием того, что лейтенант Сайрус Лоубок относится к нему со скрытым
подозрением.
Лоубок был вежлив, но немногословен. Эти его многочисленные паузы
наверняка имели обвинительный подтекст.
Когда" он не делал каких-то пометок в записной книжке, взгляд его светло-серых
немигающих глаз был с вызовом
сосредоточен на Марти.
Зачем детективу подозревать его в том, что он не до конца правдив,
Марти понять не мог. Он мог только
предполагать, что многолетняя работа в полиции, необходимость общения с
отбросами общества денно и нощно были той
почвой, на которой мог взрасти цинизм. Не важно, что там обещала Конституция
Соединенных Штатов Америки,
полицейский с большим стажем работы, видимо, чувствовал себя правым в своем
убеждении, что все люди - будь то
мужчины или женщины - виновны до тех пор, пока не доказано обратное.
Марти закончил рассказывать и сделал еще один большой глоток колы.
Холодный дождь сделал свое черное дело:
нестерпимо болела шея в местах, где душитель оставил красные следы, которые к
утру наверняка превратятся в шрамы. И
хотя анальгетик, принятый им, уже начинал действовать, повороты головы в сторону
вызывали такую острую боль, что он
вынужден был сидеть, уставясь в одну точку и не двигаясь.
Лоубок долго сидел, перелистывая свои записи, молча просматривая их и
тихо постукивая ручкой по страницам.
Дождь все еще освежал дыхание ночи, хотя это был уже не ливень.
Наверху под тяжестью полицейских, все еще занимающихся порученной им
работой, время от времени
поскрипывали доски пола.
Правая рука Пейдж нашла под столом левую руку Марти, и он сжал ее, как
бы говоря, что теперь у них все в
порядке.
Но это было не так. Ничего, по сути дела, не прояснилось и не
разрешилось. Насколько мог судить Марти, их беды
только начинались.
"...моя Пейдж ...моя Шарлотта, моя Эмили..."
Наконец Лоубок перевел взгляд на Марти. Абсолютно ровным голосом,
лишенным каких бы то ни было
модуляций, способных пролить свет на его настрой, он произнес:
- Запутанная история.
- Я понимаю, что все это кажется невероятным. - Марти подавил в себе
порыв убедить Лоубока в том, что он не
преувеличивает степень схожести между ним и его двойником и вообще Ничего не
утрирует. Он рассказал чистую правду.
Не его вина в том, что эта правда в данном случае так же поразительна, как любая
фантазия.
- Вы сказали, что у вас нет брата-близнеца? - спросил Лоубок.
- Да, сэр.
- Вообще нет брата?
- Я - единственный ребенок в семье.
- А сводного брата?
- Мои родители поженились, когда им было по восемнадцать. Никто из них
больше не женился и не выходил
замуж. Уверяю вас, лейтенант, в случае с этим парнем все не так-то просто.
- Для того чтобы иметь сводного... или даже родного брата, совсем не
требуются какие-то новые браки, - сказал
Лоубок, глядя прямо в глаза Марти так что отвести взгляд означало бы в чем-то
признаться.
Пока Марти переваривал замечание детектива, Пейдж сжала под столом его
руку, чтобы успокоить его. Он пытался
убедить себя, что детектив только констатирует факт, но даже в этом случае было
бы порядочнее смотреть в записную
книжку или в окно.
Марти ответил жестко:
- Давайте подумаем... здесь может быть три варианта. Либо мой отец
обрюхатил мою мать еще до того, как они
поженились, и они отдали этого моего родного брата, этого незаконнорожденного
братца людям на воспитание. Либо уже
после того, как они поженились, отец переспал с какой-нибудь женщиной, и у меня
появился сводный брат. Либо моя мать
забеременела от какого-то другого парня до или после своего замужества, но все
это держится в большом секрете.
Глядя Марти в глаза, Лоубок сказал:
- Сожалею, если обидел вас, мистер Стиллуотер.
- Я тоже сожалею об этом.
- Не слишком ли близко к сердцу вы это принимаете?
- Вы считаете? - резко спросил Марти, отметив про себя, что, может
быть, он действительно реагирует чересчур
бурно.
- Некоторые пары действительно производят на свет своего первенца еще
до того, как они готовы к такому
испытанию, - сказал Лоубок, - и зачастую они отдают его на воспитание и
усыновление другим людям.
- Только не мои родители.
- Вы это точно знаете?
- Я знаю их.
- Может быть, спросите их об этом.
- Может быть, спрошу.
- Когда?
- Я подумаю об этом.
На лице Лоубока появилась еле уловимая улыбка.
Марти был уверен, что в этой улыбке промелькнул сарказм. Но он никак не
мог понять, почему детектив считает
его не просто невинной жертвой, а кем-то еще.
Лоубок вновь посмотрел в свои записи.
Потом он сказал:
- Если этот ваш двойник не приходится вам ни родным, ни сводным братом,
то как вы можете объяснить такое
поразительное сходство?.
Забыв про шею, Марти начал было трясти головой, однако вскоре сморщился
от пронзившей его острой боли.
- Не знаю. У меня нет объяснения этому.
Пейдж спросила:
- Дать тебе аспирин?
- Я уже принял анацин, - ответил Марти. - Мне вскоре полегчает.
Вновь встретившись взглядом с Марти, Лоубок сказал:
- Просто я думал, что у вас на этот счет есть какая-нибудь теория.
- Нет. Сожалею.
- Просто вы писатель и все такое прочее. Марти не мог уловить смысла
сказанного детективом.
- Простите?
- Вы ведь каждый день используете свое воображение и этим зарабатываете
себе на жизнь.
- Ну и что?
- Я думал, может быть, вы сможете приподнять завесу над этой маленькой
тайной, если постараетесь.
- Я не детектив. Моего ума хватает на то, чтобы сочинять детективы, а
не разгадывать их.
- Если верить телевидению, то авторы детективов, а также любой
детектив-любитель всегда умнее и прозорливее
полицейских.
- В жизни все совсем иначе, - ответил Марти. Лоубок подождал несколько
секунд, машинально рисуя что-то в
своей записной книжке, потом ответил:
- Да, совсем иначе.
- Я не смешиваю вымысел с реальной жизнью, - несколько резковато
произнес Марти.
- Я так и думал, - заверил его Сайрус Лоубок, вновь вернувшись к своему
прежнему занятию.
Марти осторожно повернул голову в сторону Пейдж, пытаясь уловить ее
реакцию на высказывания детектива. Она
задумчиво хмурилась, глядя на Лоубока и Марти успокоился: может быть, он всетаки
ничего не преувеличивает, и ему не
нужно добавлять еще и паранойю к списку симптомов, которые он перечислял Полю
Гутриджу.
Приободренный реакцией Пейдж, Марти вновь посмотрел на Лоубока и
спросил:
- Лейтенант, здесь что-нибудь не так?
Приподняв брови, будто его удивил его вопрос, Лоубок с лукавством
произнес:
- У меня действительно сложилось впечатление, что что-то неладно, иначе
бы нас здесь не было.
Сдерживая себя, чтобы не наговорить Лоубоку колкостей, которые он
заслужил, Марти сказал:
- Я ощущаю на себе враждебность и не могу понять, чем она вызвана. В
чем причина?
- Враждебность? Неужели? - Лоубок нахмурился, не отрываясь от своего
рисунка. - Мне бы не хотелось, чтобы
жертва преступления была запугана нами, как тем подонком, который напал на нее.
Это было бы неправильно, не так ли? -
Таким образом он ловко избежал прямого ответа на вопрос Марти.
С рисунком было покончено. Он оказался наброском пистолета.
- Мистер Стиллуотер, вы стреляли в самозванца из того пистолета,
который мы взяли у вас на улице?
- Вы не взяли его у меня. Я добровольно бросил его по первому
требованию. Да, это был тот же пистолет.
- "Смит-уэссон" девятимиллиметрового калибра?
- Да.
- Вы купили его у торговца оружием, имеющего лицензию на его продажу?
- Да, конечно. - Марти дал ему название магазина.
- У вас есть чек магазина и свидетельство об осмотре оружия перед
покупкой соответственными
правоохранительными органами?
- Какое это имеет отношение к тому, что произошло сегодня?
- Формальность, - ответил Лоубок. - В отчете, который я буду
составлять, должны быть указаны мельчайшие
подробности, связанные с преступлением. Чистая формальность.
Марти не нравилось, что интервью постепенно принимало форму допроса, но
он не знал, как этого избежать.
Расстроенный, он посмотрел в сторону Пейдж в надежде, что она ответит
на вопрос Лоубока, так как финансовыми
вопросами в семье занималась она.
Пейдж сказала:
- Вся документация из оружейного магазина подшита в папку вместе с уже
использованными чеками.
- Мы приобрели его около трех лет тому назад, - сказал Марти.
- Вся старая документация находится на антресолях в гараже, - добавила
Пейдж.
- Вы сможете достать ее для меня? - спросил Лоубок.
- Да, конечно. Придется, правда, немного покопаться, - ответила Пейдж,
поднимаясь со стула.
- Не утруждайте себя, это необязательно делать сию же минуту, -
произнес Лоубок. - Это не так срочно. - Он вновь
повернулся к Марти:
- А как насчет "корта - тридцать восемь" в перчаточном отделении вашего
"тауруса"? Вы приобрели его в том же
магазине?
Марти не смог скрыть своего удивления.
- Что вы искали в моем "таурусе"?
Лоубок также удивился, но это удивление было притворным. Казалось, он
намеренно изображает удивление,
передразнивая Марти и тем самым раздражая его.
- В "таурусе"? Расследовал дело. Разве вы не просили нас об этом?
Кстати, может быть, в доме есть такие места или
предметы, которые вам бы не хотелось нам показывать? Назовите их, и мы пойдем
навстречу вашим пожеланиям.
Насмешки детектива были так искусно замаскированы, а намеки так
неуловимы и туманны, что любая грубая
реакция со стороны Марти показалась бы реакцией человека, которому есть что
скрывать. Ясно, что Лоубок считает, что
Марти есть что скрывать, поэтому он крутит им как хочет, пытаясь выудить у него
нечаянное признание.
Марти уже почти желал, чтобы у него было в чем признаться. Эта игра
слишком удручала его.
- Вы приобрели "корт" в том же магазине, где и "смит-уэссон"? -
настаивал Лоубок.
- Да. - Марти потягивал пепси.
- Можете подтвердить это документально?
- Да, уверен, что смогу.
- Вы всегда держите его в машине?
- Нет.
- Он был в вашей машине только сегодня. Марти сознавал, что Пейдж
смотрит на него с некоторым удивлением.
Он не мог рассказать ей сейчас о случившемся с ним приступе страха и о
предшествующем ему странном ощущении
приближения какой-то неумолимой безжалостной силы, заставившем его предпринять
эти чрезвычайные меры
предосторожности. Учитывая то, что допрос принял неожиданный и не очень
благоприятный оборот, Марти вовсе не
хотелось делиться этими сведениями с детективом из страха прослыть
неуравновешенным и невольно подвергнуться
необходимости получить подтверждение своей полноценности со стороны психиатра.
Марти сделал глоток пепси, чтобы потянуть время, обдумывая, как лучше
ответить Лоубоку.
- Я не знал, что он в машине, - наконец произнес он.
- Не знали, что пистолет лежит в отделении для перчаток? - переспросил
Лоубок.
- Не знал.
- Вы знаете, что в машине не разрешается держать заряженное оружие?
"Какого черта вы копались в моей машине?"
- Как я уже сказал, я не знал, что пистолет в машине, следовательно, я
не мог знать, что он заряжен.
- Разве вы не сами его зарядили?
- Вероятно, я сам.
- Значит, вы не помните, заряжали ли вы его сами и как он попал в
"таурус"?
- Вероятно, это случилось... когда я в последний раз ездил на полигон
пострелять по мишеням. Возможно, тогда я и
зарядил его, а потом забыл об этом.
- Вы привезли его домой с полигона в отделении для перчаток?
- Да, наверное, это так.
- Когда вы в последний раз посещали стрельбище?
- Не помню... три, четыре недели тому назад.
- Следовательно, он лежит заряженный у вас в машине уже месяц?
- Но я забыл, что он там.
Одна ложь, предпринятая для того, чтобы отвести от себя вину за
неправильное хранение оружия, повлекла за
собой целую цепочку ложных показаний. Конечно, провинность Марти была невелика,
но, зная Сайруса Лоубока, он был
уверен, что тот наверняка обвинит его во лжи. Он уже совершенно беспочвенно
убежден, что очевидную, явную жертву
следует рассматривать как подозреваемого, поэтому всякую ложь он сочтет
дальнейшим доказательством того, что от него
укрывают какие-то страшные секреты.
Отведя голову немного назад, глядя на Марти спокойно и вроде бы
безучастно, и в то же время неодобрительно,
используя для запугивания свои патрицианские замашки, но не повышая голоса,
Лоубок произнес:
- Мистер Стиллуотер, вы всегда так неосторожны с оружием?
- Не думаю, что был неосторожен.
- Не думаете?
- Нет?
Детектив взял ручку и сделал какую-то загадочную пометку в своей
записной книжке. Потом он опять принялся
рисовать.
- Скажите, мистер Стиллуотер, у вас есть разрешение на тайное ношение
оружия?
- Нет, конечно,
- Понятно.
Марти потягивает свою пепси-колу.
Под столом Пейдж вновь ищет его руку. Он благодарен ей за этот контакт:
Новый рисунок обретает форму. Это - пара наручников.
Лоубок спросил:
- Вы любитель оружия, коллекционер?
- Нет, не сказал бы.
- Но у вас много оружия.
- Не так уж и много.
Лоубок стал перечислять, загибая пальцы на руке:
- "Смит-уэссон", "корт", "кольт М16" в шкафу прихожей.
"О, Боже милостливый!"
Отведя взгляд от рисунка, глядя Марти в глаза покойно и напряженно,
Лоубок спросил:
- Вы знали, что "М16" тоже заряжен?
- Все оружие приобретено мною в основном в исследовательских целях, для
написания книг. Я не люблю
описывать оружие, не зная при этом, как им пользоваться. - Это была правда, но
даже Марти она казалась вздорной.
- И поэтому вы их держите заряженными и распихиваете по всем ящикам и
шкафам вашего дома?
Марти не мог придумать разумного ответа. Скажи он что знал о том, что
винтовка заряжена, Лоубок наверняка
захочет узнать, зачем ему понадобилось держать в готовности штурмовое оружие в
мирное время, в спокойной обстановке
и при хороших соседях. По правде говоря, "М16" действительно не очень подходящее
оружие для защиты жилища, если вы,
конечно, не живете в Бейруте, или Кувейте, или в южной части центра ЛосАнджелеса.
С другой стороны, если он скажет,
что не знал о том, что ружье заряжено, начнутся сетования на его неосторожное
отношение к оружию и даже явные намеки
на то, что он лжет.
Кроме того, все, что он скажет, может показаться глупым и в высшей
степени неправдоподобным, когда они
обнаружат "моссберг" под кроватью в спальне или "беретту" в шкафу на кухне.
Стараясь не терять самообладания, Марти медленно спросил:
- Какое отношение мое оружие имеет к тому, что случилось сегодня? Мне
кажется, мы несколько сбились с пути,
лейтенант.
- Вам так кажется? - спросил Лоубок, будто он в самом деле озадачен
отношением Марти к этому вопросу.
- Да, все именно так и кажется, - резко произнесла Пейдж, очевидно,
считая, что у нее больше оснований, чем у
Марти, говорить с детективом на повышенных тонах. - Вы заставляете думать, что
это Марти ворвался в чужой дом и
пытался задушить его обитателей.
Марти спросил:
- Ваши люди обыскивают окрестности? Вы дали сигнал всем постам о поимке
преступника?
- Сигнал всем постам?
Марти взбесила нарочитая бестолковость детектива.
- Да, сигнал всем постам о поимке Другого. Хмурясь, Лоубок спросил:
- Какого Другого?
- Моего двойника, мое другое я.
- Ах да, я и забыл. - Он снова ушел от ответа и продолжил свой допрос,
прежде чем Марти или Пейдж могли
настоять на более обстоятельном объяснении.
- Вы приобрели "хеклер-кох" также для исследовательских целей?
- "Хеклер-кох"?
- Да, "Пэ-семь". Стреляет девятимиллиметровыми патронами.
- У меня нет "Пэ-семь".
- Нет? Но он лежал на полу вашего кабинета, на втором этаже.
- Это его пистолет, - сказал Марти. - Я уже говорил вам, что у него был
пистолет.
- Вы знали, что ствол "Пэ-семь" специально нарезан для глушителя?
- У него был пистолет, это все, что я знаю. У меня не было времени
заметить, был ли на нем глушитель.
- Неизвестно, был ли на нем глушитель, но он оснащен для этого резьбой.
Мистер Стиллуотер, вам известно, что
оснащать огнестрельное оружие глушителем противозаконно?
- Это не мой пистолет, лейтенант.
Марти начинал подумывать, не отказаться ли ему отвечать на последующие
вопросы до прибытия адвоката. Но
идея показалась ему сумасбродной. Он ни в чем не виновен. Он жертва, ради всего
святого. Полиция даже не приехала бы,
если бы он сам не попросил Пейдж вызвать ее.
- "Хеклер-кох Пэ-семь" с резьбой для глушителя - это профессиональное
оружие, мистер Стиллуотер. Это уже
похоже на преступника-профессионала, убийцу или называйте его как хотите.
Кстати, как бы вы его назвали?
- Что вы имеете в виду? - спросил Марти.
- Ну, если бы вы писали о таком человеке, о профессионале, как бы вы
его называли?
Марти чувствовал в вопросе скрытый подтекст, что-то такое, на что
Лоубок уже давно намекает, но не мог
определить, что же это было.
Очевидно, Пейдж также почувствовала это, потому что попросила:
- Уточните, что вы хотите сказать, лейтенант.
И на этот раз Сайрусу Лоубоку удалось ловко избежать ссоры. Он просто
углубился в свои записи и притворился,
будто в его вопросе не было ничего, кроме праздного любопытства, касающегося
выбора писателем синонимов.
- В любом случае, вы родились в рубашке, если такой профессионал,
вооруженный "Пэ-семь" с резьбой для
глушителя, не смог вас одолеть.
Он замешкался от удивления.
- Очевидно.
- Он удивился тому, что в ящике моего письменного стола лежал пистолет.
- Хорошая подготовка всегда окупается, - сказал Лоубок. И быстро
добавил: - Вы сумели взять над ним верх и в
рукопашной схватке. Такой профессионал должен быть хорошим борцом, может быть,
даже владеть приемами тэквондо и
других восточных единоборств, такими они обычно бывают в книгах или в фильмах.
- У него была замедленная реакция. Как-никак он был ранен двумя
выстрелами в грудь.
Качая головой в знак согласия, детектив сказал:
- Да, совершенно верно, я это помню. Это могло подкосить любого
ординарного человека.
- Но только не его. Он был еще вполне подвижным. - Марти чуть
прикоснулся к горлу.
Резко сменив тему разговора, очевидно для того, чтобы привести
собеседников в замешательство, Лоубок спросил:
- Мистер Стиллуотер, вы днем принимали спиртное?
Давая волю своему гневу, Марти ответил:
- Вам не удастся объяснить все это так просто, лейтенант!
- Вы не пили сегодня днем?
- Нет!
- Вообще не пили?
- Нет.
- Я не хочу показаться склочным, мистер Стиллуотер, но когда мы с вами
только встретились от вас явно пахло
спиртным. Думаю, это было пиво. На полу в гостиной валяется банка с пивом
"Корз", оно разлито по деревянному полу.
- Я действительно выпил немного пива после всего.
- После чего?
- После того, как все закончилось. Он лежал на полу в фойе с перебитой
спиной. Я, по крайней мере, думал, что она
у него перебита.
- Итак, вы решили, что после всех этих выстрелов и драк, холодное пиво
- это как раз то, что нужно.
Пейдж со злостью посмотрела на детектива.
- Вы всячески стараетесь превратить все это в глупый спектакль...
- ...и я бы очень желал, чтобы вы были наконец откровенны и рассказали
нам, почему вы не верите мне, -
продолжил Марти.
- Это вовсе не так, мистер Стиллуотер. Я понимаю, что все это действует
на вас очень удручающе, давит на вас, вы
все еще потрясены случившимся, устали. Но я все еще перевариваю услышанное.
Слушаю и пытаюсь осмыслить. Вот чем я
занимаюсь. Это моя работа. И у меня, поверьте, еще не сложилось никакого мнения
об этом, нет никакой теории.
Марти был уверен, что Лоубок говорит неправду. Стройная система мнений
всегда была при нем, была она с ним и
тогда, когда он только сел за стол в столовой.
Марти вылил в кружку остатки пепси и сказал:
- Я хотел выпить молока или апельсинового сока, но горло так болело,
так жгло и горело, что я не мог глотать.
Поэтому, когда я открыл холодильник, мне показалось, что пиво лучше всего
остального сможет освежить и уменьшить
боль в горле.
Лоубок вновь принялся рисовать в уголке своей записной книжки.
- Значит, вы выпили всего одну банку пива?
- Не до конца. Я выпил пол-банки, может две трети банки. Когда мне
полегчало, я решил вернуться и посмотреть,
что там делает Другой. Банку с пивом я держал в руках. От удивления, что этот
ублюдок, который до этого выглядел
полуживым, куда-то исчез я выронил ее.
Марти удалось разглядеть, что рисует детектив. Это была бутылка. Пивная
бутылка с длинным горлышком.
- Значит, всего полбанки "Корз"? - переспросил Лоубок.
- Да. Ну, может быть, две трети.
- И больше ничего.
- Нет.
Закончив рисовать, Лоубок оторвался от своей записной книжки и спросил:
- А как насчет трех пустых бутылок "Короны" в мусорном ведре под
раковиной на кухне?
- "Выход из зоны отдыха", - прочитал Дрю Ослетт и обратился к Клокеру:
- Ты видишь этот знак?
Клокер не ответил.
Переключив внимание на экран электронного устройства, лежащего у него
на коленях, Ослетт сказал:
- Он наверняка здесь, может быть, справляет сейчас малую нужду в
туалете. А может быть, вытянулся на сиденье
машины и отдыхает, пытаясь вздремнуть.
Они уже собирались приступить к действиям против своего
непредс
...Закладка в соц.сетях
