Жанр: Триллер
Шесть серых гусей
... "5 часов.
Петтигрю Мэтью (кариес, непрекращающиеся боли, пожалуйста, веселящий газ)".
Он невольно улыбнулся.
- Надо же, неужели бейсбол способствует чувству юмора? Никогда бы не подумал, -
сказал он себе, входя в соседнюю комнату.
Должно быть, здесь находился кабинет дантиста. На середине комнаты возвышалось
зубоврачебное кресло, похожее на дыбу. Он подошел ближе и отшатнулся: в кресле сидел
изможденный молодой офицер, мертвенную бледность которого подчеркивала многодневная
щетина. Не решаясь приблизиться, Пол наклонился к нему. Кровь, сочившаяся из страшной
раны, пропитала тяжелую ткань шинели с нашивками сто тридцать пятого пехотного полка и
расползлась, став похожей на черного осьминога, казалось, пожиравшего внутренности
офицера.
- Петтигрю! - позвал Пол.
Ответа не последовало, но из приемной послышался странный звук, словно кто-то что-то
жевал. Пол поспешил туда. Навьюченный мул с длинной, заляпанной грязью и мокрым снегом
шерстью мусолил журнал, и его загустевшая от мороза слюна стекала на разорванную тетрадь.
Струйка ледяного воздуха проникала сквозь приоткрытую дверь с улицы, откуда, собственно, и
явилось животное. Он услышал голоса и решил, что приехал генерал, но это оказался
Петтигрю. Он вошел, тяжело шагая и поддерживая обессилевшего американского солдата.
- Я увидел его, как только вошел, господин капитан, он лежал на полу за лестницей. Он
говорит, что привез своего командира взвода, но я не вижу, куда он его...
Пол показал на дверь в соседнюю комнату.
- Он там, рядом.
- Надо ему помочь и...
Пол взглядом остановил его.
- Займемся лучше этим парнишкой, ему это нужнее.
Они помогли солдату сесть и попытались согреть его, но он дрожал и не мог
остановиться.
- У нас есть спиртное? - спросил Пол. - Ему бы не мешало выпить.
- Есть кофе в термосе, но вы сказали, что это бурда...
- Все лучше, чем ничего.
Петтигрю поспешил к джипу, вернулся и сунул в руки рядового картонный стаканчик. Тот
с трудом сделал несколько глотков.
- Достаточно горячо? - спросил сержант. Солдат кивнул.
- Лейтенант... лейтенант Харрингтон был еще жив, когда мы переходили через реку, -
начал объяснять он еле слышным голосом.
- Вы перешли Рапидо вброд? - спросил Пол с восхищением и любопытством.
- Это... это сделал мул. Я только... шел за ним, - ответил солдат. - Вода доходила нам
до самых плеч, но животное как будто знало, куда идти. Я еще слышал, как лейтенант говорил
мне: "Не утопи меня, Картер, я не умею плавать". Я ответил ему, что тоже не умею. Больше он
ничего не говорил.
- Снимаю перед вами шляпу, старина, - сказал Пол. - Вынести командира взвода в
таких обстоятельствах... Вы могли бы его спасти... Он просто обязан был выжить. А сами вы
не ранены?
- Не думаю... Во всяком случае, я ничего не чувствую...
Тут его внезапно стошнило, и весь выпитый кофе оказался на кителе Пола.
- Простите, - по-детски виновато сказал солдат.
Пол почувствовал на плече какую-то тяжесть. Он обернулся и уткнулся носом в морду
мула, который жадно принюхивался, словно почуяв съестное. Эта сцена заставила рядового
Картера слабо улыбнуться.
- Если бы у нас было несколько сотен таких животных, мы бы не были сейчас в таком
положении, - прошептал он.
После рвоты ему полегчало, и он немного порозовел.
- Вы из Тридцать шестой дивизии? - спросил Петтигрю, вытирая китель своего
командира.
- Да, вторая рота Сто тридцать пятого полка...
- Сто тридцать пятого? Некоторое время назад я встречался с заместителем вашего
командира, - сказал Пол, вспомнив вдруг ветреную ноябрьскую ночь и набитые соломой
чучела. - Вашу дивизию только что сменили. На самом деле это просто отступление.
Солдат на миг прикрыл глаза.
- Некого менять, - прошептал он. - Нет больше Сто тридцать пятого полка. Нет
Тридцать четвертой дивизии. Нет Второго корпуса. Ничего нет.
Петтигрю прислушался.
- Господин капитан, вот он, - встревоженно произнес сержант. - Он не похудел.
Помните, о чем я вам говорил?
Пол выпрямился. Группа военных в касках вошла в комнату. Их силуэты были четко
видны на фоне открытой двери. Он двинулся навстречу высокому крупному мужчине, к
которому было приковано все его внимание.
- Приветствую вас, господин генерал, - сказал он, встав против света.
- Что это? Что это такое? Кто вы? - пробасил Макинтайр. - Это оперативный
командный пункт, и я требую, чтобы меня оставили в покое! Что здесь делает этот мальчик?
Солдат посмотрел снизу вверх на огромную фигуру, заполнившую собой всю комнату, и
не разобрал, кто перед ним.
- Я пришел сюда подыхать, мистер. А лейтенант - тот уже...
- Сэр, - шепнул ему на ухо Петтигрю. - Это генерал, парень, а не унтер-офицер, как
тебе показалось.
- Рядовой Картер вывез на муле своего раненого командира взвода, - пояснил Пол,
показывая на соседнюю комнату, куда направился Картер. - К несчастью, для лейтенанта
Харрингтона было уже слишком поздно.
Пол чувствовал на себе пристальный, неприязненный и удивленный взгляд, словно
генерал пытался вспомнить, где он мог видеть своего нынешнего собеседника.
- Прескот, офицер Службы охраны памятников при Пятой армии, - представился он,
стараясь казаться равнодушным.
- Театр, - шепотом напомнил генералу сопровождавший его капитан.
Пол сразу узнал адъютанта, с которым сцепился в фойе два месяца назад. Все такой же
заносчивый! Пол сделал вид, что не видит его, но напрягся еще больше.
- Я вспомнил, - сказал Макинтайр. - Господи, Прескот, вы по-прежнему суетитесь
впустую и надоедаете людям?
- Вы хотите сказать: выполняю задание, порученное мне верховным командованием,
господин генерал? В соответствии с полученными мной инструкциями я могу передвигаться
куда хочу и не должен никому давать объяснений. А люди, как мне кажется, скоро утонут в
грязи.
- Не умничайте, Прескот, мы не в опере! Декорации сменились, и будьте любезны,
выметайтесь отсюда, и как можно скорее. У меня остались не очень приятные воспоминания о
нашей последней встрече, и я не хочу, чтобы меня беспокоили на моем КП. Посторонних я
здесь не потерплю.
Пол собрался было ответить, как генерал указал на Петтигрю:
- Почему вас сопровождает связист, капитан?
- Я никогда никуда не езжу без передатчика, - объяснил Пол загадочно. - Со мной в
любой момент могут связаться.
- Кто, черт возьми? - спросил маленький капитан насмешливо.
Пол смерил его взглядом:
- Почему это тебя так интересует, Бродвей?
- Брэдшоу, - сухо поправил его капитан.
- Например, штаб Второго корпуса, - снизошел до ответа Пол.
- Но Второго корпуса больше нет, мой бедный друг! - бросил генерал. - Нет ни
Тридцать четвертой, ни Тридцать шестой дивизий, спросите у генерала Кейеса, что он об этом
думает! Вы, американцы, должны были выиграть это сражение, выиграть, а не потерять тут две
дивизии! Было безумием пытаться взломать этот замок без массированной поддержки
авиации... Теперь здесь будут стоять мои части, и, уверяю вас, если бы не погода, мы уже были
бы в крепости. Ведь так, Харрис? Надо бы поприветствовать несчастного мальчишку,
внушающий жалость символ этой катастрофы.
Сопровождавший генерала полковник, ни слова не говоря, последовал за ним.
Петтигрю, встревоженный таким вниманием к своей персоне, поспешил скрыться. Пол
остался с капитаном Брэдшоу.
- Ты не долго будешь нам надоедать, - заржал новозеландец. - Выметайся, пока его
тут нет, иначе будет плохо!
- Твой хозяин сказал: крепость. Досадная неточность: напоминаю тебе, что это
аббатство, ты, обезьяна южных морей! Самое древнее и знаменитое аббатство во всем
христианском мире! Я утверждаю, что вы не тронете ни одного камня этого священного здания.
Предложи лучше своему доморощенному стратегу обойти его и помни, что мы живем не в
четырнадцатом веке, когда было модно таранить стены.
Пнув ногой остатки журнала, Брэдшоу с самодовольным видом уселся на низенький
столик.
- Узнаю слова этой французской идиотки, которая тогда попыталась нас учить...
Пол что было силы ударил капитана ногой в челюсть. Удар был таким сильным, что
офицер упал на колени, после чего медленно завалился на пол, закрыв лицо руками. Пол
наклонился. Брэдшоу с исказившимся от боли лицом лежал у его ног и едва слышно стонал.
После того как он перекатился на бок, стоны прекратились.
- Петтигрю! - тихо окликнул Пол. Сержант появился с сумкой через плечо.
- Где вас черти носят? Вы мне нужны! - сказал Пол, показывая на лежащего на полу
офицера. Петтигрю оцепенел от удивления:
- Господи, что случилось?
- Случилось то, что этот тип дурно отозвался о дорогом для меня человеке и получил
удар в челюсть, который, кажется, запомнит надолго.
- Он так хорошо его помнит, что даже не шевелится! - заметил Петтигрю.
- Вы меня поймете, сержант: я рассердился, и у меня вместо ноги словно выросла
бейсбольная бита.
Пол показал, как он ударил капитана. На лице сержанта отразилось восхищение,
смешанное с удивлением.
- Вам не стоило так сердиться, капитан, - воскликнул он с упреком. - Даже Беби Рут
не был так сердит в тот день, когда проиграл "Гигантам"!
- Сожалею, сержант, но я терпеть не могу этого парня.
- Кого, Беби?
- Да нет, вот этого болвана. Я его уже бил за то же самое и думал, что он понял.
- Мне казалось... что между офицерами... даже разных национальностей...
Пол обреченно махнул рукой:
- Мне тоже так казалось.
Из соседней комнаты доносились голоса.
- Эти двое, кажется, тоже не согласны друг с другом, - заметил Пол.
- По-моему, он приходит в сознание... - опасливо произнес Петтигрю.
- Он не в себе, воспользуемся этим, чтобы отправить его подальше. Представьте себе
физиономию Мака, если он узнает, что я побил его адъютанта.
- Он может арестовать вас?
- Не имеет права; к счастью, у нас разная юрисдикция. А потом, этот юнец дважды
оскорбил офицера, к тому же женщину! Но я не хочу из-за него ссориться с генералом: для
этого мне хватит аббатства! Помогите-ка лучше вывести его за дверь.
Брэдшоу, вперив в них затуманенный взор, попытался встать. Они подхватили его под
руки и буквально перетащили на площадку перед крыльцом.
- Куда подевался мул? - спросил Пол, когда они вышли на улицу.
- Привязан к столбу у ворот, прямо перед вами! - ответил Петтигрю смущенно.
При их приближении животное встряхнулось.
- Бедняга, он думает, что мы принесли ему торбу с овсом... Ему кажется, что он уже в
своей конюшне.
- Поверьте, сержант, как только его отвяжут, он быстро найдет туда дорогу, - ответил
Пол, усмехнувшись.
- Ему не придется далеко идти. Тыловая конюшня расположена прямо под
Рокка-Янула, - пояснил Петтигрю и уточнил: - Понимаете, связисты всегда все знают.
Например, что конюхам нечем кормить животных.
Брэдшоу всхлипнул.
- Помогите мне привязать его к седлу прежде, чем он придет в себя, - сказал Пол.
- Как! - воскликнул Петтигрю. - Вы же не станете...
- На этот раз бедной скотине не придется демонстрировать свой героизм, а потом ее
накормят. Ну, давайте!
Они подняли капитана, перекинули его через седло и старательно привязали. Адъютант
слабо застонал в забытьи, протестуя против подобного обращения. Пол отвязал мула и хлопнул
его по крупу, подгоняя, пощелкивая языком. Повинуясь условному рефлексу, животное
поскакало по искореженной снарядами наклонной дороге, ведущей в Кассино. Они смотрели,
как мул удалялся ровной рысью, лавируя между воронками, а груз подпрыгивал у него на
спине.
- Он скачет не так быстро, как Мазепа, но мы сделали все, что могли, - тихо
проговорил Пол.
- Парень скорее всего скоро очухается и вернется на КП. Тогда берегись! - заметил
Петтигрю со своей обычной иронией.
- Поверьте, сейчас он в обмороке, а после, со своим неуемным тщеславием, не захочет
выставлять себя на посмешище и рассказывать всем, как его везли, словно мешок с сеном!
Они уже подходили к дому, когда услышали властный голос Макинтайра.
- Брэдшоу! - позвал он. Пол выступил вперед:
- Кажется, он отлучился, господин генерал.
Макинтайр смотрел на Пола так, словно не верил, что от все еще здесь.
- Отлучился?! Куда это?
- Капитан Брэдшоу не доверяет мне, считая себя выше меня, и не снисходит до
разговоров со мной, господин генерал. Я слышал, что он собирался отвести мула в конюшню.
Генерал не мог скрыть своего удивления:
- Мой адъютант повел мула в конюшню?
- Я счел себя не вправе вмешиваться, господин генерал. Я здесь не из-за мула, а из-за
аббатства.
Макинтайр молча повернулся к Полу спиной. Пол упрямо шел следом за ним.
- Харрис, - обратился Макинтайр к полковнику, когда они вошли в приемную. -
Позовите рядового Картера, чтобы тот наконец объяснил капитану Прескоту, иначе тот так
никогда ничего и не поймет.
При этих словах в комнату вошел солдат, словно вся сцена была отрепетирована заранее.
Через открытую дверь Пол увидел, что тело лейтенанта унесли и только под креслом
оставалась розоватая лужица. Картер немного пришел в себя. К удивлению Пола, Макинтайр,
не обращая внимания на его присутствие, прямо обратился к сержанту Петтигрю, стоявшему у
него за спиной.
- Сержант, - приказал он, - вы с рядовым Картером отвезете останки лейтенанта
Харрингтона на КП Второго корпуса. Возьмете мою машину. Мой шофер пригонит ее обратно,
а я позвоню генералу Кейесу и договорюсь о том, чтобы этим бравым парням была вынесена
благодарность в приказе.
Пол выступил вперед:
- Господин генерал, приказы сержанту могу отдавать только я. Вы весьма яростно
отстаиваете независимость новозеландских частей, независимость, позвольте заметить, которой
не пользуются другие подразделения союзной армии, так что вы должны меня понять...
Впервые Макинтайр не знал, что ответить. "Ну так приказывайте" - таким образом
можно было истолковать кивок, адресованный Полу. После чего он уставился на дверь, словно
важнее всего для него было увидеть своего адъютанта. Пол подошел к Петтигрю.
- Сержант, вы исполните приказ генерала и вернетесь в Презенцано на попутной
машине. Вы, Картер, - сказал Пол, обращаясь к рядовому, - отвезете тело лейтенанта и
доложите командиру полка и командиру батальона о том, как вы пытались его спасти.
- Они погибли, - ответил Картер.
Пол вдруг как наяву услышал уставший и безнадежный голос майора Карлсена: "Меня
убьют раньше, чем вы напишете свой рапорт".
- Погибли оба? - спросил Пол дрогнувшим голосом.
Картер кивнул:
- Лейтенант был последним офицером, который у нас оставался, мы его очень любили.
Он не орал на нас, разговаривал с нами, объяснял положение, показывал, куда идти, но, к
несчастью, там, куда он нас вел, были только изрезанные оврагами обледенелые склоны, и нам
никак не удавалось окопаться, а над ними - непроходимые минные поля и пулеметные
гнезда... Лезть туда в этот ветер и мороз было совершенно невозможно... Только я да еще
несколько человек в дивизии не были техасцами. Я из Миннесоты, и мне казалось, я знаю, что
такое холод... Может быть, если бы у нас было несколько сотен мулов, таких, как тот, что
стоит во дворе, мы бы выбрались оттуда... Нам нужна была переносная печка... Ее очень не
хватало, мы несколько недель не видели ничего горячего... А вместо этого нам прислали танки,
которые даже не смогли переправиться через реку... Но хуже всего... хуже всего этот чертов
монастырь...
Макинтайр согласно кивал.
- Нам обрыдли его нависавшие над нами бесконечные фасады с тысячами окон, из
которых следили за нами... - отрывисто продолжал солдат. - Казалось, в каждом окне
притаился немец и корректирует огонь их минометов... С третьего раза попадали наверняка. Я
не буду плакать, когда это сооружение разнесут к чертовой матери. Я буду аплодировать, и все,
кто выжил, тоже.
- Замолчите, Картер, - прервал его Пол, не повышая голоса. - Я понимаю ваше
состояние, ваши гнев и отчаяние, но вы должны знать: мы уверены, что в монастыре нет ни
одного немецкого солдата. Слышите? Ни одного. Наблюдатели и снайперы, о которых вы
говорите, сидят вдоль укреплений на "линии Густава", а не в аббатстве. Меня же заботит
именно судьба аббатства.
- Откуда вы это знаете? - спросил Макинтайр резко.
- Монахи-бенедиктинцы выехали из аббатства в ноябре, когда началось строительство
немецких батарей. Они прибыли в Сан-Лоренцо и поставили в известность Ватикан.
- А вы не думаете, что после того, как союзники перешли в наступление, немцы сменили
тактику?!
- Нам известно, что там, наверху, осталось человек двадцать насельников во главе с
аббатом и что они поддерживают связь с Римом. Кроме того, в монастыре, спасаясь от
бомбежек, укрылась большая часть населения городка. Не будете же вы стрелять по мирным
жителям!
- Не ваше дело! - прорычал Макинтайр. - Где шляется Брэдшоу, черт возьми?
Он резко встал и вышел на улицу, словно его ничто больше не заботило. Полковник
Харрис смотрел ему вслед, и Полу показалось, что он не одобрял поведения своего начальника.
Этот полковник был, казалось, полной противоположностью своему начальнику: невысокого
роста, тонкий и любезный.
- Мирные жители, господин полковник, - не унимался Пол. - Вы же не станете
бомбить мирных жителей и монахов?
- Разве об этом кто-нибудь говорит? Мы их предупредим в свое время.
- Что вы имеете в виду, говоря "в свое время"?
- За несколько часов до начала операции над монастырем пролетит самолет и сбросит
листовки.
Макинтайр вернулся. Полу показалось, что тот не одобряет откровенности своего
подчиненного, и он решил воспользоваться своим временным преимуществом.
- Какое благородство! А если подует ветер? Если самолет будет сбит? Неужели вы
думаете, что части фон Зингера пропустят беженцев? Там старики, дети... Сотни людей... Как,
скажите на милость, будут они пробираться по заснеженным и непроходимым горным тропам?
- Решение принято, - отрезал Макинтайр, не повышая голоса, что сильно встревожило
Пола - настолько твердо и сухо прозвучали эти слова. - Сейчас мои люди уже воюют,
потому что срочно пришлось сменить янки на передовой. А я не позволю им пережить то, что
пережил этот мальчик и его товарищи! Я получил согласие генерала Александера и генерала
Кларка!
- Полагаю, что генерал Александер дал "добро", потому что он проигрывает
сражение, - ответил Пол. - Но мы с вами знаем, что генерала Кларка принудили, что он не
возражал против этого, с позволения сказать, стратегического решения только потому, что на
него было оказано сильное давление со стороны англичан.
- Всегда одно и то же! - ответил генерал. - Вы, американцы, ненавидите британцев!
Вы считаете себя какими-то сверхчеловеками, и если не можете захватить позицию, то ни за
что не допустите, чтобы ее захватили другие!
Пол пожал плечами:
- На этом участке была возможность обойтись без штурма и обойти препятствие.
Французы все время показывали нам, как надо действовать, и довольно успешно, по-моему... А
если бы им еще дали подкрепление, которого они простили, чтобы удержаться на позициях,
занятых ими по ту сторону "линии Густава"!
Макинтайр с насмешкой смотрел на Пола.
- Теперь вы изображаете из себя начальника штаба? Надо было сразу меня
предупредить, я бы выставил почетный караул!
Пол старался сохранять спокойствие.
- Не надо быть Клаузевицем , чтобы понять, что, если вы не начнете атаку в первые
же несколько минут после того, как прекратится бомбардировка аббатства, - он вздрогнул,
произнося эти слова, - развалины займут немецкие танки и десант. Там их будет достать
значительно труднее, чем на открытом месте! Их просто невозможно будет выкурить оттуда.
Макинтайр тряхнул головой и ничего не ответил.
- Это если не считать той пропаганды, которую развернет Кессельринг! - настаивал
Пол. - Вспомните, как они отреагировали на бомбардировки Рима в июле и на разрушение
Сан-Лоренцо! Поверьте, они объявят всему миру, что мы бомбим безо всякого на то основания
величайший исторический памятник, что мы ведем себя как варвары на древней земле.
Речь Пола, кажется, задела генерала за живое.
- Варвары! С меня довольно! Они - святые, защищающие монахов, а мы -
безжалостные и свирепые дикари! Все, с меня довольно! Хуже всего то, что я не уверен, что вы
не будете петь с ними в унисон! Это уж слишком, капитан. Вы выходите за рамки ваших
полномочий.
Разговор шел на повышенных тонах.
- Я не выхожу ни за какие рамки, - ответил Пол. - Я выполняю директиву союзного
командования, подписанную высшими должностными лицами антигитлеровской коалиции,
цель которой - сохранение исторических памятников в зоне военных действий, когда не
существует объективной необходимости в их разрушении. А сейчас как раз тот самый случай,
как мне кажется.
- Плевать я хотел на этот ваш циркуляр! - заорал Макинтайр, потеряв над собой всякий
контроль. - Наступление провалилось или нет? Вы что, не слышали, что говорил несчастный
парнишка? Повторяю, что не поведу своих людей в атаку без мощной поддержки с воздуха,
которая послужит мне тараном, пока я буду пытаться взломать эту преграду! От этого
несчастного сооружения не останется ничего, а пока его спасает только плохая погода! Если я
этого не сделаю, зашатается весь фронт, поймите вы это! Я связался с генералом Сэвиллом,
возглавляющим тактическое командование ВВС, - он готов к операции. А вы, вы и знать не
должны были, где находится мой КП, а не то что являться сюда и надоедать мне! Это все янки,
которые нас ненавидят, - добавил он, поворачиваясь к Харрису.
В комнату ворвался капитан в сбившейся набок каске, с нашивками новозеландских войск
связи на униформе. Следом за ним шел солдат-гурка и разматывал провод. Увидев генерала, он
стал по стойке "смирно".
- Да, Фицсаймонс? - спросил Макинтайр, явно обрадованный посторонним
вмешательством.
- Господин генерал, я установил наконец связь с генералом Ловеттом на КП седьмой
индийской дивизии.
- Прежде всего мне нужна связь с моим адъютантом, - сказал Макинтайр. - Где этот
болван? Ведь этот-то, - он указал на Пола, - сумел меня разыскать. - Да, Тед, - произнес
он, хватая телефонную трубку, - я уже полчаса пытаюсь с вами связаться, старина.
Голос его собеседника был еле слышен за треском и шумом, несшимся из трубки.
- Бен, у нас проблема. Высота пятьсот девяносто три, как мне говорили, была взята
ребятами Райдера. Но кажется, это не совсем так или боши у них ее отобрали. Дело плохо, мы
продвигаемся вперед ползком. Кроме того, не видно ни зги, а наводнение не дает нам
развернуться по всему фронту. Я не могу идти к Змеиной Голове.
Тревога генерала Ловетта передалась всем. Пол видел в окно склоны горы, исчезавшие в
тумане.
- Королевский сассекский полк должен был прикрывать мой правый фланг, но грузовик
со снарядами упал в овраг.
- Браво, Тед! Слева от вас все еще стоят войска Тридцать шестой дивизии американцев?
- Ответ утвердительный: стоят.
- Они могут чем-нибудь вам помочь?
- Ответ отрицательный, Бен. Их надо срочно заменить.
На том конце провода послышались взрывы, и связь прервалась. Затем из трубки раздался
странный звук, словно вода заливала передатчик. Макинтайр поморщился.
- Ловетт?! - Кричал он. - Тед?
Он ошарашенно положил трубку и несколько минут не мог решить, что делать. Раздался
тихий звонок.
- Я пытаюсь зацепиться за скалу, как макака за кокосовую пальму, Бен.
- У вас есть связь с Димолином? Видимость ужасная, и я не могу понять, идет к вам
вторая бригада или нет.
- Насколько мне известно, нет.
- Хорошо, бросьте пока эту высотку. Проследите, чтобы гурки подготовили плацдарм
для ночной атаки. Вечером к ним должны присоединиться индусы. Потому что высоту эту надо
будет взять, Тед, особенно если мы хотим захватить Змеиную Голову!
- Нам нужна поддержка, Бен!
- Вы ее получите!
Связь снова прервалась.
- Видите, - повернулся к Полу Макинтайр.
- Я вижу, что генералу Димолину трудно занять свои позиции при нынешних
обстоятельствах, а пятая и седьмая индийские дивизии не смогут начать атаку завтра утром!
Поэтому бомбардировки ничего не дадут, и нам лучше отступить и помочь французам. Менее
чем через два дня вы войдете в Абате, что по другую сторону "линии Густава". Аббатство
будет спасено, а я сделаю так, что все будут считать вас героем.
Макинтайр угрожающе двинулся на молодого человека.
- Мне надоели ваши разглагольствования и ваш гуманистический шантаж, Прескот, -
процедил он. - Вы мне глаза намозолили. Встречаться с вами каждый месяц - это слишком
много. Не попадайтесь больше у меня на пути, ясно?
- Господин генерал, я буду находиться там, где сочту нужным, - ответил Пол гордо,
выходя за дверь.
Он едва не столкнулся с запыхавшимся майором авиации, в руках у которого был
тяжелый конверт.
- Сэр, я только что прибыл с аэродрома в Каподичино. Фотографии сделали сегодня
утром, когда тучи немного рассеялись. Они еще даже не просохли как следует.
Макинтайр нетерпеливо разорвал конверт, вынул оттуда стопку фотографий и небрежно
бросил на низенький столик. Пол заметил, что это аэрофотосъемка фасадов монастыря, к
которым самолет подлетал настолько близко, что отбрасывал зловещую тень метров на сто
стены.
- Райская лоджия, - пояснил он, схватив одну из фотографий. - Ее построили в
пятнадцатом веке. Из этого висящего над пустотой сооружения, незабываемую красоту
которого воспевали все, кто ее видел, Ариосто и святой Игнатий любовались закатом и
величественным пейзажем.
- Знаете, что завтра останется от вашего рая?
Генерал злобно выхватил у Пола фотографию и мягким толстым карандашом исчеркал
весь фасад вплоть до фундамента. Пол в ярости вырвал у него фотографию и встал.
- Генерал, не знаю, как можно квалифицировать ваше поведение, но я расскажу об этом
где следует, и вам придется несладко! - крикнул он в бешенстве.
В напряженном молчании, полном ненависти, они уставились друг на друга. Потом
Макинтайр тыльной стороной руки, словно нечаянно, сбросил снимки на пол.
- Можете взять их себе для архива, Прескот, - сказал он с презрением.
Пол хотел было собрать фотографии, но только потряс той, что уже держал в руках.
- Эта фотография станет для меня символом вашего преступления, - с горечью бросил
он.
В ответ понесся поток обвинений и о
...Поділитися у соцмережах
