Жанр: Триллер
Грань риска
....
- Это, несомненно, подлинники, - ответила Кэтрин. - Это можно сказать по
синтаксису и орфографии. Просто захватывающе. В письме упоминаются и Уильям Брэттл, и
Джон Леверетт. А что это за свидетельство, которое обсуждается в письме?
- В этом-то и заключается мой вопрос, - проговорила Ким. - Именно поэтому я и
пришла сюда. Я попыталась что-либо узнать о своей прапрабабушке Элизабет Стюарт и
наткнулась на эту головоломку. Я очень надеялась, что Гарвард поможет разрешить ее, ведь это
свидетельство, каким бы оно ни было, оставалось именно здесь.
- Что связывает ваш вопрос с процессом по делу ведьм? - спросила Мэри.
Ким объяснила, что Элизабет была схвачена в ходе судебного разбирательства по делу
ведьм и это свидетельство - неизвестно в чем заключавшееся - послужило причиной ее
осуждения на смерть.
- Я и сама могла бы по датам догадаться, что речь идет о знаменитом салемском
процессе, - заметила Кэтрин.
- Когда Матер во второй раз упоминает свидетельство, он называет его "принадлежащим
Элизабет", - подчеркнула Мэри. - Это очень любопытная фраза. Она предполагает, что это
нечто было либо изготовлено руками Элизабет, либо было приобретено ею за счет денег или
каких-то других усилий или затрат.
Ким кивнула. Потом она начала рассказывать, что, как ей кажется, это была книга или
какое-то написанное произведение, хотя, признала она, это мог быть любой предмет, так или
иначе связанный с колдовскими ритуалами.
- Может быть, это кукла, - предположила Мэри.
- Я тоже думала об этом, - согласилась Ким.
Библиотекари посоветовались между собой, как им быстрее разобраться в материалах
огромной библиотеки. После короткой дискуссии Мэри уселась за свой компьютерный
терминал и набрала имя ЭЛИЗАБЕТ СТЮАРТ.
Минуту все молчали. Единственное, что нарушало покой, это мелькание курсора на
пустом экране, компьютер перебирал обширную базу данных. Монитор ожил, и на нем
появился длинный список. Но вспыхнувшая у Ким надежда быстро угасла. Все перечисленные
в списке Элизабет Стюарт жили в девятнадцатом и двадцатом веках и не имели никакого
отношения к Ким.
Мэри набрала РОНАЛЬД СТЮАРТ, но с тем же плачевным результатом: ни одного
Рональда Стюарта из семнадцатого века. Пытаясь найти косвенные ссылки, Мэри набрала имя
Инкриса Матера. Но никаких сведений о Рональде Стюарте не было найдено и при этой
попытке. Никаких упоминаний о семье Стюартов.
- Я нисколько не удивлена, - сказала Ким. - Я ни на что не надеялась, идя сюда.
Прошу простить меня за беспокойство, которое я вам причинила.
- Как раз напротив, - успокоила ее Кэтрин. - Я страшно довольна, что вы показали
нам это письмо. Мы определенно будем счастливы снять с него копию для наших архивов, если
вы, конечно, не станете возражать.
- Естественно, не стану, - заверила ее Ким. - Более того, когда я закончу свои поиски,
то с удовольствием подарю это письмо библиотеке.
- Это будет очень щедрый подарок, - восхитилась Мэри.
- Со своей стороны я, как архивист, поищу в своих расширенных хранилищах имя
Элизабет Стюарт, - пообещала Кэтрин. - Каким бы ни был этот предмет, упоминания о нем
обязательно должны найтись, так как письмо Инкриса Матера подтверждает факт его передачи
Гарварду. Дебаты о свидетельствах существования духов во время салемских процессов был
очень горячими, и по этому поводу существует обширная литература. Думаю, что речь идет как
раз о том предмете, на который Матер намекает в своем письме. Есть шансы, что я смогу
что-нибудь найти.
- Я буду очень вам признательна за такие усилия, - промолвила Ким. Она оставила
женщинам свои рабочий и домашний телефоны.
Библиотекари обменялись многозначительными взглядами. Потом Мэри заговорила:
- Не хочу выглядеть пессимисткой, но мы должны предупредить вас, что шансы найти
свидетельство, которое вас интересует, минимальны. При этом не имеет значения, что именно
оно собой представляло. Дело в том, что двадцать четвертого января тысяча семьсот
шестьдесят четвертого года в Гарварде произошла ужасная трагедия. В тот период в старый
Гарвард-Холл были перенесены заседания Верховного суда, потому что в Бостоне
свирепствовала оспа. Было холодно, и в помещении библиотеки постоянно топили камин. По
несчастью, от искры произошло возгорание, и здание сгорело дотла вместе со своим бесценным
содержимым. Сгорели портреты президентов колледжа и благотворителей, финансировавших
его, была уничтожена и библиотека, в которой хранилось пять тысяч томов. Я много могу
рассказать об этом эпизоде, так как это самое большое несчастье за всю историю библиотеки.
Мы потеряли не только книги, погибли чучела редких животных и птиц, самое удивительное
собрание колледжа - то, что называют кунсткамерой, - тоже погибло в огне.
- Похоже, что именно в этой кунсткамере хранили предметы, связанные с оккультизмом
и колдовством, - предположила Ким.
- Это определенно так, - подтвердила Мэри. - Скорее всего, то, что вы ищете, как раз
и находилось в этой коллекции раритетов. Но мы этого никогда не узнаем, потому что каталоги
тоже погибли в пламени пожара.
- Но это не значит, что я не смогу найти никаких упоминаний об интересующем нас
предмете, - поспешила добавить Кэтрин. - Я приложу все усилия.
Спускаясь по ступенькам библиотеки, Ким напомнила себе, что она, собственно говоря, и
не рассчитывала на положительный результат, так что у нее нет никаких причин
расстраиваться. По крайней мере, над ней никто не посмеялся, и библиотекари проявили к
письмам неподдельный интерес. Ким была уверена, что они будут добросовестно искать
упоминания о ее прапрабабушке Элизабет.
Ким на метро доехала до Чарльз-стрит и забрала свою машину из гаража госпиталя.
Сначала она решила поехать домой и переодеться, но поездка в Гарвард заняла у нее больше
времени, чем она рассчитывала. Поэтому она сразу двинулась в аэропорт, встречать Эдварда,
который должен был в этот день прилететь с западного побережья.
Эдвард приземлился точно по расписанию, и, так как у него не было багажа, они прошли
мимо секции выдачи и направились прямо на автостоянку аэропорта.
- Дела идут как нельзя лучше. - Эдвард был в приподнятом настроении. - Из всех,
кому я предложил работать в "Омни", отказался только один человек. Остальные восприняли
предложение с восторгом. Они тоже считают, что "ультра" может сорвать банк.
- Как много ты рассказал им про ваше предприятие? - спросила Ким.
- До получения согласия я не раскрывал почти ничего, - ответил Эдвард. - Да мне и не
надо было этого делать. Стоило мне обрисовать дело в самых общих чертах, как они загорались
идеей, так что не требовали больших дивидендов. Мне все обошлось в сорок тысяч вложенных
в дело акций.
Ким не вполне поняла, о чем он говорит, но не стала ни о чем спрашивать. Они подошли к
машине. Эдвард бросил свой чемодан в багажник. Они выехали со стоянки.
- Как продвигаются дела в имении? - поинтересовался Эдвард.
- Хорошо, - ответила Ким без всякого выражения.
- У тебя, кажется, плохое настроение?
- Пожалуй, что так. Я сегодня набралась храбрости и поехала в Гарвард наводить
справки о свидетельстве против Элизабет.
- Только не говори мне, что они испортили тебе настроение, - сказал Эдвард.
- Они, наоборот, были очень любезны и всячески старались помочь, - возразила
Ким. - Но проблема заключается в том, что они не смогли ничем меня порадовать.
Оказывается, в тысяча семьсот шестьдесят четвертом году в Гарварде был большой пожар,
который поглотил библиотеку и собрание редкостей, которое они назвали кунсткамерой. Что
еще хуже, сгорел и каталог этой коллекции, поэтому никто не имеет ни малейшего
представления, из чего именно состояло собрание раритетов. Боюсь, что свидетельство против
Элизабет в буквальном смысле растаяло в дыму.
- Понятно, теперь тебе придется продолжать свои поиски в замке, - проговорил Эдвард.
- Естественно, - призналась Ким. - Но вся беда в том, что я растеряла почти весь свой
энтузиазм.
- Это еще почему? - спросил Эдвард. - Находка писем от Сьювалла и Матеров должна
была только раздразнить твой аппетит.
- Так оно поначалу и случилось, - согласилась она. - Но все на свете проходит, и
заряд, который мне придали эти письма, начинает иссякать. С тех пор я провела в хранилище
больше тридцати часов и не нашла ни одного документа семнадцатого века, а перебрала я их
почти шестнадцать тысяч.
- Я же говорил тебе, что это не слишком легкая задача, - напомнил ей Эдвард.
Ким промолчала. В этот момент она меньше всего нуждалась во фразах типа "Я же
говорил тебе...".
Когда они приехали домой к Эдварду, он, не потрудившись снять пиджак, бросился
звонить Стентону. Ким в пол уха слушала рассказ Эдварда о том, насколько успешно идет
вербовка специалистов для "Омни фармасыотикал".
Эдвард повесил трубку.
- Хорошие новости сыплются отовсюду как из рога изобилия, - сообщил он. - У
Стентона уже есть на счетах "Омни" большая часть из обещанных четырех с половиной
миллионов. Он приступил к патентованию. Мы, кажется, набираем скорость.
- Я очень за тебя рада. - Ким изобразила радостную улыбку, не сумев при этом
сдержать тяжелого вздоха.
10
Пятница, 26 августа 1994 года
Летели последние дни августа. Строительные работы в имении шли полным ходом,
особенно в лаборатории, где Эдвард проводил почти все свое время. Ежедневно прибывало
оборудование, что вносило в работу некоторый диссонанс, так как сложные приборы надо было
распаковывать, разносить по местам, устанавливать и при необходимости экранировать.
Эдвард метался как белка в колесе, по ходу дела выступая во множестве ипостасей. То он
был архитектором, в следующую минуту становясь инженером-электронщиком, чтобы еще
через минуту превратиться в подрядчика. Короче, ему в одиночку приходилось следить за
надлежащим оборудованием и оснащением его любимой лаборатории. Он тратил на
обустройство уйму времени, что не могло не сказаться на его основной работе в Гарварде.
Конфликт разразился в результате действий одного из докторантов Эдварда. Из-за
занятости в имении доктор Армстронг начал пренебрегать своими научными и
преподавательскими обязанностями, и докторант имел наглость пожаловаться гарвардскому
начальству на то, что Эдварда совершенно невозможно найти на работе. Услышав об этом,
Эдвард пришел в ярость и исключил непокорного.
Но проблема этим исчерпана не была. Докторант почувствовал себя задетым и повторно
обратился в администрацию. Руководство сумело связаться с Эдвардом, но тот отказался
принести извинения и принять обратно в лабораторию мятежного докторанта. В результате
отношения Эдварда с администрацией обострились до крайности.
Ко всем головным болям Эдварда добавилась еще одна. До отдела лицензирования
Гарварда дошли слухи о его причастности к компании "Омни". Отдел был обеспокоен
известием о попытке запатентовать новый класс молекул. В результате отдел лицензирования
засыпал Эдварда запросами, которые тот предпочел проигнорировать.
Гарвардский университет попал в довольно щекотливую ситуацию. С одной стороны,
администрация не хотела терять Эдварда восходящую и самую яркую звезду современной
биохимии. С другой - университет должен был пресечь неблагоприятное развитие событий,
чтобы не нарушать академические принципы и не создавать прецедентов.
Образовавшаяся напряженность бесила Эдварда вкупе с волнениями по поводу
организации "Омни", необходимостью выдать на-гора "ультра" и ежедневно надзирать за
ходом строительства лаборатории.
Ким прекрасно видела, что над головой Эдзарда сгущаются тучи, и старалась
компенсировать его тревоги и хоть немного скрасить его жизнь. Теперь она почти каждый
вечер оставалась в квартире Эдварда, взяв на себя домашние дела, хотя он не просил ее об этом.
Она готовила обеды, кормила собаку и временами даже занималась уборкой и стиркой.
К сожалению, Эдвард обращал весьма мало внимания на усилия Ким, а если и обращал, то
с существенным опозданием. Как только она стала часто оставаться у Эдварда, он перестал
дарить ей цветы. Сам факт она могла объяснить, но вместе с цветами исчезло и его внимание к
ней. А с этим она примириться не могла.
Выйдя с работы в пятницу, Ким обдумала сложившуюся ситуацию. Ко всем прочим
неприятностям добавилась еще одна: они с Эдвардом так и не решили вопрос переезда, хотя
оба должны были уже через пять дней освободить свои квартиры. Ким опасалась приставать к
Эдварду с этим делом, пока он был так занят. Она ждала, когда у него появится хотя бы один
свободный день. Но такой день так и не наступил.
Ким зашла в продовольственный магазин и купила продукты на обед. Она выбрала такие
деликатесы, которые должны были наверняка прийтись Эдварду по вкусу. Она даже
раскошелилась на бутылку вина.
Придя домой к Эдварду, Ким достала из почтового ящика журналы и газеты и навела в
квартире порядок. Накормила собаку. Эдвард должен был прийти домой к семи часам. Ким
приготовила обед и стала ждать.
Пробило семь часов. Ким сняла с огня кастрюлю с рисом. В половине восьмого она
накрыла салат пластиковой крышкой и поставила его в холодильник. В восемь часов явился
Эдвард.
- Чтоб оно все провалилось! - Он начал ругаться, не успев захлопнуть входную
дверь. - Беру назад все комплименты, которые я наговорил о твоих подрядчиках. Эти парни
просто ослы. Днем я был готов пришибить этого распрекрасного Марка. Он обещал, что
сегодня приедут электрики, но они так и не появились.
Ким попыталась отвлечь его, рассказав, что у них сегодня на обед. В ответ он прохрюкал
что-то нечленораздельное и скрылся в ванной. Ким сунула рис в микроволновую печь.
- Эту чертову лабораторию можно было бы запустить очень быстро, если бы эти идиоты
умели согласовывать свои действия, - прокричал Эдвард, перекрывая шум текущей воды.
Ким налила в бокалы вино и отнесла их в спальню, куда? Эдвард направился, вымыв руки.
Взяв один бокал, Эдвард сделал глоток.
- Единственное, чего я хочу, это приступить к контрольным испытаниям "ультра", -
проговорил он. - У меня создается впечатление, что все хотят мне помешать и все время суют
палки в колеса.
- Мне надо тебе кое-что сказать. Конечно, сейчас не самое лучшее время для этого... -
Ким поколебалась несколько секунд, - но боюсь, что подходящего времени я не дождусь
никогда. У нас с тобой не организован переезд, a первое сентября уже на носу. Я собираюсь
поговорить с тобой на эту тему уже почти две недели.
Эдвард взорвался. Размахнувшись, он швырнул бокал с вином в камин, где тот со звоном
разлетелся на мелкие осколки.
- Не хватало еще, чтобы и ты давила мне на психику! - заорал он.
Он всей своей массой навис над Ким. Глаза его бешено расширились, на висках набухли
вены, под кожей лица начали кататься желваки. Он сжимал и разжимал кулаки.
- Прости, пожалуйста! - в страхе выпалила Ким. Какое-то мгновение она была не в
силах пошевелиться, парализованная ужасом. Она еще не знала Эдварда с такой стороны. Он
был силен и при его росте мог сделать с ней все, что ему заблагорассудится.
Придя в себя, Ким бросилась из комнаты. Скрывшись на кухне, она стала размышлять,
что ей делать дальше. Когда шок прошел, она решила ехать домой. Она пошла к выходу, но
остановилась. На ее пути стоял Эдвард. К великой радости Ким, он совершенно преобразился.
Вместо гнева и ярости на его лице были написаны смущение и раскаяние. В глазах выражение
печали.
- Мне очень жаль, - сказал он. Эдвард заикался и с трудом произносил слова. - Сам не
понимаю, что на меня вдруг нашло. Постоянное давление обстоятельств, хотя оно не может
быть извинением. Я очень смущен и растерян. Прости меня.
Ким была тронута его искренностью. Она шагнула ему навстречу, и они обнялись. Пройдя
в гостиную, они сели на диван.
- Обстановка ужасно меня подавляет, - пожаловался он. - Гарвард выражает мне свое
недовольство и, что называется, катит на меня бочку, а я горю нетерпением снова заняться
"ультра". Элеонор продолжает работу и получает обнадеживающие результаты. Но я меньше
всего хочу выливать на тебя свое недовольство.
- Я сама уже дошла до ручки, - призналась Ким. - Переезд всегда действует мне на
нервы. Да, кроме того, Элизабет не выходит у меня из головы. Я стала просто одержимой. Это
какое-то навязчивое состояние.
- А я оставил тебя без всякой поддержки. И об этом я тоже очень сожалею. Давай будем
более внимательными друг к другу, договорились?
- Прекрасная идея. И как это она пришла тебе в голову? - улыбнулась Ким.
- Мне следовало бы самому вспомнить о переезде, - повинился Эдвард. - Это ведь
касается не только тебя, и ты не можешь и не должна заниматься всем в одиночку. Когда ты
хочешь переехать?
- Мы должны освободить наши квартиры к первому сентября, - напомнила Ким.
- Отлично, итак, мы переезжаем тридцать первого августа, - решил Эдвард.
Среда, 31 августа 1994 года
Ким проснулась на рассвете, и сразу же началась суматоха переезда. В семь тридцать к ее
дому подъехал грузовик, куда загрузили ее вещи. Потом фургон отправился к дому Эдварда за
его имуществом. Когда в контейнер погрузили последнее кресло, он оказался заполненным до
отказа.
В имение Ким и Эдвард ехали каждый на своей машине, прихватив с собой животных.
Когда они прибыли на место, произошла первая встреча Шебы и Буфера. Так как оба были
примерно одной весовой категории, схватка закончилась вничью. После этого звери разошлись
и больше не обращали друг на друга никакого внимания.
Когда они начали вносить вещи в коттедж, Эдвард удивил Ким предложением поселиться
в разных спальнях.
- Почему? - изумилась Ким.
- Потому что сейчас я не в себе, - пустился в объяснения Эдвард. - Я не могу
спокойно спать, когда происходят всякие вещи, которые действуют мне на нервы. Если мы
будем спать отдельно, то, когда я не смогу заснуть, я просто включу свет и почитаю, чтобы
успокоиться.
- Но этим ты меня не побеспокоишь, - попробовала настаивать Ким.
- Последние несколько ночей ты провела у себя дома, - проговорил Эдвард. - Скажи,
ты спала лучше, чем у меня?
- Нет, - ответила Ким.
- Ну, значит, мы с тобой разные люди, - заключил Эдвард. - Лично я спал лучше. Я
стану чувствовать себя спокойнее, если буду знать, что не мешаю тебе спать. Но как бы то ни
было, это явление временное. Вот откроется лаборатория, все успокоится, и мы переедем в
одну спальню. Ты меня понимаешь?
- Наверное, да, - ответила Ким, стараясь скрыть разочарование.
Разгрузка мебельного фургона продвигалась намного быстрее, чем погрузка, и скоро
коттедж оказался заполненным коробками и беспорядочно расставленной мебелью. После того,
как все вещи были внесены в дом, Ким расписалась в квитанции, грузчики сложили свои
приспособления в кузов, сели в кабину и уехали.
Не успел фургон скрыться из виду, как Ким заметила, что из-за деревьев показался
"мерседес", который на большой скорости приближался к дому. Ким сразу же узнала машину.
Это был автомобиль Стентона. Идя открывать дверь, Ким крикнула Эдварду, что к нему
пожаловали гости.
- Где Эдвард? - Стентон не стал тратить время на приветствия.
- Он наверху. - Ким показала рукой через плечо. Стентон проскочил мимо нее и
крикнул Эдварду, чтобы тот спускался вниз. Стентон остановился в холле, уперев руки в бока и
притопывая правой ногой. Он был явно чем-то возбужден.
Ким последовала за Стентоном. Зная неустойчивое состояние психики Эдварда, она
опасалась, что Стентон сейчас окончательно выбьет его из седла. Стентону никогда не было
дела до чувств окружающих его людей.
- Спускайся сюда, Эдвард! - еще раз крикнул Стентон. - Нам надо потолковать.
На верху лестницы появился Эдвард.
- Что случилось? - спросил он, медленно спускаясь вниз.
- Ничего особенного, - с сарказмом отозвался Стентон. - Кроме того, что ты сжигаешь
наш капитал, как в паровозной топке. Ты вышел из-под контроля. Эта лаборатория уже
обошлась в немыслимую сумму. Что ты здесь творишь? Инкрустируешь сортиры
бриллиантами?
- О чем это ты? - воинственно спросил Эдвард.
- Обо всем! - выкрикнул Стентон. - Я начинаю думать, что ты привык работать на
Пентагон. Все, что ты заказываешь, стоит необычайно дорого.
- Чтобы ставить первоклассные опыты, необходимо первоклассное оборудование, -
парировал Эдвард. - Я совершенно ясно тебе об этом говорил, когда речь шла о проекте
"Омни". Уж не думаешь ли ты, что эта лаборатория стоит, как какой-нибудь паршивый гараж?
Ким наблюдала за перепалкой мужчин. Чем дольше они спорили, тем меньше она
волновалась. Эдвард был разозлен, но не терял над собой контроля.
- Ладно, - сдался Стентон, - давай пока оставим в покое стоимость лаборатории.
Вместо этого ты должен представить мне график утверждения "ультра" Комитетом по
лекарствам и пищевым продуктам. Я должен это знать, чтобы прикинуть, когда, наконец,
деньги начнут поступать на счета, а не утекать неизвестно куда.
Эдвард в отчаянии воздел руки к небу.
- Мы еще не успели открыть лабораторию, а ты уже заговорил о сроках. Мы обсуждали
вопрос о комитете в ресторане, перед тем, как согласились заняться основанием компании. Ты
что, все забыл?
- Слушай, умная твоя задница! - в запальчивости крикнул Стентон. - Бремя
поддержания всей операции на плаву легло на мои плечи. Оно оказалось не слишком легким,
если принять во внимание скорость, с какой ты растранжириваешь первоначальный капитал. -
Стентон повернулся к Ким, которая стояла, прижавшись к стене в прихожей. - Ким, скажи
этому толстокожему бегемоту, что финансовая ответственность - это первое требование,
которое предъявляется к любой начинающей компании.
- Не впутывай ее в это дело! - прорычал Эдвард.
Очевидно, Стентон понял, что зашел чересчур далеко и слишком сильно уязвил Эдварда.
Тон его сразу стал более умиротворяющим.
- Давайте успокоимся. - Он поднял руки в умоляющем жесте. - Ты должен признать
мое требование разумным. Мне надо иметь хотя бы примерное представление о том, что ты
собираешься делать в этой вымощенной золотом лаборатории, чтобы постараться прикинуть
необходимые финансовые потребности.
Эдвард шумно выдохнул воздух и несколько расслабился.
- Интересоваться тем, что мы будем делать в лаборатории, и врываться сюда и
спрашивать, когда комитет утвердит новое лекарство, это совсем разные вещи, - проговорил
он.
- Прошу прощения, что не смог соблюсти политес, - произнес Стентон. - Но доложи
мне, пожалуйста, свой план атаки.
- Со всей возможной быстротой мы займемся выяснением всех свойств нового препарата
"ультра", - начал Эдвард. - Сначала нам надо полностью понять его химические свойства -
такие как растворимость в различных растворителях и его поведение в присутствии других
активных соединений. Затем мы проведем контролируемые биологические исследования с
целью выяснить и понять механизмы метаболизма и выделения из организма, нам надо, кроме
того, определить, насколько токсично это соединение. Токсикологические исследования надо
провести на отдельных клетках и группах клеток ин виво и ин витро - на целостном
интактном организме. Нам придется начать с вирусов и бактерий, а закончить высшими
животными. Нам предстоит, кроме этого, сформулировать правила качественного и
количественного определения препарата в жидких средах организма. На молекулярном уровне
нужно найти сайты связывания и механизм действия. Свойства лекарства надо проверить при
различных температурах и значениях водородного показателя - рН. Все протоколы
перечисленных исследований надо будет приложить к заявке на регистрацию нового
лекарственного средства, которую мы подадим в Комитет по лекарствам и пищевым продуктам.
Все это следует проделать до начала проведения клинических испытаний.
- Мой Бог... - простонал Стентон. - От твоих слов у меня закружилась голова. Здесь
работы на десятилетия, если не больше.
- Ну, не десятилетия, - возразил Эдвард, - но это займет несколько лет. Я тебе уже об
этом говорил. В то же время я сказал тебе, что мы сможем потратить на это меньше, чем
стандартные десять - двенадцать лет.
- Мы сможем уложиться хотя бы лет в шесть? - поинтересовался Стентон.
- Я не могу пока ничего обещать, сначала надо приступить к работе и получить первые
данные, - ответил Эдвард. - Могу только сказать, что это займет больше, чем три года, но
меньше, чем двенадцать лет.
- Значит, есть шанс, что можно закончить все за три года? - с надеждой спросил
Стентон.
- Три года - это больше похоже на чудо, - признал Эдвард. - Но в принципе
возможно. Однако надо принять в расчет еще один немаловажный фактор: большие расходы
требуются для полноценного оснащения лаборатории, но, когда оснащение закончено, расходы
резко снизятся.
- Я бы очень хотел на это надеяться, - проговорил Стентон. - Но не могу. Скоро мы
начнем выплачивать огромные оклады сотрудникам, которых ты нанял для программы
"Ультра".
- Слушай, мне пришлось пообещать большую зарплату, потому что мне нужны самые
лучшие специалисты, - сообщил Эдвард. - Кроме того, я предпочел расплачиваться с ними
заработной платой, а не пакетом акций. Я не хочу терять дивиденды.
- Дивиденды не будут ни черта стоить, если мы обанкротимся, - проворчал Стентон.
- Но мы же вырвались вперед в этой гонке, - возразил Эдвард. - Большинство
биотехнологических компаний и фармацевтических групп были основаны не для производства
конкретного лекарства. А у нас такое, и очень перспективное, лекарство есть.
- Все это я знаю. Но я очень нервничаю, - признался Стентон. - Мне еще ни разу не
приходилось вкладывать все свои деньги в одну компанию и наблюдать, как они стремительно
тают.
- На этот раз ты очень мудро вложил свои деньги, - заверил Эдвард. - Мы оба станем
миллиардерами. "Ультра" стоит того, я в этом уверен на сто процентов. Пошли, покажу тебе
лабораторию. Это и тебе придаст уверенности.
Ким облегченно вздохнула, видя, как оба направились к лаборатории, мирно беседуя.
Стентон даже приобнял Эдварда за плечи.
Когда они ушли, Ким оглядела комнату. К ее удивлению, ее совершенно не трогал
беспорядок, который причинил дому переезд. Внезапно наступившая тишина породила у Ким
острое ощу
...Закладка в соц.сетях
