Жанр: Триллер
Грань риска
...чать принимать
"ультра". Постепенно усиливающаяся тревога и нарастающее беспокойство, наконец, привели
ее к бессоннице. Но каждый раз, когда она уже была готова проглотить капсулу со снадобьем,
какая-то сила удерживала ее от этого шага.
Ким пыталась использовать свою тревогу как стимул к полезной деятельности. Ежедневно
она проводила в замке по десять часов и уходила домой только тогда, когда рукописные
строчки старинных писем и документов начинали сливаться у нее перед глазами. К сожалению,
ее титанические усилия ни к чему не приводили. Отчаявшись найти еще что-либо, касающееся
Элизабет, она стала надеяться, что ей удастся обнаружить хотя бы какой-нибудь документ
семнадцатого века, - просто для того, чтобы не потерять окончательно надежду.
Присутствие в замке водопроводчиков стало очень полезным, рабочие отвлекли ее от
мрачных мыслей и нисколько ей не докучали. Во всяком случае, делая перерыв в поисках, Ким
знала, что ей будет с кем поговорить. Она с удовольствием наблюдала, как они работают.
Особенно ее заинтересовало, как они соединяют трубы с помощью паяльной лампы.
Единственным признаком того, что в замке ночевали сотрудники лаборатории, были
следы грязи, которую они приносили с собой с улицы. Комочки земли лежали у входов во
флигели. Хотя в самом факте не было ничего неожиданного, Ким удивило количество грязи. Ее
было слишком много.
Эдвард продолжал пребывать в бодром, счастливом и приветливом состоянии. При этом
он был по-прежнему очень напорист и настойчив. Он даже сделал жест, который напомнил ей о
первых днях их знакомства, - прислал букет цветов, к которому была приколота записка: "В
знак любви и признательности".
Единственный сбой в его поведении произошел утром в четверг, когда Ким как раз
собиралась отправиться в замок. Эдвард ворвался в переднюю в весьма дурном расположении
духа, можно сказать, просто в ярости. Не контролируя себя, он швырнул на телефонный столик
свою записную книжку, чем поверг Ким в ужас,
- У тебя что-нибудь случилось? - спросила она.
- Вот уж действительно, черт возьми, случилось! Ничего хорошего не произошло, -
сказал он. - Мне приходится идти сюда, чтобы воспользоваться телефоном. Стоит мне в
лаборатории подойти к аппарату, как эти придурки толпой следуют за мной и слушают каждое
мое слово. Это выводит меня из себя.
- А почему бы тебе не воспользоваться телефоном в приемной? Там же никого не
бывает, - предложила Ким.
- Пробовал. Они и там подслушивают.
- Сквозь стены? - поинтересовалась Ким.
- Мне надо позвонить начальнику проклятого лицензионного отдела университета, -
пожаловался Эдвард, проигнорировав замечание Ким. - Этот кретин затеял против меня
настоящую вендетту.
Эдвард открыл книжку и начал искать номер телефона.
- Может быть, он просто пытается хорошо исполнять свои обязанности? - спросила
Ким, зная, что нарывается на неприятности.
- Ты думаешь, что его работа заключается в том, чтобы травить меня? - закричал
Эдвард. - Это просто невероятно! Вот бы никогда не подумал, что этот толстокожий идиот
может выкинуть такой трюк. Ведь хватило же ума!
Ким почувствовала, что у нее от страха сильно забилось сердце. Она сразу вспомнила, как
он швырял в камин бокал. Она боялась заговорить и стояла молча.
- Ну ладно, - сказал Эдвард. Голос его звучал совершенно спокойно. Он улыбался. -
Такова жизнь. Бывают взлеты, бывают и падения.
Он сел и набрал номер.
Ким позволила себе немного расслабиться, но не сводила глаз с Эдварда. Она слышала,
как он вполне корректно разговаривал с человеком, которого только что поносил последними
словами. Повесив трубку, Эдвард отметил, что его собеседник все-таки способен
прислушиваться к доводам разума.
- Уж коли я пришел, - заявил Эдвард, - пойду, приберу наверху. Ты мне, кстати,
говорила об этом вчера. - Эдвард встал и пошел к лестнице.
- Ты уже убирал у себя сегодня. Я заглядывала к тебе утром. Там полный порядок.
Эдвард остановился и в растерянности поморгал.
- Я уже все сделал? - спросил он. Потом добавил: - Это же прекрасно, значит, я могу
сразу отправляться в лабораторию.
- Эдвард! - Ким окликнула его, когда он был уже в дверях. - Ты здоров? В последнее
время ты постоянно забываешь какие-то мелочи.
- Это правда! - Эдвард рассмеялся. - Я стал немного забывчив. Но я никогда в жизни
не чувствовал себя так хорошо. Я просто перегружен работой. Но в конце туннеля уже
забрезжил свет, скоро все мы станем сказочно богаты. Это, между прочим, касается и тебя. Я
говорил со Стентоном о том, чтобы выделить тебе часть акций, и он согласился. Так что ты
получишь немалую часть прибыли.
- Я трепещу от восторга, - фыркнула Ким.
Она подошла к окну и стала наблюдать, как Эдвард идет в лабораторию. Она смотрела
долго, мучительно пытаясь разобраться в его поведении. Он очень сердечно относился к ней, но
оставался непредсказуемым.
Порывистым движением Ким достала из сумочки ключи от машины и решила ехать в
город. Ей нужно было поговорить с профессионалом, с чьим мнением можно было бы
считаться. Как хорошо, что у Киннарда еще не кончилась командировка. Она узнала в
справочной телефон хирургии и позвонила на пейджер отделения.
Полчаса спустя она ждала его в кафе, грея руки, обхватив чашку чаю. Он появился в
назначенное время. Приехал прямо из госпиталя, так как был одет в хирургическую форму.
- Надеюсь, я тебе не очень помешала? - спросила Ким, когда он сел напротив нее.
- Я очень рад тебя видеть, - заверил Киннард.
- Мне надо кое о чем тебя спросить. Может забывчивость быть побочным эффектом
приема психотропного препарата?
- Несомненно, может, - ответил он. - Но с оговоркой, что на свете существует масса
факторов, которые могут влиять на кратковременную память. Это неспецифичный симптом.
Твой вопрос надо понимать так, что у Эдварда возникли расстройства памяти?
- Я могу рассчитывать на твое участие? - спросила она.
- Я уже говорил тебе об этом. Что, Эдвард и его команда продолжают принимать
препарат?
Ким кивнула.
- Психи! - разозлился Киннард. - В конце концов, они нарвутся на крупные
неприятности. Ты не заметила еще каких-нибудь эффектов?
Ким коротко рассмеялась.
- Ты мне не поверишь, - проговорила она, - но реакция на прием лекарства просто
поразительная. Пока они его не принимали, постоянно ругались, и настроение у них было
неважное. А теперь все прекрасно и удивительно. Они ведут себя так, словно пришли на бал,
хотя работают как бешеные.
- Это можно расценивать как хороший эффект, - заключил Киннард.
- В каком-то смысле - да, - признала Ким. - Но когда с ними побудешь некоторое
время, появляется какое-то странное ощущение. Они страшно похожи друг на друга, и с ними
скучно, несмотря на их жизнерадостность и трудолюбие.
- Это звучит как цитата из "Прекрасного нового мира", - усмехнулся Киннард.
- Не смейся, - взмолилась Ким. - Мне в голову пришло то же самое сравнение. Но это
слишком высокая философия, а меня тревожат более земные вещи. Меня беспокоит
забывчивость Эдварда, касающаяся всяких глупых досадных мелочей. И забывчивость эта
постепенно усиливается. Я не знаю, правда, происходит ли это с другими членами группы.
- Что ты собираешься делать? - спросил Киннард.
- Не знаю, - ответила Ким. - Я надеялась, ты сможешь либо подтвердить мои
опасения, либо рассеять их. Но ты не сделал ни того, ни другого.
- С определенностью тебе никто в мире этого не скажет, - признал Киннард. - Но
постарайся подумать вот о чем: способность к восприятию в очень большой степени
подвержена влияниям надежд и ожиданий. Вот почему в медицинских исследованиях
воздействия препарата применяется двойной слепой метод. Возможно, тебя мучают нехорошие
предчувствия неблагоприятных последствий приема препарата, и ты видишь изменения в
слишком черном свете. Такая возможность не исключена. Я знаю, что Эдвард очень умен, и
мне кажется, что он ни при каких обстоятельствах не перейдет грань оправданного риска.
- В твоих словах есть рациональное зерно, - согласилась Ким. - Это верно, я сама не
понимаю, что, собственно говоря, вижу. Может, все это плод моего воображения. Но я так не
думаю.
Киннард посмотрел на стенные часы и извинился. Ему надо срочно идти, скоро операция.
- Прости, что я так спешу, но я пробуду здесь еще несколько дней, и мы сможем
поговорить более подробно. Если не успеем, то встретимся в реанимации в Бостоне.
Прощаясь, Киннард крепко пожал ей руку, она поблагодарила его за то, что он ее
выслушал.
Вернувшись в имение, Ким направилась прямо в замок. Она поговорила с
водопроводчиками, которые заверили ее, что работа продвигается успешно, но для полного ее
завершения им потребуется еще несколько дней. Они также предложили проверить состояние
водопровода в крыле для гостей. Ким предоставила решение им самим.
Перед тем, как спуститься в винный погреб, Ким окинула взглядом вход в крыло для слуг.
Она была поражена. Пол покрывали комья грязи, листья и сучья. В углу около двери валялся
пустой пакет от китайского супа-полуфабриката.
Ругнувшись от души, Ким пошла в туалет, взяла ведро и швабру и вымыла лестничную
клетку. Они наследили до самого входа в спальни.
Все вымыв, Ким пошла к входной двери и положила перед ней коврик. Она решила, было
оставить там угрожающую записку, но передумала, ей показалось, что наличие коврика само по
себе будет достаточным напоминанием.
Наконец, Ким спустилась в прохладную глубину подвала и принялась за работу. Хотя за
последние дни ей не удалось найти ни одного документа семнадцатого века, сортировка бумаг
сама по себе отвлекала ее от мрачных мыслей. Вот и на этот раз, занявшись разбором архива,
она постепенно начала успокаиваться.
В час дня Ким сделала перерыв. Она вернулась в коттедж, выпустила Шебу погулять и
поела. Прежде чем вернуться в замок, она загнала кошку в дом. В замке она несколько минут
поболтала с водопроводчиками, полюбовалась, как ловко Альберт с помощью паяльной лампы
посадил заплату на трубу, и направилась работать, на этот раз на чердак.
Ким уже почти отчаялась найти что-либо стоящее, когда внезапно наткнулась на целую
кипу документов, относящихся к интересующему ее времени. С бьющимся сердцем она
подтащила эти бумаги поближе к слуховому окну.
То, что письма были деловыми, ее нисколько не удивило. Некоторые из них были
написаны рукой Рональда, чей почерк она уже хорошо знала. Вдруг у Ким перехватило
дыхание. Из стопки таможенных деклараций и счетов на оплату погрузки она извлекла частное
письмо, отправленное Рональду Томасом Гудменом.
17 августа 1692 года
Город Салем
Сэр!
Многие силы зла, подобно чуме, поразили наш богобоязненный город. Весьма прискорбно,
что мне пришлось оказаться вовлеченным помимо моей воли в эти злодеяния. У меня начинает
болеть душа, когда я осознаю, что Вы плохо думаете обо мне и о том долге, который мне, как
члену городского собрания, пришлось исполнить. Ваше предвзятое ко мне отношение
выразилось в том, что Вы отказались говорить со мной, хотя я желал коснуться вещей, кои
могли представить интерес для нас обоих. Действительно, верно, что я добросовестно и с
именем Божьим на устах свидетельствовал против Вашей покойной жены во время слушаний
и самого суда. Если помните, когда Вы уезжали, Вы просили меня не оставлять помощью
супругу Вашу, если появится нужда в такой помощи. Памятуя о Вашей просьбе, я и пришел к
Вам один раз, чтобы предложить свою помощь Вашей супруге, поелику она будет в ней
нуждаться. В тот поистине судьбоносный день я нашел двери Вашего дома приоткрытыми,
хотя в поле дул очень холодный ветер. На кухне стоял стол, на котором нетронутыми
находились блюда и напитки, словно обед только что прерван. Но все остальное в доме было
перевернуто вверх дном и разбито, а на полу там и сям виднелись капли крови. Мне стало
страшно - не случился ли индейский набег и не пострадали ли Ваши домочадцы. Но Ваших
собственных детей и девочек-сироток я нашел в целости и сохранности наверху, куда они
забились в диком страхе. Они поведали мне, что Ваша добрая жена, с которой случился
страшный припадок, убежала в хлев. Припадок случился с ней во время еды, она потеряла
человеческий облик и, как я уже сказал, убежала на скотный двор, под навес для скота.
Трепеща, я отправился в хлев и, заглянув в темноту, окликнул Вашу супругу. Она выбежала с
совершенно дикими глазами, чем немало меня напугала. Ее руки и платье были забрызганы
кровью, и при ней было ее произведение. Я не рискнул оставаться долее с ней, дабы не
подвергать себя риску. Ваша скотина была также невероятно напугана, однако все
животные уцелели. Все это истинная правда, да поможет мне Бог.
Остаюсь Ваш друг и сосед, Томас Гудмен.
- Бедные люди, - пробормотала Ким.
Это письмо в отличие от всех других, которые она до сих пор находила в семейном
архиве, внушило ей почти такой же ужас, как и те книги о салемской трагедии, что она
прочитала. Ким почувствовала острую жалость ко всем, кто оказался так или иначе причастен к
этому делу. Она чувствовала, как Томаса раздирают надвое чувство дружбы и религиозный
долг, того, что он считал истиной. Ким почти физически ощущала его боль и растерянность.
Она всем сердцем сочувствовала Элизабет, которая ядовитой плесенью была доведена до такой
степени помешательства, что смертельно напугала собственных детей. Ким легко было
представить, что бесхитростный ум семнадцатого века не мог приписать такое ужасающее и
необъяснимое поведение ничему иному, кроме как колдовству.
Размышляя об этом, Ким вдруг осознала, что в письме было что-то еще, очень
встревожившее ее. Это было что-то новое - упоминание о крови и намек на возможное
насилие. Ким не могла даже вообразить, что делала Элизабет в хлеву со скотиной, хотя и
понимала, что это может быть очень важным.
Ким снова заглянула в письмо. Перечитала предложение, в котором Томас писал, что вся
скотина уцелела, несмотря на то, что Элизабет была вся в крови. Это непонятно, если только
Элизабет не причинила себе какое-то увечье. Сама мысль о членовредительстве повергла Ким в
ужас. Она содрогнулась. Она укрепилась в этой мысли, вспомнив, что Томас писал о каплях
крови на полу кухни. Однако в этой же фразе он писал о перевернутых и разбитых вещах, так
что рана могла быть нанесена непреднамеренно.
Ким вздохнула. Она совсем запуталась, но одно ей было совершенно ясно: отравление
этим грибком могло спровоцировать человека на вспышку насилия. Ким решила немедленно
сообщить об этом Эдварду и всем сотрудникам.
Зажав в руке письмо, Ким вышла из замка и почти бегом кинулась в лабораторию.
Запыхавшись, она влетела в помещение. Войдя туда, Ким поразилась: она попала в самый
разгар праздника.
Все сотрудники весело приветствовали Ким, приглашая ее к одному из лабораторных
столов, где они собрались тесным кружком, откупорив бутылку шампанского. Она попыталась
отказаться от наполненной мензурки, но ее и слушать не хотели. Ей снова, в который раз,
показалось, что она попала в компанию беспечных школьников.
Как только представилась возможность, Ким отозвала Эдварда в сторонку, чтобы
спросить его, что, собственно, происходит.
- Элеонор, Глория и Франсуа только что совершили химико-аналитическое чудо, -
объяснил Эдвард. - Они определили структуру одного из белков, связывающих "ультра". Это
огромный прорыв вперед, что позволит нам модифицировать молекулу "ультра" и, если
потребуется, сделать это так, чтобы модифицированное соединение связывалось с тем же
самым белком.
- Я очень рада за вас, - искренне проговорила Ким. - Но я хочу показать тебе кое-что.
Ты просто обязан это увидеть.
Она дала ему письмо.
Он быстро пробежал его глазами. Подняв взгляд на Ким, подмигнул ей.
- Прими мои поздравления. Это твоя самая удачная находка. - Посмотрев в сторону
группы сотрудников, он крикнул: - Эй, ребята, послушайте-ка, Ким нашла самое блестящее
доказательство того, что Элизабет была действительно отравлена плесенью. Это письмо
подойдет для публикации в "Сайенс" еще больше, чем запись из дневника Элизабет.
Исследователи заинтересованно сгрудились вокруг Эдварда и Ким. Эдвард отдал им
письмо и попросил прочитать.
- Здорово, - сказала Элеонор, передавая письмо Дэвиду. - Здесь даже упоминается,
что она ела как раз перед припадком. Это очень четко доказывает, насколько быстро действует
алкалоид. Она, наверное, успела откусить только маленький кусочек хлеба.
- Хорошо, что вам удалось удалить галлюциногенную цепь, - произнес Дэвид. - Я бы
не хотел в одно прекрасное утро проснуться в обществе коров.
Все, кроме Ким, рассмеялись. Она посмотрела на Эдварда и, подождав, пока он закончит
смеяться, спросила, не беспокоит ли его упоминание о насилии, которое содержится в этом
письме.
Эдвард снова взял в руки письмо и прочел его более внимательно.
- А ты права, - согласился он с Ким, закончив повторное чтение. - Думаю, нам не
следует использовать это письмо для статьи. Оно может вызвать ненужные нам кривотолки.
Несколько лет назад нечто подобное случилось после телевизионного ток-шоу, где было
сказано, что прозак может спровоцировать у больного вспышку склонности к насилию. Эту
проблему удалось решить после проведения тщательных статистических исследований.
Оказалось, произошло простое недоразумение. Мне не хочется, чтобы то же самое случилось с
"ультра".
- Если природный алкалоид вызывал склонность к насилию, то это наверняка связано с
галлюциногенной цепью, - предположила Глория. - Об этом можно написать в статье.
- Здесь нельзя ни за что ручаться, - предостерег Эдвард. - Кто знает, что может
взбрести в голову какому-нибудь чокнутому журналисту? Я не хочу никаких, даже малейших,
намеков, которые могут вызвать призрак насилия.
- Но может быть, пункт о возможной склонности к насилию стоит внести в протокол
клинических испытаний? - предложила Ким. - И если такой вопрос возникнет, вам будет,
чем ответить.
- А знаете, это чертовски хорошая идея, - поддержала ее Глория.
Несколько минут группа оживленно и дружелюбно обсуждала предложение Ким.
Воодушевленная тем, что к ее мнению прислушиваются, Ким предложила им также внести в
протокол возможные провалы кратковременной памяти, сообщив, что она наблюдала их в
поведении Эдварда.
Эдвард добродушно посмеялся, поддержанный другими членами своей команды.
- Что из того, что я один раз дважды почистил зубы? - спросил он, еще больше
развеселив окружающих.
- Мне кажется, пункт о нарушениях кратковременной памяти так же важен, как и пункт
о насилии, - согласился с Ким Курт. - Дэвид тоже стал необычайно забывчив. Я это заметил,
когда мы поселились в замке в соседних комнатах.
- Уж кто бы говорил, - усмехнулся Дэвид и рассказал всем, что накануне Курт второй
раз позвонил своей подруге, поскольку забыл, что уже звонил ей за несколько минут до того.
- Я думаю, ей это даже понравилось, - заметила Глория.
Курт шутливо ударил Дэвида по плечу.
- Ты это говоришь только потому, что сам сделал то же позавчера, когда звонил жене, -
напомнил он.
Ким посмотрела, как Дэвид и Курт шутливо боксировали, и вдруг заметила, что кисти рук
Курта покрыты порезами и ссадинами. Рефлекс медицинской сестры сработал мгновенно. Ким
предложила Курту осмотреть порезы.
- Не стоит, - отказался он. - Это совсем не так страшно, как кажется. Меня эти
царапины нисколько не беспокоят.
- Вы упали с мотоцикла?
- Надеюсь, что нет, - рассмеялся Курт. - Я не помню, где я порезался и поцарапался.
- Это производственная травма. - Дэвид показал свои руки, которые отличались от рук
Курта только тем, что царапины и порезы не были столь глубокими. - Это означает только,
что на работе мы сдираем кожу на пальцах до костей.
- Все это связано с тем, что мы работаем по девятнадцать часов в сутки, - вмешался
Франсуа. - Удивительно, что мы еще можем вообще что-то делать.
- Мне кажется, что нарушения кратковременной памяти - это действительно побочный
эффект приема "ультра", - настаивала Ким. - У вас у всех есть это нарушение.
- У меня нет, - проговорила Глория.
- У меня тоже, - поддержала ее Элеонор. - Мой ум и память никогда не были такими
ясными, какими они стали после начала приема "ультра".
- Полностью присоединяюсь, - сказала Глория. - Франсуа прав. Мы просто слишком
много работаем.
- Секундочку, Глория, - напомнила вдруг Элеонор. - А ты ведь все-таки стала
забывчивой. Вчера утром ты оставила свой халат в ванной, а потом устроила истерику, не найдя
его у кровати.
- Не было у меня никакой истерики, - спокойно возразила Глория. - Да и потом, это
не имеет никакого отношения к "ультра". Я и раньше забывала о подобных мелочах, например,
о том, куда деваю мои вещи.
- Как бы то ни было, - проговорил Эдвард, - Ким совершенно права. Провалы в
кратковременной памяти надо отнести за счет приема "ультра", и они должны быть внесены в
клинические протоколы. Но этот факт отнюдь не столь трагичен, чтобы лишить нас сна и
покоя. Даже если он подтвердится, то будет относиться к рангу вполне оправданного риска в
свете способности данного препарата улучшать ментальную функцию.
- Я согласна, - сказала Глория, - Эйнштейн тоже забывал о всяких житейских
мелочах, когда формулировал свою теорию относительности. Мозг сам решает, какие
приоритеты держать в процессоре, а какие могут и подождать. Не так уж важно, в конце
концов, сколько раз за утро вы чистите зубы.
Громко хлопнула входная дверь. Этот звук привлек всеобщее внимание, так как гости
были редким явлением в лаборатории. Все взоры повернулись к двери. Она открылась, и на
пороге возник Стентон собственной персоной.
Его появление было встречено ликованием и троекратным "ура". От растерянности
Стентон застыл в дверях.
- Что здесь происходит? - спросил он. - Сегодня нерабочий день?
Элеонор поднесла ему мензурку с шампанским.
- Позвольте предложить небольшой тост, - торжественно провозгласил Эдвард, подняв
свой "бокал". - Мы хотим выпить за твой поганый характер, который заставил нас принимать
"ультра". Теперь мы каждый день наслаждаемся плодами такого решения.
Все дружно рассмеялись и выпили, включая Стентона.
- Это действительно прекрасно, - продолжал Эдвард. - Мы научились брать друг у
друга кровь на анализ и регулярно сдавать мочу.
- Все, кроме Франсуа, - поддразнила француза Глория. - Он почти всегда забывает.
- У нас были кое-какие проблемы, некоторые из наших людей упорствовали, - признал
Эдвард, - но мы нашли выход из положения. Мы заклеили крышку унитаза скотчем и
написали сверху: "Храни ее как зеницу ока".
Раздался новый взрыв хохота. Дэвиду и Глории пришлось даже поставить мензурки на
стол, чтобы не расплескать шампанское.
- У вас очень счастливая группа, - заметил Стентон.
- У нас есть для этого все основания, - заверил Эдвард.
Он поведал Стентону хорошую новость об открытии структуры связывающего "ультра"
белка. Эдвард частично смог обнадежить Стентона в успехе, сославшись на то, что "ультра"
обостряет психическую активность и улучшает мышление.
Воспользовавшись появлением Стентона, Ким извинилась и покинула лабораторию. Она
нисколько не жалела, что приходила сюда. Ей казалось, что она исполнила свой долг,
предложив включить пункты о склонности к насилию и о нарушениях кратковременной памяти
в протоколы клинических испытаний "ультра".
Ким решила вернуться в замок. Первое, что она хотела сделать, это положить письмо
Томаса Гудмена в ящик с Библией, где находились все материалы, касающиеся Элизабет.
Подходя к замку, она увидела, как из-за деревьев выехал полицейский джип. Очевидно,
водитель увидел ее, потому что машина, свернув с дороги, направилась прямо к ней.
Ким остановилась и стала ждать. Машина подъехала, и из нее вышли те же полицейские.
Билли подошел к Ким и в знак приветствия приложил два пальца к полям головного
убора.
- Надеюсь, мы не очень обеспокоили вас?
- Еще что-нибудь случилось? - поинтересовалась Ким.
- Мы хотели спросить, не было ли у вас каких-то новых неприятностей после гибели
собаки? - спросил Билли. - В округе творится какая-то эпидемия вандализма, словно День
всех святых наступил месяцем раньше.
- На День всех святых в Салеме обычно творится что-то невообразимое, - добавил
Гарри, - мы, полицейские, ненавидим этот праздник.
- В чем выражается этот вандализм? - удивилась Ким.
- Обычная ерунда, - ответил Билли. - Перевернутые мусорные ящики, разбросанный
по лужайкам мусор. Продолжают пропадать кошки и собаки. Мы нашли несколько трупов в
районе Гринлаунского кладбища.
- Мы очень встревожены. Возможно, в округе завелось какое-то бешеное животное, -
предположил Гарри. - Так что держите свою кошечку дома, а то имение у вас большое и все
поросло лесом.
- Мы думаем, что местные ребятишки тоже присоединились к этому делу, пошли, так
сказать, по проторенной дорожке, - проговорил Билли. - Они подражают действиям этого
животного. Уж очень много безобразий творится, одному зверю не под силу. Я хочу сказать,
много ли мусорных ящиков может опрокинуть за одну ночь один енот? - Он засмеялся.
- Я очень благодарна вам за этот визит и за предупреждение, - сказала Ким. - У нас не
было никаких неприятностей после гибели пса, а я позабочусь, чтобы моя кошка больше не
появлялась на улице.
- Если у вас случится что-нибудь подозрительное, немедленно дайте нам знать, -
попросил Гарри. - Мы хотим раскопать это дело, пока все не зашло слишком далеко.
Ким посмотрела, как полицейская машина развернулась и поехала к выходу из имения.
Она уже собиралась войти в замок, когда услышала, что ее окликает Стентон. Обернувшись,
она увидела, как он выходит из лаборатории.
- Какого дьявола здесь делает полиция? - спросил он, подходя ближе.
Ким рассказала ему о подозрениях полиции, что по Округе бродит бешеное животное.
- Вечно у них что-то случается, - проворчал Стентон. - Слушай, я хочу поговорить с
тобой об Эдварде. У тебя найдется минутка?
- Найдется, - ответила Ким, теряясь в догадках, о чем хочет побеседовать с ней
Стентон. - Где?
- Прямо здесь. Лучшего места не придумаешь, - ответил Стентон. - С чег
...Закладка в соц.сетях
