Жанр: Триллер
Грань риска
...ны разместился небольшой письменный стол. У окна
помещалась пальма в кадке. На стенах были развешаны репродукции картин импрессионистов
и помещенные в рамки сертификаты, дипломы и лицензии.
Элис была полной общительной женщиной. От нее исходило какое-то магнетическое
излучение. Как она сама признавалась Ким, всю жизнь ей приходилось бороться с лишним
весом. Эта борьба сделала Элис хорошим психотерапевтом, так как научила ее с пониманием
относиться к проблемам других людей.
- Итак, чем я могу помочь тебе? - спросила Элис, когда они уселись в кресла.
Ким принялась рассказывать о своей нынешней жизненной ситуации. Она старалась быть
предельно честной и призналась: ее разочарование вызвано тем, что все пошло не так, как она
ожидала. Все складывается вопреки ее расчетам и предположениям. Излагая свои проблемы,
Ким поняла, что берет на себя вину за то, как идет ее жизнь. Уловила это и Элис.
- Все это звучит как старая знакомая история, - заметила Элис без тени осуждения в
голосе. Потом она поинтересовалась личностью и профессией Эдварда.
Ким описала Эдварда. Присутствие Элис помогло ей понять, что она всеми силами
защищает его.
- Как ты думаешь, существует ли какое-нибудь сходство между твоими отношениями с
отцом и твоими отношениями с Эдвардом? - спросила Элис.
Немного подумав, Ким признала, что ее поведение на недавнем обеде может служить
основанием для такой аналогии.
- Мне кажется, что даже при поверхностном взгляде их схожесть просто бросается в
глаза, - заключила Элис. - Я припоминаю, что такую же фрустрацию у тебя вызывали
попытки ублажить отца. Оба они кажутся целиком погруженными в свои профессиональные
интересы, которые отодвигают на задний план их личную жизнь в их же собственных глазах.
- У Эдварда это временное явление, - возразила Ким.
- Ты в этом уверена? - спросила Элис. Перед тем как ответить, Ким помолчала.
- Полагаю, никогда нельзя быть уверенным, что знаешь, о чем думает другой человек.
- Это очень верно сказано, - проговорила Элис. - Кто знает, Эдвард ведь мог и
измениться. Как бы то ни было, все это звучит так, словно Эдвард нуждается в твоей поддержке
и получает ее. Это нормальное положение вещей. Но вся беда в том, что твои потребности
остаются неудовлетворенными.
- Да, об этом я умолчала, - признала Ким.
- Тебе надо подумать, что хорошо для тебя, и действовать соответствующим образом, -
посоветовала Элис. - Я понимаю, это легко сказать, но трудно сделать. Твоя самооценка
подвергается чудовищному испытанию из-за страха потерять его любовь. В любом случае тебе
необходимо крепко об этом подумать.
- Ты хочешь сказать, что мне не следует жить с Эдвардом? - спросила Ким.
- Как раз этого я не хочу сказать, - ответила Элис. - Не мне об этом говорить и судить.
Решить этот вопрос можешь только ты. Как мы уже говорили с тобой раньше, тебе стоит
подумать об истоках своей зависимости.
- Ты думаешь, что я опять впала в зависимость?
- Я просто хочу, чтобы ты подумала о такой возможности в данной ситуации. Ты же
понимаешь, что люди, которые в детстве подвергались плохому обращению, имеют тенденцию
воссоздавать в своей последующей жизни те ситуации, в которых с ними плохо обращались в
детстве.
- Но ты же знаешь, что я не подвергалась плохому и жестокому обращению, -
возразила Ким.
- В общепринятом смысле этого слова - нет. С тобой обращались нормально, -
согласилась Элис. - Но у тебя, тем не менее, не сложились отношения с отцом. Они были
плохими. Дурное обращение с детьми может принимать самые разнообразные формы. Это
происходит от того, что силы детей и родителей просто несопоставимы.
- Я поняла, что ты имеешь в виду, - заверила Ким. Элис подалась вперед и положила
руки на колени Ким.
Она ласково улыбнулась своей пациентке.
- Мне показалось, что у тебя возникли проблемы, которые нам надо обсудить более
подробно. К сожалению, наши полчаса истекли. Я бы хотела разобраться глубже, но это
невозможно при столь кратком свидании. Надеюсь, я все же смогла за это время убедить тебя
подумать о своих собственных нуждах.
Ким поднялась. Взглянув на часы, она поразилась, как быстро пролетело время. Она от
души поблагодарила Элис.
- У тебя есть чувство тревоги? - спросила та. - Я могу дать тебе ксанакс, если ты
думаешь, что он тебе поможет.
- Спасибо, но я в полном порядке. - Ким отрицательно покачала головой. - Да потом,
у меня осталась пара упаковок из тех, что ты мне дала когда-то.
- Позвони, если тебе потребуется настоящая консультация, - напутствовала ее Элис.
Ким заверила врача, что в будущем воспользуется этим предложением, и вышла из
кабинета. Идя к вокзалу, Ким обдумывала содержание сеанса. Ей даже показалось, что именно
сейчас, когда консультация закончилась, ей надо, чтобы она началась снова. Элис дала ей пищу
для размышлений, и у Ким сразу возникла к ней масса вопросов. Поэтому Ким и хотелось
вернуться в кабинет психотерапевта.
В поезде по дороге домой Ким решила, не откладывая поговорить с Эдвардом. Она
понимала, что это будет для нее нелегкой задачей, поскольку она страшно не любила таких
столкновений и боялась их. Кроме того, учитывая тот прессинг, под которым сейчас находился
Эдвард, он вряд ли будет в настроении обсуждать эмоционально насыщенную проблему о том,
стоит ли им продолжать совместную жизнь. Несмотря на это, Ким предполагала, что разговор
необходим сейчас, пока все не стало еще хуже.
Подъезжая к имению, она посмотрела на здание лаборатории и пожалела о том, что у нее
не хватает напористости пойти туда и немедленно вызвать Эдварда для важного разговора. Но
она понимала, что никогда на это не решится. Более того, она знала, что не заговорит с ним на
эту тему, даже если он сам придет днем в коттедж, если, конечно, не почувствует, что он готов
к беседе. Со смирением Ким подумала, что ей опять приходится ждать решения Эдварда.
Но в четверг вечером Ким не встретилась с ним. Не видела она его ни в пятницу, ни в
субботу. По некоторым признакам она поняла, что он побывал в эти дни дома между
полуночью и ранними утренними часами. Чувствуя, что необходимость разговора с ним
продолжает нависать над ней как туча, Ким начинала все больше и больше ощущать
внутреннее беспокойство.
Воскресное утро она провела на чердаке в замке, сортируя документы. Механическая
бездумная работа отвлекла ее от мрачных мыслей о житейской ситуации, и ей стало немного
легче. В четверть первого желудок напомнил, что пора позавтракать, и она пошла в коттедж
выпить кофе и съесть тарелку овсяных хлопьев с молоком.
Выйдя на улицу из затхлой атмосферы замка, Ким остановилась на декоративном
подъемном мосту и залюбовалась великолепием окружавшей имение осенней природы.
Чудесны были цвета деревьев, обещая через несколько дней выплеснуть еще большую красоту.
Высоко в небе громадными кругами лениво парили чайки.
Обводя глазами имение, Ким боковым зрением уловила нечто у ворот, где была видна
дорога. На ней, прячась в тени деревьев, стоял автомобиль.
Ким разобрало любопытство: зачем в столь необычном месте припаркована машина? Она
двинулась к ней через поле. Осторожно приблизившись, Ким с удивлением увидела в машине
Киннарда Монихена.
Заметив Ким, Киннард высунулся из машины и сделал то, на что, как казалось Ким, он не
был способен вообще. Он покраснел.
- Прости, - произнес он застенчиво. - Я не хочу, чтобы ты подумала, будто я стою тут,
как шпион, и подсматриваю за тобой. Нет, я просто пытаюсь собраться с духом и въехать во
двор.
- Почему это так для тебя трудно? - спросила Ким.
- Наверное, потому, что в последнее время, стоит нам встретиться, я веду себя, как
осел, - ответил Киннард.
- Мне кажется, все это было очень и очень давно, - проговорила Ким.
- Да, мне тоже так кажется, - согласился Киннард. - Но я надеюсь, что не очень тебе
помешал.
- Ты мне нисколько не мешаешь.
- Командировка моя в здешний госпиталь заканчивается, - сообщил Киннард. - Два
месяца пролетели как один день. Через неделю возвращаюсь в наш госпиталь.
- Я тоже.
Она пояснила, что на сентябрь брала отпуск.
- Я несколько раз проезжал мимо имения, но не заехал. Нагрянуть внезапно как-то
неудобно, а в телефонном справочнике нет номера этого дома.
- А я каждый раз, оказываясь около госпиталя, думала, как проходит твоя командировка.
- Ты закончила реконструкцию? - поинтересовался Киннард.
- Да, - ответила Ким.
- Ну и как?
- Ты можешь сам решить как, если, конечно, захочешь посмотреть.
- Очень захочу, - обрадовался он. - Садись, я подвезу тебя до дома.
Они подъехали к коттеджу, и Киннард остановил машину. Ким показала ему дом. Он был
заинтересован и восхищенно рассыпал комплименты.
- Мне очень нравится, что ты сумела сделать дом комфортабельным и в то же время
сохранить его колониальный дух и стиль, - похвалил Киннард.
Они были наверху, и Ким как раз рассказывала, как ей удалось разместить между
спальнями ванные комнаты, не испортив исторический колорит здания. Выглянув в окно, Ким
не поверила своим глазам. По полю к дому шел Эдвард в сопровождении Буфера.
Ким была близка к панике. Она не могла предположить, какова будет реакция Эдварда на
появление Киннарда. Эдвард стал таким сварливым, да к тому же они не встречались с
понедельника.
- Нам лучше спуститься вниз, - нервно произнесла Ким.
- Что-то случилось? - спросил Киннард.
Ким не ответила. Она ругала себя за то, что не подумала о возможности прихода Эдварда,
и прикидывала, как бы сама повела себя в такой ситуации.
- Эдвард идет, - пояснила Ким, уводя Киннарда в гостиную.
- Это очень плохо? - спросил Киннард. Он явно был в замешательстве.
- Конечно, нет... - Ким попыталась выдавить из себя улыбку, но голос ее при этом
дрожал, а в животе появилось сосущее чувство пустоты.
Отворилась входная дверь, и в дом вошел Эдвард. Буфер сразу кинулся на кухню
проверить, не уронил ли кто-нибудь случайно для него на пол какой-нибудь еды.
- А, ты здесь! - воскликнул Эдвард, заметив Ким.
- У нас гости, - сообщила Ким, нервно сцепив перед собой пальцы.
- Да? - удивился Эдвард, входя в гостиную.
Ким представила мужчин друг другу. Киннард шагнул вперед и протянул руку, но Эдвард
не двигался, он размышлял, что-то вспоминая.
- Ну, конечно же, - произнес он, щелкнув пальцами. Он порывисто шагнул навстречу
Киннарду и с энтузиазмом пожал протянутую руку. - Я вас помню. Вы работали у меня в
лаборатории. Вы тот самый парень, который потом ушел в Массачусетский госпиталь
заниматься хирургией.
- У вас хорошая память, - заметил Киннард.
- Черт возьми, я даже помню тему вашей работы, - продолжал Эдвард. Он вкратце
рассказал, чем именно занимался у него Киннард целый год.
- Вы вгоняете меня в краску. Сам я этого не помню, - признался Киннард.
- Как насчет пива? - спросил Эдвард. - Кажется, у нас в холодильнике завалялся "Сэм
Адамс".
Киннард нервно посмотрел на Ким, потом на Эдварда.
- Может, мне лучше уйти? - спросил он.
- Чепуха! - отрезал Эдвард. - Если у вас есть время, оставайтесь. Я уверен, Ким не
повредит компания. Мне сейчас надо будет вернуться к работе. Я пришел сюда только затем,
чтобы спросить кое-что у Ким.
Ким была поражена не меньше Киннарда. Эдвард вел себя прекрасно. Она зря боялась. Он
не раздражался, не устроил скандала. Напротив, был в прекрасном расположении духа.
- Я не знаю, как это лучше сформулировать, - начал Эдвард, обращаясь к Ким. - Ну,
словом, я хочу, чтобы сотрудники лаборатории жили в замке. Это будет намного удобнее, если
они будут ночевать в имении, потому что многие наши опыты требуют круглосуточного
присутствия и ежечасного контроля получаемых данных. Замок, кроме того, пустует, там много
обставленных комнат, так что просто смешно, что им приходится ютиться по частным
квартирам. "Омни" оплатит все.
- Ну, я не знаю... - замялась Ким.
- Соглашайся, - настаивал Эдвард. - Это не продлится долго. Пройдет совсем немного
времени, сюда приедут их семьи, и они обзаведутся собственными домами.
- Но в замке столько фамильных ценностей, - продолжала возражать Ким.
- Это не проблема, - парировал Эдвард. - Ты видела этих людей. Они не станут
ничего трогать. Слушай, я лично гарантирую, что они не создадут тебе никаких трудностей.
Если же это случится, то мы их просто выставим отсюда.
- Мне надо обдумать это, - упрямилась Ким.
- О чем тут думать? - упорствовал Эдвард. - Для меня эти люди как члены семьи.
Кроме того, они будут там просто спать с часу до пяти утра, как это делаю я. Ты даже не
будешь замечать, что они здесь. Они смогут жить в комнатах для гостей и для слуг. - Эдвард
подмигнул Киннарду и добавил: - Лучше поселить мужчин отдельно от женщин. Я терпеть не
могу семейных конфликтов.
- А они согласятся поселиться в комнатах для слуг и гостей? - поинтересовалась Ким.
Она с трудом сопротивлялась дружеской напористости Эдварда.
- Они будут просто в восторге, - заверил ее Эдвард. - Я тебе не могу передать, как они
будут довольны. Спасибо тебе, сладость моя.
Эдвард обнял Ким и поцеловал ее в лоб.
- Киннард! - произнес Эдвард, оторвавшись от Ким. - Не ведите себя как чужой
человек. Мы же прекрасно друг друга знаем. Ким нужно общество. К великому сожалению, все
ближайшее время я буду очень загружен. Так что...
Эдвард свистнул, чем заставил Ким вздрогнуть от неожиданности. На свист из кухни
выбежал Буфер.
- Ребята, увидимся позже. - Эдвард помахал им рукой. Через секунду хлопнула входная
дверь.
Какое-то мгновение Ким и Киннард ошарашенно смотрели друг на друга, не проронив ни
слова.
- Я что, согласилась? - растерянно спросила Ким.
- Да, все произошло очень быстро и неожиданно. Каков натиск!
Ким подошла к окну. Эдвард и Буфер топали через поле. Эдвард подобрал палку и бросил
ее вперед. Буфер кинулся подбирать ее.
- Он стал более дружелюбным с тех пор, как я работал под его началом, - сказал
Киннард. - Ты оказываешь на него благотворное влияние. Он всегда был очень скованным и
серьезным. Ужасный педант.
- На него оказывали в последнее время сильное давление. - Ким все еще смотрела в
окно. В поле Эдвард забавлялся игрой с Буфером.
- Его поведение всегда было трудно предсказать, - продолжал Киннард.
Ким обернулась к нему. Она покачала головой и нервно потерла лоб.
- Зачем я на это согласилась? - спросила Ким. - Не очень-то мне нравится, что в замке
будут жить люди Эдварда.
- Сколько их? - поинтересовался Киннард.
- Пятеро.
- Замок пустует?
- Там никто не живет, если ты это имеешь в виду, - ответила Ким. - Но нельзя сказать,
что он пустует. Хочешь посмотреть?
- Конечно.
Пять минут спустя Киннард стоял в центре огромного зала. На его лице было написано,
что он не верит своим глазам.
- Теперь я понимаю твою озабоченность, - согласился он. - Это же настоящий музей.
Обстановка просто поражает воображение. Я никогда в жизни не видел такой богатой
драпировки. Сколько же на нее пошло ткани!
- Эта драпировка изготовлена в двадцатые годы, - пояснила Ким. - Мне говорили, на
нее ушло несколько тысяч ярдов.
- Елки-палки, здесь ее не меньше полумили! - восхищенно проговорил Киннард.
- Мы с братом унаследовали этот замок от дедушки. У нас нет ни малейшего
представления, что с ним делать. И я не знаю, как мои отец и брат отнесутся к тому, что здесь
будут жить посторонние люди.
- Давай посмотрим, где они будут жить, - предложил Киннард.
Они осмотрели оба крыла. В каждом оказалось по четыре спальни с изолированными друг
от друга выходами на улицу.
- У каждой спальни своя лестница и свой вход. Им не придется заходить в дом, чтобы
туда попасть, - констатировал Киннард.
- Это большая удача, - согласилась с ним Ким. Они стояли в этот момент в одной из
спален для слуг. - Может быть, все будет не так уж плохо. Трое мужчин будут жить в этом
крыле, а две женщины - в крыле для гостей.
Киннард заглянул в ванную.
- Ага, - произнес он. - Ким, иди сюда! Она подошла.
- Что случилось?
- В бачке нет воды. - Киннард показал на унитаз. Он потянулся к раковине и открыл
кран. Воды не было. - Наверное, забились трубы, - предположил Киннард.
Они проверили другие туалеты в крыле для слуг. Воды не оказалось нигде. Перейдя в
крыло для гостей, они убедились, что там вода была.
- Придется вызывать водопроводчика, - вздохнула Ким.
- Может, все намного проще. Возможно, вода просто перекрыта, - предположил
Киннард.
Покинув крыло для гостей, они спустились в центральную часть дома.
- Пибоди-Эссексскому институту может очень приглянуться этот дом, - произнес
Киннард.
- Они бы с удовольствием наложили лапу на содержимое чердака и винного погреба, -
уточнила Ким. - Они буквально забиты старыми бумагами, письмами и документами. Их там
порядочно накопилось за триста лет.
- Вот бы посмотреть, - выдохнул Киннард. - Ты не возражаешь?
- Нисколько, - ответила Ким. По лестнице они поднялись на чердак. Ким открыла
дверь и жестом пригласила Киннарда войти за ней. - Добро пожаловать в архивы Стюартов.
Киннард вошел в центральный проход, оглядывая кипы старых бумаг. Он молча качал
головой. Зрелище подавило его.
- Мальчишкой я любил собирать марки, - промолвил он, наконец. - Я каждый день
мечтал найти такое место, как это. Здесь столько можно открыть!
- В погребе лежит еще столько же. - Ким нравилось наблюдать восторг Киннарда.
- Я бы мог, не вылезая, провести здесь целый месяц, - сказал он.
- Вот я так и сделала - провела здесь целый месяц, - проговорила Ким. - Я искала
упоминания о моей прародительнице, Элизабет Стюарт, которая была арестована в 1692 году
по обвинению в колдовстве во время охоты на ведьм в Салеме.
- Ты не шутишь? - спросил Киннард. - Это дело кажется мне очень захватывающим.
Ты же помнишь, что в колледже моим любимым предметом была история Америки.
- Прости, я забыла.
- Пока я был тут в командировке, я облазил все места, связанные с салемскими
ведьмами, - продолжал Киннард. - Ко мне в гости приезжала моя мамочка, и мы ездили
вместе с ней.
- А почему ты не пригласил блондинку из приемного отделения? - спросила Ким. Она
прикусила язык, но было поздно.
- Не смог. Она заболела и уехала домой, в Огайо. А как твои дела? Я вижу, твои
отношения с доктором Армстронгом развиваются великолепно.
- Всякое бывает, - туманно ответила Ким.
- Каким образом твоя прапрабабушка оказалась вовлеченной в салемское колдовство? -
спросил Киннард.
- Она проходила по делу как ведьма, и ее казнили, - пояснила Ким.
- Как получилось, что ты никогда мне об этом не рассказывала?
- Это была страшная тайна, - смеясь, ответила Ким. - Нет, серьезно, моя мать
запретила говорить об этом кому бы то ни было. Но теперь все изменилось. Докопаться до
самой сути происшедшего с Элизабет стало моим долгом, если хочешь, можешь назвать это
крестным путем.
- И.как успехи на этом поприще?
- Кое-какие успехи налицо, - заверила Ким. - Но здесь очень много материала, и
поиски заняли и еще займут намного больше времени, чем я могла предположить.
Киннард взялся за ручку ящика бюро и вопросительно посмотрел на Ким.
- Можно?
- Ты мой гость.
Подобно большинству ящиков на чердаке, этот оказался доверху набит бумагами,
конвертами и книжками. Киннард порылся в них, но не нашел на конвертах ни единой марки.
Наконец он достал из ящика какой-то конверт и вынул оттуда письмо.
- Неудивительно, что на конверте нет марки, - сказал он. - Марки изобрели только в
конце девятнадцатого века, а это письмо датировано 1698 годом!
Ким выхватила у него из рук конверт. Письмо было адресовано Рональду.
- Какой ты везунчик! - воскликнула Ким. - В поисках такого вот письма я гнула тут
спину целый месяц, а ты пришел и тут же отыскал клад.
- Рад был тебе помочь, - галантно отозвался Киннард. Он передал ей и письмо.
Ким прочла его вслух.
12 октября 1698 года
Кембридж
Дражайший отец!
Я глубоко признателен Вам за присланные Вами десять шиллингов, в которых я
испытывал крайнюю нужду в это трудное время привыкания к положению учащегося в
колледже. Я со всем смирением хочу довести также до Вашего сведения, что я выполнил то
предприятие, о коем мы с Вами так много говорили до моего поступления в колледж. После
долгих и трудных поисков мне удалось установить местоположение свидетельства, которое
было использовано против моей дорогой безвременно ушедшей от нас матушки. Оно
находится в покоях одного уважаемого преподавателя, который исследует варварскую
природу вышеупомянутого свидетельства. Я очень беспокоился, смогу ли я пробраться к
этому свидетельству, но в четверг, после полудня, когда все ушли в трапезную обедать, я
прошел, наконец, в заветные покои и изменил имя, которое было на нем проставлено, на имя
несуществующей Рейчел Бингхем, как мы с Вами и договаривались ранее. С той же целью я
внес это имя в каталог, хранящийся в Гарвард-Холле. Я надеюсь, дорогой отец, что теперь
уважаемое имя Стюартов окончательно очистится от унижения и возможных поношений со
стороны невежд, и это будет для Вас величайшим утешением. В отношении моих занятий
могу сообщить Вам, что, к большой моей радости, я добился в них хороших успехов.
Сотоварищи мои - здоровые и добросердечные люди. Если не считать утомления от учебы, о
чем Вы меня предупреждали заранее, то у меня все хорошо, и я доволен жизнью.
Остаюсь Вашим любящим сыном Джонатаном.
- Будь оно все проклято! - в сердцах воскликнула Ким, закончив чтение.
- В чем дело? - спросил Киннард.
- Опять это свидетельство. - Ким указала Киннарду место в письме. - Это относится к
свидетельству, на основании которого Элизабет был вынесен смертный приговор. В суде
графства Эссекс я нашла упоминание о том, что это свидетельство сыграло роль
неопровержимой окончательной улики, так называемого заключительного свидетельства. В
других местах я тоже находила упоминания о нем. Но ни в одном документе я не нашла его
описания. Я предприняла все эти поиски, чтобы узнать, что это было за свидетельство.
- А ты сама как думаешь, что это могло бы быть? - спросил Киннард.
- Думаю, что это имеет какое-то отношение к оккультному ритуалу, - ответила Ким. -
Могу предположить, что речь идет либо о кукле, либо о книге.
- Судя по письму, это может быть скорее кукла, чем книга, - предположил Киннард. -
Я не знаю, какую книгу можно определить словом "безобразная". Готическую новеллу
придумали только в девятнадцатом веке.
- Может, речь идет о книге, в которой описываются способы приготовлений колдовских
зелий, куда входили части человеческого тела, - задумалась Ким.
- Об этом я не подумал, - признался Киннард.
- Элизабет в своем дневнике писала об изготовлении кукол, - сказала Ким. - На
куклах было построено обвинение, выдвинутое против Бриджит Бишоп. Я думаю, что кукла
может быть безобразной из-за того, что она уродлива, или из-за того, что на ней подчеркнуты
половые признаки каким-то циничным и вызывающим способом. Я думаю, что с точки зрения
пуританской морали все, что связано с сексом, должно считаться безобразным и
отталкивающим.
- Это неправильная точка зрения, будто пуритане были помешаны на сексе, -
проговорил Киннард. - Из курса истории я помню, что они считали грехи, связанные с
добрачными отношениями и с вожделением плоти, гораздо меньшими по сравнению с грехом
лжи или себялюбия. Эти последние расценивались как нарушения Священного Завета Господа.
- Это означает, что со времен Элизабет система ценностей была пересмотрена, - с
циничной усмешкой заметила Ким. - То, что пуритане считали ужасным грехом, в нынешнем
обществе принимается за норму и даже одобряется. Самое главное - выиграть слушание в
суде.
- Так ты надеешься разгадать эту загадку, просмотрев все эти бумаги? - Киннард
широким жестом обвел пространство чердака.
- Да, здесь и еще в погребе, - ответила Ким. - Я отвозила письмо Инкриса Матера в
Гарвард и показывала его тамошним специалистам, потому что в письме он сообщает, что это
свидетельство передано в собрание Гарвардского колледжа. Но мне не повезло. Библиотекари
сообщили, что в документах семнадцатого века не упоминается имя Элизабет Стюарт.
- Но в письме Джонатана сказано, что надо искать Рейчел Бингхем, - заметил Киннард.
- Теперь-то и я это понимаю, - согласилась Ким. - Но это все равно не поможет.
Зимой 1764 года случился большой пожар, в котором сгорели и Гарвард-Холл, и его
библиотека. Причем в огне погибли не только книги, но и кунсткамера, и все каталоги, и
указатели. Никто даже толком не знает, сколько и чего пропало. Мне кажется, Гарвард мне не
поможет.
- Жалко, - произнес Киннард.
- Спасибо за сочувствие, - поблагодарила Ким.
- По крайней мере, со всеми этими документами у тебя есть шанс что-нибудь найти, -
подбодрил ее Киннард.
- Это моя единственная надежда. - Ким показала ему, как она раскладывает материалы
по годам и по содержанию. Она даже повела Киннарда туда, где работала сегодня.
- Н-да, задачка, - протянул он. Потом посмотрел на часы. - Боюсь, мне надо ехать.
Сегодня я смотрю своих больных.
Ким проводила его до машины, он предложил довезти ее до коттеджа, но она отказалась,
объяснив, что хочет провести на чердаке еще несколько часов и более тщательно поискать в
том ящике, где он нашел письмо Джонатана.
- Может, я не должен об этом спрашивать, - сказал Киннард, - но что именно Эдвард
и его команда делают здесь?
- Ты прав, - ответила Ким, - об этом не следует спрашивать. Я не могу ничего тебе
сказать, потому что пообещала хранить эту тайну. Но все знают, что здесь происходит
разработка нового лекарственного средства. Для этого Эдвард построил лабораторию в старой
конюшне.
- А он не дурак, - заметил Киннард. - Для исследовательской лаборатории здесь
просто сказочное место.
Киннард уже собрался сесть за руль, когда Ким остановила его.
- Я хочу тебя кое о чем спросить. Это противоречит закону, если люди принимают
лекарство, которое еще не доведено до стадии клинических испытаний?
- Правилами Комитета по лекарствам и пищевым продуктам запрещено вводить такие
препараты добровольцам, - пояснил Киннард. - Но если препарат принимают сами
исследователи, то в так
...Закладка в соц.сетях
