Жанр: Триллер
Лилипут
...и, и они на минуту замерли. Тишины была
гнетущей. Особенно нервировала эта чертова неподвижность воздуха. Тополь у
подъездной дорожки Мориссонов казался неживым, точно это был специальный макет для
съемок фантастического фильма, действие которого происходит на планете с погибающей
флорой. Тополь застыл, раскидав свои уродливые ветки-руки, он замер, словно гадюка,
желающая выглядеть обычной сухой палкой.
Чарли вслушивался. Он надеялся услышать того, кого они упустили минувшей
ночью, если этот "кто-то" еще рядом. Он надеялся. Но ничего, конечно, не услышал.
Медленно, очень медленно он перевел взгляд с мертвого тополя на лужайку, желудок
начал сжиматься. Усилием воли шериф заставил его успокоиться. Восемь человек.
Лоулесс насчитал останки восьми человек! Хотя на расстоянии, хоть и небольшом, он мог
и ошибиться. Небольшой такой склад трупов. Невозможно было определить, кто из
Мориссонов и их соседей лежит здесь. Невозможно, потому что... Лоулесс уловил какойто
звук. Он нарастал. Шериф облегченно вздохнул. Это был звук автомобиля, ехавшего по
Фелл-стрит со стороны центра. Через минуту показался двухдверный "понтиак", за рулем
находился Джо Бирс, юрист округа. Среднего роста, жилистый, с широкими плечами и
непомерно длинными руками, он плавно притормозил возле "форда" шерифа.
- Добрый день, шериф! - Он выдавил слабую улыбку. - Рад вас... - Бирс
запнулся, и его нижняя челюсть отвисла, как будто ему туда неожиданно бросили
тяжелую гирьку.
Чарли совсем забыл, КАК для окружающих (знавших его ранее) он может выглядеть
в лучах яркого октябрьского солнца. Он совсем забыл об этом (Джек в определенной
степени привык за несколько часов к этому, во всяком случае, старался меньше смотреть
на него) и забыл отвернуться. Сказать, что у Джо был ошарашенный вид, значит ничего не
сказать. Выпучив от удивления глаза и хлопая губами, то открывая, то закрывая рот, он
напоминал выброшенную на берег рыбу. Чарли разозлился. Редко выпадали минуты,
когда он забывал о том, что его лицо (и весь организм) молодеет с фантастической
скоростью. Но вот такие, как Бирс, напоминали ему Об этом даже тогда, когда было о чем
подумать и кроме собственного лица. А теперь... теперь Чарли вновь с ужасающей
ясностью увидел всю нелепость картины, представшей взору Джо Бирса.
Двадцатипятилетний заместитель шерифа Джек Монро и шериф округа Чарлз Лоулесс...
который выглядит на двадцать пять... в свои сорок девять лет. Да, это было настолько же
нелепо, насколько и страшно. Но Чарли был зол и на себя. Пожалуй, даже больше, чем на
юриста. Сейчас, в этот не по сезону жаркий день конца октября, Лоулесс клял себя на чем
свет стоит за то, что зашел в дом Холистера, хотя мог этого не делать. Чарли боялся,
боялся за свою жизнь. Если б ему, по крайней мере, угрожала обычная физическая смерть,
будь то от пули, ножа или яда, он бы еще как-то смог это понять. Но то, что происходило
с ним сейчас, было, по его мнению, намного ужаснее. И хотя в данный момент о смерти
как будто бы не шло и речи, будущее, однако, хранило нечто пострашнее этой самой
старухи с косой. На худой конец, Чарли должен был отвернуться, прежде чем Бирс увидел
его лицо. Должен был, это непростительно с его стороны. Уже несколько часов Лоулесс
жалел, что не носит стетсон. Пожалуй, надо бы найти где-нибудь подходящий по размеру.
Это его не спасет, но, по крайней мере, в некоторых случаях он убережет лицо от
посторонних взглядов.
- О Господи! - пробормотал Бирс - Мистер Лок говорил мне... но... я не думал...
боже мой, боже мой... мистер Лок гово...
- Здесь мертвые! - сказал Монро, показывая на лужайку. - Мы с шерифом
немного задержимся, а вам нужно ехать дальше.
Лоулесс наконец отвернулся; теперь его глаза смотрели на кровавое месиво на
бледно-зеленом газоне. Чарли был благодарен Джеку за то, что он избавил его от
необходимости говорить что-то Бирсу, ведь тогда он не мог бы стоять повернувшись к
нему спиной. Бирс даже и сейчас, когда уже не видел двадцатипятилетнего лица
сорокадевятилетнего шерифа, с трудом вникал в смысл того, что ему говорил Джек. А
если бы с ним разговаривал Чарли, понял ли бы он хоть одно слово? "Да, - подумал
Лоулесс, - это становится помехой для окружающих и, наверное, очень скоро
превратится в серьезную помеху для меня самого. Впрочем, проблема есть уже теперь".
- Да, конечно, конечно, я... - Тут взгляд Бирса перескочил с затылка Лоулесса на
дом Мориссонов и... на лужайку. - О-о-о! - только и сумел он произнести.
- Не смотрите туда! - крикнул Монро и быстро сделал несколько шагов к Бирсу.
- Не смотрите! Не надо! - Джек заслонил от глаз юриста сваленные в кучу останки
убитых людей.
- Че-е-е-ерт! - протянул Бирс. Он держался за живот правой рукой, словно
успокаивал желудок, лицо исказила кривая гримаса. - Это уж слишком... на сегодня... -
прошептал он.
- Вы совершенно правы, мистер Бирс! Но вам нужно спешить. Вы уже в курсе того,
что... что из Оруэлла невозможно выехать? На окраине что-то странное, и... если кто-то
захочет покинуть город... то... умрет от потери крови.
- Да... да, я знаю, - ответил Бирс.
- К сожалению, не все в городе знают об этом. Надеюсь, вы сможете быть
убедительным, что бы вам ни говорили?
- Да, я... я смогу, - прошептал Бирс и быстро добавил: - Доктор Лок уже
направил несколько машин на Уотер и на Парис-стрит, чтобы они сигналами гудков
вызывали людей из домов, они обязательно...
- Хорошо, - оборвал его Монро. - Как я вижу, доктор Лок наконец пришел в
себя. Он будет очень полезен в...
- Джек, поспешите! - перебил Чарли своего заместителя.
"Вы слишком долго болтаете с Джо", - хотел добавить он. К тому же ему не
нравилось столь долгое созерцание трупов на лужайке. Тот, кто их оставил, мог с минуты
на минуту вернуться и... Чарли подумал о Монро, у которого не было никакого оружия, и
о своем кольте с одной запасной обоймой. Конечно, он не знал, понадобится ли вообще
оружие, но положение казалось ему очень ненадежным. Хью Мориссона нельзя было
назвать слабым или трусливым парнем, однако...
- Время, Джо! - При звуках его голоса Бирс вздрогнул, и на мгновение Джеку
даже показалось, что его сейчас стошнит, хотя он удержался при виде трупов.
- Дышите глубже, - посоветовал он Бирсу.
- Ничего... со мной... все хорошо, - пробормотал юрист.
- Джо, доктор не нашел для вас рацию? У меня есть несколько в офисе.
- Нет, шериф. Мы... мы спешили... там такой кошмар...
- Ладно. Ничего страшного. - Лоулесс говорил с Бирсом, стоя к нему спиной. -
Потерпите несколько часов, Джо, и мы пришлем кого-нибудь к вам. Всего несколько
часов, и, думаю, все в Оруэлле будут знать... об этом. Вам известно, что ни в коем случае
нельзя приближаться к машинам, которые вы можете увидеть и наверняка увидите?
- Да, доктор успел мне объяснить. Я это знаю. Это, конечно... невероятно и... Но я
знаю. Я остановлюсь футах в двадцати от последнего дома и поставлю машину поперек
дороги, чтобы никто не смог проехать.
В этот момент Чарли подумал: откуда у него вообще появилась уверенность, что это
подобие дьявольской стены (которая, несомненно, охватывала Оруэлл кольцом) идет на
некотором расстоянии от самых крайних домов города? Да, так на Гленн-роуд в северовосточной
части и на юго-востоке, но на Фелл-стрит она, вполне возможно, проходит в
черте города, и тогда... тогда он посылает Бирса на верную смерть! Но у Лоулесса не было
выбора. Он мог надеяться только на Бога и на удачу.
- Джо, я думаю, все будет хорошо. У вас есть вода? Сегодня очень жарко.
- Нет... но я., .
- Джеки, отдай нашу флягу! - приказал шериф, по-прежнему не поворачивая
головы.
Монро повиновался. Через пару секунд кремовый "понтиак" рванул в южном
направлении. Лоулесс наконец повернул голову. Монро смотрел вслед удалявшемуся
автомобилю, но, как подумалось Чарли, ему просто не хотелось смотреть на лужайку
перед домом. Через силу Монро заставил себя взглянуть на шерифа. На какой-то
неимоверно краткий миг в глазах парня сверкнул огонек панического страха. И это вовсе
не было вызвано тем, что им предстояло делать, - нет, это было совсем иное, и Чарли
знал, что это. По-видимому, он сбавил еще пару годков. Его молодость прогрессирует, и
Джек ужаснулся именно его внешности.
- Опять? - тихо спросил он Монро, уверенный, что тот понял, о чем идет речь.
- Э-э... нет... все пока... нормально и...
- Ладно. - Лоулесс махнул рукой. - Двум смертям не бывать!
- Но, шериф...
- Джек! Мы слишком долго топчемся на месте! Пошли.
Он направился к лужайке. Гул "понтиака" мистера Бирса окончательно стих вдали.
Именно в это мгновение Лоулесс услышал жужжание.
3
Вначале Чарли решил, что это ему кажется. Обычная ассоциация с лежащим на
солнце мертвецом. Разлагающийся труп и мухи составляют как бы единое целое. Он и
Монро подошли довольно близко к страшной куче и могли теперь довольно ясно ее
рассмотреть. Груда конечностей: рук, ног, ступней, кистей рук. И ни одного целого трупа.
Чарли показалось, что в верхней половине туловища крепкого на вид мужчины он узнал
Хьюберта Мориссона. Но наверняка сказать было невозможно: лицо было залито кровью,
а щеки и губы отсутствовали. Внутренности выпотрошены. Несколько белых ребер
торчало среди обрывков мяса, точно чьи-то длинные бескровные пальцы. Ноги и руки (их
было не меньше десяти пар) блестели на солнце своими культями. "Эти люди, - подумал
шериф, - умерли не от кровотечения, они не были заморожены и не умирали смертью
Гэла Хокинса. Они были..."
- Дьявол, их, кажется, кто-то сожрал, - прошептал Монро.
Он быстро отвернулся, ему стало дурно. Однако за последние часы ему не удалось
нормально поесть, так что рвать было нечем. Опустившись на четвереньки, Джек лишь
натужно отплевывался. Жужжание. Снова это странное глухое жужжание. Когда они
подошли к куче, Чарли решил, что ошибся, ведь останки были довольно свежими, не
засохла даже кровь. Однако теперь он снова слышал довольно отчетливое жужжание.
Жужжание мухи.
- Джеки, тише! - прикрикнул Лоулесс. Монро через силу замолчал. Рот был набит
слюной, но Монро даже задержал дыхание. И ему тоже показалось, что он тоже что-то
услышал. Жужжание - но Лоулесс ничего не видел. Сонное, размеренное,
убаюкивающее жужжание. Оно затягивало, как глубокое жерло вулкана, на дне которого
таились тьма и покой. Жужжание было отталкивающим и великолепным одновременно.
Чарли смутно чувствовал, что этот монотонный звук гипнотизирует его, обволакивает
мягкой шелковистой сетью, такой нежной и приятной. Чарли стало спокойно и
необыкновенно хорошо. Жужжание символизировало жизнь, но также и смерть. Смерть
одного, жизнь другого: кого - Чарли не знал. Единственное, что ему хотелось, так это
прилечь здесь, на этой осенней лужайке, освещенной солнцем, горячим, как в конце мая,
и... заснуть. Нет, сначала успокоиться, не просто успокоиться, а вобрать в себя
умиротворение, словно пригоршню жареного попкорна. И потом заснуть, не обращая
внимания на свалку человеческих останков, не думая ни о чем. Заснуть, потому что ВСЕ
БУДЕТ ХОРОШО! Да, именно так. Сонливость придавила пудовыми гирями руки, плечи.
Кольт, казалось, весил сто фунтов, и у Чарли уже не было сил его удерживать.
Безразличие опутывало волю и разум. Господи, он же не спал всю ночь, как давно он не
спал! Поэтому не надо пытаться пересилить себя, не надо! Нужно прилечь (и не
беспокоиться о мертвых, потому что они мертвы!) и заснуть, набраться сил. Куда
спешить? ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО! Лоулесс чувствовал, как сознание его медленно
погружается в сонную бездну и по всему телу разливается блаженство: как хорошо!
Наконец-то оно получит, очень, очень скоро получит долгожданный отдых.
Чарли уже видел себя лежащим на толстом старом матрасе в тени сарая у своего
дяди на ферме в Мэне. Он сонно разглядывал дом, одним ухом слушая монотонное
жужжание мух. Этот звук навевал дремоту, умиротворение от мысли, что лето не
кончилось и теплая сухая погода будет стоять еще не один день. Хотя сами мухи отнюдь
не были приятными насекомыми, их ровное гудение возле сарая мощно подпитывало
мысль, что жизнь прекрасна.
В какой-то момент Чарли заметил улыбающееся лицо своего дяди, ласково
подмигивавшего ему. Он что-то говорил, Чарли не слышал слов, но это было не важно.
Примерно он знал, ЧТО говорит ему дядя. "Чарли, наслаждайся жизнью, тебе только
двадцать два, и ты должен почувствовать полный кайф от моего блаженного уголка!
Может, есть подобные места, где тишина наполняет душу другими чувствами и
понятиями о мире, может, такие и есть где-нибудь в Аризоне или Монтане, но они ничуть
не лучше, потому что лучше не бывает, Чарли!" Да, дядя мог говорить примерно это. И
Чарли был согласен с ним. Он находился в частичке Эдемского сада, пусть временной и
не настолько полной, как настоящий Эдем, но все же. И это гудение фермерских мух не
нарушало гармонию, скорее наоборот. А дядя улыбался. "Странно, - подумал Чарли,
глядя на своего дядюшку, большого оптимиста, - как это я раньше не замечал, что у него
на голове". Вместо волос были черви, которые как будто протягивали свои невидимые
рты к лежащему в тени сарая Чарли. Прическа из червей. Дядя всегда носил косой пробор,
и шевелящиеся черви не нарушали любимую дядину прическу. Дядя все что-то говорил и
говорил, но теперь до слуха Чарли долетали лишь отдельные слова:
- Шериф... шериф, скоро будет жарко... шериф... смотри не засыпай... шериф...
шериф...
Все это очень странно, потому что тогда еще Чарли не был шерифом. Он никогда не
говорил никому (тем более дяде), что хочет стать шерифом округа, поэтому услышать эти
слова из уст дяди было более чем удивительно. Однако не было никакого сомнения, что
дядя называл его именно шерифом. Чарли хотелось спать, было так спокойно и хорошо, и
самое лучшее, что можно было сейчас сделать, это немножко поспать. Его не беспокоила
даже эта дядина экстравагантная прическа из червей, белых, как личинки; раз ему так
нравится, пусть носит такую. Ведь про Чарли он же ничего не говорит!
- Шериф! Шериф, черт возьми! - в самое ухо вонзился словно острая отвертка
голос Монро, и Чарли очнулся. - Что с вами, шериф?
- О-о-х! - Лоулесс застонал. Он чувствовал себя так, будто пять минут назад его
ударили чем-то тяжелым по голове.
Монро был ужасно бледен, глаза лихорадочно блестели.
- Что с вами, шериф? Бог мой, вы были прямо как сумасшедший!
- О-о-х! - вновь простонал Чарли, хватаясь за макушку. Она была горячей, словно
внутри головы кто-то палил костер, питая его мозговым веществом.
- Как вы себя чувствуете? - хрипло зашептал Джек. - С вами все в порядке, а?
Что-то болит? Вам плохо, шериф?
Чарли понял, что он просто-напросто заснул. Заснул стоя. Перед грудой
человеческих останков. Чарли отчетливо запомнил сон, успевший присниться за какие-то
секунды. Его дядя давно был в могиле, и эти черви на его голове... Это ничего, но вот
монотонное жужжание...
- Джек! - Лоулесс с трудом разлепил спекшиеся губы; он не узнал собственного
голоса. Казалось, кто-то приложил к спине раскаленную сковородку. Горячее солнце
палило нещадно. - Джек...
- Да, шериф? - Монро обнял его и посмотрел прямо в лицо.
- А где... жужжание? Ты слышал, как что-то жужжало?
- Да, конечно! Оно только что прекратилось. Как вы? Вам плохо?
- Нет... нет, со мной... нормально, со мной все... Черт, Джеки, это было странное
жужжание. Похожее на мух, но... и не похоже. Почему оно прекратилось?
- Я не знаю. Но я вообще не видел мух!
- Я тоже, но жужжание было. И я... Черт! - Лоулесс отшатнулся.
- Господи! - прошептал Монро, оба онемели. Потому что им предстояло увидеть
кое-что похлеще, нежели сны стоя. Увидеть второе, не успев даже осмыслить первое.
- О Господи! - снова произнес Джек, невольно пятясь. В свалке конечностей одна
нога торчала почти под прямым углом. Среди мышц белел обломок кости, примерно
дюйм в диаметре. Шериф и его заместитель отлично видели, что произошло. Из культи
вдруг полетели обломки, словно кость была полая и была вовсе не костью, а яичной
скорлупой. Что-то прокладывало себе путь наверх из округлой кости. Сонное жужжание
наполнило воздух, густой от жары, словно сироп, прежде чем Чарли увидел огромную
муху, раза в три больше обычной. Сначала появилась голова мухи с черными как уголь
глазами, похожими на мелкие горошины. Затем показалось ее тельце. У Лоулесса
перехватило дыхание, сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Таких мух
Чарли никогда не видел и не слышал об их существовании (то же, как он полагал, можно
было сказать и о Джеке). Еще один подарочек... Лилипута? Муха была желто-золотистого
цвета. Вся, даже лапки. Одни только глаза были ужасающе черные; они напоминали
дыры. Когда появилась голова, Чарли вдруг показалось, что муха посмотрела прямо на
него. Да нет, он не смог бы этого заметить, хотя муха и была гораздо крупнее шмеля и
глаза у нее были большие и круглые. И все-таки, все-таки Чарли был почти уверен, что на
краткий миг он встретился с ней взглядом. Было такое ощущение, будто смотришь в
бездну, и... эта бездна тоже смотрит на тебя. Она заглядывала внутрь, словно читала
мысли, она растворялась в душе, как яд в крови, текущей по жилам. Она всасывала в себя
и всасывалась сама, и это походило на какое-то сумасшествие. Жужжание прекратилось
(несколько позже Чарли заметит, что эти странные мухи жужжат почти непрерывно, даже
когда не летают), точь-в-точь как маленький стертый кусочек магнитофонной ленты,
пришедшийся на середину мелодии. Это продолжалось меньше чем мгновение. Затем
муха отвела взгляд и зажужжала снова. Золотистое брюшко переливалось на солнце;
желтизна была настолько яркой, что слепила глаза. Чарли вдруг подумал (и как только
подобные мысли успевают появиться и тем более ужиться с другими, одна чудовищнее
другой?), что эта муха (познакомься он с ней где-нибудь в более приличном месте,
например в супермаркете "Две жизни" в отделе сувениров) была бы неплохим маленьким
подарком младшей дочери. Так, забавная безделушка, которую можно положить в любом
месте спальни. К сожалению, ситуация была иной. Чарли никому не пожелал бы такого
подарочка. А если учесть, что он еще не знает, на что они способны... Было бы просто
замечательно, если бы они лазали по трупам, откладывая свои яйца. ПРОСТО
ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Но шериф был почему-то уверен, что способности этих тварей
отличаются так же, как сами мухи отличаются от обычных мух. Золотистое насекомое
принялось вальяжно чистить распрямившиеся крылышки, золотистые, как и все тело. Но
жужжание не прекращалось.
- Шериф! - не своим голосом прошептал Монро. - Что это? Таких же не бывает!
- Джек... - тоже шепотом ответил Лоулесс (интуиция требовала от него не делать
резких движений и говорить очень тихо). - Здесь многое уже произошло из того, чего...
- Черт! - вскрикнул Джек, и муха, усердно занимавшаяся своими крылышками,
вдруг оставила свои заботы.
Чарли показалось, что она ищет глазами-дырами источник, пославший этот звук
(крик "Черт!"). Но в следующую секунду Лоулесс забыл о ней, потому что увидел то, изза
чего вскрикнул Монро. Новая муха появилась из глаза того трупа, который Чарли
принял на Хью Мориссона. Глаз, пустой остекленевший глаз, смотревший на солнце не
жмурясь, начал дергаться, как будто его кто-то толкал изнутри. Правый глаз Хьюберта
Мориссона кто-то жрал. Еще одно существо, наверное чавкая потихоньку, прокладывало
себе путь наружу. Глазное яблоко наконец провалилось в образовавшееся отверстие, и
вылезла еще одна точно такая же муха. Она стала неспешно чистить свою мордочку
передними лапками, напоминавшими золотые нити, только очень толстые нити. Первая
муха зажужжала сильнее. Вторая ответила таким же сонным звуком. Затем медленно
переползла через переносицу ко второму глазу. Послышалось едва уловимое чавканье.
Вторая доела (точнее, дохлебала, как суп) глаз и неторопливо начала путешествовать по
телу. Быть может, в поисках новых глаз. Чарли заметил, что муха стала чуть-чуть крупнее,
хотя, возможно, это был обман зрения, ведь насекомое только что набило брюшко
содержимым человеческого глаза. "Должен разочаровать тебя, подружка, глаз больше нет.
Ты перекусила последним". Шериф вспомнил о своих собственных глазах (и о паре глаз
Джека), и у него засосало под ложечкой. Интересно, они летают? "Ну, конечно, осел! -
прокричал внутренний голос - На кой черт им тогда крылышки?" Очень веский
аргумент, более чем.
- Шериф... - прохрипел Джек. Чарли едва разбирал слова. - Что... что будем
делать? Они какие-то странные и... наверное, опасные. Кто их знает, вдруг они...
ядовитые?
- Да... да, ты прав. Надо... - Лоулесс резко замолчал. Он вдруг осознал, что совсем
близко по Фелл-стрит движется автомобиль, а они с Джеком, ошарашенные (да, именно
ошарашенные!) увиденным, совершенно отключились от внешнего мира. - Кто-то едет,
- прошептал он.
- Да, - выдохнул Джек. Он хотел развернуться и направиться к тротуару, но
шериф задержал его.
- Не двигайся, Джек, - прошептал он. Звук приближавшегося автомобиля
становился все громче; машина вот-вот должна была показаться. - Обожди!
- Вы думаете, это настолько... серьезно? - Он повел глазами в сторону мух,
ползавших по останкам трупов.
- Кто знает? - пробормотал шериф, пожимая плечами. - У меня нехорошее
предчувствие, вот и все. Достаточно было посмотреть, как эта тварь высасывала глаз...
- Это Боб Джонс, - прервал его Монро.
Мистер Джонс был владельцем и одновременно официантом закусочной "Красный
дракон", расположенной на углу Канзас и Йорк. Боб, по-видимому, направлялся в свое
заведение, когда заметил "форд" шерифа со звездой на боку, а чуть правее и самого
шерифа вместе с молодым заместителем Монро, кажется, его зовут Джим, или Джек, или
что-то в этом роде. Джонс жил на Южной и поэтому добирался до центра по Фелл-стрит.
Увидев полицейских, непонятно почему стоявших возле подъездной дорожки, Боб резко
затормозил. Взвизгнули шины, и голубой "комаро" резко остановился, едва не поцеловав
зад "форда". Джону просто необходимо было поговорить с кем-нибудь, а тем более с
представителями закона. Когда протяжный визг распорол густой воздух, Лоулесс быстро
посмотрел на мух. Они перестали ползать и уже почти не жужжали. Чарли это очень не
понравилось. ОЧЕНЬ. Джонс открыл дверцу и вылез из "комаро".
С раннего утра Боб испытывал смутное чувство, что что-то не так, что Оруэлл
какой-то уж слишком безлюдный. Вообще-то его бизнес в последнее время нельзя сказать
чтобы шел в гору, но и особых неудач тоже не замечалось. А лето так вообще оказалось
просто превосходное. Боб успел не только поправить свое материальное положение, но
много больше. Примером тому мог служить хотя бы вот этот прекрасный "комаро" того
же упоительного цвета, что и море у берегов Эллады в книжках по истории. Даже
невообразимо голубое октябрьское небо, куполом обложившее Оруэлл, казалось не таким
ярким, как новенькая тачка мистера Джонса. Боб не мог надышаться на свое сокровище, и
его жена Майра, пухлая женщина с добродушным лицом, уже посмеивалась над ним, но
Джонс не обращал на это внимания. Каждые полчаса, улучив минутку, он пробегал через
кухню в гараж, где, счастливо улыбаясь и воздевая руки к потолку (соответственно, к
небу), начинал благодарить Бога, и не только Бога. Он был готов благодарить и Майру,
хоть она и смотрела на его новенький "комаро" более чем снисходительно. Затем он
лобызал машину, словно любимую женщину, затем протирал ее тряпочкой и снова
лобызал. Конечно, "комаро" появился благодаря (в основном) удачному лету в "Красном
драконе". Но сегодня у Боба появилось странное чувство, что в этот день он вполне может
поваляться в постели и никуда не ездить, потому что... посетителей не будет. Посетителей
в обычном понимании этого слова. Внутренний голос нашептывал ему: "Боби, ты будешь
тупее ослиной задницы, если упустишь этот день, потратив его на что-то другое вместо
отдыха". - "А как же "Красный дракон"?" - вопрошал Бобби. "Красному дракону"
нужен отдых, и ты отдохни, Бобби! Все равно никто не придет сегодня попробовать
картошки фри и твоих фирменных пирогов с блаженного вкуса начинкой, потому что все
знают, ВСЕ, что "Красному дракону" нужен отдых, отдых, ОТДЫХ..."
- К черту! - громко сказал Джонс пустой спальне (Майра уже ушла на кухню
готовить яичницу-глазунью) и вскочил с постели, чтобы не дать предательскому
внутреннему голосу выкопать в своем арсенале еще какой-нибудь веский аргумент.
"В конце концов, - подумал Боб, - иногда рано утром (в этот момент ему
показалось, что утро особенно прекрасное) хочется полежать в кровати подольше. Может,
это сказывается накопившаяся усталость, а может, еще что-нибудь". Но Джонсу было не
впервой одолевать собственную слабость, и он, напевая себе под нос, поскакал, словно
молодой горный козлик, в ванную.
Странности начались за столом во время завтрака, и утро, принесшее в Оруэлл
солнце после долгого пасмурного перерыва, перестало казаться Бобу таким уж
великолепным. Майра сказала, что у Смолеттов, их соседей, никого нет дома. А ведь всего
чуть больше семи. Она хотела одолжить у Сьюзан Смолетт ее чудную соковыжималку
(Майра вполне серьезно утверждала, что сок из соковыжималки Смолеттов вкуснее
обычного) и пошла к ним, несмотря на ранний час, - Сьюзан вставала очень рано. Но
никто ей не открыл. Она вернулась домой (решив, что Смолетты еще в постели и она,
может быть, разбудила их дверным звонком) и позвонила им по телефону. Но трубку
никто не снял. К тому времени, когда на кухне появился Боб, ее недоумение сменилось
легкой тревогой. Женщина уверенно заявила, что еще вчера Смолетты никуда не
собирались отправляться на рассвете (уж она-то знала бы!), значит, должны быть дома, по
крайней мере хотя бы Сьюзан.
Сначала Боб не придал этому особого значения. Ему пришло в голову, что надо бы
позвонить Энни Кросби, женщине, работавшей у него, и предупредить ее, что они сегодня
откроются немного позже, так что та может не торопиться. Однако у Кросби никто не
по
...Поділитися у соцмережах
