Жанр: Триллер
Палачи и киллеры
... роста, белокурый, он ехал на
велосипеде через селение, на которое незадолго до этого упало несколько немецких бомб.
Вокруг него мгновенно собралась толпа: вот человек, из пятой колонны, подававший сигналы
немцам, вот кто является причиной бомбардировки! Сопровождаемый улюлюканиями толпы,
он был доставлен в полицейский участок.
Полиция приступила к тщательному обыску, а толпа кричала, что его нужно убить.
Полицейские обнаружили у корреспондента коробочку с белым порошком, который он
принимал против расстройства желудка.
"Это взрывчатка!" - закричали в толпе. "Глупости! - завопил Ноэль. - Я докажу вам,
что это не взрывчатое вещество".
Он чиркнул спичкой, но не успел поднести ее к порошку. На него набросилось десяток
мужчин и женщин, делая отчаянную попытку спасти полицейский участок от полного
уничтожения.
В конечном итоге Ноэлю удалось доказать свою невиновность.
Однако в целом ряде случаев (особенно на фронте и вблизи пего) с лицами,
заподозренными в принадлежности к пятой колонне, расправлялись довольно быстро.
Истинные мотивы выискивания и преследования воображаемой пятой колонны кроются в
области эмоций, этот факт является причиной того, почему преследователи с таким трудом
соглашались с предложениями проверить, достаточно ли обоснованны многие выдвигаемые
обвинения. Правда, не всегда можно доказать ошибочность выдвинутых обвинений или же дать
достаточное обоснование их достоверности. Когда требуется доказать беспочвенность
утверждения типа будто "колдунья ничего не весит", достаточно иметь хорошие весы. Однако
обвинения, выдвигавшиеся против немецкой военной пятой колонны, были следствием
бесконечного и запуганного комплекса фактов и явлений политического, военного,
экономического, социального и культурного порядка, доходивших до сознания людей в форме
слухов, рассказов, телеграмм, статей и книг.
Получался запутанный клубок внешних и внутренних факторов, взаимодействующих друг
с другом и в конечном счете образующих "человеческую историю", в которой нелегко
правильно разобраться даже в условиях мирного времени, не говоря уже о военном.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ "КРАСНОЙ КАПЕЛЛЫ"
"При расследовании дела "Красной капеллы" мы увидели, что с 1933 года враги засели
повсюду", - сказал Гитлер 26 июня 1943 года.
В 1941 году немецкую радиоразведку крайне беспокоила возросшая активность
непонятных радиоосетей, явно не принадлежащих ни вермахту, ни СС.
Нигде не зарегистрированные радиостанции наполняли своими морзяпками эфир.
Пеленгаторные станции фиксировали, что некоторые из них связываются с Москвой.
В немецкой радиоразведке существовал обычай, согласно которому в служебном обиходе
подобные подозрительные радиостанции обозначались, как "музыканты", а их группы -
"оркестры" или "капеллы".
Так, одну из групп назвали "капеллой цитр", другую - "арденской капеллой"(по
дислокации), третью - "красной", поскольку по связям с Москвой был ясен ее "красный
характер".
На пеленгацию станции были брошены все силы. Передаваемые тексты записывались и
передавались на расшифровку, что оказалось делом сложным.
"Красная капелла" применяла сложнейшую методику шифрования, не поддававшуюся
раскрытию лучшими немецкими специалистами.
Прошел год, пока чистая Случайность - находка обрывка незашифрованного текста на
захваченной гестапо подозрительной вилле в Брюсселе - не помогла напасть на след.
Началась карательная акция...
Всего было арестовано 108 человек. Они были отправлены в печально известный дом 8 по
Принц-Альбрехт-штрассе, в котором находилось Главное управление имперской безопасности
СС и его четвертое управление, в просторечии - гестапо.
Прокатилась волна казней...
В ставке Гитлера торжествовали - был нанесен удар по "руке Москвы".
На сегодняшний день опубликовано уже немало материалов о деятельности советской
разведывательной сети, известной под названием "Красная капелла", Сведения, содержащиеся
в этих материалах, довольно часто разноречивы, опираются на недостаточную документальную
базу.
Опубликовано значительное количество архивных документов разведки и контрразведки,СУДЬБА "КРАСНОЙ КАПЕЛЛЫ"
Дело N 34118 Дело за N 34118 на Арвида Хариака, которому была присвоена условная
кличка "Корсиканец", было заведено в ИНО ОГПУ в 1935 году. Но сначала о своеобразии дел
такого рода.
По условиям делопроизводства разведки и в соответствии с принципом конспирации
шифротелеграммы, которыми обменивались Центр и резидентуры, хранились в особых делах
ограниченное время. Затем они уничтожались. Чтобы не потерять нить и добиться
преемственности дел, с шиф-ротелеграмм снимались справки, которые довольно близки к
оригиналам, но не являлись их зеркальным отражением. Только оперативные письма, а также
копии документов, исполненные во внутриведомственной переписке или направленные
высшему руководству страны, сохраняли свой первоначальный вид.
Часть материалов в результате приведения архивных дел в порядок и при их
переоформлении, увы, утеряна. Наконец, оперативные работники разведки, фиксировавшие ее
деятельность в документах, меньше всего думали об удобствах будущих историков, часто
помещая документы не в хроно-логичекой последовательности, а по мере их исполнения. Тем
не менее архив СВР РФ - это уникальная коллекция.
Что же содержалось в деле за номером 34118? В первую очередь, данные,
характеризующие "Корсиканца". Простим авторам документов их служебные "канцеляризмы"
и воспроизведем их.
... Арвид Харнак, 1901 года рождения, сын известного ученого, получил высшее
образование в Германии и США, доктор юридических наук, руководящий сотрудник
министерства экономики. Женат на американке немецкого происхождения Милдред,
уроженкой Фиш. Супруга Харна-ка руководила кружком по изучению трудов Маркса, Ленина,
Троцкого, возглавляла колонию американских женщин в Берлине. Доктор филологических
наук, она переводила классиков немецкой литературы на американский язык (так в документе).
В 1930 году Харнак примкнул к Союзу работников умственного труда, объединившего
широкие круги немецкой интеллигенции, и скоро вошел в состав его правления. Союз был
образован но инициативе компартии Германий с целью оказания влияния на круги немецких
интеллектуалов и пропагандировать свои взгляды в легальной форме. Союз сохранился и после
прихода фашистов к власти. Влияние Хар-нака в нем усиливалось, что объяснялось его
морально-деловыми качествами и умением находить общий язык с самыми разными людьми. В
1932 году Харнак занял пост генерального секретаря созданного при его активном участии
Общества по изучению советского планового хозяйства - АРПЛАН. Председателем
АРПЛАНА был профессор Иенского университета Фридрих Ленц, придерживавшийся левых
взглядов. После прихода фашистов к власти Ленц эмигрировал в США. Харнак неофициально
состоял в компартии Германии, как это было распространено в то время...
В деле отмечается, что еще в начале 30-х годов с Харнаком познакомился советский
консул в Кенигсберге, затем сотрудник посольства в Берлине Александр Гиршфельд. Человек
высокообразованный, давний член партии, владевший многими европейскими языками,
Гиршфельд был тесно связан с военной разведкой, он рекомендовал Харнака как интересного
человека не военным, а Артуру Артузову - главе ИНО, знаменитому автору операции "Трест".
В 1935 году прибыл в Берлин в качестве резидента внешней разведки Борис Гордон -
опытный партийный работник, участник гражданской войны. Гиршфельд познакомил Гордона
с Харнаком. Они быстро нашли общий язык, так как Харнаку были ясны авантюрные планы
Гитлера и он счел своим долгом информировать о них Гордона. В своих документах Гордон
называл Харнака "Балтийцем" (позднее псевдоним был изменен на "Корсиканца").
Широкий кругозор Харнака, для которого Гордон был не только интересным
собеседником, но и представителем страны, бывшей в глазах Харнака и многих его друзей
воплощением будущего, не создавал никаких препятствий для совместной работы. Впрочем,
такого вопроса не возникало и для многих из тех в Германии, кто во имя антигитлеровских
(совсем не коммунистических!) убеждений шел на тесное сотрудничество с разведками США и
Англии. Назову лишь сотрудника немецкого консульства в Швейцарии Ганса Бернда
Гизевиуса, ставшего "номером 512" в донесениях Аллена Даллеса или Пауля Тюммеля,
доставлявшего ценнейшие сведения британской разведке.
В 1938 году сотрудничество Харнака и Гордона прекратилось: Гордон был отозван в
Москву, арестован и приговорен к расстрелу. Вероятно, здесь сыграло роль близкое знакомство
Гордона и Артузова. Оказывается, когда Гордона назначили, то Артузов лично просил наркома
иностранных дел М.М.Литвинова дать разведчику место в берлинском консульстве. Артузов
был расстрелян, вслед за ним - Борис Гордон.
Связь с Харнаком стали осуществлять новые люди - Александр Белкин, затем Николай
Агаянц.
По рекомендации разведки Харнак вступил в Союз нацистских юристов. Это подготовило
почву для его приема в члены НСДАП.
В глазах нацистов Харнак стал своим человеком и был продвинут по служебной лестнице:
назначен государственным советником министерства экономики. На подпись к нему приносили
документы, касавшиеся секретных экономических и торговых соглашений Германии с США,
Польшей, Прибалтийскими странами, Ираном. В них были закрытые сведения о
торгово-валютных операциях за рубежом, финансировании зарубежной партийной и
разведывательной агентуры. Эти важные сведения Харнак сообщал своим русским друзьям.
Вокруг "Корсиканца" сложился круг лиц, с которыми он общался чаще, чем с другими. В
него входили писатель и драматург Адам Кукхоф и его жена Грета. Грета познакомилась с
Харнаками в США, где сама окончила университет как стипендиатка английской секты
квакеров. С 30-х годов в число знакомых вошли Харро Шульце-Бойзен и его жена Либертас.
Арвид и Милдред Харнаки установили с ними контакт в середине 30-х годов, но долго
приглядывались друг к другу. Более тесное знакомство и деловые связи между ними
установились позднее.
В дипломатические круги Берлина, прежде всего посольства США, супругов Харнак ввела
дочь посла Додда - Марта, с которой Милдред Харнак была знакома и дружна еще в США.
Но как ни широки были связи "Корсиканца", в марте 1938 года его встречи с советскими
собеседниками прекратились: Гордон был расстрелян, Белкина отослали в Испанию, а Агаянц
неожиданно скончался. Были уничтожены органами безопасности и четверо сотрудников
центрального аппарата разведки, знавших о деятельности "Корсиканца".
... 17 сентября 1940 года в дверь дома N18 по Вёршштрассе в Берлине постучал высокий
молодой человек, представившийся удивленному хозяину как Александр Эрдберг. Это был
заместитель резидента советской разведки в Берлине, официально считавшийся сотрудником
посольства. Александр Михайлович Короткое - человек интереснейший. За его плечами уже
были годы нелегальной разведывательной деятельности в Центральной Европе, сложное и
тяжелое задание во Франции, работа в Германии в 1936 году под вымышленным именем.
Арвид Харнак долго приглядывался к позднему визитеру.
Чистая немецкая речь Эрдберга с легким австрийским акцентом только сбивала с толку
"Корсиканца". Короткову пришлось приложить немало сил, чтобы убедить настороженного
собеседника в том, что он именно тот, за кого себя выдает, - представитель Москвы. Начались
регулярные встречи.
В 1939-1940 годах советская разведка лихорадочно искала возможности восстановить
свои утраченные позиции - благо, что советско-германский договор от 23 августа 1939 года
открывал благоприятные возможности для поездок в "дружествен ную" Германию.
Резидентура НКВД в Берлине стала восстанавливаться, для чего из архивов были
извлечены старые дела. Связи надо было устанавливать заново - снова искать "Корсиканца" и
некоторых других давних знакомых, - причем отнюдь не в духе "новой дружбы" с Германией.
Выполнение задач, поставленных Москвой, оказлось делом нелегким. Руководителем
резидентуры в Берлине с 5 сентября 1939 года стал Амаяк Кобулов - человек в разведке
неопытный, вздорный и кляузный, но имевший высокого покровителя в лице своего брата
Богдана, ближайшего сподвижника Берия. О деловых качествах Амаяка в Москве иллюзий не
питали: когда он пытался сам встретиться с Харнаком, Центр запретил такие встречи. Зато
вторым человеком оказался Александр Коротков, разведчик "божьей милостью". К Короткову
Кобулов относился терпимо, видимо, понимая, что без него не обойтись.
В конце октября 1940 года Коротков был вызван в Москву, получив приказание временно
заморозить все свои связи. В Москве он пробыл около двух месяцев, где ему было дано задание
разобраться в знакомствах Харнака и получить информацию по актуальным проблемам.
Задание гласило: выяснить положение и роль оппозиционных сил в стране, получить сведения,
обеспечивающие безопасность командированных в Германию советских граждан. Короткову
предлагалось проверить и в случае подтверждения детализировать ранее поступившую от
"Корсиканца" информацию о военных планах Гитлера в отношении СССР. Выявить,что
говорилось в пункте 4 плана, узнать структуру и организацию германского хозяйственного
правления в военное время, экономические расчеты рейха в отношении средств ведения войны,
особенно в случае ее затяжки и расширения, обеспечение Германии стратегическим сырьем и
продовольствием; конкретные планы немцев, в частности, хозяйственных обязательств перед
Советским Союзом, лазейки и ухищрения для отсрочки выполнения подписанных договоров и
соглашений.
Документ был составлен в духе своего времени. Как нетрудно понять, он обходил вопрос
о возможности войны между СССР и Германией в ближайшее время. Говорилось лишь о
необходимости выяснить, что будет делать Германия в случае "затяжки и расширения" войны.
Затяжки военных действий против Англии или расширения за счет СССР - не уточнялось.
Коротков прочитал десятый пункт задания и потом расписался: "Короткое. 26 декабря
1940г". Выше было напечатано: "Читал, усвоил и принял к исполнению".
В первых числах января 1941 года Коротков снова был в Берлине, а 7 числа того же
месяца встретился с "Корсиканцем".
В кругах "Клуба господ", членом которого стал Харнак, складывается мнение,
рассказывал "Корсиканец", что Германия проиграет войну. В этой связи немцам необходимо
договориться с Англией и Америкой о том, чтобы повернуть оружие на восток. Как сообщил
"Корсиканцу" Харро Шульце-Бойзен, служивший в штабе авиации Германии, штабу отдано
распоряжение начать в широких масштабах разведывательные полеты над советской
территорией с целью фотографирования всей пограничной полосы СССР. В сферу
разведывательных полетов включен Ленинград. Геринг распорядился перевести "русский
реферат" министрества авиации в так называемую активную часть штаба авиации,
разрабатывающего и подготовливающего военные операции. Таковы были сведения
Шульце-Бойзена.
Дело N 34122 Теперь приходит время обратиться к другому делу архива Службы внешней
разведки, обозначенному псевдонимом "Старшина" и имевшему номер 34122. Оно было начато
в марте 1941 года и закончено в 1948 году.
Этот псевдоним был дан оберлейтенанту Харро Шульце-Бой-зену, б котором в числе
установочных данных сообщалось: внучатый племянник гросс-адмирала Тирпица, женат на
родственнице князя Эйленбурга (в деле ошибочно - Оленбур-га) Либертас Хаас-Хейе.
Студентом издавал журнал "Дер гег-нер" ("Противник"), носивший антиправительственный
характер. Журнал был закрыт, Шульце-Бойзен арестован на короткое время. Молодой
аристократ поддерживал связь с КПГ, однако по рекомендации Харнака (с ним он
познакомился в 1935 году) ее прекратил, тем не менее помогая партии в печатании и
распространении антифашистской литературы.
Шульце-Бойзен служил референтом в министерстве авиации, затем в штабе ВВС, был
вхож в партийные круги НСДАП (читал лекции для высших функционеров), собирая вокруг
себя единомышленников. Как отмечалось в деле, Шульце-Бойзен и Харнак были с различными
характерами: первый был человеком действий и порой безрассудных, второй - осторожным
аналитиком. Харнак даже просил Короткова удерживать Шульце-Бойзена от "неосторожных
поступков". В общем, между немецкими антифашистами и московским представителем
складывалось равноправное сотрудичество, далекое от "агентурных связей". Не говоря уже о
том, что оба не брали ни марки за свою информацию, считая (так написано в документах), что
"их риск оправдан, если он способствует грядущему падению фашизма".
Из бесед со "Старшиной" Коротков узнал, что и вокруг Шульце-Бойзепа образовался свой
круг лиц, которых он притягивал как сильная и яркая личность. Вместе с тем они участвовали в
Сопротивлении, вели антинацистскую пропаганду. Среди них выделялся прежде всего Курт
Шумахер. Выходец из трудовой семьи, Шумахер был резчиком по дереву, скульптором. Его
жена Элизабет - антифашистка по своим убеждениям, член КПГ, была помощником мужу в
его борьбе. Мастерская Шумахера сталал убежищем для скрывающихся антифашистов. Так по
просьбе "Старшины" Шумахер нелегально переправил некоторых социал-демократов в
Швейцарию.
Выполняя указания Центра, Коротков напрямую познакомился с Шульце-Бойзепом, что
было воспринято последним с полным пониманием. В апреле 1941 года в резидеп-туру было
отправлено указание об установлении Коротковым прямого контакта и с Адамом Кукхофом.
Центр руководствовался теми же соображениями: необходимость непосредственного
получения сведений от самих источников информации с тем, чтобы оперативно проверять и
анализировать добытые данные. В донесении Центру резидентура сообщала, что "Степанов"
(то есть Коротков) выполнил полученное указание. У него сложилось положительное
впечатление о Кукхофе (ему был дан псевдоним "Старик"), как об умном и интеллигентном
человеке, считавшем себя коммунистом.
Сгруппировавшиеся вокруг Кукхофа интеллектуалы были одной из опор антифашистской
деятельности Арвида Харна-ка и Харро Шульце-Бойзена. В группе насчитывалось около
двадцати пяти человек - писателей, артистов, художников, скульпторов, режиссеров. Кукхоф
и его друзья, подчеркнул "Корсиканец", проверены годами антифашистского подполья, и это
надежные люди. Что касается самого Кукхофа, то в нем "Корсиканец" уверен как ни в ком
другом.
О том, как широки и порой неожиданны были интересы и связи Кукхофа, говорит Адольф
Гримме. До прихода фашистов к власти он занимал пост министра культов в правительстве
Пруссии. По вероисповеданию католик, по политическим взглядам социал-демократ.
Фашистский переворот в стране подтолкнул его к сближению с оппозицией. В частности, как
узнала советская берлинская резидентура, он поддерживал контакты с Карлом Фридрихом
Герделером, будущим идейным руководителем заговора 20 июня 1944 года, напрямую
связанным с Вильгельмом Канарисом.
Проникновение в круги немецкой оппозиции, выяснение ее положения и намерений было
одной из задач внешней разведки.
Она рассчитывала, что сумеет ее решить с помощью новых связей. Герделер в этих
документах в целях конспирации был закодирован как "Голова". О своих планах резидентура
доложила в Центр 15 мая 1941 года. Однако руководство внешней разведки посчитало их
несколько поспешными.
В дальнейшем, утратив контакт с Москвой, группа "Корсиканца" и "Старшины"
установила связь с группами, готовившими заговор против Гитлера. Однако нет данных о том,
что "Корсиканец" или "Старшина" координировали свои действия с группой Герделера -
Канариса. Достоверно установлено лишь одно: арестованные в конце 1942 года берлинские
антифашисты, несмотря на жестокие пытки гестапо, не упомянули имен Гримме и Герделера.
(Безыменский Л. 108 фотографий из архива гестапо. Новое время N18, 1993).
ДОКТОР ЗОРГЕ
Сейчас мы обратимся к жизни и деятельности человека, который верно и до конца
выполнил свой долг, но был ложно обвинен, и имя его на многие годы были предано забвению.
Сведения о нем были похоронены в пыльных архивных папках.
Послевоенное поколение узнало о прекрасной и горькой судьбе разведчика Зорге,
посмотрев в 1964 году фильм французского режиссера Ива Чампе "Кто вы, доктор Зорге?". Это
был документ о великом человеке.
Говорят, что этот фильм еще раньше посмотрел Хрущев и узнав, что приведенные факты
правдивы, возмутился: "Долго еще будете скрывать героя и таить его подвиг от советского
народа?".
В ноябре 1964 года Рихард Зорге был удостоен звания Героя Советского Союза.
В книге Чарльза Уайтона "Величайшие разведчики мира" есть такие слова: "Рихарда
Зорге с полным на то основанием называют крупнейшим разведчиком периода Второй мировой
войны... Сведения, которые Зорге сообщал Советам в 1941 году, помогли им удержать столицу
и, вероятно, сыграли первостепенную роль в победе Красной Армии на берегах Волги", Рихард
Зорге родился в 1895 году в азербайджанской деревне Сабунчи в семье немецкого мастера, а
затем владельца нефтяного участка. Мать Рихарда была русской. У Рихарда было безмятежное
детство мальчика из хорошей семьи. Затем Зорге уехали в Германию.
В начале Первой мировой войны Зорге добровольцем ушел на фронт. Там он
познакомился с людьми, придерживающимися социал-демократических взглядов, и связал с
ними свою судьбу. На его склонности повлияло и родство с Фридрихом Зорге - сподвижником
К.Маркса и Ф.Энгельса, руководителем 1-го Интернационала.
После демобилизации Зорге учился в университете на факультете социологии и
политэкономии. Он создал социал-демократическую организацию среди студентов.
После этого им была создана КПГ, Зорге вступил в ее ряды, а в 1925 году уехал в
Советский Союз. Здесь Рихард женился на Кате Максимовой. Она была выпускницей
Ленинградского института сценического искусства, ее считали способной актрисой.
Но в 1929 году Катя заявила, что хочет пойти на завод в "рабочую гущу". Работала
вначале аппаратчицей, "доросла" до мастера цеха.
Зорге стал работать в ведомстве Я. Берзина - начальника разведывательного управления
Генерального штаба.
В 1930 году Зорге отправили с заданием в Китай. Он прибыл туда как специальный
корреспондент немецкого журнала и представитель некоторых американских газет. Именно во
время этого первого задания с Зорге стал сотрудничать Макс Клаузен, который собрал своими
руками мощный коротковолновый передатчик и наладил связь с советской радиостанцией,
находившейся во Владивостоке.
Зорге успешно справился со своим первым заданием. Его стали готовить для
ответственной работы в Японии. Путь туда лежал через Берлин. Он прибыл в Германию, не
меняя фамилии.
Первой крупной удачей было заключение договора с "Франкфуртер цайтунг". Это была
авторитетная либеральная газета, пользующаяся успехом у интеллигенции, хорошо читаемая за
границей. Даже при нацистах она сохраняла свой культурный облив; избегая вульгарности
нацистской прессы. В газете сотрудничали многие видные корреспонденты, писатели.
В сентябре 1935 года Зорге прибыл в Японию. Марка немецкого журналиста обеспечивала
Рихарду довольно прочное положение, но иностранец в Токио не мог себя чувствовать
спокойно.
Зорге сообщал: "Трудность обстановки здесь состоит в том, что вообще не существует
безопасности. Ни в какое время дня и ночи вы не гарантированы от полицейского
вмешательства. В этом чрезвычайная трудность работы в данной стране, в этом причина того,
что эта работа так напрягает и изнуряет".
Перед Рихардом Зорге стояла задача внедриться в немецкие круги. Это прежде всего -
германское посольство. В котором Зорге вскоре стал желанным гостем и своим человеком.
Наиболее важным для Зорге оказалось знакомство, а затем и дружба с Эйгеном Оттом -
военным атташе. О доверии, которым пользовался Рихард, свидетельствовало следующее
сообщение его группы в центр: "Когда Отт получает интересный материал или собирается сам
что-нибудь написать, он приглашает Зорге, знакомит его с материалами. Менее важные
материалы он по просьбе Зорге передает ему на дом для ознакомления, более важные
секретные материалы Зорге читает у него в кабинете".
В 1935 году Отт становится послом. Лучший друг и помощник теперь получил широкий
доступ к секретной информации. Иногда Зорге оставался в посольстве на ночь, чтобы писать за
Отта доклады берлинскому начальству.
В удивительно короткий срок Зорге создал в Японии разветвленную и хорошо
замаскированную разведывательную организацию. Под его руководством работало две группы
общей численностью в 35 человек. В нее входили японский журналист и общественный деятель
Уодзуми Одзаки, корреспондент французского еженедельника "Ви" Бранко Ву-келич,
немецкий коммерсант Макс Клаузен, художник Мия-ги. Основную часть группы Зорге
составляли японцы. Все противники войны, старавшиеся помешать милитаристской клике
толкнуть страну на губительный путь. Около 1260 источников секретной информации
использовал Рихард Зорге, имевший конспиративный псевдоним "Рамзай". Особенно большие
возможности имел Одзаки. По воспоминаниям людей, близко его знавших, Одзаки отличался
тонким аналитическим умом, высокой культурой и образованностью. Все эти качества в июле
1935 года обеспечили ему пост неофициального советника при премьер-министре принце
Коньэ. Коньэ стал важнейшим источником информации.
Бранко Вукелич был близок к французскому посольству, много времени проводил в
англо-американских кругах Токио. В 19.38 году ему тоже удалось получить "повышение". Он
становится председателем французского телеграфного агенст-ва "Гавас". В этой квартире на
улице Мапай-де была оборудована фотолаборатория, откуда велись передачи на Москву.
Известный к тому времени "официальный" художник Мия-ги широко использовал свои
связи в кругах японского генералитета.
Клаузен по предложению Зорге возглавил фирму "Макс Клаузен и К"", с оборотным
капиталом в сто тысяч иен. К услугам этой фирмы, выполнявшей фотокопии чертежей и
документов, прибегали представители крупнейших в Японии концернов, государственные
учреждения и армия. Все это не снимало с Клаузена главных обязанностей ради
...Поділитися у соцмережах
