Жанр: Триллер
Вампиры в москве
...знанию настолько глубоко погрузиться в недра книги,
что и не заметил, как наступил глубокий вечер. Домой к заждавшейся жене Василь
добрался уже за полночь, там его ждала привычная сцена ревности и фингал в область
глаза. И это было только начало того губительного пути, на который толкнула
добропорядочного Василя эта треклятая книга без автора и без названия!
Так о чем же он прочел на пожелтевших страницах, что смогло настолько увлечь
обычного советского приемщика макулатуры, что даже кары разгневанной жены
оказались задвинуты? Это отдельная тема и достаточно смешная - ересь и дребедень и
ерунда несусветная. Это отдельная тема и достаточно страшная - кровавые ритуалы и
амулеты черной магии, дьявольские секты и вампиры, заклинания и заговоры. Так
смешная тема или страшная? Это смотря кем и как овладевает.
В принципе, достаточно разные темы уже умудрялись овладевать Василем - то он
осваивал ювелирное дело по учебнику Искусство ювелира в практике Грингенсона, то
собирался начать коммерческое разведение меченосцев по Аквариумным рыбкам
Шруделя и Хронина. Иногда он просто страдал по высшему образованию и намеревался
сдавать вступительные экзамены в коммерческий юридический институт, куда не было
возрастного лимита. Уголовный и гражданский кодексы были им проштудированы
настолько плотно, что даже соседи по дому бегали бесплатно консультироваться.
Впрочем, все эти разносторонние увлечения длились недолго и заканчивались без
особого ущерба для личности и общества. Ни юристом, ни ювелиром Василь так и не
стал, ни одной живой рыбки не вывел. Ведь, если вдуматься, от лукавого это, оставлять
конкретно прибыльный бумажный бизнес ради весьма призрачных перспектив. А с
лукавыми нам не по пути.
Сейчас же, к сожалению, все оказалось гораздо серьезнее. Это как и в жизни бывает -
со многими девушками встречаешься, флиртуешь, поматросишь и бросишь, разве что
фотку интимную на память оставишь, а с одной избранной начинаешь вытворять массу
несусветных глупостей, прежде всего тащишь ее в загс. Так случилось и с Василем, влип
он, бедолага, влип по самые не балуйся, по самые дальше некуда. Напрасно открыл он для
себя эту терра инкогнито, ибо потом очень редко выходил за ее границы. Напрасно
выпустил джина.
Попутно с занятием соответствующим самообразованием - чтением различных
пособий по черной магии, экстрасенсорике и искусству общения с душами умерших,
Василь начал собирать весьма странную коллекцию. По его представлениями, она имела
ярко выраженную оккультно-потустороннюю тематику и на некий момент состояла из
хвоста ящерицы, какой-то африканской маски, якобы Вуду, парочки чугунных чертей
латвийского производства и бабочки мертвая голова, которая скоро рассыпалась.
Вершиной коллекции, ее головным экземпляром, являлся череп камышового кота, хотя
скоро ему пришлось уступить лидерство. Но об этом чуть позже.
По случайности, Василь жил в квартире под номером 66, жил себе спокойно двадцать
лет, с тех пор, как его семья перебралась сюда из барака, а на двадцать первый год увидел
в этом тайный знак, предзнаменование. Не сам увидел, а именно книга раскрыла ему
глаза. Собственноручно дописывая мелом еще одну шестерку, Василь слонялся по
подъезду, доманывая входящих и выходящих жильцов однотипными разговорами:
- Наше вам, Иван Иванович, опять схулиганили поганцы, приписали еще одну шестерку
к номеру моей квартиры, но я ведь не дьявол!
- Конечно, Василь Поликарпович, вы совсем не дьявол.
- Но может что-то есть во мне такое? Я и родился шестого числа шестого месяца в
шесть вечера!
Эти странности сразу стали известны, благо "принципиальные" доносчики у нас
никогда не переводились, жене Василя, но пока со скрипом прощались. Гораздо тяжелее
далось Василию индульгенция по факту утраты теплого рабочего места, но что делать,
если само место исчезло - сгорело, как спичка, смоченная керосином. Произошло это
досадное происшествие, когда Василь пьянствовал в подсобке, заваленной макулатурой, и
пытался поджарить крысу на жертвенном огне...
Что, друзья мои, и вы бы мечтали о таком счастье в личной жизни, о таком
всепрощении и взаимопонимании со стороны жены? Мечтать не вредно. А есть ли у вас
тот плюс, который имелся у Василя, один, но очень жирный - половая верность своей
супруге? Сомневаюсь.
Уж сколько лет раз недоверчивая и мнительная жена охотилась за ним, выслеживала,
обнюхивала одежду, перлюстрировала карманы и записные книжки, не было и намека.
Волоска, пятнышка, бледного следа помады. А это еще подозрительнее! Дабы уличить,
пришлось даже уговорить свою подругу красавицу Яну попытаться соблазнить мужа.
Держался, как кремень - ни один член не дрогнул. Люблю, говорит, лишь свою
ненаглядную Ниночку, a тебя, змеюку подколодную, больше знать не желаю! - эти слова
Яны обеспечили Василю статус личной неприкосновенности на долгие годы. Не в
смысле, что обходилось без пощечин и затрещин - все-таки нервная баба его благоверная,
как тут без рукоприкладства, а в смысле, что ему ни разу серьезно не указывали на дверь.
Но даже этого плюса плюсов не хватило, чтобы перевесить ту отвратительную
историю, тот убийственный шок, случившийся в дождливом сентябре 1990 года:
С утра супруг, отказавшись даже от традиционного кофе с молоком, в крайнем
возбуждении поведал Ниночке, что отправляется на небольшую халтурку, починить там
кое-что в Перловке, сарайчик дачникам поправить и ночевать не придет, с деловым
захватил лопату, полотняный мешок и почапал.
Явился он к обеду следующего дня, пьяный вдрызг и весь перепачканный землей с
перегнившими листьями. На законные вопросы Где-бып? и Где деньги, мерзавец? отвечал
невразумительно, а точнее - мычал, после чего заперся в ванной, фальшиво напевая По
долинам и по взгорьям.
(- что-то не припомню за ним такой любви к чистоте. вот со своих пакостей каждый
вечер пыль сдувает, а сам, едва домой явится, сразу за стол и хлобысь стопарик... небось,
запах чужой бабы замывает) - так мнительная женушка объяснила необычное поведение
Василя, однако реальность оказалась гораздо круче и сумасшедшее. Гораздо
зубодробительнее.
Вначале провинившийся муженек "незаметно" проскользнул в спальню, держа под
мышкой некий округлый предмет, который жена не успела толком рассмотреть. Зато
успела унюхать запах своих любимых духов и, полная дурных предчувствий, забежала в
ванну. Так и есть, половины пузырька с OPIUM как ни бывало, а раковина оказалась
забита какой-то ворсистой дрянью: то ли мхом, то ли истлевшим тряпьем, то ли еще чем.
Оно воняло и даже мощнейший запах духов не спасал.
Жена уже собиралась разъяренной фурией вылететь из воняющей ванны и задать
проштрафившемуся муженьку показательную трепку, да такую, чтобы мало не
показалось:
(- денег который месяц в дом не приносишь, на шее моей хрупкой сидишь,
захребетник, а дорогущие духи изводишь),
когда в открытую дверь она увидела своего благоверного, с гордым видом
первооткрывателя Америки и победителя при Ватерлоо в одном лице выползающего из
комнаты. На острие ее любимого пляжного желтого зонтика, который, словно стяг,
твердо стоял в вытянутой руке, болтался... человеческий череп, местами изрядно
подгнивший, но с остатками мыла и резким запахом духов.
Череп нагло и вызывающе ухмылялся гнилозубым оскалом, а между пустых глазниц
виднелась еще одна дырка неизвестного происхождения.
Жена схватилась за сердце и стала медленно оседать. Ее глаза настолько выползли из
орбит(так их повыпучивало), что, казалось, они готовились выпрыгнуть и укатиться
прямиком под диван, дабы не видеть всей этой мерзости. Дабы не ослепнуть.
Василь же сиял, как начищенный пятак - еще бы, он только что обогатил свою
удивительную коллекцию прекрасным экземпляром черепа невинно убиенного. Невинно
убиенных в нашей многострадальной стране навалом, можно даже сказать пруд пруди, но
этого парня Василь отрыл на месте массовых НКВДешных расстрелов 1937-го или еще
какого-нибудь репрессивного года у деревни Перловка.
За пузырь или еще как, но выведал у местных про тайное захоронение в березовой роще
и не поленился часок поработать лопатой. Третью дырку в найденном черепе оставила
пуля, которую врагу трудового народа выпустили промеж зенок, а не в затылок, что
являлось более обычной процедурой для тех лет. Этот странный факт, по не совсем
понятным причинам, многократно усиливал ценность трофея в глазах Василя.
Тем же вечером, положив свою "эзотерическую" коллекцию в потертый чемодан(
аккуратно переложив все экземпляры газетками и тряпочками), с которым еще в
пионерский лагерь ездил, а пару хлопковых рубашек и семейные трусы в дырявую авоську,
Василь напоследок громко скандалил с оклемавшейся и незамедлительно прогнавшей его
женой.
Жена стояла на балконе, одной рукой картинно подбоченясь, а другой тыча в сторону
коллекционера жирным кукишем. Василь стоял во дворе, задрав голову на восьмой этаж и
орал:
- Чтоб тебе пусто было, тебе лично и всей твоей малахольной родне!
- Пойди-ка подлечись немного, то же мне, граф Калиостро недоделанный! (- при чем
здесь Калиостро?! вот глупость то!):
- Сама подлечись, клюшка!
- Непременно. Загляну к соседу, он меня и подлечит, а то у тебя в последнее время
лишь на хвост ящерицы обмылок встает.
- Загляни, загляни, мымра болотная, только не испугай его своей помятой рожей.
Может он и не особый любитель персонажей из фильмов ужасов. Наденька лучше маску.
- Катись, катись...
Василь медленно уходил из семейного гнезда, уходил как изгой. Нет, "прощание" явно
проходило не в его пользу - язва-жена нагло лидировала. И тогда, дабы выправить
ситуацию в свою пользу, он решился, он на такое решился!
Обалдевая от собственной смелости и до конца не веря в то, что сейчас сделает, Василь
сложил руки рупором и заорал на весь двор:
- И знай, голуба, что я трахал в 1985-м твою подружку Яну, казачка засланного, много
раз трахал. Ох, и хороша у нее грудь, не то что твои плюгавые тряпочки!
После этого недипломатичного признания с Ниночкой случился второй шок,
основательнее первого. Ее аж всю перекосило и скандальный рот, словно рыбьи жабры на
сухом и горячем песке, начал судорожно ловить влажный вечерний воздух. Может быть,
она ослышалась?
- Еще как трахал!
А вот это преступление амнистии уже не подлежало. Как минимум, пожизненная
анафема. Дорога назад оказалось отрезанной, а Василь уверенно пошел вперед.
В БОМЖАХ
Я ел икру, теперь ем черствый хлеб
Но, в целом, разницы особой нет.
Около года прошло с вышеописанных событий, а, казалось, Василь никогда и не знал
другой жизни. Или все сытое и теплое происходило не с ним - в книге какой прочел или в
импортном кино увидел. А мог благополучный приятель рассказать о своем житие-бытие
за рюмкой водки? Конечно, мог.
Василь заделался одним из тех, кого называют бомжем, стал им не только по форме,
состоящей из старого клетчатого пиджака с протертыми локтями, стоптанных ботинок и
слегка затхлого сопутствующего запашка, но и по содержанию. Единство, мечта всех
диалектиков. Только тот, кто ничего не имеет, по-настоящему живет одним днем; только
тот, кого никого не любит и кто не любит никого, по-настоящему свободен. В Василе
форма и содержание в начале бездомной жизни пребывали в полной гармонии, а что
может быть лучше?
Через пару месяцев классических скитаний по чердакам, подвалам и вокзалам, Василь
отыскал вполне сносное местожительство в давно заброшенном бомбоубежище.
Трехэтажное здание прямо над ним, еще крепкой дореволюционной постройки,
несколько раз подвергалось перепланировке. По своему назначению оно побывало и
рабочим общежитием фабрики Красный Октябрь, и бюрократической шарашкиной
конторой, и Домом быта, и даже Медвытрезвителем. Сейчас же, по ветхости, оно
пустовало. На современных городских планах бомбоубежище отсутствовало, хотя попасть
туда не составляло особого труда - подними люк с непонятной надписью МКХ
ВОДОСТОК 1931, выходящий в переулок рядом с козырьком забитого досками подъезда,
спустись по лесенке в заброшенный коллектор, пройди метров десять и открой скрипучую
железную дверь.
Бомбоубежище построили перед самой войной в виде буквы Г, все стены, пол и
потолок основательно забетонировали и укрепили. Впрочем, невдалеке от одной из стен
проходили трубы теплотрассы, и от постоянного воздействия тепла покрытие
растрескалось, местами обнажив сухую каменистую землю. Худо-бедно работала
вентиляция, а из поржавевшего крана текла тонкой струйкой рыжеватая вода. В дальнем
углу Василю удалось вырыть глубокое отхожее место, так что соответствующий запашок
стоял минимальный, однако чистоплотный жилец старался справлять нужду снаружи.
Даже тусклая лампочка Ильича, и то присутствовала в ассортименте доступных
достижений цивилизации, да больно часто перегорала из-за перепадов напряжения.
Поэтому, в целях денежной экономии, Василь приноровился пользоваться допотопной
керосинкой, найденной им на помойке. В общем, достаточно тепло, не очень темно и
мухи не кусают, ибо в таком месте никакие мухи не выдержат - невеселая шутка...
И все-таки не райская жизнь, совершенно не райская, да и ведь бомбоубежище - не
рай... Особенно, если становится не временным пристанищем, а домом. Ведь дом должен
быть лучше.
В общем, нежданно-негаданно, в Василя проникла внутренняя дисгармония, иногда
уходившая в тень, а иногда так выпирающая, что оставалось ее лишь заливать, лишь
топить. Иногда - по щиколотку, чаще - по грудь, а в последнее время - с макушкой. Иначе
просто не получалось, не спасало от гнетущего депрессняка. Василь уже и не мог
вспомнить, даже сильно напрягая память, когда в последний раз бывал сыт и трезв.
Казалось бы, не пей, потрать деньги на еду, но эта наша логика, логика тех, чьи
наибольшие неприятности ограничиваются опозданием на работу или потерей зонтика в
автобусной давке. Василь рассуждал иначе:
(- надо выпить столько, чтобы не чувствовать голода, чтобы ничего не чувствовать)
Этот растрепанный дядька с перевязанным лбом, обиженным взглядом и колючим
взглядом не вызвал в Василе особого сочувствия - да мало ли таких бедолаг кругом
шастает, особенно с началом перестройки и сопутствующих процессов. Если всем
сопереживать, в мать Терезу превратишься, а кто оценит этот подвиг?! Он и сам-то не
особо на коне, скорее на общипанной курице. Василь просто угадал, просто почувствовал,
что ершистый прохожий наверняка готов напиться напропалую, а это очень кстати,
совпадение желаний. А одному пить не то чтобы западло, а просто не хочется - ведь не
алконавт, да и деньжат немного не хватает.
- Что случилось, братишка?
- Катастрофа.
- Кто-то умер?
- Вера и надежда, а любви и не было.
- Надо выпить...
Ганин и сам понимал, что надо выпить. В последнее время это желание появлялось в
нем все чаще. И он не виноват - жизнь виновата. Пусть борцы за трезвость трындят
всякую чушь, но бывают такие состояния души, когда существует только два выхода:
напиться или повеситься. Почему же они такие жестокие, те, кто советуют с умным
видом:
- Вином и водкой горю не поможешь.
Ерунда! Надо пить, обязательно надо и обязательно много, ибо даже ужасы белой
горячки меркнут по сравнению со многими кошмарными реалиями нашего бытия. Как
меркнет пожар перед атомным взрывом.
Но это в теории. На практике же уже состоялось предварительное знакомство двух
наших героев, знакомство, вполне достаточное для совместного распития. А имена и
прочие детали легко узнать в процессе. Поэтому Василь изъяснялся предельно кратко и
конкретно:
- Во, есть пятнадцать рублей. Если слегка добавишь, можем купить две по ноль пять
кристалловские, ГОСТу соответствует, не самопальные.
- Какие еще ноль пять?
- Поллитра...
- А чего?
Нет, что ни говори, чудак-человек ему попался. Хотя чудаков-то много вокруг шныряет
- одни картинные галереи открывают, другие с балкона от неразделенной любви
выбрасываются. Но настолько чудаковатых все-таки немного, а то жди бедлама... Чего
пить? Конечно же ее, родненькую, беленькую... И в радость неплохо идет, а уж как в
жилу, если беда или просто настроение гадостное! Едва начнут на сердце скрестись
кошки, так налей им в блюдечко стопарик водочки - сразу нежно замяучут, начнут
ластиться. Сразу все репейники, все колючки превратятся в трын-траву:
- Водки возьмем - две бутылки, и колбаски... Импортную салями брать не будем,
пустая трата денег, а вот докторскую уважаю. Хорошая.
- Да она же из бумаги!
- Сам ты из бумаги, отличная закусь.
Водка не являлась любимым напитком Ганина и докторскую колбасу он со знанием
дела презирал, но теперешнее его положение тоже нестандартно. Не каждый день
оказываешься в родном городе без крыши и почти без денег. Не каждый день выходишь из
больницы после покушения злобного вампира в фиолетовом плаще. Не каждый. Вот и
родилось логичное оправдание необходимости согласиться с патриотическими
гастрономическими пристрастиями своего нового знакомого:
- Ну, поступай, как знаешь!
До чего хорошо летом, особенно тем, кто пережил бездомную страшную зиму!
Особенно если замерзал на улицах и изгонялся бдительными жильцами и злыми
милиционерами с замусоренных чердаков и вонючих подвалов. Если на ночь угощал свой
голодный желудок безумными фантазиями о кусочке жареной курицы. Вот уж
действительно, благодать с неба спустилась, и тут изволь не зевать, отрывайся по полной
в эти золотые денечки. Найди себе уголок природы с двумя деревцами, пусть и пыльнопожухлыми
и тремя травинками, пусть и чахоточными, разложи газетку, пусть и с
очередной сумбурной речью члена политбюро, и пируй себе на здоровье, сколько влезет и
на сколько шишей хватит. А если в двух шагах еще и река протекает, пусть и несколько
вонючая, так вообще лафа! Легко льется водочка, легко жуется колбаска, а еще легче
открывается душа. Ей нечего скрывать, она нараспашку, она гордится своей наготой:
- А мне тут давеча есть захотелось, то есть жрать, зашел я в супермаркет, сунул пачку
сосисок и несколько сырков под рубашку и вышел. А охрана даже не очухалась! Вот
дармоеды!
- А я жене с ее красавицей-подругой часто изменял. Ну, скажу тебе по секрету, какие у
нее...
- А я...
Прошел час, а может и три - время никакого значение не имеет. Биолог начал
потихоньку плыть - сначала лишь глаза умиленно закатывал, да чему-то своему под нос
посмеивался, а потом погреб уже посильнее, почти понесся - спутал Василя со своим
дядькой и стал приставать, когда спиннинг вернет, назвал Горбачева американским
шпионом, с трех попыток так и не смог выговорить известное коммунистическое слово
экспроприация:
- А ты знаешь, как по нашему переводится: Errare humanum est? Вижу, ни хрена ты не
знаешь. Это переводится так: Кошка сдохла, хвост облез... Ха-ха-ха...
Говорить с пьяным занятие неблагодарное и под силу далеко не каждому менее
пьяному, поэтому хлебнул Василь еще глоточек и начал мало-помалу кумекать:
(- и что же мне с ним делать, не бросать же здесь?! глядишь, менты в вытрезвяк
заметут, а то и хулиганы пристанут и прямо здесь отметелят, да отметелят-то еще ладно,
заживет, а сколько кругом лихих людишек шастает, последнее отнимут, за ботинки
удавят)
- Ведь могут? - вырвался вопрос вслух.
- Мммогут... - не понятно на что ответил Ганин
Василь же продолжал внутренний монолог:
(- да и сам, когда выпьешь, не друг себе - перегнешься через парапет в речку блевануть
и бултых! глядишь, всплывешь километров двадцать ниже по течению, ох, много бед
пьяного подстерегает! а мужик-то он незлобивый, интеллигентный, пускай немного
поживет у меня, все веселее!)
НОВЫЙ ДОМ
Пусть новый дом мой под мостом
Есть все же крыша в доме том...
Так в бомбоубежище появился новый квартирант. Наутро Ганин, окидывая
окружающее пространство осоловевшим взглядом, мучительно соображал, где это он
находится, но так ничего и не понял. Окон нет, серые бетонные стены, тусклая лампочка в
потолке. Уж не тюремная ли камера? Может, натворил чего спьяну?
Увидев, что его новый друг с трудом очухался и зная по собственному опыту,
насколько тяжко ему сейчас, добрый Василь принес стакан пивка на опохмелку. Теплое,
но уж извините - холодильником пока не обзавелся. От опохмелки Ганин отказался, опять
таки на радость Василю, а краткий рассказ о вчерашних событиях внимательно выслушал,
уже на радость себе. Никакая это не тюрьма, и ничего особенного он не натворил, разве
что слегка налакался. Сейчас он отсыпается в жилище своего нового знакомого и в любой
момент может отсюда уйти. Вот такие ориентиры.
Обнадеживающая информация, но куда идти? На квартире сидит похотливый Ерофей,
Розочка уже другому отдана, а визит в деревню хотя никто и не отменял, но необходимо
получить недоданные деньги...
И, кстати... Ганин поинтересовался, даже не пытаясь скрыть легкое волнение:
- А рюкзак мой здесь, не потерялся ли?
- Здесь, здесь, не кипишись. А что там такого ценного - сокровища третьего рейха? Или
ядерная кнопка?
Ox, ну и хитрый же Ганин тип, ох и хитрющий! Давай он сам себе клички, наиболее
подошла бы такая - Хитрый Лис. Какой-то бестолковый бомж его не объедет на кривой
кобыле. И на хромой не объедет. Именно Ладонь волновала его больше всего - на месте
ли? Конечно, и вампирский прикид жаль посеять, но Ладонь важнее - нет сомнений. Не
оценил амулет Ерофей, этот грубиян и распутник, да оно и к лучшему. Не пацанская это
вещица, не блатная и, когда-нибудь, найдет своего ценителя, который может и жизни не
пожалеет, чтобы обладать ею. И не надо рассказывать о ней Василю. Но и уверять, что
потрепанный рюкзак дорог ему, как память о студенческих походах тоже глупо - не
поверит. Отвечать надо только так:
- Да, сокровища. Дай покажу!
С этими словами он открыл настежь большое отделение рюкзака - смотри, ничего не
утаиваю. Ну, а что боковой карман не расстегнул, так ничего интересного там нет, ерунда
всякая - запасные носки, трусы, зубная щетка:
- Вот, видел когда-нибудь такое?
Весьма удивленно взирал Василь на "кошмарную" резиновую маску и когтистую лапу,
на китайскую губную гармошку - основные объекты демонстрации, извлеченные один за
другим. Уж не из Кащенко ли сбежал его гость? Теперь начнет уверять, что он вурдалак и
крови требовать:
- А зачем тебе это? На маскарад собрался?
Пришлось Ганину рассказать о своей сестре и замечательном плане мести. Василь
полностью одобрил лихое начинание:
- Уж точно копыта мигом откинет от такого зрелища. Будь спок! Слабонервные
существа эти бабы, впечатлительные и глупые. Был вот дружбан у меня, Санек, фамилию
не помню, забыл Вместе в техникуме дурака валяли.
- Ну-ну...
- Ишь ты, какой неторопливый На поезд опаздываешь?
- Уже нет..
- Ну так слушай спокойно. Вот поругался Санек как-то с женой своей, мегерой, на
домино с друзьями не пустившей. И говорит ей в сердцах: Ну, погоди, стервоза окаянная,
вернешься домой, найдешь на кухонном столе мою отрезанную голову. Всю жизнь себя
винить будешь.
- Ну и...?
- Жена покрутила пальцем у виска и сдрыстнула по магазинам дефицит выискивать,
заперев несчастного Санька снаружи. Через час возвращается домой увешанная сумками,
а на кухонном столе аккурат лежит отрезанная голова мужа в луже крови, синий язык
вывалился изо рта, лицо бледное, как сама смерть. Жена хлобысь на пол, ножками и
ручками подрыгала, слюней на линолеум напускала и... скопытилась. Инфаркт с
летальным исходом.
- Ну и как же.. ?
- Ишь ты, нукалка\ А никаких чудес, очень даже элементарно. Стол-то, поди,
раздвижной был, вот находчивый Санек слегка и раздвинул его части, проделал в клеенке
дырку, налил томатного сока, посыпал лицо пудрой, на язык капнул чернил. Затем подлез
под проем и снизу просунул голову сквозь клеенку.
- И что же?
- А ничего хорошего: срок ему немалый вкатили за такую шутку. А как вышел, так
через год сожительницу свою задушил. Говорят, тронулся на фоне своей шуточки. Он ведь
и не догадывался, что его жена, злюка и скандалистка, столь впечатлительной окажется.
- Да, во всем виноваты бабы - не так, так этак под монастырь подведут.
- Тут ты полностью прав.
Затем пришла пора Василю показывать свои сокровища. Он подвел нового жильца к
заветной полочке с выставленной "эзотерикой", к своему подземному святилищу. Как
заботливая мамочка, минимум раз в день, он протирал его экспонаты от пыли. Со
времени появления в убежище в коллекции произошли незначительные пополнения,
например, подвески из корня магического растения мандрагоры. Купленные у цыганки за
кровные десять рублей, они привлекали именно своим сочным названием.
Исключительное действенное средство, судя по книге, если выкопано из земли, на
которую пролилась сперма висельника, а так - ерунда. А хотя десять рублей не такая уж
ерунда, но ведь должна же помимо водки существовать и идея\ Головным же и самым
любимым экземпляром по прежнему оставался дырявый человеческий череп. К нему
Василь относился с наибольшим пиететом и иногда даже любовной протирал водкой...
Нет, я ничего не придумываю, именно водкой, а не это ли наилучшее свидетельство
беспримерного почтения?!
Дабы потом не было разночтений, чреватых серьезными междоусобными
конфликтами, предусмотрительный Василь заранее продемонстрировал Ганину свое
трепетное отношение к "детишкам" и правила пользования:
- Если захочешь посмотреть поближе, сначала позови меня. Сам с полки ничего не
бери, а то уронишь.
Но Ганин и не собирался ничего рассматривать. Упаси боже от такого Эрмитажа!
Коллекция вызывала в нем не интерес, а брезгливость напополам с опаской:
(- сейчас как оживут, как в ухо вцепятся!).
Проходя мимо "заветной" полочки, он всегда старался держаться противоположной
стены, неумело крестился и почему-то говорил:
- Чур, меня! Чур, меня!
Крестясь, он постоянно путал потребное число пальцев - 2 или 3, путал и правильное
направление крещения - по часовой стрелке или против... Ну да и так сойдет.
Василя эти наивные манипуляции ничуть не обижали, ибо свидетельствовали об
изрядной силище его коллекции. Он только добродушно посмеивался. Посмеивался и
Ганин, окончательно оклемавшийся и при
...Поділитися у соцмережах
