Жанр: Триллер
Пригвожденное сердце
...ей деревни, которые уставились вниз на
покореженную машину, омываемую прибоем. - Нам нужно, чтобы здесь постоянно кто-то
находился. С оружием. - Масло, вытекшее из разбитого двигателя, нарисовало радужную
пленку на поверхности воды. - Если бы машина ударила в ворота, она бы их распахнула и... и,
короче говоря, мы бы сейчас здесь не стояли и не беседовали. Те твари, что внизу, всех нас
перебили бы.
Тони Гейтман спросил без особого интереса:
- Что вы предлагаете?
- Я предлагаю установить дежурство. Еще я предлагаю укрепить ворота при помощи
штабеля кирпичей, что лежит во дворе. В-третьих, я предлагаю создать линию обороны на
случай, если твари прорвутся через ворота. Господи, Тони, достаточно, если им повезет всего
один раз. Сколько еще машин осталось в деревне, чтобы они могли повторить попытку?
Крис сделал над собой усилие, чтобы казаться спокойным. Но это становилось нелегко.
После попытки протаранить ворота он обошел морской форт, желая поднять всех на стену и
показать, что случилось. Но это мало кого волновало. Деревенским хотелось только таращиться
в пространство.
Хуже всех был Марк Фауст. Этот большой мужчина лежал в комнате батарейной палубы,
накрывшись одеялом, ничего не ел и ничего не говорил.
Рут целых пять минут уговаривала Тони Гейтмана подняться сюда.
Тони с отсутствующим видом дымил сигарой.
- Тони, - толкнул его Крис, - нам надо выработать план на случай, если ворота будут
сломаны и эти существа ворвутся внутрь. Надо забаррикадировать нижние окна морского
форта, найти какой-нибудь способ защитить двери здания.
Рут добавила:
- А еще нужно какое-то заграждение здесь, чтобы они не пробрались на крышу форта.
- Ворота вот такой толщины. - Большим и указательным пальцами Тони показал
толщину пухлого словаря. - Двери здания раза в четыре тоньше. Если сафдары начнут
колотить в них камнями, они продержатся, я думаю, часа два-три.
- И что же вы предлагаете, Тони?
- Крис, я предлагаю не суетиться.
- Что? Не суетиться и не пытаться выжить? Вы серьезно?
- Крис, не знаю, заметили ли вы, но... вы не чувствуете? Не чувствуете, как в воздухе
сгущается напряжение? Гнетущее, как перед грозой.
- И что?
- А то, что время почти пришло. Та сущность, древний бог... он появится здесь всего
через несколько часов.
- И какой нам от этого прок, если мы станем такими же, как Уэйнрайт, Фокс и остальные
зомби?
Тони двинулся к лестнице.
- Нам надо подготовиться. Все деревенские знают, что им следует делать.
- Опять жертвоприношение! - простонал Крис. - Опять примитивная чушь!..
- Пожалуй, примитивная, но не чушь. Эти люди знают, что им делать. Да, принести
жертву. Не потому, что я так сказал, Крис, а потому, что они инстинктивно чувствуют, что
следует делать. Это родилось внутри нас. Так ребенок появляется на свет с врожденной
способностью подражать родителям, поэтому способен научиться разговаривать и держать
ложку. Мы родились, зная о необходимости жертвоприношения. Не сопротивляйтесь этому,
Крис, освободите свое подсознание. Спросите Дэвида, он должен понимать. Спросите, не
сломал ли он недавно какую-нибудь свою любимую игрушку неизвестно почему. Спросите его,
Крис. Спросите, Рут.
Крис вспомнил, как Дэвид оставил любимые комиксы и игрушки на валуне, чтобы их
смыло в море.
- Не мелите вздор, Тони. Послушайте, нам надо обезопасить это место. - Он
повернулся к взрослым Ходджсонам. Они фермеры, они близки к земле, их жизнь состоит из
свиней и навоза. - Ведь вы будете дежурить, правда?
Мужчины дружно отвели глаза.
- Вы поможете, так?
- А... ага. - Джон Ходджсон поглядел на брата. - Ага, поможем.
Крис обернулся к Тони, чтобы снова задать ему вопрос, но маленький лондонец уже
поспешно спускался по лестнице.
Однако Тони был прав относительно усиливающегося напряжения.
Крис услышал громкие голоса, раздававшиеся из какого-то помещения морского форта.
Ссоры между деревенскими вспыхивали ни с того ни с сего, словно пожары на высохшем
болоте.
Он прошел мимо майора, неутомимо вышагивавшего по двору в сопровождении Мака.
Пес бегал кругами, громко скреб когтями булыжники и лаял.
Один из мальчишек Ходджсонов оседлал свой мотоцикл. Крис смотрел, как он завел его, а
потом бесцельно сидел в седле, увеличивая обороты. Собака залаяла громче. Шум тарахтящего
мотора только усилит споры.
Крис нервно постучал длинной рукояткой молотка по ноге.
Давление нарастало. А предохранительного клапана не было. Скоро произойдет взрыв.
Этой ночью мертвецы вернулись.
Крис наблюдал, как они появляются из-под плотного покрывала тумана и вышагивают по
песчаному берегу. Уэйнрайт теперь был каким-то сгорбленным, Фокс начал распухать, как его
брат. Впереди них бежал мальчишка-утопленник.
На берегу тут и там сидели сафдары, уставившись на морской форт, в темноте их
молочно-белые глаза блестели неестественно ярко.
Крис снова и снова повторял себе, что сафдары попросту тупые звероподобные существа,
влекомые рудиментарной тягой к убийству и изуверству. Хотя теперь он в этом сомневался.
Да, они ненавидели. Но в их глазах, казалось, светится некий злобный разум.
Да, они безропотно позволяли, чтобы их жгли и расстреливали из ружей. Однако это не
причиняло им вреда.
Нет, они не тупые; они просто уверены в себе.
Все, что от них требовалось, это терпеливо сидеть на песке.
Пока не придет время убивать...
И никто на земле не встанет им поперек дороги.
Крис обошел стены морского форта. Джон Ходджсон, с ружьем в руке, кивком
приветствовал его и снова стал наблюдать за фигурами, шествующими сквозь туман.
На этот раз Уэйнрайт, Фоксы и им подобные не остановились и не завыли истошными
голосами, а направились прямо к воротам и начали колотить в них голыми руками. На таком
расстоянии ясно виднелись опухолевые наросты, вылезавшие из тел тварей.
Крис сбежал вниз, во двор, чтобы осмотреть ворота, которые скрипели и дрожали под
напором более двадцати ни живых ни мертвых существ по другую сторону.
Запоры и щеколды прогибались, когда ворота принимали на себя удар. "Если они не
выдержат, - подумал Крис, - то между женой с сыном и этими ублюдками буду только я. И
что, черт побери, делать? Я даже не сумею умереть как мученик. А превращусь в такого же, как
Уэйнрайт или те сырые твари из человеческого мяса и моллюсков".
Удары через колебания дерева передавались его рукам, словно моментальные
электрические разряды. Он представил себе эти голые кулаки, ладони, распухшие суставы
пальцев, молотящие в толстые доски. Чувствуют ли они что-нибудь? Может, тварям хочется
повернуться и бежать домой, а тут их удерживает только воля сафдаров?
И снова мозг Криса затуманился.
Действительно ли он стоит здесь, внутри форта, обыкновенный человек, у которого есть
жена и сын, упираясь в створки ворот и понимая, что нет ни единого шанса удержать их
закрытыми, если запоры вдруг сломаются? Или он находится снаружи, босиком на холодных
камнях, колотя руками (гляди, гляди, с каждым днем они меняются, становятся все больше и
больше, крепче и крепче, вены набухают на кулаках, как узловатые веревки) в ворота, страстно
желая попасть внутрь, растерзать этих мягкотелых людишек с прохладной кожей, швырнуть их
красным созданиям на берегу, которые повелевают...
...заставляют наш разум кружиться, кружиться все быстрее и быстрее, чтобы мы не
поняли, куда бежать. То хочется бежать домой; а то - хватать, бить, уничтожать мужчин и
женщин в каменном доме на берегу...
Убивать, убивать, убивать, убивать, убивать... мы хотим впиться пальцами в ваши тела...
убивать... убивать...
Домой... идти домой... хочется идти домой...
Крис сморгнул пот с век. Зачем он толкает ворота? Там же никого нет.
Тогда он вспомнил. Приходили мертвецы, пытались прорваться внутрь.
Он опустил затекшие руки и тряхнул головой. Будто пробудился ото сна.
Разминая занывшие пальцы, вошел в фургон и лег в постель рядом со спящими женой и
сыном.
Не понимая, спит он или бодрствует, Крис видел на удивление яркий сон.
- Они внутри... они внутри... они внутри...
Люди кричали, и их голоса эхом разносились по морскому форту.
Через открытые ворота тихо и мягко, как пантеры, входили сафдары.
Он бегал по всему форту в поисках Дэвида и Рут, и казалось, будто это продолжается уже
много часов подряд. Ярость обжигала его, словно капли расплавленного металла, падающие на
кожу. Почему он не соорудил потайного укрытия в форте?
Сафдары прорвались... Это было неизбежно, ему следовало принять меры, надо было
устроить какое-нибудь подземное убежище в подвале. Дэвид показал бы, в каком месте.
А зачем Дэвид ходил туда?
- Дэвид... Дэвид, ты где?
Дэвид знал все о загадочном подземелье морского форта. Крис же почему-то никогда не
мог спуститься туда. А надо было бы.
Крис в пижаме бежал по лабиринту коридоров. Потом оказался во дворе; туман, словно
прибой, врывался в распахнутые ворота.
Машина. В машине сидели Рут и Дэвид - точно так, как если бы отправлялись за
покупками. Дэвид на заднем сиденье читал комиксы, Рут спокойно сидела с пристегнутым
ремнем безопасности.
Крис попытался крикнуть, но не смог.
Он впрыгнул в автомобиль, включил двигатель.
Было время отлива. Крис выскочил из ворот и понесся по насыпи. Нет. Прибрежное шоссе
перекрыто.
Оставалось ехать вдоль моря, резко бросая машину то вправо, то влево, до больших
валунов, заваливавших северную оконечность берега. Теперь на юг, в сторону Аут-Баттервика,
где песок перерезал ручей. Слишком глубоко, машине не переехать. Крис повернул назад.
Пока машина едет, они в безопасности. Сафдары их не поймают.
Крис оглянулся на Дэвида, который по-прежнему читал комиксы; бросил косой взгляд на
Рут, расчесывающую волосы.
Ему хотелось рассказать им, какая опасность всем грозит и как сильно он их любит. Но
надо было сосредоточить все внимание на раскинувшемся впереди песке - объезжать крупные
камни, глубокие лужи морской воды; объезжать людей, стоявших на берегу.
Стрелка указателя бензина опускалась все ниже и дошла до красной отметки. Наконец
мотор поперхнулся, и колеса громко застучали по твердым рубчикам песка. Все медленнее и
медленнее...
Медленнее...
Все.
Запереть двери, поднять окна... Они приближаются...
Бежать некуда.
Они обступают машину. Красные одутловатые лица прижимаются кстеклам, надавливая
все сильнее, все сильнее, пока на стекле не возникают звезды, и оно начинает трещать под
напирающими мордами. Красные толстые руки тянутся внутрь, где...
- Крис, проснись!
Он сел в постели; сердце билось о ребра, как паровой молот.
- Что с тобой?
В полумраке виднелся силуэт Рут; ее темные волосы падали вперед, ее пальцы гладили
его лоб.
- Ничего... Просто сон. Сейчас приду в себя. Спи.
Крис снова лег, пот, выступивший на лице, стал ледяным.
Просто сон...
Очень похожий на предостережение.
42
- Послушайте меня. Ни с кем ничего не случится, если мы будем осторожны. Не делайте
никаких глупостей, и мы выберемся отсюда целыми и невредимыми. - Майор поднял
указательный палец, чтобы особенно подчеркнуть последнюю фразу. И продолжал, начав
рассказывать какую-то историю из стародавней азиатской войны в джунглях.
Они стояли на галерее, опоясывающей стену.
Тут были Том и Джон Ходджсоны, Тони Гейтман (пришедший с явной неохотой) и Рут.
Крис объяснял, как опускать ведра на веревках, чтобы наполнить их морской водой. Тогда-то и
приплелся майор, по-прежнему с кобурой на ремне, опоясывавшем его худые бедра, и с
собакой позади. Старик выглядел усталым и как никогда растерянным. "Немудрено, -
подумал Крис, - ему приходится спать на каменном полу да еще делить скудный паек со
своим псом".
- Надо поставить пулеметы там и там, - показал старый солдат. - Я распоряжусь,
чтобы каждому выдали ручные гранаты.
Крис хотел возразить, что у них нет никаких пулеметов, ручных гранат, огнеметов,
штурмовых отрядов... Имелось три дробовика, старый револьвер майора - наверно,
сломанный, - три древние пушки, которые на протяжении последнего столетия
использовались в качестве столбов для забора, и двадцать перепуганных деревенских жителей,
в большинстве своем люди весьма преклонного возраста и больные. Ну и конечно,
маразматический старый вояка.
- От вас, штатских, требуется только одно - не высовываться. Враги чертовски хорошо
управляются с винтовками. Они будут вести прицельный огонь вон из-за тех дюн. Если мне
удастся отыскать капрала Уайта, я прикажу ему связаться с артиллерией, и пусть хорошенько
ударят. Это немножко помешает им целиться, а?
Крис заметил, что на другом конце галереи явно чего-то ждет преподобный Рид. Странно.
Обычно он редко поднимался на стену - бывал для этого слишком пьян.
А еще необычнее то, что преподобный держал в руке большую черную книгу, похоже,
Библию. Уж не готовится ли произнести проповедь против языческих воззрений обитателей
деревни?
Пока майор разглагольствовал, викарий вдоль стены шел к ним.
Вид у старого священника был болезненный. Веки воспалились, глаза блестели. Сухие
губы потрескались, их покрывали какие-то струпья.
- Капеллан. - Майор уважительно поклонился и пошел собирать свои воображаемые
войска.
Преподобный Рид прижал Библию к груди. Из пересохшего горла послышался шепот:
- Почему вы меня игнорируете?
Крис, Тони и Рут обменялись вопросительными взглядами.
- Вовсе нет, - мягко ответила Рут.
- Да-да, не спорьте, моя милая. Я наблюдал за вами. Шушукаетесь, словно какие-нибудь
воры, перешептываетесь... - Викарий увидел выражение лица Криса. - Нет, я не сошел с ума.
И на сей раз даже не пьян... а жаль. Нет, послушайте! - Тони начал поворачиваться. - Что,
разве не так, мистер Гейтман? Мистер и миссис Стейнфорт? Вы ни разу не пригласили меня
принять участие в своих тайных сходках. Почему? Потому что я, что называется, представитель
духовенства? Потому что меня шокировало бы то, что вы говорите об этом месте? Шокировали
бы верования этого человека? - Он Библией указал на Тони.
- Послушайте, преподобный, - ответил Крис, - мы думаем сейчас только о том, чтобы
остаться в живых. Вы знаете, у нас кончаются пища и пресная вода...
- Преподобный Рид, - перебил Тони, - много раз я пытался рассказать вам, что
происходит здесь, в Мэнсхеде. Что сгущается... некая сила. Что здесь находилось языческое
святилище. Но вы демонстрировали совершенную глухоту, вы, черт побери, и знать ничего не
хотели. А вот теперь оно надвигается, и с этим ничего не могут поделать ни ваша Библия, ни
ваши свечи, ни ваша святая вода. Так что если угодно и дальше прятать голову в песок -
будьте любезны.
- Боже правый, я ведь не говорю, что не верю вам, мистер Гейтман. В том-то все и дело.
Посмотрите на меня. - Преподобный вытянул трясущиеся руки, из которых чуть не выпала
Библия. - Посмотрите на меня. Гейтман, я признаюсь, что был не прав. - Он поднял Библию
над головой. - Сколько раз я читал это? Сколько лет во все это верил? С тех самых пор, как
был маленьким мальчиком! Сколько лет учился в богословском колледже? Сколько проповедей
написал? Сколько раз крестил, венчал, отпевал, освящал урожай?.. Одна служба за другой. И
вот в конце концов я стою на этой стене и говорю, что тратил свою жизнь впустую. Потому что
понимаю, что это, - он хлопнул ладонью по Библии, - не имеет здесь никакого значения. Она
бесполезна. С тем же успехом она могла бы быть написана по-китайски. Мой Христос, мой
Спаситель, мой Бог тут не полномочен. В этом месте нет ни Отца, ни Сына, ни Святого Духа. И
никогда не было! А правит тут исключительно омерзительный старый бог Гейтмана. Гнусная
языческая тварь, сотворившая на этом месте свой вертеп. - Рид замолчал, его глаза
наполнились слезами. - И... да, я признаю: мы принадлежим этому мерзкому старому богу.
Вдруг, неистово взмахнув рукой, он швырнул Библию через стену. На мгновение книга
зависла в туманном воздухе, прошелестев страницами. И упала в море.
Преподобный вновь оперся о стену, обхватив плечи руками, словно успокаивая
испуганного ребенка, который, должно быть, все еще жил в нем.
- Я верю в могущество этого языческого... зверя. Может, мой Бог умер, мистер Гейтман.
По ваш-то, я знаю, очень даже жив. Я чувствую его вот тут. - Рид постучал себя по груди. -
Он явится сюда. Скоро. И я знаю, что надо сделать. Вы должны совершить жертвоприношение.
Должны принести жертву, как это делали наши праотцы. Должны заплатить старому богу. -
Старик твердо посмотрел прямо в лицо Крису, его взгляд источал муку. - Вы должны дать
этой твари то, что она хочет.
Возбужденные.
Очень возбужденные.
Как толпа детишек перед Рождеством.
Теперь им было трудно даже спокойно сидеть. Они шагали по комнате батарейной палубы
или выжидательно смотрели в панорамное окно на затянутое туманом море.
Крис пытался убедить Марка Фауста помочь им в осуществлении плана перегонки
морской воды в питьевую, но гигант даже не отвечал. Он лежал на каменном полу, накрывшись
одеялом, ничего не ел и не пил.
Двадцать или около того деревенских жителей беспокойно слонялись в ожидании...
Чего?
Крис сомневался, что их сонная апатия была хуже, чем теперешнее взбудораженное
состояние. По крайней мере манекены его не нервировали. Ну что толку вот так пялиться в
окно? Не на что там смотреть. Несколько акров неспокойной соленой воды. Туман наглухо
законопатил людей внутри огромной белостенной коробки. И теперь казалось, будто вокруг
ничего больше не существует.
Крис ощутил приступ внезапной иррациональной злобы в отношении деревенских. Нет,
не иррациональной, а вполне разумной. Они тут с женой из кожи вон лезут, чтобы эти
неблагодарные ублюдки остались в живых. Это наш дом. Наша еда. Никто даже не предлагает
помочь.
Он окинул неприязненным взглядом набитую народом комнату. Фауст чахнет под
одеялом; чокнутый майор прогуливается со своей чертовой бесполезной собакой; слабоумная
девчонка Тамворт играет с грязной куклой; хозяин таверны, сложив ручки на огромном пузе,
изучает туман с дюжиной других наблюдателей...
Резко повернувшись, Крис, весь красный от подавляемой ярости, вышел из комнаты. И
тут ему в голову пришла мысль: может, вышвырнуть всех этих ублюдков на берег, и пусть сами
сражаются за себя?
Гейтман сидел во дворе на одной из пушек и курил привычную тонкую сигару. Видно,
запасся ими надолго. Не мог, эгоистичный поганец, притащить с собой что-нибудь полезное!..
Крис взял молот, который оставил у дверей морского форта, обшарил глазами двор. Надо
что-то делать, иначе все они тут и погибнут.
"Господи, как я поддался на уговоры Рут привести сюда никчемную толпу крестьян?"
Какой-то тихий голосок в голове спросил, действительно ли его злость обоснованна. Или
то, что заставляло других бесконечно метаться по комнате, теперь начинало точно так же
влиять и на него?
Подавив этот голосок, Крис двинулся к фургону. Хотелось выпить кофе.
- Вы должны помочь нам.
Человек, около которого Крис присел на корточки, не шевельнулся. Марк лежал на боку,
зажмурив глаза и подложив руку под голову.
- Бесполезно, - проговорила Рут. - Не трогай его.
- Необходимо действовать! У нас кончаются продукты и вода.
- Как ты думаешь, почему Тони ничего не предлагает? Ты ведь понимаешь, что он
обдумал все варианты. Значит, мы просто ничего не можем поделать.
Они были похожи на родителей, которые шепотом спорят у кровати спящего ребенка,
хотя Крис видел, что Марк Фауст не спит. Он знал обо всем, что происходит вокруг:
деревенские едят скудные порции жареной фасоли с сосисками с бумажных тарелок, Рут и
Крис склонились над ним и шепчутся.
- Мы не в состоянии их убить. - У Рут был очень усталый голос. - Мы пробовали,
пробовали, но так и не смогли.
- Я знаю, но...
- Но сделать мы ничего не в силах, Крис. Только ждать. Может, кто-нибудь появится
снаружи и поднимет тревогу. Тогда, Бог даст, там разберутся. А до тех пор...
- Нет. Надо сесть и подумать, как подать отсюда сигнал. Позвать на помощь...
- Садись, Крис. Думай. Я тоже присяду, прежде чем свалюсь.
С крыши здания морского форта Крис наблюдал за темными фигурами, маячившими на
берегу в вечернем сумраке. Огромные клубы тумана накатывали с моря, словно еще один,
облачный, прилив.
Крис закусил костяшку указательного пальца. Должен же быть какой-нибудь выход.
Выход должен быть!
Думай, тупица, думай...
Найди способ спасти свой дом, жену, сына.
Думай... думай... думай...
Начинался вечер.
В комнате батарейной палубы шестилетний Дэвид вел беседу, точнее, монолог с
человеком массивного телосложения, настоящим гигантом, накрытым одеялом.
- Почему вы, взрослые, не говорите детям, что происходит? - ворчал Дэвид, сложив
руки на коленях. - Я ведь понимаю, что-то случилось. Плохие люди не выпускают нас отсюда,
да?
Человек под одеялом не шевелился.
За спиной у Дэвида залаяла собака майора. Люди глядели в окно. На что? Дэвид смотрел
- вода да туман. Можно было подумать, что вот сейчас из воды выпрыгнет самая интересная
штука в мире.
- Хорошо бы Тони опять устроил барбекю. Жареная кукуруза, картошка, бургеры. А ты
качал бы меня на тарзанке. Она еще там, Марк?
Из-под одеяла торчали лишь клок черных волос и рука с полусогнутыми пальцами.
- Мы не можем поехать в магазин, потому что нас кто-то отсюда не выпускает, да?
Поэтому мы не можем купить еды? Мне теперь часто хочется есть. Но я не говорю маме, а то
она будет волноваться. Знаешь, в кладовой осталось не очень много. Я понимаю, папа с мамой
не виноваты. Это те плохие люди снаружи. Поэтому я сейчас пойду в постель. Во сне не так
хочется есть. - Мальчик встал. - Спокойной ночи, Марк.
Дэвид с батарейной палубы вышел в вечерние сумерки. Стояла тишина. Его папа в
одиночестве сидел на каменных ступеньках. Думал.
В фургоне Дэвид стянул с себя футболку и джинсы и надел пижаму. По привычке зашел в
гостиную и включил телевизор. Тот, разумеется, не работал - не было электричества.
Вот бы сейчас посмотреть один из видеофильмов про Супермена!.. От этого стало бы
легче. Порции такие маленькие; все время хочется есть. А еще он слышал, что мама прошлой
ночью не спала. Сначала было не разобрать, что это за шум, но он все продолжался и
продолжался.
Потом Дэвид узнал этот звук.
Она плакала.
Крис добрых полчаса сидел на каменных ступеньках, пытаясь родить идею, которая
вызволила бы их отсюда. Рано или поздно сафдары неминуемо проникнут внутрь, теперь это
лишь вопрос времени.
Размышляя, он машинально смотрел во двор... Вдруг из тени возникла массивная фигура,
странно покачиваясь, словно плохо умела ходить.
Крис вскочил на ноги.
"Господи, они внутри!" Эта мысль прострелила ему голову, как пуля палача.
Высокий человек медленно вышел на сумеречный вечерний свет.
Марк Фауст. Он шел, пошатываясь; жизнь только-только возвращалась в его члены. Крис
посмотрел туда, где, скрючившись, на одной из пушек сидел Тони Гейтман. Тони тоже заметил
старого друга.
Здоровяк ожил. Теперь он двигался вполне целенаправленно.
Марк зашагал прямо к фургону, где Рут кипятила воду для становившегося все жиже
кофе.
Крис следом за ним вошел внутрь.
Марк медленно обвел глазами фургон. Его лицо осунулось, щетина превратилась в
бороду.
- Похоже, мне полагается немного кофе. И еды.
Его лицо было непроницаемо.
Рут подала ему полную кружку черного кофе.
- Еды у нас мало. Но я откладывала бисквиты, которые вам причитаются. В
пластмассовой коробке, позади вас.
Марк неуклюже повернулся, заполнив собой все пространство фургонной кухни. С дивана
за ним наблюдал Дэвид, широко раскрыв глаза.
Марк вытащил пригоршню бисквитов.
И протянул их Дэвиду. У него на лице расплылась такая широкая улыбка, что весь фургон
как будто осветился.
- Это тебе, сынок. Когда я был такой, как ты, терпеть не мог ложиться спать на пустой
желудок. Кстати, насколько я знаю, тарзанка по-прежнему висит на том же дереве. Ждет, когда
ты придешь покачаться.
Дэвид радостно схватил бисквиты.
- Спасибо, Марк.
- На здоровье. - Марк, взяв свой кофе, шагнул во двор и потянулся, разминая
задеревеневшие руки.
Крис вышел за ним.
- Пора что-то предпринять, - сказал Марк. - Похоже, времени в запасе мало.
- Мы сделали все, что могли. Тони говорит, что нам остается только ждать.
- Тони Гейтман - ленивый олух. - Марк ухмыльнулся. - Кое-что мы сделать еще
можем. Эй, Гейтман, доставь нам удовольствие, покажи свою противную физиономию!
Маленький лондонец осторожно пересек двор, возможно, опасаясь, что его друг потерял
разум где-то под одеялом. Марк выглядел почти что веселым. Как человек, который знает, что
предстоит выполнить работу, и которому не терпится за эту работу взяться.
К мужчинам, собравшимся в кучку в сгущающейся темноте, присоединилась Рут.
- Что теперь? - спросил Тони.
Марк с наслаждением сделал большой глоток горячего кофе.
- Я решил отправиться за помощью.
- Как, ради Бога?
Марк молча кивнул на мотоциклы мальчишек Ходджсонов, прислоненные к стене
морского форта.
- Марк, это самоубийство. Ты отлично знаешь.
- Самоубийство - оставаться здесь, старина.
Крис покачал головой.
- Ты же видел, что случилось с Уэйнрайтом. Эти твари чертовски проворны.
- Ты не сможешь даже прорваться мимо тех, которые за воротами. Теперь насыпь
постоянно блокируют четверо монстров.
- Если тебя интересует мое мнение, - сказал Тони, - это как раз то, чего они ждут:
чтобы мы запаниковали, попытались вырваться - и попали прямо им в лапы.
Однако Марк не унимался:
- Не вопрос. Расчистим насыпь ружьями. Нам это уже удавалось, мы вывели подонков из
строя на шесть часов. А мне понадобится всего шесть минут.
- Не забывай. - Тони поднял палец. - Они учатся. Они теперь стоят футах в двадцати
от ворот, и выстрелами их по-настоящему не достать.
- Даже если вы прорветесь мимо них, - быстро добавила Рут, - то на берегу стоят
остальные. Они перегородили шоссе. Я понимаю, они должны были расчистить его, чтобы
Уэйнрайт мог проехать, но никто не гарантирует, что дорога по-прежнему свободна.
Марк сделал еще глоток обжигающего кофе.
- Что касается сафдаро
...Закладка в соц.сетях
