Жанр: Триллер
Пригвожденное сердце
...час тебе положен один бисквит. Или можешь обменять свой паек и устроить
вечером оргию с тремя бисквитами и чашкой какао.
- Нет, съем сейчас. Умираю с голоду.
Теперь по крайней мере они могли позволить себе немного увеличить рацион. После
утреннего успеха, когда за несколько минут было уничтожено шесть сафдаров, будущее
выглядело более светлым.
Они подошли к Тони. Маленький лондонец сидел на одной из пушек, которые Крис купил
у викария. Сам же викарий нетвердой походкой брел в направлении здания морского форта.
Опять в стельку пьяный.
Тони уже выпил свой кофе и нервно сосал сигару.
- Неплохо, а? - усмехнулся Крис. - Такими темпами мы многого достигнем через
день-два.
- Надеюсь, Крис. Надеюсь, что так.
Рут рассказала Тони о положении с продуктами и водой. Запасов вполне хватило бы дня
на четыре. Впрочем, еще задолго до этого срока сафдары будут стерты с лица земли, и жизнь
вернется в нормальное русло. Крис решил, что, как только все кончится, они поедут в Линкольн
и отпразднуют это событие бигмаками и грандиозной выпивкой. А еще он вызовет архитектора
и вставит ему фитиль, чтобы тот поскорее заканчивал план. Это место должно превратиться в
процветающую гостиницу в течение десяти месяцев. Дни стали пролетать один за другим,
безжалостно приближая крайний срок.
Крис оглядел двор. Нет, ничто не помешает осуществлению его мечты.
Марк посмотрел через стену на две головы, торчащие из воды.
- Сдается мне, что я мог бы выйти вон туда и размозжить им башку в упор, - сказал он
Джону Ходджсону.
- Вот тут-то тебе и конец. Этих двоих уродов тебе видно хорошо; а как насчет тех, кого
не видно? Может, там, под водой, засели еще несколько и только и ждут, чтобы схватить за
ноги какого-нибудь дурня, который попробует перебраться.
- Хочу выйти туда. Хочу, чтобы их тут больше не было.
- Всему свое время. Когда начинаешь рисковать, тогда и начинаешь терять людей.
Сафдары подойдут к воротам; их к ним тянет, словно кобелей к течной суке. А когда они
подойдут, мы их перестреляем, просто как крыс в бочке.
Марк Фауст понимал, что фермер прав.
Однако по какой-то непонятной причине у него было ощущение, что срок истекает.
39
Крис уснул там же, где сидел, около двери во двор, прислонившись спиной к стене.
Нападение на сафдаров нынешним утром совершенно вымотало его. А когда он проснулся, то
испытал какое-то наркотическое ощущение, словно не совсем вернулся в реальность.
Рядом стоял Тони и сверху вниз смотрел на него. В руке Тони держал бинокль.
Он проговорил уныло:
- Пошли.
Крис рывком поднялся, зевнул в кулак и поплелся за Тони по каменным ступеням вверх
на стену.
Без тени эмоций Тони сказал:
- Смотри.
Крис посмотрел на берег. Наступил отлив.
Тогда он увидел то, что Тони рассматривал в бинокль.
На насыпи, теперь высокой и сухой, стояла дюжина фигур.
Они стояли в ряд, как костяшки домино, растянувшись вдоль насыпи и уставившись на
ворота морского форта.
Сафдары.
Он смотрел на них не меньше двух минут, потом подался вперед, положил локти на стену,
а подбородком уперся в ладони.
- Господи... Мы попусту теряли время, да?
Тони кивнул.
Крис глядел на фигуры. Пять из двенадцати выглядели так же, как раньше. Обнаженные
тела с тугими мышцами, вены выпирают из-под кожи; кожа красная, словно обгоревшая под
солнцем.
Семеро других были другими.
Их кожу испещряли оттенки красного: пятна от маленьких клякс до больших проплешин
покрывали чуть ли не половину тел. Цвет и блеск указывали на то, что кожа новая. Такой кожа
бывает, когда отдираешь болячку слишком рано.
Это были те семеро, которых утром "убили".
Они вернулись. И, по всей видимости, ничуть не ослабели от неистовой стрельбы из
ружей и от пламени бензиновых бомб. Вновь наросшая плоть, затянувшая их раны, так гордо
выделялась на окружающем фоне, будто была наполнена большей силой, нежели старая.
А прошло всего шесть часов.
Итак, вернулись: свежие, сильные, смертельно опасные.
- То, что меня не убивает, делает меня сильнее... - пробормотал Тони. - Хочешь? -
Он протянул бинокль.
Крис мотнул головой. Последние силы покинули его, он был совершенно опустошен.
- Тони, мы проиграли.
- Мы сделали все, что смогли. Но за всем этим стоит нечто более сильное. Вы
чувствуете? Ту силу, о которой я рассказывал? Теперь она поступает сюда. Я чувствую, как она
струится сквозь камни. Знаете, как будто трогаешь водопроводную трубу, когда по ней течет
вода. Можно уловить вибрацию.
- Как, в конце концов, избавиться от этих тварей?
- Я скажу вам, как избавиться. Мы должны отбросить шелуху цивилизованности, позу
человека двадцатого века. Мы должны сделать то, что делали наши предки.
- Жертвоприношение? - Крис покачал головой. Тони совсем спятил. - Выбрать
кого-нибудь? И что потом? Вышибить мозги? Живьем содрать кожу?
- Крис, это не такое уж безумие, как кажется. Взгляните на любую культуру, начиная с
тех времен, когда человеческие существа перестали гадить в собственных берлогах.
Независимо одна от другой, все культуры разработали свои ритуалы жертвоприношений.
Вспомните мои слова - торговля, обмен. Они говорили своим богам: я даю тебе пищу или...
или жизнь ребенка. Ты мне за это тоже что-нибудь дай: хороший урожай, удачу в войне.
Крис не слушал. Он мог только гипнотически смотреть на двенадцать фигур,
вытянувшихся, словно красные бусы, вдоль насыпи. А те, в свою очередь, подняв грубые лица
статуй с острова Пасхи, уставились на ворота морского форта, как будто хотели испепелить их
взглядом.
Понемногу на стену к Крису и Тони поднялись другие. Они безмолвно глядели на
сафдаров. Каждый, должно быть, понимал, что твари с влажными красными пятнами были теми
самыми, которых жгли и расстреливали сегодня утром.
Вдруг послышался стон. Такой стон, будто кто-то шел босиком по битому стеклу.
Марк Фауст. Он перегнулся через стену и, вытаращив глаза, глядел на сафдаров.
- Нет! Нет! Нет! - Крис даже поежился - такая ярость звучала в его голосе. - Я не
дам этим ублюдкам одолеть нас! Не дам!
Вскинув дробовик, он дважды выстрелил с такой быстротой, с какой только мог двигаться
его палец на спусковом крючке. Потом сунул ружье Крису в руки, выхватил винтовку у Джона
Ходджсона и сделал еще два выстрела.
Сафдары никак на это не прореагировали, хотя дробь слегка их задела. С голой кожи
одного из них на насыпь потекла темная струйка, образовав лужицу.
- Ублюдки... Ублюдки. А ведь они не такие уж тупицы. Они знали, что мы им ничего -
ровным счетом ничего - не можем сделать.
На какое-то мгновение Крису показалось, что вот сейчас Марк распахнет ворота,
выскочит на насыпь и набросится на сафдаров с кулаками. Он весь трясся от ярости,
оскалившись и сверкая глазами.
Затем Марк со сдавленным стоном повернулся ко всем спиной и сел на каменные плиты
галереи, обняв руками коленки, как ребенок в чреве матери.
Крис оглядел жителей деревни, которые стояли с вытянувшимися лицами и наблюдали,
каким маленьким вдруг сделался этот огромный мужчина.
Бессилие. Теперь он понял, что значит это слово на самом деле. Это то чувство, которое
переламывает тебя пополам, когда что-то должно произойти, а ты знаешь, что не в силах ничего
сделать, чтобы предотвратить это. Словно мать, глядящая, как ее ребенок умирает от рака.
Можешь взять его на руки, можешь орать и ругаться на бессердечного подонка-бога, который
позволяет это. Но не можешь сделать ничего, чтобы жизнь крохотного любимого существа
перестала утекать сквозь твои пальцы.
Смотреть на Марка почему-то было стыдно. Крис отвернулся и уперся взглядом в живые
статуи, которые теперь распоряжались их жизнями, стараясь не слышать тех звуков, которые
вырывались у Марка.
Депрессия.
Безнадежность.
Деревенские замкнулись в себе. Большинство вернулись в комнату батарейной палубы,
чтобы смотреть в пустоту.
Рут помогала Дэвиду раскрашивать картинки. Сам Крис не мог думать ни о чем, кроме
воды.
Что делать, когда она кончится?
Он взглянул в окно, за которым миллионы тонн воды обрушивались на песок и
возвращались в море. Раздраженно передвинув стул, сел спиной к окну.
Всего час назад люди были полны оптимизма. Твари кровоточили; казалось, они умерли.
Увы, надежды рассыпались в прах. Твари оказались бессмертными. Швыряй в них бомбы,
расстреливай из ружей, закидывай камнями... они будут приходить снова и снова.
Оставалась полагаться на помощь извне.
ИЗВНЕ.
Крис вдруг подумал, как странно звучит это слово. Извне. Весь остальной мир - с
улицами, кафе, переполненными автобусами, парками - теперь казался чудовищно далеким.
Словно окрестности морского форта каким-то образом отломились от планеты Земля.
Мэнсхед стал пограничной полосой между обычным миром, который все они знали, и тем
местом, о котором толковал Тони. Где бродит какое-то... существо, которому древние
поклонялись как богу.
Голодный тигр беспокойно ходит взад-вперед по тесной клетке. Лишь ее прутья отделяют
хищника от залитых солнцем аллей зоопарка, заполненных мягкими и вкусными Homo sapiens.
Легкая добыча. Теперь прутья клетки становились бумажными.
- Папа, когда мы пойдем в подвал?
- Не сейчас, Дэвид.
- Пап...
- Не беспокойся, малыш. Позже мы туда спустимся и все как следует осмотрим.
- Да я там был тысячу раз! Я хочу тебе что-то показать. Это жутко интересно.
- Ты туда спускался? Когда?
Оп-па! Дэвид понял, что сболтнул лишнее. Ведь ему велели не спускаться в подвал.
- Всего несколько раз. Там, внизу, здорово.
Папа явно не обрадовался.
- И что же там, Дэвид?
- Пойдем, я покажу.
Мальчик схватил Криса за руку и потянул к двери.
В коридоре они встретили Тони. Лицо у него было красное, и он тяжело дышал.
- Крис, еще одна.
- Что?
- Миссис Кристофер. Пыталась... - он заметил Дэвида, - пыталась свести счеты. -
Тони отвернулся и заговорил тише, чтобы Дэвид не слышал, но тот все равно расслышал все. -
В туалете. Пластиковый пакет на голове, резинка вокруг шеи.
- Задохнулась?
- Еще бы немного, и... Рут нашла ее как раз вовремя.
- Иди поиграй, Дэвид, будь хорошим мальчиком. В подвал мы спустимся позже, ладно?
Тони с папой быстро ушли.
Жизнь продолжалась - медленно, сонно.
В тот вечер в баллоне, подсоединенном к кухонной плите в фургоне, кончился газ. Тони
помог Крису заменить его. Они вынесли пустой баллон через дверь в здание морского форта и
положили в одной из кладовок. Здесь было пять синих металлических цилиндров, все полные и
величиной почти с самого Тони Гейтмана.
Пять полных баллонов, подумал Крис. Уйма газа. Хватит на все лето. Если удастся
столько прожить.
Уйма газа... Он обдумал свою мысль со всех сторон, как археолог рассматривает
найденный артефакт.
- Знаете, Тони, прежде чем закончится пресная вода, надо бы попробовать опреснить
морскую. Тогда у нас будет неограниченный запас. Мы и так уже поднимаем ее на веревке во
время прилива.
- Отлично. - Никакого энтузиазма в голосе Тони не было. Его не интересовало
превращение морской воды в питьевую.
Что это с ним случилось? Ему что, жить надоело?
- Поищу какие-нибудь трубки. Поглядим, сумею ли я что-нибудь смастерить.
Тони просто кивнул, помогая Крису поднять один из полных баллонов.
Когда они уже собрались тащить цилиндр к фургону, Тони посмотрел на Криса и спросил:
- Вы слышали звук?
- Звук? Какой звук?
- Не важно. Так... Пошли.
Они молча выволокли баллон через дверной проем; металл, скрежещущий по полу, так
отдавался в коридоре, что казалось, будто какое-то огромное животное просыпается после
глубокого сна.
Марк Фауст натянул одеяло на плечи. Всего половина восьмого вечера, но он все равно
пытался уснуть. Он лежал на боку в комнате батарейной палубы, подложив руку под голову.
Снаружи белый туман незаметно стал серым, когда невидимое солнце соскользнуло за
горизонт.
Преподобный Рид, с раскрасневшимся от джина лицом, громко храпел в углу. Может, и
правильно. Сладкое забытье.
Сейчас Марк оценил привлекательность самоубийства. Мертвые не чувствуют ни боли, ни
горя, ни мучений. Миссис Кристофер, когда они принесли ее, сорвав пластиковый мешок с
головы, издала такой стон разочарования, поняв, что осталась жива, что Марк призадумался,
правильно ли они поступили. Может, надо было просто повернуться и уйти.
Опять же, может, если бы он не покинул Штаты, все было бы по-другому. МОЖЕТ. Этот
мир полон всякими "может". Может, если бы Гитлер погиб во время газовой атаки в Первой
мировой войне; может, если бы Чарли Мэнсон заслонил своим лицом ту вьетконговскую пулю;
может, если бы в Эфиопии целый год шел проливной дождь, и пустыня зазеленела; может, если
бы он остался дома в Бостоне, то сидел бы сейчас перед телевизором с бутылкой пива, а жена
готовила бы ужин. А сынишка играл бы на электрогитаре в гараже с друзьями. МОЖЕТ... Все
эти "если бы" такие же безжалостные, как гвозди, входящие через ладони и ступни Иисуса в
твердую древесину креста.
Марк перевернулся на спину и попытался заснуть. Он чувствовал себя как приговоренный
к казни преступник, который лежит в камере и ждет, когда его поведут в последний путь к
искрящемуся креслицу. Это уже посмертное существование. Ожидание, ожидание, ожидание.
Когда же придет конец?
Вопрос: помнишь Уэйнрайта и Фокса?
Смерть - еще не конец, не уход. А начало чего-то иного.
Они проснутся на берегу. Рядом с новыми товарищами.
Радио служило ухом во внешний мир. Новости, музыка, прогноз погоды, точное время...
Звуки нормальной жизни.
Пять минут спустя Рут выключила его. Она прочесала все частоты, от УКВ до ДВ. Из
приемника шло только шипение. Которое весьма напоминало шум прибоя.
Крис сидел на корточках и перебирал всякий хлам в одной из кладовок. Вот тогда он и
увидел эту штуку на стене.
И, несмотря на страшную усталость, отпрыгнул назад.
Боже милостивый!
В непроизвольном отвращении Крис закрыл лицо руками. Потом, проглотив горькую
слюну, снова посмотрел туда.
Прилипнув к стене, висела гроздь каких-то наростов, цветом и видом напоминавших сыр.
Что это за наросты на самом деле, Крис не знал. Но он знал, на что они были похожи.
На человеческое лицо.
Найти топор так и не удалось, зато нашлась здоровенная кувалда, вся покрытая
ржавчиной и плесенью. Ее приличная чугунная тяжесть и размеры в два кулака как-то
успокаивали.
Рут оперлась на стену фургона, накинув на плечи кардиган - ночь была прохладной. Они
говорили полушепотом.
- Что делать? Дэвиду шесть лет, просто ребенок.
Муж ничего не ответил; он вбил еще один гвоздь в торец рукоятки, чтобы закрепить
кувалду.
- Крис, так продолжаться не может. Ты видел, сколько воды осталось в...
- Знаю, Рут, знаю. Я пробовал поговорить с Марком и Тони. Сказал, что нам надо
смастерить какой-нибудь аппарат для опреснения морской воды.
- И что они ответили?
- Марк замкнулся, у него депрессия. Он винит себя, что не сумел убить этих тварей.
Гейтман, похоже, намерен сидеть и ждать каких-то сверхъестественных всадников, которые
явятся на помощь и ринутся в атаку.
- А ты что думаешь?
- Как сказал Марк, когда придет эта сверхъестественная Сила - если она вообще
придет, - первый, кто ею завладеет, и окажется победителем.
- Так ведь мы не знаем, как ею завладеть.
- Через жертвоприношение, если верить Тони. Надо что-то отдать, чтобы что-нибудь
получить взамен. В данном случае - целую бочку чудес, о которых талдычит Гейтман.
- И что же мы должны отдать?
- Понятия не имею.
- Тони рассказывал о жертвоприношении?
Крис повернулся, чтобы посмотреть на жену, стоящую в полутьме. Он не мог разглядеть
ее лица, но чувствовал, что Рут волнует нечто крайне серьезное. Она задавала эти вопросы не
потому, что не знала, о чем говорил Тони; прекрасно знала. Похоже, жена вопросами
направляет его мысли в определенное русло.
Жертвоприношение.
Все возвращалось к жертвоприношению, как будто иного выхода не было. Немыслимо,
ему претила даже сама мысль об этом. Словно его мозг - компьютер, куда кто-то хочет
загрузить новую программу. А он отказывается перепрограммироваться, не принимает столь
варварскую концепцию. Ее место в гробнице, в могиле истории.
Крис переменил тему:
- Дэвид уснул?
- Наверно. Когда я выходила, он смотрел комиксы, но уже сквозь дрему.
Рут поежилась и сильнее запахнула кардиган.
- Может, кто-нибудь все-таки придет... Завтра понедельник, в деревню должны привезти
продукты. Ведь мы не на необитаемом острове.
Нет, мы не на острове, подумал Крис. Но что касается контактов с окружающем миром -
все равно что на обратной стороне чертовой Луны.
Он забил в рукоятку последний гвоздь.
- О Господи! Уберите это, уберите!
Крик.
- Господи! О Господи, Господи, пожалуйста... ох... ох...
Рут первая подскочила к вопящей женщине, выбежавшей из здания морского форта.
Несчастная тут же перестала орать, схватилась за голову и тихо заплакала.
Крис не знал, как зовут эту женщину; ей было за пятьдесят, очень худая, седые волосы
собраны в пучок.
Несколько жителей деревни вышли посмотреть на причину переполоха, однако
большинство из них и не подумали стряхнуть с себя оцепенение апатии.
Тони Гейтман, который стоял на верху стены, спустился по лестнице, пуская клубы дыма.
Лицо его было красным под отросшей на щеках густой щетиной.
- Что случилось?
- Точно не знаю, - ответила Рут, поддерживая рыдающую женщину.
Крис решил, что женщина наткнулась на тело самоубийцы; та лишь бормотала, что
кого-то увидела.
- Отведите ее в фургон, - скомандовала Рут, не потерявшая самообладания. - Дадим
ей чего-нибудь выпить... Она сейчас успокоится.
Через десять минут, с одеялом на плечах и кружкой горячего чая в руках, женщина уже
могла говорить.
Она ходила в туалет, один из тех старых, что располагались в здании морского форта.
Закончив свои дела, собралась вылить в унитаз кувшин морской воды, чтобы ополоснуть его.
Вода из туалетов по широкому коллектору уходила прямо в море.
То, что она там увидела, чуть было не стало причиной сердечного приступа.
Из унитаза, словно крыса из резинового шланга, выползало человеческое лицо.
Крис представил себе на дне унитаза плоское, лишенное выражения лицо,
протискивающееся вверх сквозь три пинты воды и мочи.
Это было странное приплюснутое лицо девушки, и ее глаза были пусты, как у снулой
рыбы.
Женщина больше почти ничего не помнила.
Позже Тони проворчал:
- Истеричка. Увидела свое отражение.
Крис понял, что Тони это объяснение отнюдь не удовлетворяет. К тому же он помнил и
то, что сам видел в старой кладовке: там лицо прилипло к стене.
Крис проглотил слюну с отвратительным привкусом желчи и усилием воли заставил себя
отправиться в кладовку, чтобы рассмотреть это лицо. Да, белая дрянь (похоже, плесень)
выросла в форме человеческого лица. Гладкий белый мужской лоб, два глаза - слегка
прикрытые, как в полусне, - тонко вылепленный нос, две ровные губы... Невольно
вспоминались мраморные головы греческих богов.
Вокруг первого, большого, нароста располагалось созвездие других, каждый из которых
был точной копией того лица, но меньшего размера. Высокий белый лоб, глаза, нос, губы.
Дюжина безукоризненных белых лиц.
Рассматривая их, Крис заметил, что лица слегка подрагивают. Они были живыми.
Когда пришла миссис Ходджсон, Крис и Рут направились в туалет, которым пользовалась
женщина.
Помещение с побеленными стенами, совершенно пустое, если не считать старого
фаянсового унитаза с высоким бачком, выглядело вполне заурядно. В углу валялось
пластиковое ведерко, а по каменным плитам растеклась лужа морской воды.
Никакого лица не было.
Кожа у Криса покрылась пупырышками. Он подумал о жутком существе на берегу,
помеси моллюска с человеком, спрессованных вместе и заживших какой-то кошмарной
жизнью. Может, там, в море, рядом с выходом канализационной трубы кто-нибудь утонул у
гнезда мурены, одного из тех толстых морских угрей. Крис представил себе человеческую
голову, сросшуюся с угрем, чье тело толще шеи человека; представил, как это длинное
змееобразное тело ползет по трубе с нечистотами...
Крис быстро поднял ведерко, забил его в дырку белого унитаза, а сверху вылил
полбутылки хлорной извести. После этого они с женой быстро, не оглядываясь, вышли.
Полдень. Крис беспокойно шагал по галерее вокруг вершины стены, когда услышал этот
звук.
Он сразу же кинулся к тому месту, где стена проходила над воротами, и стал
всматриваться в туман. Начался прилив. Волны пенились вокруг основания морского форта и
вдоль краев насыпи, однако сама насыпь все еще оставалась сухой.
Звук стих так же внезапно, как и возник. Крис не разобрал, что это было, поскольку шум
приглушали склоны дюн. Он подался вперед. Внизу, на выступе скалы, которая на ярд или
около того выдавалась в море дальше стены, стояли шесть красноватых фигур. Они ничего не
делали, просто, как и раньше, торчали истуканами.
Крис обернулся и посмотрел во двор. Там никого не было. Казалось, после ленча, который
с каждым днем становился все скуднее, все впали в привычный транс.
Звук раздался вновь - высокое завывание взлетело над дюнами. Это был...
Мотор. Машина.
Крис нагнулся вперед и наклонил голову, чтобы вобрать в уши как можно больше этого
шума.
Машина. Чертова машина! Он крепко вцепился в стену.
Сирены, однако, нет. Значит, не полиция. Может, армия. Господи, кто-то спешит, чтобы
вызволить их из ада.
Перед мысленным взором возникла вереница тяжелых бронетранспортеров, с грохотом
движущихся по побережью между дюнами к форту.
Крис вслушивался изо всех сил. Шум мотора звучал слишком высоко, словно машина
неслась на слишком высокой скорости и слишком низкой передаче. Кто бы это ни был, ему
обязательно придется затормозить у завала из булыжников, перегораживающего прибрежную
дорогу.
Нет. Звук приближался, становился громче. Кто-то подъезжал.
У Криса включился внутренний видеомагнитофон, и в мозгу возникла картинка:
охваченный ужасом почтальон гонит свой грузовичок по прибрежной дороге после того, как
увидел Аут-Баттервик - пустынный, вроде "Марии-Селесты", с распахнутыми и хлопающими
от морского ветерка дверями. Нет. Не сюда. Возвращайся. Приведи помощь. Двигатель взвыл,
прорываясь через прогалину в дюнах. На таком расстоянии туман размывал очертания машины,
однако Крис разглядел, что пассажирская дверь отсутствует.
Это был белый "форд-фиеста".
Черт.
Автомобиль Уэйнрайта. Тот, что бросили на главной улице деревни. Водителя Крис на
видел, однако он догадывался, кто сидел за рулем.
Мотор взревел, белый автомобиль прыгнул вперед, потом замер, все еще оставаясь на
берегу всего в нескольких футах от дороги, что соединяла прибрежное шоссе с насыпью.
- Прочь. - Крис начал понимать, что происходит. - Прочь!
Двигатель опять взревел, когда водитель вжал педаль газа в пол. Машина рванулась
вправо, затем медленно, рывками, поползла вперед. Передние колеса зарывались в песок,
из-под них через машину летели струи пыли, мощные, как фонтаны китов. Почему-то замигали
желтые аварийные фонари; сквозь туман они казались глазами какой-то кошмарной ящерицы,
мерцающими злобным огнем.
Автомобиль прополз через полосу песка и, выйдя передними колесами на дорогу,
рванулся вперед.
На секунду Крису показалось, что машина здесь и останется - из-под шин зазмеился
голубой дымок, автомобиль нелепо полз боком, словно краб.
- Застрянь, ублюдок, - прошипел Крис, перегнувшись через стену и вцепившись в нее
руками. - Застрянь!
Но боги сегодня не слышали Криса.
Колеса взвизгнули, и машина влезла на шоссе. Мотор жалобно взревел на высоких
оборотах.
Автомобиль двинулся вперед.
Он стремительно приближался.
Крис не мог оторвать глаз от тонны стали, резины и горючего, мчащейся по насыпи. Из
пробитого глушителя вырывался синий дым. Двигатель ревел, как обезумевший мотоцикл,
тарахтя поршнями и клацая трансмиссией.
Теперь Крис понял, что задумали сафдары.
Они превратили машину Уэйнрайта в таран. Через десять секунд она ударит в ворота
форта, как управляемая ракета.
Сафдары стояли внизу, на выступе, и ждали.
Вот и все. Крис закусил губу. Дело близилось к концу. Он ничего не мог поделать.
Сафдары ворвутся в форт и вырвут жизнь у всех - мужчин, женщин и...
Крис не отрываясь глядел на автомобиль, мчащийся со скоростью семьдесят миль в час и
взметающий за собой клочья черных водорослей.
Смерть, сладкая смерть, где же ты?..
Но мрачному жнецу дала пинка сила, в миллион раз более мощная. Немощная смерть,
проигравшая смерть, отставная смерть...
Эти распухшие красные существа собираются править... Они не позволят нам умереть...
Крис остолбенел, его мозг парализовало.
За рулем прыгающей на ходу машины сидел Уэйнрайт, одной рукой небрежно
придерживая руль, словно он не спеша ехал по хорошей дороге в свой банк. Голова погибшего
бухгалтера болталась из стороны в сторону, малиновые наросты расползлись вдоль трещины на
черепе, как плесень. Рот несчастного удивленно приоткрылся.
И тут, слава Богу - или Христу, или какому-то ветхому божеству из запредельного, -
машина наехала на кучу водорослей, вильнула в сторону и бешено взревела.
Мертвый Уэйнрайт попытался выровнять автомобиль, но слишком сильно крутанул руль.
Машина пошла боком вправо и слетела с дороги.
Несколько долгих секунд чертова машина летела, задирая вверх багажник, мигая желтыми
фонарями, потом с громким всплеском упала в море. Целая туча песка и ракушек, как от взрыва
бомбы, взмыла в воздух, и...
...и тишина. Она лежала на поверхности кверху брюхом. Холодная вода закипала на
раскаленном металле.
Машина покоилась около насыпи, всего в двадцати шагах от ворот.
"Господи, если бы она ударила, мы не продержались бы и десяти минут".
Крис заметил тень, выскользнувшую из машины. И белую полоску бинта, всплывшую на
поверхность воды. Значит, каковы бы ни были раны, сафдары не дали Уэйнрайту умереть.
Он еще вернется. Вместе с остальными.
Распухшие человекообразные монстры все так же неподвижно стояли внизу, на выступе
скалы.
- Смотрите, - сказал Крис полудюжине жител
...Закладка в соц.сетях
