Жанр: Триллер
Царь кровь
...- И тут все подохли, - сухо заметил Дин, когда мы проходили мимо.
- Вот мы и пришли, - сказал я. - Копли-мэнор.
Следующие два часа мы собирали спелые яблоки, тщательно пакуя в рюкзаки и
узлы, проверяя, что они не побьются, отбраковывая червивые или поклеванные. И за
работой, конечно, ели яблоки. Хотя мы уже не наслаждались вкусом - это был способ
наполнить брюхо. Сейчас человек ел всегда, когда предоставлялась возможность, - не
знаешь, когда придется есть в следующий раз.
Набрав столько яблок, сколько могли унести, мы пустились в обратный путь. Идти
было тяжело, у меня начали ныть пятки. Лямки рюкзаков резали плечи, я все время
перекладывал тяжелый портплед из руки в руку.
- Сегодня мы до Фаунтен-Мур не доберемся, - сказал я, тяжело дыша. -
Придется заночевать там же, где в прошлый раз.
- И где это? - Кэролайн тоже дышала тяжело. - В местном "Хилтоне"?
- Увы! - я сочувственно улыбнулся. - В сарае. Дин добавил:
- Есть и хорошая новость: он за соседним полем. Так что скоро отдохнем.
Кэролайн посмотрела на часы:
- Еще рано. Ты уверен, что мы сегодня не дойдем?
- Вспомни, идти придется вверх.
- А рюкзаки будто кирпичами набиты, - заметил Дин.
В сарае, сделанном из гофрированного железа, было сухо. У нас были с собой
спальники и пенополиуретановые коврики, так что некоторый комфорт имелся.
- Господи, как приятно скинуть рюкзак, - сказал Дин, снимая с плеч лямки. -
Дай-ка мне бутылки, пойду воды наберу. Таблетки у тебя?
- Ага. - Я вынул пластинку таблеток из заднего кармана. - Может, сначала
отдохнешь? До источника далеко.
Он покачал головой:
- Если сяду, то не встану.
Я дал ему обеззараживающие таблетки. На пустоши, где вода была свежее и чище,
чем в любом городском кране, они нам не были нужны, но здесь воде доверять было
нельзя. В лучшем случае тебя прохватит понос, в худшем - тиф, холера, болезнь
Вайля от крысиной мочи в воде. И потому мы пользовались таблетками йода для
обеззараживания. От них вода становилась красноватой, будто разведенная кровь. И
вкус тоже был мерзкий - как зубной эликсир.
Кэролайн посмотрела вслед Дину.
- Симпатичный оболтус, - сказала она со своей лукавой усмешкой.
- Ладно, не заставляй меня ревновать, - усмехнулся я, выставляя вдоль стены
рюкзаки с драгоценными яблоками.
- Рик, сколько времени его не будет?
- Не меньше часа. Слушай, ты ничего такого не думаешь, правда?
- Думаю, Рик? О чем бы это? - Она подошла ко мне, улыбаясь, и закинула руки
мне за шею. - А ну-ка, скажи тете Кэролайн, о чем это она думает? - Она крепко
поцеловала меня в губы.
- Она думает, что этот час мы могли бы провести поинтереснее, чем просто
болтая и пересчитывая яблоки.
- Подумаешь, яблоки!
- Тебе "подумаешь", милая, а для какого-нибудь бедняги это может быть вопрос
жизни и смерти.
Я говорил в шутку, но Кэролайн восприняла серьезную сторону.
- Боже, до чего мы дошли. Мешок яблок становится вопросом жизни и смерти. -
Она крепко обняла меня и пристроила голову у меня под подбородком. - Мне
случалось есть в лучших ресторанах мира, а теперь я ночами не сплю и мечтаю о
сандвичах с яичницей. Я ими просто одержима.
- Сколько уже мы не ели хлеба?
- Не знаю... Три месяца?
- Вроде того. - Я поцеловал ее в голову. - Зато мы хотя бы друг друга не едим.
Она подняла голову, улыбнулась.
- До этой минуты. А сейчас я собираюсь начать есть тебя.
- Не может быть!
- Может, может.
- С чего начнешь?
- А как ты думаешь?
- Ой, страшно! - Я улыбнулся.
- Я обещаю не жевать.
Ее пальцы скользнули по моей ноге вверх, мимо паха, нащупывая ремень. Она
расстегнула пряжку, потом пуговицу на джинсах.
В этот момент она была истинной Кэролайн. Она делала то, к чему я уже привык.
Она улыбалась чувственной улыбкой, сводившей меня с ума. Глаза ее сверкали
эротической проказливостью. Опытные руки шарили по моему телу, мягко сжимая,
гладя, нежа. Я вдохнул полные легкие ее дивного аромата.
Вдруг она остановилась. Внезапно, как от острой боли.
Я удивленно взглянул на нее.
- Кэролайн, что случилось?
Она только глубоко дышала и вздрагивала. Я всерьез обеспокоился.
- Кэролайн?
- Ничего, все хорошо. Ничего.
Она вдруг порывисто обняла меня. Вцепилась, будто боялась, что меня выдернут
из ее рук.
- Рик, я так рада, что нашла тебя. Я бы не протянула столько, если бы ты меня не
любил.
Я обнял ее, удивляясь этой внезапной дрожи. Она подняла на меня глаза,
блестящие слезами.
- Ведь ты меня любишь?
- Конечно.
- Скажи, Рик... прошу тебя.
- Люблю тебя. Я люблю тебя.
Я целовал ее, и у меня сердце колотилось, но не так, как обычно. Я за нее боялся. Я
не видел, чтобы она так пугалась.
- Рик, как я люблю, когда ты меня так крепко держишь!
- Вот так?
- Ммм... да, вот так. - Она зарылась лицом мне в грудь и продолжала говорить,
хотя ее было слышно не отчетливо. - Ты не жалеешь, что со мной связался?
- Связался? Ты говоришь так, будто ты - обуза.
- А разве нет?
- Нет.
- Ты мог бы найти себе кого-нибудь помоложе.
- Кэролайн, я люблю тебя. Тебя.
- Кейт Робинсон. - Ее голос прозвучал озабоченно, с нервным возбуждением. -
Кейт...
- Кейт меня не интересует. Она...
- Может быть, но ты ее интересуешь.
- А меня интересуешь ты. Ты, Кэролайн.
- Но она хорошая девушка. Если со мной что-нибудь случится...
Она вдруг замолчала и только крепче прижалась лицом к моей груди, обняв меня с
неожиданной силой. Я целовал ее гладил ее волосы.
Наверное, в этот момент у Кэролайн было предчувствие того, что скоро с ней
произойдет.
Это было в 16.15. В 17.10 моя жизнь снова стала другой.
55
Мы отдались друг другу. Время было 16.20.
Мы лежали голые на спальном мешке, и Кэролайн обнимала меня. Я глядел на нее
сверху вниз. Ее груди дрожали при каждом моем толчке, и глаза ее расширялись в том
же ритме. Она выдыхала мое имя, снова и снова повторяла, что любит меня, говорила,
как я ей дорог.
И снова я ощутил ее предчувствие, что эта часть нашей жизни кончается. Хотя она
была красива со своими пышными волосами, с розовеющей шеей, и я вкапывался в нее
глубоко, в воздухе чувствовался страх. Он висел густо, почти ощутимый на ощупь.
Страх, холодный как лед. Он давил.
Я драл ее все сильнее.
- Нежнее, милый, - простонала Кэролайн. Я целовал ее шею, грудь, пытаясь
отгородиться от страха, повисшего над нами черным нетопырем.
- Кусай! - выдохнула она. - Кусай... кусай! Мне не будет больно, не бойся... Да,
вот так! Ой, дери меня, дери, не останавливайся.
- Как ты красива...
- Держи меня крепче, любимый, держи меня...
Она извивалась подо мной.
- Господи, как я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, - повторял я как
заклинание, как защитную мантру. Но этот страх, невыносимый непонятный страх,
опускался на нас. Пронизывал.
Я заразился этим страхом от Кэролайн. Он был в ее глазах.
Время было 16.29.
- Держи крепче... да, и пальцами, пальцами, - говорила она прерывисто. -
Заставь меня кончить, заставь, да, да, да, так. Я - аааах!
Вбей в нее свое тело. Сильно вбей, как следует. Держи ее крепко, целуй крепко,
вбей ей крепко, вбей сильнее, - скакали мысли у меня в голове.
Потому что я хотел сдержать этот нависший страх. Не знаю почему... Не могу
объяснить, откуда было это чувство. Пусть кожа ее горела жарко рядом с моей, я
ощущал этот ползучий страх, исходящий из нее, изнутри, обращая ее в лед где-то в
самой глубине ее существа.
Время было 16.37.
Я пытался не глядеть на часы. Я хотел любить ее изо всех сил. Я хотел, чтобы она
утонула в море чувственности. Я хотел, чтобы она растаяла в оргазме.
Но этот страх не уходил. Предчувствие чего-то темного и холодного,
приближающегося неумолимо. Ужасного и леденящего, как привидение.
У нее по щекам текли слезы.
Да, она это тоже чувствовала.
Я это знаю.
Время было 16.40.
Я помню каждую из этих минут, как драгоценные камни на нитке. Одна за другой.
В медленном ритме. Смерть вывязывала ожерелье.
Я вздрогнул.
Я сказал себе, что это просто воображение.
Но я знал, что мы оба это чувствовали. Никакие доводы рассудка не могли развеять
предчувствие беды или неминуемой катастрофы. Ждущей своего назначенного
времени по собственному расписанию Дьявола.
16.43.
Минуты приходили и уходили.
Я все помню. Это случилось в 16.59.
- Рик?
- Что?
- Мне хочется домой.
Она прерывисто говорила слова, а я все еще вбивал себя в нее.
- Скоро... будем дома. А-ах!
- Ага, еще! Еще!
- Кэролайн, ты чудо.
- Еще.
- Я люблю тебя.
Страх плещет черными крыльями.
- Еще.
Кровь потекла льдом по моим жилам.
- Люби меня, Рик!
- Это и делаю.
Она улыбнулась сквозь слезы.
- Как ты... красива...
В тот миг я забыл, что мы лежим на земляном полу, что мы в углу жестяного сарая
на поле у черта на куличках. Я вбивал себя в нее, ощущая долгие гладкие
электрические удары. Я видел только ее глаза.
Чудесные карие глаза, глядящие на меня с такой любовью, лаской, нежностью.
- А-ах!
Насчет кончать вместе - это распространенный миф. Мало у какой пары это
получается. У нас тоже раньше редко это бывало. На этот раз мы кончили вместе.
И на миг все зло мира отдалилось от нас. Остался только искристый поток энергии.
Я кричал, выгибаясь дугой, задирая голову, пот капал с лица, внутри разрывался
огромный огненный шар.
Подо мной извивалась Кэролайн, выкрикивая мое имя.
И все прошло. Я рухнул боком рядом с ней. Мы лежали, тяжело дыша, глядя на
стропила.
Время было 16.51.
Она поцеловала меня в губы.
- Одеваемся, любимый.
- Дина еще долго не будет.
- Прошу тебя, оденемся.
- В чем дело?
- Мне здесь не нравится.
- Почему?
- Не знаю... просто боюсь. В сарае? В поле? В пустынной местности? Но я это
тоже ощутил. Я начал одеваться.
- Ты что-то услышала?
- Нет. - Она надела лифчик. - Но только тут... как-то тут не так.
Я бросил взгляд на дверь - почти вообразив, что там стоит серый. Упираясь
массивным серым кулаком в косяк, склонив серую голову набок и глядя на нас
красными мокрыми глазами, как только что пролитая кровь.
Я вздрогнул.
Да, черт возьми, мне тоже хотелось отсюда убраться. И снова ощущение
нависшего страха, как огромного нетопыря.
Опасность.
Та крошечная красная лампочка, которая есть у каждого из нас в той глубине
мозга, что осталась еще от динозавров, тревожно замигала.
Опасность.
Древний клочок серого вещества чуял то, что быстрый, и умный мозг примата не
мог учуять. И лампочка мигала:
Опасность... опасность... опасность.
Мозг примата отдал приказ на выживание:
ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА КО ВСЕМ ЧЕРТЯМ!
Но почему? Я выглянул наружу.
Время было 16.53.
Все спокойно. Все нормально.
Откуда же такой испуг? Откуда пришел этот подпороговый сигнал опасности.
Я застегнул пояс джинсов, взял винтовку и пошел к двери вслед за Кэролайн. Она
озабоченными глазами высматривала опасность.
- Что-нибудь видишь? - спросил я.
- Нет. Но что-то не так.
- Я знаю. Я это чувствую. А ты?
- Что-то давит. Как перед грозой.
Снаружи до самой изгороди тянулся заросший луг и уходил к деревьям. Пробежал
через поле заяц.
Будто спасаясь от смерти.
16.45.
- Ты знаешь, где тот родник, куда пошел Дин? Я кивнул:
- В ту сторону. За деревьями.
- Можем пойти ему навстречу.
- Я возьму рюкзаки.
16.56. - Рик!
- Что?
- Помнишь, что я говорила про Кейт Робинсон?
- Кэролайн...
- Я серьезно. Она милая девушка.
16.57.
- Разберешься с рюкзаками?
- Вполне. Если ты понесешь винтовку.
- Поняла.
- Если кого-нибудь увидишь, не стреляй сразу. Может нас еще и не заметят.
- Поняла.
Чувство страха, неминуемой опасности просто давило, я заметил, что мне трудно
дышать. Вытаскивая рюкзаки с яблоками к дверям, я просто задыхался.
- Дай мне один рюкзак, - сказала она.
- Нет, я сам. Давай лучше отсюда валить.
16.58.
Мы с трудом вышли из сарая. У меня на ногах так напряглись мышцы, что,
казалось, вот-вот лопнут. Рюкзаки оттягивали плечи.
- Рик, ты был со мной добр. Как мне повезло, что в моей жизни оказался ты.
Перестань, хотелось мне закричать. Перестань так говорить, будто ты сейчас...
- Рик... послушай. - Кэролайн оглянулась с расширенными глазами. - Что это
за звук?
- Не знаю.
- Он становится громче. Мотор?
Звук был глубоким, будто кто-то бьет по толстой стене с той стороны.
Я наклонил голову набок. Вот мы стоим на лугу и слышим звук, будто кто-то
стучит - звук приглушенный и далекий. Я прислушался к таинственному звуку; чтото
в нем казалось очень... неправильным. Не тот звук, который можно услышать в
поле.
- Черт меня побери, - пробормотал я.
- Что это, Рик?
- Я уже слыхал этот звук.
- Слыхал? Где?
- В Лидсе. Мы были там со Стивеном, в магазине.
- В магазине?
- Когда искали еду для беженцев. Черт побери, это опять происходит!
- Что - это?
- Надо отсюда бежать. Кэролайн, быстрее!
Стук все нарастал.
Я стоял в двух шагах от Кэролайн.
Стук становился громче. Громче. Земля вдруг задрожала под ногами.
И вот настало наконец 16.59.
- Рик...
- БЕГИ! - заорал я. - Бросай винтовку, БЕГИ!
Я стал сбрасывать рюкзаки, обернулся на Кэролайн. Она стояла, не зная, куда
бежать.
- Кэролайн! - Я бросился к ней, схватил за рукав.
Вот тогда я и потерял ее.
В мгновение ока.
Без предупреждения.
16.59 и пара жалких секунд.
Я помню: я держу ее за рукав. Я смотрю ей в лицо. В эти встревоженные глаза,
просящие у меня помощи.
Под ее ногами взорвался гейзер.
Тысячи галлонов кипящей воды вырвались из земли.
Взрыв отбросил меня назад. Я катился по земле, пытаясь уйти от перегретой воды
и пара, выперших столбом на высоту сорока метров.
Когда вода накрыла меня, она уже была холодной.
У меня что-то было зажато в кулаке. Я посмотрел невидящими глазами.
Рукав от куртки Кэролайн.
Ее больше нет... нет...
Когда через двадцать минут Дин меня нашел, я так и стоял с рукавом в руке.
Я отнес Кэролайн туда, где на холме стоял древний дуб.
Уже смеркалось, но мы все еще работали, собирая бревна и складывая их в
штабель.
Я говорил себе, что Кэролайн ничего не почувствовала. Давление гейзера могло бы
подбросить в воздух грузовик. Она умерла мгновенно. Это я повторял себе снова и
снова. Мысль о ее страданиях была бы невыносима.
Уже было совсем темно, когда я застегнул ее в спальный мешок. Потом положил ее
на погребальный костер.
В следующую секунду я зажег подложенное внизу сено. Ветер тут же подхватил
пламя, и через секунду оно уже ревело пылающей массой жара и света. Я стоял так
близко к огню, как мог; он палил лицо, слезил глаза. Смотрел, как пылающее
пульсирующее сердце поглощает тело Кэролайн и выпускает какую-то ее сущность в
небо, унося над лесами, полями, реками.
Огонь трещал и полыхал почти всю ночь. Мы с Дином стояли рядом, будто на
часах. И уйти мы могли, когда останется только пепел и прах.
Наверное, удар кипятка, так грубо отправивший ее в небеса, должен был ее
чудовищно изуродовать. Но я помню только, как стоял у огня - да, это все, что я могу
вспомнить - и она была красива совершенной красотой, когда я клал ее на
погребальный костер. Что бы с ней ни случилось. Что бы ни сделали с ее кожей вода и
пар, мой разум не дал мне этого увидеть. Он наложил мою память о ней на то, что
могло остаться от ее лица.
И поэтому не было ничего отталкивающего или ужасного в прощальном поцелуе,
когда она лежала на костре.
Где-то на рассвете, когда от костра осталась горка тлеющих углей, рассыпавших
искры при дуновении ветра, где-то в это время Дин мне сказал:
- У нее был любовник.
Я ничего не ответил.
- Она почему-то держала это в секрете. Ты не знаешь, кто это?
Я.
Я хотел это сказать, но в тот момент вообще ничего не мог произнести.
Дин поглядел в тлеющие угли. Проглотил слюну.
- Но она сказала Кейт одну вещь, которую держала в тайне.
Я посмотрел на Дина.
Он снова проглотил слюну. Ему тяжело было говорить.
- Кэролайн сказала ей, что ждет ребенка. - Он опять сделал глотательное
движение. - Ребенка, - тихо повторил он.
Я заглянул в пылающее сердце углей. И снова у меня закололо глаза.
Стивен глядел на меня с серьезным видом. - Ты готов? Я попытался изобразить
хладнокровие:
- Конечно, без проблем.
Но я не был так хладнокровен, как сумел показать голосом. У меня пересохло во
рту, сердце заколотилось быстрее.
Чего мне бояться?
Смерти.
Смерти здесь, посреди богом оставленной земли, которая была когда-то зеленой и
радостной.
- А еще не поздно сказать, что я передумал, и вернуться обратно?
Стивен приложил ладонь к уху.
- Что ты сказал?
- Ничего, пошутил.
Он усмехнулся и шлепнул меня по спине.
Рокотал мотор четырехместного самолетика, струя воздуха, разгоняемая тысячей
оборотов винта в минуту, гнала по траве зеленые волны. До восхода еще было минут
сорок, и звезды горели на темном небе, хотя кровавая полоса на востоке говорила, что
скоро начнется новый день. Но воздух был более чем холоден, и трава под ногами
поскрипывала от инея.
Я снова вздрогнул. Уже десять дней прошло после гибели Кэролайн. Никто не
знал, что мы были любовниками. Вам, может быть, странно, что я до сих пор хранил
это в тайне. Как будто стыдился наших отношений. Но дело в том, что у меня не
проходила травма от ее смерти. Я просто не понимал глубины, черт побери, своих
чувств. Я убедил себя, что нас объединял только секс - и ничего больше. Но сейчас,
глядя на струю от пропеллера, пригибающую траву и гонящую по полю осенние
листья, я вдруг понял, как много значила для меня Кэролайн Лукас. Как будто у меня
из души вырвали с мясом огромный кусок. Остались холод и одиночество. Это
одиночество сковало меня льдом, суровым, как посмертное окоченение.
Как уже тысячу раз за каждый день из этих десяти, я представил себе Кэролайн,
все так же прекрасную, не тронутую взрывом обжигающей воды. Она стояла на траве
между мной и самолетом. Она улыбалась, доверчиво глядя карими глазами, и
улыбалась широко, обрадованная встречей со мной. Ее тонкие пальцы касались мочки
уха, губы шевельнулись, произнося "Через пять минут", как часто это бывало. Потом
она повернулась и пошла в сторону пустоши. А я пойду за ней через пять минут, найду
ее, жадную к моим поцелуям, она будет говорить тем хрипловатым голосом, как у
ночной радиоведущей, от которого у меня сердце колотится сильнее.
Мне захотелось оказаться у себя в палатке на Фаунтен-Мур свернуться клубком в
спальнике в надежде, что во сне пройдет боль от потери.
Черт, это вычеркиваем. Мне захотелось проснуться у себя дома в Ферберне, и
чтобы солнце пробивалось сквозь шторы, а радиобудильник бормотал какую-нибудь
дрянную песенку. Чего бы я не отдал сейчас за паршивый обычный день! Поездка на
автобусе в Гарфорт на работу в мой паршивый супермаркет. А потом, быть может,
вечернее выступление с моим мертворожденным оркестром, "Сандер Баг", в какомнибудь
паршивом городском баре. Даже все то, чем досаждала цивилизация -
дурацкая музыка в телефоне, когда регистратор ставит тебя на ожидание,
треугольнички сыра в фольге, которые никак не открыть, не вымазав пальцы,
рождественская реклама в витринах, хотя еще только октябрь, дурацкие игры по
телевизору - "Собачки, похожие на известных политиков", - даже все это дерьмо
теперь было заманчиво.
Особенно когда предстояло лететь две тысячи километров на чем-то, похожем на
развалюху-автомобиль с приделанными крыльями.
Нас должно было быть трое: Говард Спаркмен (пилот), Дин Скилтон и я, некто Рик
Кеннеди с полным брюхом мандража.
Это была шутка, что я передумал. Я знал, что должен лететь. Даже не так: мне
НЕОБХОДИМО лететь. Это действительно дело жизни и смерти. Без этих запасов
провизии нам зимой не выжить.
Стивен что-то говорил Кейт. Они вдвоем помогли нам принести припасы на
пастбище - мы его называли "Аэропорт номер один", - а это было в добрых двух
часах ходу от Фаунтен-Мур.
Дин стоял от меня в нескольких шагах. У него на голове была зеленая бандана, по
винтовке на каждом плече, свои любимые "беретты" он заткнул за пояс. Вполне готов
к войне.
В предрассветном мраке виднелся силуэт Говарда в кабине, освещенный огнями
приборов. Говард показал большой палец - все в порядке. Двигатель прогрелся,
можно лететь.
Я поднял рюкзак и ленту с патронами. Стивен поймал меня за локоть.
- Все будет хорошо, - сказал он. - Только не рискуйте. - Опять старшего
брата из себя строишь?
Он улыбнулся, но озабоченность скрыть не мог.
- Ага, строю, потому что я и есть старший брат. Я хочу, чтобы вы вернулись
целыми и невредимыми.
Кейт поцеловала меня в щеку.
- Мы все хотим, чтобы вы вернулись целыми и невредимыми. Усек?
- Усек.
- Не рискуйте, - повторил Стивен. - Не выдумывайте ничего. Надо только
нагрузить самолет провизией, и Говард отведет его обратно. Потом он снова прилетит
и...
- Сделает это столько раз, сколько понадобится. - Я улыбнулся. - Знаю, знаю.
И перестань говорить, как мама.
Он снова улыбнулся, на этот раз печально.
- Ага, я говорю, как мама, благослови ее Господь. - Он хлопнул меня по плечу.
- Ладно, летите.
- О'кей. Дин, ты готов - Дин?
Дин стянул с головы повязку. У него на лице проступил пот, хотя было намного
ниже нуля.
- Дин, что с тобой?
Кейт потрогала ему лоб:
- Ого, да он просто горит!
- Все будет нормально. В самолет я еще залезть могу.
Кейт глянула на меня, на Стивена.
- Он не может лететь в таком виде. У него жар. Дин сбросил с плеч винтовки,
повернулся к нам спиной, и его сильно вырвало на траву.
- Черт, я же его предупреждал насчет тех крабовых консервов. У них срок
годности кончился.
- Крабовых консервов? - переспросил меня Стивен.
- Ага, он их ел вчера вечером.
- Тогда это не опасно для жизни, - сказала Кейт и скривилась: Дина снова
шумно вырвало. - Ему надо пару дней полежать и пить побольше.
- Черт! - Стивен ударил себя кулаком по ладони. - Черт, черт, черт!
- А кто там в резерве? - спросила Кейт.
- Пол Фрайз. Он сейчас в лагере.
- Да, но пешком туда два часа и обратно два часа.
- Можно посадить самолет на пустоши?
- Без шансов. Вереск густой и высокий, самолет скапотирует.
- Если ветер усилится, - сказала Кейт, - Говард не будет рисковать. Мы
застрянем на земле на несколько дней.
Я пожал плечами:
- Ну и что? С запасами, которые мы сделали, вылет можно и отложить?
Кейт посмотрела на Стивена так пристально, что у меня мурашки побежали по
коже.
- Стивен, мы должны сказать Рику.
- Что сказать Рику? - спросил я.
- Сколько у нас на самом деле осталось продуктов.
- Кейт... - начал Стивен.
- Он имеет право знать.
- Знать что? - Я начинал злиться, что меня держали в неведении. - Стивен, что
ты можешь мне сказать?
- Я не хотел на тебя грузить ненужную тяжесть.
- Ненужную тяжесть?
- И не хотел поднимать панику в лагере...
- Стивен, ради всех святых! Я же твой брат. Говори как есть.
- Ладно, как есть. Консервов осталось на десять дней.
- Десять дней?
- Десять дней.
- Но ведь мы сделали склады по всей это чертовой пустоши!
- Ты знаешь, сколько консервов съедают шестьдесят человек за день?
- Но ведь последнее время была норма...
- С учетом нормы.
- Факт тот, - сказала Кейт, - что скорость потребления превосходит скорость, с
который мы находим новые продукты.
- А склад свежих овощей? - спросил я.
- Их пока хватает, - ответил Стивен. - В обрез.
- Значит, - я сделал глубокий выдох, когда до меня дошло, - не пройдет и двух
недель, как весь лагерь сядет на картошку и репу.
- Ну, и кроликов и птиц, если их удастся поймать.
- Класс.
- А когда придет зима, самолет уже летать не сможет.
- Понял, - ответил я. - Мы все равно летим сейчас. Я справлюсь один.
- Черта с два, Рик, - покачал головой Стивен. - Одному оставаться нельзя. И ты
один не сможешь перетащить продукты к взлетной полосе в Лондоне. - Он поглядел
мне в глаза. - Я лечу с тобой.
- Не выйдет, - сказал я. - Ты - руководитель группы на пустоши. Что с ней
станет, если ты исчезнешь на месяц?
- Верно, - заметила Кейт. - Ты должен остаться.
- И что тогда делать?
- Я полечу вместо Дина, - твердо заявила Кейт.
- Ты подумала?
- Подумала.
Стивен поглядел на меня. Я кивнул.
- Ладно, тогда поехали.
Мы поднялись еще до восхода. Кейт сидела впереди с Говардом, я сзади со
спальниками, патронташами, винтовками, наваленными мне на колени и на соседнее
сиденье.
Все молчали, и какое-то напряжение, почти возбуждение наполняло кабину, как
электричество. Что нас ждет там, в Лондоне? И увидим ли мы снова Фаунтен-Мур?
Говард заложил глубокий вираж как раз над пустошью. Глубоко внизу я разглядел
расщелину на холме, и, хотя их не могло быть видно, мне померещились палатки в две
шеренги вдоль ручья.
И на долю секунды мелькнула внизу человеческая фигурка. Она махала нам.
Мелькнула и пропала, но я знал, кто это.
Мне снова явился образ Кэролайн. По крайней мере я верил, что этот образ - плод
моего воображения. А может, это действительно ее призрак? Может ли любовь быть
так сильна, чтобы пережить смерть? Кто знает? Я закрыл глаза, но все равно видел, как
она машет рукой. И она становилась все меньше и меньше - самолет уносил меня на
юг.
Странно было, если теперь вспомнить. Весь путь до Лондона был какой-то
нереальный. Вот мой старый друг Говард Спаркмен за штурвалом, в темных очках для
защиты от затопляющего кабину солнца. Вот Кейт Робинсон. Девушка, к которой
неровно дышал когда-то. О которой так мечтал, что просыпался ночью в старом своем
семейном доме на Трумен-вей. Она то и дело подносила к зеленым глазам бинокль и
говорила что-то Говарду. Я почти ничего не слышал, потому что мотор шумел, вертя
пропеллер быстрее тысячи оборотов в минуту, унося нас все дальше и дальше от дома.
Над нами было голубое безоблачное небо, под нами - зеленый ковер,
изрисованный дорогами, реками, городами, деревнями.
Неделями мы рыскали по этой местности в поисках не замеченной другими банки
моркови или пары луковиц, или чего еще могли найти, чтобы удержаться по эту
сторону голода ближайшие сутки. Мы проходили мимо гниющих трупов людей -
таких же людей, как мы, - которым не довелось пережить лето. Все время в нос била
вонь разложения. Или вонь гари, где разогревалась земля. Все время
...Закладка в соц.сетях
