Жанр: Триллер
Царь кровь
...успели.
Рассыпанные вдоль склонов и в самой воде, лежали с десяток или больше
обгоревших тел, еще дымящихся. Даже лица их исчезли во взрыве метана. Он
вспыхнул от срикошетившей пули, от ее искр. Некоторые были еще живы, они лежали
и тряслись, будто от холода.
После того что они сделали с той женщиной, они не заслуживали милосердия. И
все же я их стащил с берега и положил лицом в воду, чтобы они захлебнулись.
Не знаю, куда девалась винтовка. И мне было все равно. Рик Кеннеди хотел только
одного: убраться из этого разреза ада. Я вылез из канавы и побрел обратно той же
дорогой, и вода с одежды шипела, падая на раскаленную землю.
Мои друзья сидели под деревом, пьяно похохатывая над остатками виски. Они
посмотрели на меня удивленно. С меня капала вода, ноги до колен почернели от золы.
На локтях и коленях кожа слезла начисто, когда меня тащили по наждачной бетонной
трубе.
Они глядели, пораскрывав рты, ожидая, что я им расскажу о своих приключениях.
Но во мне не осталось слов. Ни одного. И ни единого чувства. Ужас, отвращение,
жалость, ненависть, гнев вытекли из меня как кровь. Я поднял рюкзак, набитый
найденными припасами, закинул лямки на плечи и пошел, не слыша ничего, кроме
хлюпанья воды в кроссовках и стука собственного усталого сердца.
44
Кэролайн улыбнулась мне, и зеленые глаза ее вспыхнули. Я любил эту улыбку.
Она была такой приветливой, такой доверчивой. И я был рад, что могу ее обрадовать,
просто сказав "привет" после двух дней отсутствия, когда я обшаривал местность в
поисках нескольких банок бобов или не замеченного другими мешка с картошкой.
Кэролайн улыбалась, шептала "пять минут подожди" и исчезала в деревьях за
гребнем. А я через пять минут шел за ней с колотящимся сердцем, с расходящимся от
паха жаром, представляя себе, как она лежит, обнаженная, на траве или сидит на
валуне, касаясь голыми ягодицами шероховатого камня. И ждет меня, знает, как я хочу
ее, вожделею - назовите это как хотите, оголодав за два дня разлуки.
Текли недели, и вот так мы жили. Стивен работал день и ночь. Для него это стало
делом всей жизни - обеспечить наше выживание. Он организовал склады провианта
- обычно это были ямы на пустоши, тщательно замаскированные вереском и
отмеченные камнями. Он хотел быть уверен, что если на нас нападут вооруженные
банды, у нас будет доступ к запасам консервов. Он лично искал новые места для лагеря
на случай, если нас найдут и придется уходить.
Мы посылали небольшие охотничьи группы. Они уходили в большой страшный
мир за пределами Фаунтен-Мур и обыскивали каждый оставленный дом, сарай и
садовое строение. К тому времени все это было уже тщательно обобрано. Если кто-то
находил среди обломков мебели банку томатов или пачку сушеных фиников, он
победно возносил ее над головой и вопил. Остальные хлопали его по спине, будто он
забил решающий гол в финале кубка.
К этому времени мы делали двухдневные выходы. Но скоро придется сделать их
трехдневными, потому что мы уходили все дальше и дальше в поисках еды.
И мы избегали дорог, будто они были заражены страшной проказой. Повсюду
стояли блокпосты, и там были люди, готовые с радостью избавить тебя от груза
консервов, а может, и от груза существования, если им придет в голову. И
каннибализм становился обыденностью. То и дело попадались кострища, где среди
пепла бананом желтел череп или два.
И мы крались вдоль изгородей с робостью кроликов в сезон охоты. Иногда даже
проползали пару километров на четвереньках. Выработалось шестое чувство - знать,
не ждет ли тебя за углом кучка свежеиспеченных дикарей с ножами.
А людей все еще была чертова уйма. То и дело попадались деревни, даже городки,
превращенные в крепости. Люди свирепо защищали все, что им удалось собрать;
наверное, в хорошо организованных общинах была и живность, и выращивали чтонибудь
на футбольных полях и в палисадниках. Иногда из этих самодельных
крепостей слышался стук пулемета, когда чужак подходил слишком близко. Бывало,
что они горели, когда тысячи голодающих предпочитали риск гибели от пули в лоб
перспективе неизбежной смерти от голода - тогда они бросались на приступ. Иногда
им везло. Они опрокидывали защитников, брали что хотели и поджигали деревню.
Говард Спаркмен нашел наконец четырехместную "сессну". Теперь он облетал
местность, используя пастбище в долине как аэродром. Он находил точки -
отдельные дома или брошенные грузовики, - которые имело смысл осмотреть
наземным группам. Или предупреждал нас, чтобы вон в ту деревню не совались,
потому что там вокруг стоят лагерем двадцать тысяч беженцев.
Он подтвердил, что люди мигрируют с запада на восток. Он облетел окрестности к
востоку в сторону Йорка и Селби, и там земля была покрыта сотнями тысяч людей,
торчащими тесно, как кукуруза в поле. Там было относительно мало горячих точек,
которые выдавало почернение растительности. То, что нагревало землю в других
местах, туда еще не дошло или как-то обошло стороной.
Он летал высоко, чтобы никто в него не стрельнул от плохого настроения, но был
уверен, что беженцы гибнут от голода тысячами. Может быть, некоторые сохранили
цивилизованность и решали, кого есть следующим, броском монеты или партией в
шахматы. Но не приходилось сомневаться, что вскоре все графство будет усыпано
человечьими костями и гниющим мясом.
Местность к западу почти обезлюдела. Однажды Говард долетел до самого
Манчестера. Он сообщил, что земля там вся почернела от прорвавшегося снизу жара. В
почве были огромные провалы, светившиеся красным. Столбы дыма и пара
поднимались в небо до потолка высоты самолета. И постоянно слышался скворчащий
звук, когда черные крошки били по стеклам кабины. Говард повернул назад, когда у
него запершило в горле от серного дыма.
- Там, к западу, только черная пустыня, - сообщил он нам. - Тех, кто там
остался, можно считать покойниками.
Я догнал Кэролайн. Она поцеловала меня и закинула мне руки за шею, крепко
обняв. Она сказала, как скучала без меня. Улыбаясь и играя глазами, она потянула
меня за руку вдоль берега ручья, прочь от лагеря, в какое-то тихое место, где мы будем
одни. Я чувствовал, как она по мне изголодалась. Каждые несколько шагов она
останавливалась, брала меня за голову и притягивала к своим губам.
Я тоже ее хотел. После всей мерзости, разрушений и смертей, которым я был
свидетелем, мне хотелось выплеснуть это прочь за пять полных часов с этой красивой
страстной женщиной. Она причесалась, спрыснула шею тайно сохраненными духами.
Ох, как она смотрелась, как она пахла!
Мы все еще не обнародовали наших отношений. Кэролайн была более чем
счастлива хранить их в тайне, она на самом деле наслаждалась этой тайной. Я думал,
не было ли у нее раньше романов. Может быть, то, что она держала их в тайне от
мужа, добавляло особую пикантность.
Мы шли, держась за руки, пригибаясь под ветви, и говорили. Главные новости вне
лагеря состояли в том, что радиостанции уходили из эфира с каждым часом. В
Великобритании осталась только одна, называвшая себя Би-би-си. Одно время она
базировалась на радиостанции ВВС в Веддингтоне. Потом послышались выстрелы,
передачи прервались. Через сутки перерыва она появилась на другой волне откуда-то
из не называемого места. Все решили, что она вещает с борта военного корабля у
восточного побережья.
Была вторая половина сентября. Лето еще не проявило признаков умирания. Дни
стояли жаркие, хотя это была странная погода. Даже в самые солнечные дни вдруг
появлялись облака, рассыпавшие снежные хлопья. Только черные. Когда снег таял, на
палатках оставались следы из черной крошки. Трудно было не согласиться, что жуткие
геологические изменения у нас под ногами вызовут глобальные последствия и для
климата. Когда в 1883 году взорвался вулкан Кракатау, на следующий год во всем
мире было холодное лето, потому что выброшенный в атмосферу пепел экранировал
солнечный свет. Теперь сотни, если не тысячи Кракатау плевались пылью по всему
земному шару. Как это должно сказаться на климате?
Мало кто сомневался, что мы идем прямо в ледяную пасть нового ледникового
периода.
Но сейчас, когда вечернее солнце светило низкими лучами и красило все в золото,
я мог думать только о Кэролайн. Ранее в этот день я решил поднять тему серых на
вечернем собрании перед Стивеном и остальными. Вообще-то у нас было достаточно
проблем и без того, чтобы ломать себе голову над тем, что многие считали выдумкой.
Но я уже слишком долго носил это в себе.
Когда мы отошли подальше от лагеря, Кэролайн выпустила мою руку и потащила
футболку через голову.
- Как мне тебя не хватало, Рик, - сказала она низким хрипловатым голосом, от
которого меня пробирала дрожь. - Я ночью не спала и только думала, как бы к тебе
прижаться.
- Почему ты не перейдешь ко мне в палатку? Мы были бы вместе каждую ночь.
- Тогда я стану кем-то вроде жены, и тебе наскучит.
- Ну уж нет, - сказал я, целуя ее. - Можешь мне поверить.
Она задрала на мне футболку, прижалась голыми грудями к моему животу.
- Но Кейт Робинсон это было бы неприятно. Она бы ревновала.
- Между мной и Кейт ничего нет.
- Но ты ей нравишься. Она с тебя глаз не сводит.
- Не замечал.
- Врешь.
Она не сердилась. Она улыбалась и тискала меня сквозь ткань джинсов. Все это
было игрой, в которую она хотела играть. Скрыться куда-нибудь в тихое место,
расстегнуть на мне штаны и жадно схватить ртом. А иногда она надевала юбку без
трусов, и мы остервенело трахались под кустами во всей одежде. И я думаю, ее
возбуждало, когда она представляла себе меня с другой.
- Странная эта Виктория, - сказала Кэролайн хриплым голосом, который просто
сочился сексом. - Я все думаю, что бы она могла сделать с молодым человеком вроде
тебя.
- Судя по тому, что говорит Стивен, высосала бы кровь и повесила бы сушиться
на ветвях.
- Он это знает по собственному опыту?
- Нет, он доволен, что у него есть Рут. И он слишком занят лагерем, чтобы
подбивать клинья к кому-нибудь еще.
- А может, он хочет подбить клинья ко мне?
- Может быть.
- А ты бы ревновал?
- Ревновал бы. И еще как ревновал!
Я улыбнулся, расстегивая ремень.
- А тогда удели внимание тете Кэролайн. Прошло уже... гм... пятьдесят один час,
как я тебя в себе не ощущала. - Глаза ее вспыхнули, будто эротическая шаровая
молния разорвалась у нее внутри. - Так что, Рик... мальчик мой... давай-ка... - С
неожиданной силой она вцепилась в пояс моих джинсов и стащила их вниз. - Отбарай
меня как следует, сильно... Ого, какой ты сегодня жесткий мальчик!
У меня встал, раздулся и стал почти невыносимо чувствителен, а ее прохладный
палец скользил по нему вверх-вниз.
- Только сначала я попробую на вкус, какова моя игрушка.
Ее голова стала спускаться, она целовала меня в живот, в бедра, потом язык
заскользил по невероятно чувствительной коже. Я захватил горстями ее волосы. Меня
затопила рычащая волна вожделения.
Я изо всех сил сжал эти маленькие груди, мои губы впились в ее рот до синяков.
Еще секунда - и мы покатились по траве, срывая друг с друга одежду. Если бы ктонибудь
подглядывал из кустов, он бы увидел скорее смертельную схватку, чем
любовные объятия, мы почти что дрались друг с другом - кто окажется наверху.
Я утонул в мире ощущений. Это был лучший в мире кайф. Я ощущал: уколы травы
по голой коже, плеск воды потока, куда я попал ногами, и ледяной холод только
подогревал любовное пламя. Я видел: все в моментальном снимке, живое, но не
сцепленное одно с другим. Кэролайн оседлала мою грудь. Волосы на лобке -
крупный план. Половые губы, пылающие красным. Я слышал запах: этот аромат
зажигал кровь в жилах.
Образы, запахи, ощущения летели в мозгу калейдоскопом. Розовые соски.
Крошечная родинка на одной груди. Ягодицы, прилипшие к ним травинки и песчинки.
Красная царапина от левой лопатки до правой ягодицы, когда я валял ее на берегу, на
острых камнях, ни черта не чувствуя. Меня вел единый все побеждающий инстинкт. Я
хотел вогнать поглубже и разбиться об нее.
Кэролайн извивалась на спине, чтобы я не мог вставить. Она хихикала, страстно
взвизгивала, прижимаясь пахом мне к бедрам или к животу, но все время ускользая
раньше, чем я успевал вогнать.
Сердце грохотало, дыхание вырывалось у меня резкими толчками. Эти дразнящие
движения - "вот возьми - а вот не возьмешь" - доводили меня до исступления. Но
они входили в ее игру. Она хотела так раскалить мою страсть, чтобы питаться от нее,
как вампир.
- Давай, давай, - понукала она. - Я уже хочу. Вгони. Барай меня, барай, барай...
И тут же ускользала из-под меня, извиваясь с легкостью змеи.
Я схватил ее за руки, за запястья. Она рассмеялась и подняла разбухшие от
желания губы мне навстречу.
И все это время она поднимала бедра мне навстречу, да так, что жесткая кочка
волос царапала мне кожу.
Я придавил ее к земле, и она снова извернулась.
На этот раз я не успел сообразить, как свалился в ручей. Холодная вода обожгла,
но не сбила жар моего вожделения. Она прыгнула на меня, взбив руками фонтан брызг,
позолоченных вечерним солнцем.
Она встала в воду на колени. Вода только доставала до щеточки волос, и я
представил себе, что она чувствует - будто холодные губы целуют ее между ног. Она
покрылась гусиной кожей, бледные соски сразу потемнели и собрались в твердые
пуговки.
Она сидела на мне верхом, моя голова лежала на камне, поднимающемся у берега.
Кэролайн улыбнулась. Вода бисером стекала у нее с лица, с шеи, с грудей.
Я погладил ее кончиками пальцев, и тело Кэролайн ответило трепетом. Но это не
была дрожь от холодной воды, что журчала у нее меж бедер, расходилась косичками
от закругленного зада. Она дрожала от предвкушения.
Ее рука ласково потянула мой член к отверстию между ног, и она опустилась на
меня, издав благодарный вздох.
Из всего, что я пережил, вот это - лежать в русле потока, ощущать бег бурлящих
струй, видеть сидящую на мне Кэролайн с выражением блаженства, на этом лице,
поднятом к солнцу и озаренным улыбкой - это было ближе всего к мистическому
опыту. И ужас от гниющих тел по обочинам или от людей, с криками рубящих в куски
других людей, и от этого прилива обугленной земли, расползающегося в нашу
сторону, исчез как по волшебству. У меня обновились и очистились и плоть, и душа, и
сердце. Сверху было ощущение бегущей воды, глубже под ним - блаженство от
охватившего меня теплого входа Кэролайн, скользящей вверх и вниз по всей длине, а
ее мышцы волшебно сжимались в такт, нежно и в то же время яростно.
Я лежал и слушал музыку текущей по камням воды. Я слышал стоны Кэролайн и
шум ее дыхания в том же ритме, в котором двигалась она сама вверх и вниз по мне.
Темп увеличился, дыхание Кэролайн сделалось неровным, в ней стало
подниматься мощное ощущение, как рыба из океанских глубин. Она сильнее стала
насаживаться, придыхая на каждом ударе. Я поднял глаза. Ее лицо, обрамленное
волосами, прядями прилипшими к щекам и ко лбу, ее крепко зажмуренные глаза,
наморщенный лоб двигались в такт ее движениям вверх-вниз, вперед-назад, вправовлево.
Она стискивала губы все туже и туже, будто то ли хотела заглушить дикую
боль, то ли уйти в себя, чтобы найти что-то такое, что ей отчаянно, отчаянно, отчаянно
нужно.
И она это обрела.
Вода заплескалась и запенилась, Кэролайн резко рухнула вниз, лицо ее покраснело,
глаза вспыхнули.
- Ох ты, ох... Господи... - Она сотряслась в невероятной судороге. - А! А! А!
Глаза ее широко раскрылись, как от шока.
- Ox! - Рот застыл, раскрытый на букве "О".
Тело ее задрожало с головы до ног, и я тоже взорвался. Этот взрыв жара отдался в
ней, она снова выгнулась, глубоко впившись ногтями мне в плечи.
Потом, и очень, как нам показалось, долго, мы не шевелились. Мы даже не думали,
что можем пошевелиться. Кэролайн лежала в моих объятиях; до пояса мы были на
камне, ниже - в воде. На несколько мгновений мы построили свой отдельный мирок,
в котором было место только нам двоим, мир довольный, счастливый, безмятежный.
Я хотел, чтобы так было всегда.
Вышло иначе.
- Погоди, погоди! - Стивен говорил спокойно, но было видно, что его
встревожили мои слова. На его лице играли отблески костра. - Проверим, правильно
ли я тебя понял. Ты говоришь, что все землетрясения, вулканы и разогрев земли - все
это дело рук некоторой расы людей, живущей под землей?
- Нет, я не знаю, откуда они и имеют ли они отношение к геологическим
переменам.
Стивен озадаченно поднял руки:
- Но Стенно только что сказал...
- Я знаю, что он сказал, - перебил я. Черт, все получается не так, как надо. - У
Стенно насчет этого свои идеи. Я лишь сказал, что несколько раз видел людей,
которые не похожи на нас. У них серая кожа, они ходят голыми. Физически они
крупные - руки как у горилл, большие головы...
- А глаза цвета крови, - быстро вставил Стенно. - Они что-то сделали с нашей
планетой. Они вызывают разогрев земли. Они разрушили цивилизацию и заставили
нас жить по-звериному, а теперь захватывают над нами власть.
Я с досадой почесал затылок. У костра сидели и стояли Стивен, Говард Спаркмен,
Кейт Робинсон, Дин Скилтон, Виктория, потом Стенно, потом я. И я злился на себя,
что предложил, чтобы Стенно выступил на этом совещании. Сейчас он пустился в свои
пророческие проповеди о серых. Еще чуть-чуть - и он бы заговорил: "Это кара
Господня за блуд наш, за пьянство и хулу на Иисуса и дела Его", и это "чуть-чуть"
было очень маленьким.
Такие совещания проходили каждый вечер, когда руководители поисковых групп
докладывали, что они нашли, или планировалась следующая группа выходов, а также
обсуждались другие серьезные вопросы жизни лагеря. И я понимал, что Стивену не
хочется и уж никак не нужно, чтобы мы тут сидели и излагали свои мысли, будто
лагерю угрожает банда голожопых мужиков с серой шкурой и красными глазами.
Конечно, он терпеливо и внимательно слушал, но мысли его были заняты
текущими заботами: хватит ли в лагере еды? Надо ли найти на зиму более
существенное убежище - она уже не так далеко? Стоит ли выходить в мир и
вербовать в лагерь новых жителей с нужными нам умениями - врачей, фермеров,
механиков, инженеров?
Серые? Это ему было никак не нужно.
Я сидел и смотрел, как он слушает ламентации Стенно насчет того, что серые
придут ночью и всех убьют, и как мы все должны броситься их искать, устанавливать
контакт, показывать свое дружелюбие.
- Стоп, стоп! - Стивен говорил мягко, но я видел, как он трет лицо, и понимал,
что у него терпение уже под напряжением. - Рик, Стенно, это все как-то неожиданно.
- Но мы должны к ним обратиться, они...
- Стенно, Стенно, пожалуйста, дай мне минутку подумать.
Я заговорил, тщательно подбирая слова:
- Стивен, я не утверждаю, что знаю что-либо об этих... существах или их
намерениях. Но я их видел. Я знаю других, кто их видел.
Я оглядел сидящих у костра, и по выражению лиц понял, что они считают, будто
мы со Стенно на одном из выходов в лес наелись мухоморов. Это прямо читалось по
глазам: "Ну и ну, что же они завтра расскажут? Что видели Элвиса Пресли на
летающей тарелке? Или что поймали Санта Клауса, разъезжающего голым на санях?
Совсем ребята свихнулись".
Стивен задумчиво постукивал пальцем по губам.
- Уже много лет ходят истории о людях, похищенных инопланетянами.
- И иногда их описывают как "Серых", - добавила Виктория. - Только они
были хрупкого сложения, с тонкими руками, но с непропорционально большими
головами и миндалевидными глазами.
- Я вам говорю, они крупные. Крупные! С серой кожей. - Стенно вдруг
заговорил резко и сердито. - Видели бы вы их, вы бы поняли.
- О'кей, Стенно, давай тогда сейчас это выясним. - Стивен оглядел
собравшихся. - Кто-нибудь видел этих серых?
Все дружно затрясли головами - все, кроме Кейт Робинсон.
- Я ничего не видела. Но у меня есть факсы и распечатки е-мейлов и
свидетельства очевидцев со всего света.
- И?
- И есть некоторые сообщения о людях, похищенных или подвергшихся
нападению определенных... - она пожала плечами, - определенных индивидуумов.
- Определенных индивидуумов? - В голосе Дина ясно слышалось раздражение.
- "Определенные индивидуумы" озверели по всей стране; они убивают людей и
пожирают их. Но когда-то эти "индивидуумы" были такими же, как мы. Они работали
на заводах и в офисах. Владели недвижимостью и ходили в музыкальный клуб. У них
не было серой шкуры, и они не прибыли из-под земли.
Кейт не повысила голоса:
- Прошу прощения, Дин, я нечетко выразилась. Эти определенные индивидуумы,
судя по описаниям, человекоподобны, но они не люди. Я могу принести сообщения
людей, видевших этих серых или подвергшихся их нападению.
- Но это не бесспорное свидетельство, - возразила Виктория. - Мы знаем, что
люди теперь возвращаются к обычаям дикарским, почти каменного века. Мы
встречали признаки каннибализма; эти люди раскрашивают лица и надевают головные
уборы, определенного вида одежду и украшения, которые указывают на их
принадлежность к... я думаю, это можно назвать племенем. Если мы...
- Она вот к чему ведет, - вклинился Дин. - Что эти серые - наверняка
обыкновенные люди, которые вымазались серой краской.
- Или прошли по местности, усыпанной серым пеплом, - предположил Говард.
- Вот, точно, Говард, - похвалил его Дин. - Они просто покрылись серым
пеплом. Помнишь, мы видели кучу народу красного - руки, лица, даже одежда. С
этими вышло так же - только они топали по серому пеплу.
- Ладно, ладно, - примирительно сказал Стивен. - Давайте не будем так сразу
от этого отмахиваться. Стенно и Рик что-то видели. Но нам нужны еще свидетельства,
чтобы...
- Блин!
На выкрик Стенно повысовывались из палаток головы - что там за шум. А
сидевшие у костра вскочили на ноги.
- Блин, вашу мать!
Стенно махал кулаками, и у него в глазах появился прежний угрожающий блеск.
- Стенно, успоко...
- А я знаю, что тут происходит, - сказал он вдруг голосом таким же
угрожающим, как и блеск в его глазах. - И вы все знаете. Вы тоже, может, попадались
этим серым. А вот она! - Он ткнул пальцем в сторону Виктории. - Вот она говорит
вам, чтобы вы про это не шумели. Так, Виктория? Так?
Стивен все еще пытался вернуть разговор на рельсы разума.
- Зачем бы ей это, Стенно?
- Потому что она... - Стенно снова ткнул в нее пальцем. - Она из них!
И он бросился сквозь костер, ногами кидая головни в Викторию. Она отскочила изпод
дождя искр.
Дин выхватил из-за пояса пистолет и направил в спину Стенно. Я толкнул его
плечом в бок; пуля ударила в скалу и с визгом исчезла вдали.
В ту же секунду Стенно бросился прочь, карабкаясь на склон так, будто за ним
гнался целый ад дьяволов, чтобы оторвать яйца.
Все кончилось так же быстро, как и началось.
Дин бросил на меня презрительный взгляд, буркнул "чертовы психи" и ушел
вразвалочку.
Я пошел прочь от разметанного костра, сел в темноте на берегу ручья, опустил
голову на руки и сильно пожалел, что не стал держать язык за зубами.
Мы шли уже полчаса, когда Стивен поравнялся со мной и начал непринужденно
болтать, но эта непринужденность казалась деланной.
Нас было пятеро - Дин Скилтон (весьма зрелищная фигура, как герой
голливудского боевика: зеленая бандана на голове, винтовка за спиной, два пистолета
за поясом и патронташ со сверкающими на солнце патронами), Виктория (попрежнему
предпочитающая летнее платье джинсам и футболке), Рут (с собранными в
пучок черными блестящими волосами, в шортах и в белой рубашке, с винтовкой за
спиной), Стивен и я в отрезанных джинсах и в футболке. У меня была винтовка, у
Стивена ружье.
На небе громоздились тяжелые тучи, грозя закрыть солнце. Глухо рокотал гром,
как бурчание в животе у великана.
В одном из разведывательных вылетов Говард Спаркмен нашел у края пустоши
узкую долину, глубокую и сильно заросшую. Поблизости было что-то похожее на
ферму с группой строений. Стивен исходил из гипотезы, что там никого нет -
слишком далеко, чтобы ее нашли вооруженные банды, а такая вполне может оказаться
хорошим зимним убежищем. Мысленно он, я думаю, представлял себе, что мы там
будем жить и сами выращивать еду, пока земля не прекратит свою пиротехнику и
общество не вернется к норме.
Мы шли вниз по ручью. Кое-где над вереском порхали бабочки. Вдали за краем
пустоши расстилался зеленый йоркширский пейзаж. Его перерезал острый черный
палец горелой растительности, и с каждым днем он подбирался все ближе. Казалось,
он говорит: "Я знаю, что ты на Фаунтен-Мур, и я тебя не забыл. Я иду. Я иду сжечь
тебя".
Снова заурчал гром голосом мрачного великана. Что-то холодное и противное
шевельнулось у меня в груди. Я ощущал это каждый день, и знал, что это страх.
Просто страх. Я страшился вставать утром, потому что не знал, что принесет день. Нет,
не так. Я боялся, потому что слишком хорошо это знал. Он принесет новые ужасы. Я
помнил женщину, танцующую на колу. Я помнил детские головы с выеденными
мозгами. Я видел мальчишек и девчонок, повешенных на железнодорожных мостах.
Но очень мало я видел следов милостивой руки Господней. Только боль, голод и
смерть.
Я слушал вполуха, как Стивен излагает планы послать Говарда поискать - вдруг
повезет - нетронутый супермаркет или склад, который даст нам прокормиться еще
полгода, и тогда можно будет прекратить эти грошовые поиски, когда шаришь на
местности двое суток, чтобы найти пару банок говядины и двадцать фунтов репы.
Но я знал, к чему придет разговор, и вот Стивен через пару минут сказал:
- Я все думал над тем, что ты сказал о серых. Виктория говорит...
- Серая женщина. - Я растянул губы в улыбке, но мне не было весело.
- Я знаю, что ты не... не доходишь до таких крайностей, как Стенно...
Я вздохнул:
- Он не доходит до крайностей. Он просто не в себе, и ты это знаешь.
- Да, у него есть проблемы, - согласился Стивен.
- А как Виктория? Она не обожглась, когда он закидывал ее головнями?
- Все в порядке.
Когда я заговорил о Виктории, ему стало как-то неловко, он кинул быстрый взгляд
в сторону Рут. Может, это несколько старомодно, но я подумал, не пытается ли
Виктория отбить его у Рут. Она была - это единственное
...Закладка в соц.сетях
