Жанр: Триллер
Гулы
...омиссар вздрогнул и на мгновение замер, глядя в лицо Аз Гохара. Секунду
он сидел неподвижно, а после сказал:
- Сегодня ночью его убили - раскололи голову, словно орех.
Джей Адаме выпустила изо рта сигарету и посмотрела на комиссара
затуманенным взглядом, Андрей с беспокойством пошевелился на месте, Аз Гохар
же плотно сжал губы и кивнул:
- Без сомнения, его убил гул. - Он повернул голову к Джей: - Точно так
же, как и вашего мужа, синьора. Я слышал ваши слова - вашего мужа убил один
из них.
Он помедлил еще и сказал:
- Но продолжайте, комиссар. Узнаете вы кого-нибудь из этих людей?
Гольди с трудом оторвал взгляд от лица старика и посмотрел на сжатые в
своих пальцах листы. Это были обычные листы с черно-белыми ксерокопиями
фотографий, снятых с газет. Со снимков на него глядели люди, одетые в
старинные пиджаки, некоторые из них были в шляпах с отвислыми полями, многие
носили усы. Кое-кто из людей был сфотографирован на фоне улиц, по которым
ехали запряженные коляски, а место современных люминесцентных ламп занимали
газовые фонари. На одной из фотографий его внимание привлекла деталь: на
стене дома, на фоне которого был сфотографирован приземистый толстяк в
котелке, висело прямоугольное полотно, на котором большие рукописные буквы
возвещали: "Выборы городского совета самоуправления 1912 года".
Гольди перевел взгляд на Аз Гохара и спросил:
- Если не ошибаюсь, это снимки людей, живших в начале века?
Старик кивнул и невозмутимо произнес:
- Продолжайте, комиссар. Пусть вас не смущает вид этих людей.
Гольди перевернул еще один лист и еще. Никто из изображенных на снимках
людей ему знаком не был...
Когда он просмотрел половину листов и взглянул на очередной снимок, то
увидел фотографию, на которой были изображены три человека. Двое из них были
ему хорошо знакомы по этикеткам на бутылках вина, производимого в Террено, -
это были знаменитые братья Ганини, положившие начало производству
одноименного вина, прославившего Террено в Ломбардии и Пьемонте. Между
братьями стоял мужчина с большими усами. Гольди бросил на него взгляд и
хотел уже было перевернуть лист, но что-то заставило его задержать этот
взгляд подольше. Он присмотрелся к фотографии внимательнее и вздрогнул - ему
вдруг показалось, что лицо этого человека ему смутно знакомо. Он поднял лист
и вгляделся в фотографию пристальнее. Без сомнения он никогда не видел этих
усов. Но если бы не усы...
Внезапно он почувствовал, как ледяная пурга пронеслась по его
внутренностям, и понял, кто перед ним. Но это же было абсолютно невозможно -
человек, глядящий на него из глубины времени, не мог оказаться на этом
снимке!
- О Господи! - прошептал Гольди.
Он перевел ошеломленный взгляд с фотографии на пристально глядящего на
него Аз Гохара и судорожно сглотнул...
В начале двенадцатого Паола де Тарцини ощутила естественный позыв
уменьшить вес тела. Поднявшись из-за стола, за которым последние двадцать
минут перебрасывалась ничего не значащими фразами с Лучией, вышла из
читального зала и направилась в левое крыло библиотеки, где находилась
уборная.
Проходя по длинному коридору, ведущему из правого конца здания в
вестибюль, и дальше - по точно такому же коридору, прорезающему левое крыло
Пафлаццо ди Алья, Паола и не заметила, что за минутой три раза взглянула на
часы. Если бы она могла видеть себя в эти моменты со стороны, то ужаснулась
бы поняв, что выглядит как человек, ненавидящий время! Впрочем, это
соответствовало действительности: время, по ее ощущению, тянулось сейчас
непозволительно медленно. Последний час растянулся в нечто кошмарное,
напоминающее кусок расплавленного битума прилипшего к каблуку и не желающего
от него отцепляться. Паоле казалось, что за последний час прошли как минимум
три. Она листала журналы, болтала с Лучией, периодически подходила к
стеллажам и по- правляла лежащие на них газеты, но всякий раз, взгляд ее
останавливался на циферблате круглых часов, висящих на стене зала, маленькая
стрелка на них располагалась между отметками в десять и одиннадцать часов
утра... Паола знала причину столь странного поведения времени, но от этого
ей не становилось легче. Мысли ее крутились вокруг Андрея, прошедшей ночи и
их будущей поездки к Морте-Коллине. Она уже твердо решила, что после обеда
они поедут на пляж. К этому располагали две вещи: погода (солнце висело в
абсолютно безоблачном небе, уличный термометр показывал плюс двадцать семь)
и ее собственное настроение. Последнее, пожалуй, было самым решающим. Ей не
терпелось расслабиться, сбросить с себя легкое напряжение, сковывающее тело,
и забыть возле Андрея о неприятном инциденте, происшедшем в читальном зале
библиотеки, - воспоминание о светловолосом парне, интересовавшемся рукописью
в коричневом переплете, доставляло ей неприятное ощущение, похожее на
посасывание под ложечкой. Теперь - через час после случившегося - она еще
больше была убеждена в том, что слова светловолосого несли в себе скрытую
угрозу. Она не знала, что именно он имел в виду, заявив, что подождет, а
потом поговорит с ней "как положено", но была рада увидеть, что он убрался
из кафе-мороженого...
Случилось это в районе одиннадцати. До этого Паола каждые три минуты
поднималась из-за стола, подходила к окну, выходящему на пьяцца дель Пополо,
и смотрела через площадь на красные столики, за которыми сидело полторы
дюжины посетителей. Парень со светлыми волосами, замерший за крайним столом
и глядящий в сторону библиотеки (а Паоле казалось, что прямо на нее), был
похож на живое олицетворение зла, темного бога Танатоса, неумолимого, как
сама смерть... Ее походы от стойки к окну не остались незамеченными: Лучия
спросила, что она нашла такого интересного за окном, подошла к напарнице,
но, конечно же, ничего не увидела, Паола же не стала открывать ей своих
страхов... И вот, без пяти одиннадцать, подойдя к окну, она не увидела
светловолосого - столик, за которым тот сидел последние сорок минут,
оказался пуст. На мгновение Паола почувствовала огромное облегчение, но уже
в следующий миг его сменил страх: что, если он пересек площадь, поднялся по
крыльцу библиотеки и сейчас идет в зал?.. Паола вернулась за стойку и с
напряжением ждала его появления. Но он не пришел - ни через минуту, ни через
пять, ни через десять. В конце концов она почувствовала настоящее
облегчение, вслед за которым расслабившиеся мышцы послали мозгу сигнал о
необходимости расслабить и тело. Паола поднялась из-за стойки, подошла к
окну, еще раз убедилась в том, что светловолосого нет ни в кафе, ни на
площади, и отправилась в левое крыло библиотеки. Она прошла по двум
коридорам, через вестибюль и остановилась перед железной дверью, выкрашенной
ярко-белой краской. Наконец, толкнув эту дверь, она оказалась в уборной.
Белый кафель пола, белый настенный фаянс, бело снежный потолок - белизна
обрушилась на нее со всех сторон, подсвеченная тремя флюоресцентными
лампами, горящими над зеркалами умывальника. Паола услышала, как мягко
закрылась дверь, выдохнув через сопло пневмотормоза сжатый воздух, и у нее в
тысячный раз возникло ощущение того, что она оказалась в морге. Кроме
стерильной чистоты и белизны помещения, впечатление это подкреплялось
отсутствием окон. Паола знала причину последнего - Палаццо ди Алья был
построен в середине прошлого века, а тогда современных уборных еще попросту
не существовало. Ее построили только через сто лет, разделив один из залов в
левом крыле, и она оказалась отрезанной от внешних стен здания. Рабочие
провели в нее канализацию, водопроводные трубы, облицевали стены и пол и
получили стерильно-белое помещение, похожее на склеп. Единственным выходом
отсюда, кроме двери была узкая вентиляционная шахта, выходное отверстие
которой было забрано мелкоячеистой решеткой. Стоя спиной к двери и глядя на
вентиляционное отверстие под потолком, Паола подумала, что запри сейчас,
кто-нибудь дверь снаружи, и она окажется здесь замурованной - никто не
услышит ее криков через стенные стены. Постояв перед дверью пару секунд, она
прошла к расположенным у дальней стены кабинкам и распахнула дверцу одной из
них, краем глаза заметив, в зеркале над умывальником свое побледневшее лицо.
Три минуты спустя она вышла из уборной, прошла по ведущему в вестибюль
коридору и, оказавшись в последнем, направилась в читальный зал через
книгохранилище, запасная дверь которого выходила в вестибюль, - этот путь до
читального зала был в два раза короче, чем по коридору. Она прошла через
комнату, заставленную стеллажами, вышла во вторую, непосредственно
примыкавшую к читальному залу, и направилась между шкафами к своему столу.
Она преодолела две трети пути, когда услышала голоса.
Паола остановилась, узнав в одном из них голос Лучии. Второй голос
принадлежал мужчине, но насторожил ее не он, а голос напарницы - в нем
звучало напряжение... Паола обогнула стеллаж с "Британикой" и оказалась
перед последним шкафом, за которым находились дежурные стеллажи и проход в
зал. Она приподнялась на цыпочки и посмотрела через корешки книг в сторону
стойки. То, что она увидела в проходе между стеллажами, потрясло ее.
За ее рабочим столом, спиной к ней, стояла Лучия. Перед стойкой замер
посетитель - тот самый светловолосый парень, что приходил сюда час назад и
интересовался рукописью в коричневом переплете. Сейчас он стоял перед
Лучией, уставившись ей в лицо немигающим взглядом. Лучия нервничала - это
было ясно по тому, как она говорила высоким, пронзительным голосом.
Светловолосый молча смотрел на нее, словно слушал и одновременно не слышал,
а потом задал один короткий вопрос. На мгновение Паола ощутила, как где-то в
животе у нее все оборвалось, - ей показалось, что она услышала, как он
сказал: "...рукопись". Лучия попыталась что-то ответить, но не успела, -
неожиданно на лице светловолосого появилось такое выражение, словно стоящая
перед ним девушка ему надоела. Резко нагнувшись над стойкой, он выбросил
вперед левую руку, и напарницу Паолы отшвырнуло от стойки: черноволосая
девушка взвилась в воздух, пролетела к окну и, ударившись затылком о
стеллаж, сползла на пол...
Глава двадцать шестая
В половине одиннадцатого небольшая колонна, состоявшая из шести крытых
брезентом грузовиков и двух джипов, двигалась по дороге к Леньяно.
Возглавлял колонну "ниссан-пэтрол" с перископической антенной на крыше,
шесть грузовых машин, выкрашенных в защитный цвет, следовали за джипом,
замыкал колонну второй "пэтрол".
Без двадцати одиннадцать размеренное движение колонны оказалось прервано:
неожиданно ведущая машина начала сбавлять скорость. Следуя поданному
сигналу, вслед за джипом принялись останавливаться и грузовые машины. Когда
вся колонна замерла на обочине, замыкающий джип объехал грузовики и оказался
у головного автомобиля. Водитель первого джипа выскочил из машины и,
подбежав к подъехавшему "пэтролу", доложил сидевшему в нем человеку в
полевой форме капитана карабинеров о срочном сообщении из Милана. Капитан
выбрался из машины и перешел в автомобиль связи. Сидевший внутри радист
подвинулся на сиденье, освобождая место для командира, и протянул офицеру
наушники.
Через минуту колонна снова двинулась в путь, но маршрут ее движения
оказался отклонен от первоначального: через три километра головная машина (в
которой теперь сидел и капитан) свернула на объездной участок, связывающий
дорогу к Леньяно и шоссе на Варесе. Когда машины выехали на шоссе, капитан
приказал увеличить скорость. Водитель головного джипа поднял ее с
шестидесяти до девяноста километров в час, водители грузовиков последовали
его примеру.
Пятнадцать минут спустя сидящие в джипе смогли уже различить силуэт
огромной горы, нависшей над восьмидесятитысячным городом. Радист связался с
Миланом и сообщил, что колонна подъезжает к Тер-рено. Окончив сеанс связи,
он перевел рацию на прием и подался на сиденье, глядя на появившуюся впереди
окраину города, по сообщению местного комиссариата, произошло событие,
которому в ближайшую неделю суждено занять первое место на полосах газет
всего мира.
Еще через три минуты "пэтрол" проехал мимо установленного на обочине
дороги щита с надписью "Добро пожаловать в Террено! Вы никогда не забудете
наш город и наше гостеприимство!", водитель слегка
снизил скорость и, миновав сверкающую стекломи хромированными топливными
пистолетами автозаправочную станцию, колонна карабинеров двинулась по корсо
Чентрале к центру Террено...
С минуту в салоне "ланчи" висела напряженная тишина. Гольди с изумлением
смотрел на фотографию, которую сжимали его пальцы. Аз Гохар и Андрей молча
смотрели на Гольди... Наконец комиссар оторвал взгляд от снимка и выдохнул:
- Бред!.. Не может этого быть!
- Кто он? Вы узнали этого человека? - Аз Гохар подался на сиденье, глядя
в лицо комиссара.
Гольди опустил глаза вниз, скользнул взглядом по человеку с большими
усами, снятому на фоне зарослей винограда, опять посмотрел на Аз Гохара и
повторил:
- Бред!
Старик хотел что-то сказать, но в этот момент Джей Адаме- единственная из
всех четверых смотревшая не на комиссара, а вперед по дороге, - тихо
проговорила:
- Смотрите!
Ее тихий голос заставил людей обернуться. Повернув головы, они увидели,
как из-за ратуши на пьяцца дель Фуоко выехали три полицейских автомобиля.
Гольди узнал в них те самые машины, что пять минут назад перегораживали
шоссе у монастыря.
Проехав по площади, машины остановились перед крыльцом комиссариата.
Через секунду из них выбралось семь человек: пятеро из них были в форме.
Половина подъехавших поднялась по крыльцу здания и скрылась внутри,
остальные остались стоять возле машин, обернувшись к южной стороне площади.
Хотя до комиссариата было почти полторы сотни метров, Гольди показалось, что
одного из людей в штатском он узнал.
- Они вернулись от монастыря, - механически сообщил он.
Аз Гохар перевел взгляд с патрульных машин на комиссара и спросил:
- Кто изображен на фотографии, комиссар? Ведь вы узнали человека с усами
- я это понял.
Гольди посмотрел в глаза старика, но вместо того, чтобы ответить прямо,
сказал:
- Послушайте, это какое-то безумие... То, что вы говорите, не может быть
правдой. Человек, изображенный на снимке, сфотографирован в начале столетия,
и теперь этот... - Он неопределенно махнул рукой, не договорив начатой
фразы. - Разница в век - ни один человек не может жить столько времени,
поэтому...
- Это не человек, комиссар, - жестко проговорил Аз Гохар. - На фотографии
снят гул. Я же объяснил вам это: сто лет назад он вошел в совет городского
самоуправления Террено, пользуясь положением, провел закон об уничтожении
собак, а еще через несколько лет исчез из Террено, чтобы не привлекать к
себе внимания горожан. После этого он появлялся в городе под видом обычного
жителя, так как чувствовал, что его время еще не пришло, но несколько лет
назад почувствовал рождение гулов и вновь вернулся в Террено - занял в нем
один из важнейших постов, чтобы иметь власть и возможность контролировать
события, когда придет его час. Вы понимаете это, комиссар? Это не человек -
гул, и он может жить сколько угодно долго... - Старик перевел дух и
повторил:- Теперь вы ответите: кто изображен на снимке?
Еще какое-то время Гольди всматривался в лицо Аз Гохара, чувствуя, как у
него сосет под ложечкой, потом перевел взгляд на Джей Адаме, докуривающую
сигарету, Франческо Борзо, сжавшегося в углу машины, Андрея, выжидательно
глядящего на него... Наконец, почувствовав, что тянуть дальше бессмысленно,
он облизнул губы и сказал то, во что до сих пор его мозг отказывался
поверить:
- Если бы не усы, я бы сказал, что на фотографии изображен Энио Плацци -
начальник нашей полиции...
Через пять минут после того, как последняя машина карабинеров проехала
мимо автозаправочной станции, колонна оказалась на кольцевой дороге,
опоясывающей пьяцца дель Фуоко. Свернув на узкую улочку, машины пересекли
семидесятиметровую парковую зону, окружающую центр Террено, миновали ряд
зданий, принадлежащих городскому банку и муниципальным службам города, и
выехали на площадь. Двинувшись влево, головной джип обогнул огромный фонтан,
сооруженный посреди пьяцца дель Фуоко, и притормозил в двадцати метрах от
входа в комиссариат, остальные машины остановились за джипом.
Когда водитель последней машины заглушил двигатель, сидевший в головном
джипе капитан выбрался из "пэтрола" и направился в обход машин к трем
патрульным автомобилям, выстроившимся перед входом в здание, - возле машин,
глядя на остановившиеся грязно-зеленые грузовики, замерло шесть полицейских.
Проходя вдоль машин, капитан бросил взгляд на встречающих и по описанию
узнал в невысоком человеке, опершемся о капот крайнего автомобиля,
начальника местной полиции, - левая рука последнего висела на перевязи, сам
он пристально смотрел на идущего к нему офицера...
Когда расстояние между ними сократилось до метра, капитан остановился и,
коротко козырнув, представился:
- Командир отряда карабинеров капитан Дельгани.
- Здравствуйте, капитан, - кивнул невысокий человек. - Я - доктор Плацци.
Он протянул карабинеру правую руку, и они обменялись рукопожатием.
- Доктор, нам передали о случившемся в вашем городе, - по-военному кратко
сообщил Дельгани. - На время я поступаю в ваше полное распоряжение - до
особой команды из Милана.
Опустив руку, капитан перевел взгляд с начальника полиции на стоящих
возле него людей- у всех пятерых на плечах висели короткоствольные
"скоргшо". На мгновение в сознании капитана промелькнула удивленная мысль:
"Откуда у них эти автоматы? Это ведь не штатное оружие полицейских..." Тем
временем Плацци еще какое-то время пристально смотрел на капитана, после
чего перевел взгляд на замершие перед комиссариатом грузовики. Их водители и
командиры взводов, сидящие рядом с водителями в кабинах машин, глядели на
собравшихся перед зданием полицейских, карабинеры, сидящие в кузовах, пока
оставались на своих местах.
Наконец Плацци снова взглянул на Дельгани и спросил:
- Сколько у вас людей, капитан?
- Сто девяносто три.
- Вместе с радистом и вами?
- Так точно.
- Все вооружены?
- Да.
- Нам передали, что у вас плохо с боеприпасами?
- У нас остался только резервный запас патронов - все остальные мы
израсходовали на ученьях.
- Понятно...
Мгновение Плацци молчал, словно раздумывая над следующими словами, а
потом сказал:
- Капитан, прикажите вашим людям зарядить оружие и вместе с оружием
построиться перед машинами. - Заметив дрогнувшие брови Дельгани, начальник
полиции пояснил: - Я хочу осмотреть ваших людей, прежде чем они начнут
действовать.
На неуловимо короткий миг капитан замер - у него вдруг возникло странное
чувство, что все, происходящее на этой площади, какое-то неправильное,
какое-то ненастоящее, - но пока не понимал, чем вызвано его беспокойство...
Наконец после секундного колебания, так и не решив, в чем, на его взгляд,
"неправильность" происходящего перед комиссариатом, он развернулся и отдал
короткую команду.
Через секунду лязгнули бортовые замки, хлопнули дверцы грузовиков,
раздались зычные выкрики старших-машин и загрохотали прорезиненные ботинки
выпрыгивающих на асфальт карабинеров...
После слов комиссара в "ланче" повисла напряженная тишина: Джей Адаме,
выбросив окурок на тротуар, перевела замутненный взгляд с машин, у
комиссариата на Гольди, Аз Гохар и Андрей, быстро переглянувшись, с
одинаковым напряжением уставились на комиссара, словно ждали, что он добавит
что-то еще, даже Борзо, молчаливо сидевший до этого и не проявлявший
интереса ко всему происходившему в машине, перевел обеспокоенный взгляд на
комиссара...
Молчание длилось секунду, прервал его Аз Гохар:
- Значит, начальник полиции... Насколько я понял, это с ним вы
разговаривали по рации? Гольди кивнул.
- Вы сказали, что это он привел полицейских к монастырю... Кто из них
остался в живых?
- Плацци и еще один полицейский, - автоматически выдавил Гольди.
- Понятно...
Комиссар посмотрел на фотографию, которую продолжали сжимать его пальцы,
и выдохнул:
- Послушайте, но утверждать, что Плацци не человек, так же глупо, как
говорить, что не человек кто-то из нас... Я знаю его больше десяти лет. Все
это время он возглавляет работу полиции Террено, у него безупречная
репутация в Миланской префектуре, и он...- Он вдруг замолчал, взглянув в
лицо Аз Гохара, стиснул кулаки, сминая сжатые в них фотографии, и процедил:
- Бред! Я вам не верю - чтобы во главе полиции стоял какой-то...
Аз Гохар перевел взгляд на комиссара, и под этим взглядом тот замолчал.
Старик же тихо, но отчетливо проговорил:
- Это доказывает только то, что он очень умен и осторожен: ни у кого из
его окружения за все эти годы не возникло подозрений на его счет. Можно
сказать, что он справился со своей ролью.
Глядя на Аз Гохара, Гольди ощущал странную раздвоенность: с одной
стороны, это он узнал человека, как две капли воды похожего на Энио Плацци,
изображенного на снимке столетней давности, сюда же можно было отнести его
необычное поведение этим утром и тот факт, что он единственный выжил во
время бойни у монастыря. С другой- в сознании комиссара со скоростью
курьерского поезда мелькали все годы, в течение которых он работал с Плацци,
- он виделся с ним почти ежедневно и мог поклясться, что начальник полиции
такой же человек, как он сам... Он принялся отчаянно искать довод, каким бы
мог опровергнуть слова Аз Гохара, и неожиданно ему показалось, что он нашел,
что искал.
- Послушайте, - проговорил он, - я видел Плацци тридцать минут назад у
монастыря. Он был ранен - ему прострелили плечо. Я видел кровь. Неужели это
не доказывает, что он не бесплотное существо?
Аз Гохар спокойно выслушал комиссара и спросил:
- Вы видели кровь, комиссар?
-Да.
- И вы видели саму рану?
Гольди, решивший уже, что нашел опровержение словам старика, замер. Он
вспомнил, что за всю встречу с Плацци видел только его окровавленную руку:
вначале она была закрыта рукавом рубахи, а позже, когда он сходил к машине и
вернулся назад, Плацци успел наложить на рану повязку...
Словно прочитав мысли на лице комиссара, Аз Гохар сказал:
- Вы не видели раны, комиссар, а кровь... - он пожал плечами,- кровь
легко сымитировать: пакет томатного соуса, краски или настоящего
кровезаменителя, раздавленный в подходящий момент. Что же касается того
выжившего полицейского...
Старик нагнулся к решетке - словно хотел что-то добавить, - но договорить
не успел: глядевший в сторону площади Андрей выдохнул:
- Это еще что такое?
Проследив за его взглядом, Гольди и Аз Гохар повернули головы к
комиссариату и увидели, как на площадь начали выезжать грузовые машины,
выкрашенные в защитный цвет. Комиссар высунул в окно голову и услышал низкий
звук работающих дизелей.
В течение короткого времени шесть грузовиков, сопровождаемые двумя
джипами, въехали на площадь: и остановились перед комиссариатом,
выстроившись в линию и частично закрыв патрульные автомобили и стоящих перед
ними полицейских. Когда последний грузовик замер, а его водитель заглушил
двигатель, Гольди, не поворачивая головы, сказал:
- Это карабинеры...
Через тридцать секунд после подачи первой команды карабинеры выстроились
перед комиссариатом повзводно: каждый взвод у своей машины, вместе с
командиром и водителем. Командиры взводов доложили о наличии людей Дельгани.
Выслушав их, капитан сообщил:
- Это все люди, доктор. Мы готовы выполнить ваши распоряжения, но для
начала неплохо было бы пополнить запасы патронов.
Глядя в лицо Дельгани, Плацци улыбнулся:
- Мы сделаем это- не беспокойтесь на этот счет, капитан.
В этот момент из здания комиссариата вышел полицейский. Как и у остальных
людей, стоявших перед комиссариатом, на плече у него висел "скорпио". Он
быстро спустился с крыльца, подошел к начальнику полиции и сказал ему что-то
на ухо. Стоявшего возле, Плацци Дельгани такое фамильярное поведение
патрульного покоробило. Между тем Плацци кивнул полицейскому и сказал:
- Капитан, отойдите к машине связи.
- Простите? - нахмурился офицер.
- Отойдите к машине связи, - повторил Плацци, - и прикажите водителю
встать вместе с остальными. - Он кивнул на строй карабинеров.
Дельгани перевел взгляд на головной джип, в котором сидел радист -
единственный из всех карабинеров, не участвующий в общем построении, рядом с
джипом замер водитель - как и полагалось при построениях. Глядя на машину,
Дельгани заметил, как два полицейских, стоявших возле патрульных
автомобилей, подошли к джипу и остановились возле него, один из них с
интересом заглянул внутрь машины.
На какой-то миг Дельгани снова охватило смутное беспокойство. Он не знал,
чем оно было вызвано - приказ Плацци, хоть и был не совсем обычным, ничего
из ряда вон выходящего не содержал, - настораживало его нечто другое. Но
что? Поведение местных полицейских?.. Внутренне Дельгани кивнул: пожалуй, в
поведении этих патрульных было что-то необычное - слишком уж оно было
...Закладка в соц.сетях
