Жанр: Триллер
Томминокеры 1-3
...нь, где ее способность двигаться
вперед могла противостоять эластичному сопротивлению невидимого барьера.
Теперь ее уже толкало назад.
Она попыталась повернуться и отойти сама, прежде чем это произойдет, но
потеряла равновесие и была грубо отброшена обратно, откуда она пришла, ее
ноги заскользили, глаза расширились от ужаса. Как будто она натолкнулась на
огромный резиновый шар.
В этот момент ее ноги полностью отделились от земли. Она упала на колени,
сильно ударившись и разорвав платье. Она поднялась и вернулась к машине,
тихо плача от боли.
Она просидела за рулем около двадцати минут, ожидая, пока утихнет боль в
коленях. Время от времени по Дерри Роуд проезжали в обоих направлениях
автомобили и грузовики, и один раз, пока она сидела, Эшли Рувол проехал мимо
не велосипеде. Он вез удочку. Он заметил ее и помахал ей рукой.
- Пшивет, мишиш Маккошланд! - прошамкал он и улыбнулся. Его шепелявость
не удивила ее ничуть, подумала она тоскливо, понимая, что все зубы этого
парня выпали. Не некоторые. Все.
И она почувствовала, как холод пронзил ее, когда Эшли прокричал: "Мы вше
любим Ваш, Мишиш Маккошланд..."
Прошло много времени, прежде чем она завела свой "Дарт", развернулась и
поехала обратно в жаркой тишине в Хэвен. Когда она проезжала по Мэн-стрит к
своему дому, ей показалось, что огромное количество людей наблюдает за ней,
и их глаза были наполнены знанием, скорее хитрым, нежели мудрым.
Она взглянула в зеркало заднего вида и увидела башню с часами на другом
конце короткой Мэн-стрит.
Стрелки приближались к трем часам пополудни. Она заехала на стоянку
напротив Фэннинов, осторожно переехала через бордюр и заглушила двигатель.
Она даже не потрудилась вытащить ключ. Она просто сидела за рулем, идиотский
красный огонек горел на приборной доске, и просто смотрела в зеркало, в то
время как ее мысли витали где-то далеко. Когда она пришла в себя, часы на
ратуше прозвонили шесть. Она потеряла три часа.., и еще один зуб. Часы
нельзя уже было найти нигде, а зуб, передний резец, лежал на подоле ее
платья.
12
Всю ночь с ней беседовали куклы, и ей казалось, что не все, что они
говорили ей, было полностью ложью.., это было ужаснее всего. Она сидела в
зеленом, лихорадочном свете их излучения и слушала их безумные сказки.
Они сказали ей, что она была права, думая, что сходит с ума;
рентгеновский снимок ее мозга, как и любого другого в Хэвене, заставил бы
невролога вопить о помощи. Ее мозг изменялся. Он... "превращался"
Ее мозг, ее зубы - ах, простите, скажем так, бывшие зубы -
"превращались". И ее глаза.., они изменяли свой цвет, правда? Да. Их яркий
карий цвет бледнел до светло-коричневого.., и тогда, в "Хэвен Ланч", разве
она не заметила, что пронзительно голубые глаза Бича Джернигана тоже меняют
свой цвет? Становятся бледнее?
Светлые глаза.., нет зубов... Господи, что же с нами происходит?
Куклы посмотрели на нее стеклянным взглядом и улыбнулись.
Не волнуйся, Рут, это всего-навсего вторжение из космоса, о котором уже
столько лет снимаются дешевые фильмы. Ты это понимаешь, ведь так? Вторжение
Томминокеров. Если ты хочешь увидеть пришельцев из космоса, о которых
рассказывают научно-фантастические фильмы, посмотри в глаза Бича Джернигана.
Или Венди. Или в свои.
- Вы говорите о том, что меня съедают, - прошептала она в летней темноте,
когда ночь пятницы перешла в субботнее утро.
Ну да, Рут! А как ты думаешь, чем было превращение? Куклы захохотали, и
сознание Рут вновь медленно покинуло ее.
Когда она проснулась субботним утром, солнце уже встало, небрежный
детский рисунок, изображающий башенные часы ратуши, был на доске классной
комнаты, и на рабочем столе Ральфа лежали добрые две дюжины калькуляторов.
Они были в холщовой сумке, с которой она собирала пожертвования для Общества
борьбы с раком. На некоторых калькуляторах были наклейки. БЕРРИНДЖЕР.
МАККРИДИ. НЕ ВЫНОСИТЬ ИЗ ОФИСА УПРАВЛЕНИЯ. НАЛОГОВЫЙ ОТДЕЛ. Значит, она
совсем не спала. Вместо этого она опять впала в один из этих
сомнамбулических периодов, и, похоже на то, украла из всех служебных
помещений города калькуляторы.
Зачем?
Тебе не надо знать зачем, Рут, - прошептали куклы, и она понимала все
лучше и лучше с каждым днем, лучше и лучше с каждой минутой, что именно так
страшно напугало маленькую Эдвину Турлоу. Твое дело только послать сигнал..,
и умереть.
Насколько эта мысль принадлежит мне? И насколько она принадлежит им,
управляющим мной?
Неважно, Рут. Это должно в любом случае произойти, так сделай же так,
чтобы это произошло скорее. Перестань размышлять. Позволь этому произойти..,
потому, что часть тебя хочет, чтобы это произошло, не правда ли Да. Большая
часть ее.
Она хотела быть частью того, что должно было произойти. Картонные трубки
должны были направить силу в башенные часы мощным потоком разрушительной
силы, и башня взлетит, как ракета; ударная волна пройдет по улицам этого
мерзкого Хэвена, разрушая его, а разрушения она и хотела; это желание было
частью ее превращения.
Вечером Буч Дуган позвонил ей, чтобы сообщить последние новости в деле
Дэвида Брауна. Выяснилось много необычного. Брат мальчика, Хиллман,
находился в госпитале в состоянии, близком к каталепсии. Дед мальчика был
ненамного лучше. Он начал твердить всем, что Дэвид Браун не просто
потерялся, а натуральным образом исчез. Иными словами, волшебство стало
реальностью. И, сказал Буч, он всем рассказывал, кто слушал, что половина
народа в Хэвене сходит с ума, а другая половина уже сошла.
- Он отправился в Бангор и рассказал обо всем одному парню по имени Брайт
из "Ньюз", - рассказывал Монстр. - Им нужно было человеческое и интересное,
а взамен они получили сумасшедший бред. Старик становится просто квазаром,
Рут.
- Лучше посоветуй ему не вмешиваться, - сказала Рут. - Они впустят его,
но никогда не выпустят.
- Что? - вскричал Монстр. Его голос вдруг стал исчезать. - Черт подери
эту связь. Рут.
- Я говорю, что завтра могут быть новости. Я еще надеюсь. - Она сжала
виски и посмотрела на кукол, лежащих в ряду на столе Ральфа и соединенных
проводами, как бомба террористов. - Завтра ожидай сигнала.
- Что? - голос Монстра почти пропал в нарастающем шуме ухудшающейся
связи.
- Пока, Буч. Старый ты чертяка. Слушай завтра. Я думаю, ты услышишь это и
в Дерри. Ровно в три.
- Рут, я не слышу.., перезвоню.., скоро...
Она повесила бесполезный телефон, взглянула на своих кукол, прислушалась
к нарастающим голосам и стала ждать, когда придет время.
Воскресенье было как картинка из книжки - летний день в штате Мэн: ясное,
светлое, теплое. Без четверти час Рут Маккосланд, одетая в симпатичное синее
летнее платье, в последний раз вышла из дома. Она заперла входную дверь и
приподнялась на цыпочки, чтобы повесить ключ на маленький крючок. Ральф
всегда говорил, что любой мало-мальски грамотный взломщик первым делом
заглянет за дверь в поисках ключа, но Рут продолжала вешать туда ключ, и дом
так никто не ограбил. Она предполагала, по сути, что это был вопрос
доверия.., и Хэвен никогда не обманывал ее. Она положила кукол в старый
рюкзак Ральфа. Его она стащила по ступенькам вниз.
Мимо проходил, насвистывая, Бобби Тримейн.
- Вам помочь с этим, миссис Маккосланд?
- Нет, спасибо, Бобби.
- Хорошо, - улыбнулся он ей. Его улыбка была слегка беззубой - не
полностью, а слегка, как изгородь вокруг часто посещаемого дома, без
нескольких кольев. - Мы все любим вас.
- Да, - сказала она, втаскивая рюкзак на переднее сиденье. Боль иглой
пронзила ее голову. - О, как я хорошо знаю это...
(что ты думаешь Рут куда ты идешь)
(на дворе трава на траве дрова)
(скажи нам Рут скажи нам что куклы тебе велели сделать)
(Карл у Клары украл кораллы)
(давай Рут скажи нам то ли это чего мы хотим или ты оттягиваешь это)
(не хочешь ли ты познакомиться с Карлом и Кларой, Кларой и Карлом)
(это то, чего мы хотим, правда? Никаких изменений, правда?)
Она взглянула на Бобби и улыбнулась. Улыбка Бобби Тримейна слегка
заколебалась.
(любите меня? да.., но вы все еще боитесь меня, и вы правы)
- Иди, Бобби, - мягко сказала она, и Бобби ушел. Он оглянулся через плечо
один раз, его юное лицо выражало недоверие и беспокойство.
Рут поехала к ратуше.
Церковь была по-воскресному тихой и пыльной. Ее шаги отдавались гулким
эхом. Рюкзак был слишком тяжел, чтобы его нести, и она волочила его по
натертому полу за собой. Он издавал звук, похожий на шуршание змеи. Она
перетащила его через три ряда ступеней, крепко ухватившись за шнур,
стягивающий его отверстие. Голова ее снова стала болеть пульсирующей болью.
Она прикусила губу, и два зуба с легкостью гнилушек скривились на сторону,
она выплюнула их. В горле пересохло. Пыльный солнечный свет падал из высоких
окон третьего этажа.
Она втащила свою ношу в короткий раскаленный от жары коридор. Здесь было
всего лишь две комнаты - по одной на каждой стороне. В них хранились все
городские записи. Если ратуша была мозгом Хэвена, то здесь, в неподвижной
чердачной духоте, была его бумажная память, концентрирующая даже те времена,
когда Хэвен собственно был Илионом, Монтгомери, Кудерзвиллом, Монтвиллом.
Голоса продолжали шептать и гудеть вокруг нее.
Сейчас она стояла перед последним окном, глядя вниз, на короткую
Мэн-стрит. Около пятнадцати машин стояло перед магазином Кудера, который по
воскресеньям был открыт с полудня до шести вечера - там царило оживление.
Люди заходили в "Хэвен Ланч" на чашку кофе. Взад вперед проезжали
автомобили.
Это выглядит так обычно.., так чертовски обычно!
Она ощутила легкое сомнение.., но тут Музи Ричардсон взглянула вверх и
помахала рукой, как будто бы она могла видеть ее, смотрящую в грязное окно
третьего этажа.
И Музи была не одна, многие из них смотрели на нее.
Она попятилась назад, повернулась и взяла шест для окон, стоящий в
дальнем углу, где заканчивался коридор. Она зацепила крюком шеста кольцо,
торчащее в середине потолка, и стащила вниз складную лестницу. Сделано. Она
отложила шест в сторону и задрала голову, всматриваясь в глубину башни. Она
слышала механическое жужжание и поскрипывание часового механизма на фоне
легкого посапывания спящих летучих мышей. Их было много наверху. Городу
следовало бы вычистить их оттуда уже давно, но окуривание было слишком
вонючим.., и дорогим. Когда механизм часов снова остановится, следовало бы
очистить башню от мышей, прежде чем запустить его вновь. Определенно, это
должно произойти скоро. Что же касается членов городского управления, то
они, как и любой другой служащий, полагали, что, если часы звонят двенадцать
раз в полночь и три раза днем, а все остальное время идут, то причин для
беспокойства нет.
Рут обмотала шнур рюкзака трижды вокруг руки и стала медленно подниматься
по вертикальной лестнице, таща рюкзак за собой между ног. Он подпрыгивал и
опускался рывками, как будто в нем было что-то живое. Шнур врезался ей в
запястье намного сильнее, чем она предполагала, и вскоре ее рука онемела,
приобретя багровый оттенок. Она задыхалась, с трудом хватая воздух, и это
причиняло ей боль где-то внутри.
Наконец, тень полностью поглотила ее. Она шагнула с лестницы на пол
чердака ратуши и обеими руками втащила рюкзак. Рут слабо осознавала, что ее
десны и уши начали слегка кровоточить, и ощущала во рту кислый, медноватый
привкус крови.
Вокруг нее стоял отвратительный запах склепа, запах испарений старого
кирпича в сухой, темной, неподвижной летней жаре. Слева от нее слабо
угадывался огромный круг - обратная сторона циферблата часов, смотрящих на
Мэн-стрит. В более процветающем городе не было бы сомнений, что все четыре
стороны должны иметь циферблат, но башня ратуши Хэвена имела только один.
Его диаметр насчитывал двенадцать футов. За ним, еще более смутно
различимые, были колеса и шестерни, которые медленно вращались. Она
разглядела откуда появится молот и ударит в колокол. Выбоина на нем была
глубокой и старой. Часы работали очень громко.
Двигаясь поспешно и порывисто - она была теперь сама как часы, которые
были заведены, и, уж конечно, ее-то башня была полна летучих мышей, разве
нет? - Рут размотала шнур со своей руки, почти вытягивая его из глубокой,
спиралевидной вмятины на запястье, и открыла рюкзак. Она принялась доставать
кукол одну за другой, двигаясь с максимальной быстротой. Она уложила их в
круг, ногами наружу, так чтобы их ступни соприкасались друг с другом. То же
она проделала и с руками. В темноте они выглядели так, как будто устраивали
спиритический сеанс.
Она прикрепила М-16 внутри вмятины на большом колоколе. Когда пробьет час
и молот ударит...
...Бум.
А теперь я буду сидеть здесь, - подумала она. - Сидеть здесь и ждать,
пока ударит молот.
Монотонная усталость вдруг накатилась на нее. Рут потеряла сознание.
Она приходила в себя медленно. Вначале ей показалось, что она лежит в
своей постели дома, уткнувшись лицом в подушку. Она была в постели, и все
это было всего-навсего кошмарным сном. Однако ее подушка не была такой
колючей и жаркой, а одеяло не имело привычки шевелиться и дышать.
Она протянула руки и почувствовала горячее тельце, покрытое кожей, с
костями и плотью. Летучая мышь расположилась чуть выше ее правой груди, у
нее под мышкой.., она вдруг поняла, что позвала ее.., что каким-то образом
она позвала их всех. Она чувствовала шершавый мозг грызуна, его темные,
инстинктивные и неразумные мысли. Они были только о крови, насекомых и
блуждали в слепой темноте.
- О, Боже, нет! - она закричала.., морщинистые, чужеродные движения
мыслей существа сводили с ума.
Она непроизвольно сжала руки, и бумажные кости в крыльях существа
хрустнули в ее пальцах. Мышь запищала, и она ощутила острую боль, иглой
вонзившуюся в ее щеку, когда та укусила ее.
Теперь они уже все визжали, все, она поняла, что их на ней дюжины, может
быть сотни. На другом ее плече, на ногах, в волосах Она увидела, что подол
ее платья извивался и дрожал.
- О, нет! - снова пронзительно завопила она в пыльную полутьму часовой
башни. Все мыши летали вокруг нее. Они визжали. Тихий звук, издаваемый их
крыльями, нарастал, превращаясь в гром, как нарастающий шепот голосов
Хэвена. - О, нет! О, нет! О, нет!
Мышь, запутавшаяся в ее волосах, визжала.
Другая налетела на ее лицо, обдавая дыханием, зловонным, как курятник.
Мир кружился и вращался вокруг нее. Каким-то образом ей удалось подняться
на ноги. Она попыталась прикрыть руками голову, мыши вились повсюду вокруг
нее черным облаком, и теперь уже не было разницы между мягким, порхающим
грохотом их крыльев и голосами
(мы все любим тебя. Рут!)
голосами
(мы ненавидим тебя. Рут, не вмешивайся, не смей вмешиваться)
голосами Хэвена.
Она забыла о том, где она. Она забыла о люке, открывшем свою пасть прямо
у ее ног, и, когда она качнулась по направлению к нему, она услышала, как
бьют часы - но звук был приглушенный, неестественный, потому что молот
ударил по ее детонатору и...
...и ничего не произошло.
Она обернулась, мыши кружились вокруг нее, сейчас ее недоумевающие глаза
заливала кровь, но сквозь красную пелену она увидела, как молот ударил
снова, и еще один раз, и мир все еще оставался целым.
Неисправный, - подумала Рут Маккосланд. - Он был неисправный.
И рухнула в люк.
Мыши слетели с ее тела, платье сорвалось с нее, с ноги слетела туфля. Она
ударилась о лестницу, наполовину повернулась и упала на левый бок, сломав
при ударе ребра. Она попыталась перевернуться, и каким-то образом ей это
удалось. Большинство мышей нашли дорогу обратно через люк в гостеприимную
темноту часовой башни, но штук пять или около того еще кружились,
удивленные, под потолком коридора третьего этажа. Звук их голосов, таких
чужих и насекомолюбивых, таких жужжащих и подогретых отсутствием рассудка.
Эти голоса она слышала в своей голове, начиная примерно с 4 июля. Город не
просто сходил с ума. Это было бы плохо, но то, что происходило, было хуже..,
о Боже, намного, намного хуже.
И все было напрасно. Воспламенитель от М-16 Горбуна Джернигана оказался в
конце концов просто неисправным. Она потеряла сознание и вновь очнулась
через несколько минут, когда мышь, примостившись на переносице, слизывала
кровавые слезы с ее щек.
- Нет, ты, ЕБ ТВОЮ МАТЬ! - вскричала она и разорвала ее пополам, у нее
началась агония. Мышь издала звук толстой, разрывающейся бумаги. Ее мышиные
кишки потекли на ее испачканное в паутине, повернутое кверху лицо. Она даже
не смогла разжать губ, чтобы взмолиться - Господи, позволь мне умереть,
пожалуйста, не позволяй мне быть такими, как они, не дай мне "превратиться"
- иначе внутренности умирающего существа попали бы ей в рот. И тогда М-16
Горбуна сработал от удара с абсолютно недраматичным хлопающим звуком.
Зеленый свет сначала показался в проеме люка, затем заполнил весь мир. В
какой-то момент Рут смогла четко увидеть кости мышей, просвечивающие, как на
рентгеновском снимке.
Потом зеленый свет сменился чернотой.
Было 3.05 пополудни.
Люди лежали по всему Хэвену. Кто-то спустился в подвал со смутным
чувством, что сейчас самое время достать припасы, кто-то - просто с мыслью,
что там прохладнее. Бич Джерниган лежал за кассой в "Хэвен Ланч", заложив
руки за голову. Он думал о вещи в кузове своего грузовика, о вещи, накрытой
брезентом.
В 3.05 основание башни ратуши взорвалось, усеяв всю округу кирпичной
пылью. Мощный взрывной порыв воздуха пронесся по всей окрестности - он выбил
почти все окна в Хэвене и добрую их половину в Трое и Альбионе. Зеленый свет
хлынул в образовавшиеся проломы в кирпиче, и башня ратуши начала подниматься
- сюрреалистическая ракета с часами. Она поднималась на столбе зеленого
холодного огня - действительно холодного. Куклы еще потребуются, также как и
рука Рут Маккосланд.., да и весь город, ежели на то пошло.
Башня поднималась на этом зеленом факеле, ее стены стали приобретать
выпуклую форму - сейчас еще сохранялась иллюзия: кирпичная ракета, улетающая
в дневное небо.., и в грохоте взрыва можно было расслышать часы, отбивающие
удар за ударом. С двенадцатым ударом - полночь? полдень? - она взорвалась,
как злосчастный "Челленджер". Кирпичи летали повсюду - позже Бентон Роудс
увидит некоторые повреждения, но самые серьезные из них были быстро
устранены.
Летящие кирпичи пробивали стены домов, окна подвалов, изгороди. Кирпичи
сыпались с неба, как бомбы. Минутная стрелка часов - кружева, сработанные из
железа, - прогудела в воздухе, как смертоносный бумеранг, и похоронила себя
в одном из древних дубов, стоявших напротив городской библиотеки.
Кирпичная кладка и расщепленные панели грохнулись обратно на землю.
Затем - тишина.
После небольшого промежутка времени люди по всему Хэвену стали осторожно
подниматься на ноги, оглядываться вокруг, подметать осколки стекла или
оценивать размеры ущерба. Разрушение пронеслось по всему городу, однако
никто не пострадал. И во всем городе был только один человек, который
действительно видел эту кирпичную ракету, взлетающую в воздух, как
грандиозный бред сумасшедшего.
Этим человеком был Джим Гарденер. Бобби отправилась вздремнуть - Гарденер
уговорил ее сделать это. Никто из них не собирался работать в полуденную
жару - особенно Бобби. Она немного оправилась от того жуткого состояния, в
котором ее обнаружил Гарденер, но передвигалась еще с трудом, к тому же у
нее резко начались Месячные.
Интересно, - размышлял он мрачно, - когда ей потребуется переливание
крови вместо просто пары железосодержащих таблеток в день? Но это было
маловероятно, и он это знал. У его бывшей жены были ужасающе болезненные
менструальные проблемы, возможно, потому, что ее мать принимала
диэтилстилбестрол. Таким образом, он получил бесплатный курс по функциям
человеческого тела, функциям, которые его тело никогда не смогло бы
выполнить, и он знал, что предположения непрофессионалов о менструации -
ежемесячный поток крови из влагалища - просто не соответствуют
действительности. Большинство материалов, из которых состояли менструации,
были далеко не кровью, а бесполезными тканями. Таким образом, менструация
являлась эффективным очистительно-восстановительным процессом, благодаря
которому женщина имела возможность вынашивать ребенка.
Нет, он сомневался, что Бобби истечет кровью до смерти.., за исключением
разрыва матки, что было очень маловероятно.
Говно собачье. Ты не можешь знать, что в этой ситуации вероятно, а что
нет.
О'кей. Довольно справедливо. К тому же он знал, ежели на то пошло, что
женщины не созданы для того, чтобы менструировать день за днем и неделю за
неделей. По сути, и кровь, и ткани были одной и той же вещью - материалом,
из которого была сделана Бобби Андерсон. Это выглядело как каннибализм,
но...
Нет. Это не было каннибализмом. Это было, как будто кто-то включил ее
термостат до конца шкалы, и она сжигала себя. Она почти опрокидывалась пару
раз во время периодов жары на прошлой неделе, и Гарденер знал об этом, и,
хотя это звучит абсурдно, поиски маленького Брауна на самом деле явились
некоторым отдыхом для Бобби.
Гарденер слабо верил в то, что ему удастся заставить ее поспать.
Но где-то без четверти три Бобби сказала, что она действительно слегка
устала и, возможно, смогла бы немного вздремнуть. Она спросила Гарденера, не
собирается ли он также прервать на часок изнуряющую работу.
- Да, - ответил он. - Я сначала несколько минут посижу на веранде и
почитаю. И прикончу это шампанское, пока буду там.
- Хорошо, только не болтайся там слишком долго, - сказала Бобби. -
Полуденный отдых тебе тоже не повредит.
Но он проболтался там достаточно долго, попивая шампанское; почти до
трех, когда грохот прокатился по полям и холмам между ними и городом -
примерно пять миль.
- Что за твою мать...
Грохот становился громче.., и внезапно он увидел это, что-то кошмарное,
это начиналась белая горячка, точно, это она, точно, мать ее. Это была не
пишмашинка-телепат или нагреватель воды из воздуха - это была, твою мать,
кирпичная ракета, взлетающая из Хэвен Виллэдж, и это было действительно так,
эй, все сюда, друзья, соседи, у меня точно съехала крыша.
Только перед тем, как она взорвалась, озарив небо зеленым огнем, он узнал
ее и понял, что это была не галлюцинация.
Это была сила Бобби Андерсон; это было то, что они собирались
использовать, чтобы остановить ядерную гонку вооружений, кровавый поток
всемирного безумия. Это было именно оно, поднимающееся в небо на столбе
пламени: кто-то ненормальный в городе каким-то образом заложил взрывчатку
под ратушу и поднес к ней спичку и только что отправил башню с часами Хэвена
в небо, как долбаную римскую свечу.
- Вашу мать, - с тихим ужасом прошептал Гарденер. Вот оно, Гард! Вот
будущее! Ты этого хотел? Потому что эта женщина там сходит с ума и ты это
знаешь.., все признаки налицо. Хочешь ли ты отдать эту мощь в ее руки?
Хочешь?
Она не сумасшедшая, - испуганно ответил Гарденер. - Совсем не
сумасшедшая, и не думаешь ли ты, что то, что ты сейчас видел, изменяет
положение вещей? Нет, это только подчеркивает его. Если не я и Бобби, то
кто? Полиция Далласа, вот кто. Все будет хорошо, я буду следить за ней, я
буду держать ее в руках...
О, это все чудно придумано, пьяный ты мудак, просто великолепно!
Невероятная вещь в небесах взорвалась, заполнив небо зеленым огнем, Гарденер
прикрыл глаза. Он поднялся на ноги. Вбежала Бобби.
- Какого дьявола, что это было? - спросила она, но она знала.., она
знала, и Гарденер, с холодной внезапной уверенностью, знал, что она знала.
Гарденер смог выстроить барьер в своем мозгу - последние две недели он
учился делать это и достиг полного успеха. Барьер состоял всего лишь из
постоянного повторения старых адресов, обрывков стихов, строф песен.., но он
срабатывал. Как он обнаружил, было совсем не сложно запускать такую
отражающую смесь; это не намного отличалось от того постоянного течения
мыслей, которое происходит все время в голове почти каждого человека (он
может быть изменил бы свое мнение, если бы знал о мучительных попытках Рут
Маккосланд скрыть свои мысли. Гарденер и не представлял от скольких
неприятностей его избавляла эта железная полоса в его голове). Он заметил,
что Бобби подозрительно и загадочно смотрела на него, и, хотя она стала
смотреть в другую сторону, как только увидела, что Гарденер наблюдает за
ней, он знал, что она пытается прочесть его мысли.., усиленно пытается.., но
у нее ничего не выходит.
Он использовал барьер впервые, чтобы солгать Бобби, с тех пор как создал
его 5 июля, почти три недели назад.
- Я точно не знаю, - сказал он. - Я задремал в кресле. Я слышал взрыв и
видел мощную вспышку пламени. Вроде как зеленого цвета. Вот и все.
Глаза Бобби изучали его лицо, затем она кивнула.
- Хорошо, я думаю, нам следует поехать в город и посмотреть. Гарденер
слегка расслабился. Он не знал точно, почему он солгал, может, потому, что
это казалось безопаснее.., и она верила ему. И он не хотел подвергать
опасности это довер
...Закладка в соц.сетях
