Жанр: Триллер
Темная половина
...ысяча. В какой-то момент воздух наполнился шелестом их крыльев. Они
пересекли небо и направились на запад - в сторону, где располагался
Кастл-Рок. И внезапно Тад начал снова ощущать какое-то движение по своему
телу... не столько снаружи, на коже, сколько где-то внутри ее.
Мы снова пытаемся немножко подглядывать, Джордж?
Тад вдруг стал напевать шлягер Боба Дилана: "Джон Уэсли Хардинг...
был другом бедных... он путешествовал с револьвером в каждой руке..."
То же самое ощущение какого-то шевеления и зуда начало еще более
возрастать. Центром его была рана на левой руке. Вполне возможно, что Таду
все это казалось или он выдавал желаемое за действительность, но он считал
это проявлением чьей-то злости... и расстройства.
"И вдоль всех телеграфных линий... звучало его имя..." - продолжал
вполголоса напевать Тад. Впереди на грязной маслянистой земле валялся
грязный искореженный корпус мотора, подобно некой модернистской
металлической статуе, на которую так и никто не посмотрел с самого начала
ее экспонирования. Тад подобрал его и пошел назад к "Субурбану",
по-прежнему напевая куплеты из "Джона Уэлси Харринга" и вспоминая
незабвенного енота, нареченного им тем же именем. Если он сможет
закамуфлировать свой "Субурбан" немного его покорежив, если он сумеет
выиграть себе хотя бы пару часов, это будет означать выбор между жизнью и
смертью для Лиз и близнецов.
"И повсюду в округе... извини, большой парень, - это больше огорчает
меня, чем тебя... он открывал много дверей..." Тад ударил корпусом мотора
по дверце водителя "Субурбана", сделав там изрядную вмятину, словно
ванночку для воды. Затем он, снова поднял свое металлическое орудие,
подошел к машине спереди и ударил изо всех сил по решетке. Пластик
растрескался и посыпался. Тад раскрыл капот двигателя и приподнял его,
придавая "Субурбану" очаровательную улыбку мертвого крокодила, которая
казалась прямо-таки визитной карточкой для всего автомобильного царства
"Гоулд".
"...Но он никогда не обижал честных людей"...
Тад снова поднял металлический таран, заметив, что на левой руке у
него появилась просочившаяся через бинт кровь из незажившей раны. Он
ничего сейчас тут не мог с ней поделать.
"...Со своей леди бок о бок... он стойко держался..."
Он ударил напоследок корпусом мотора по ветровому стеклу "Субурбана",
что - как это ни странно - отозвалось болью в сердце Тада.
Он подумал, что ныне "Субурбан" мало чем, если вообще, отличается от
всех прочих здешних экспонатов.
Тад отправился пешком по проходу между машинами. Он повернул направо
на первом пересечении, двинувшись обратно к воротам и оставляя позади
магазин запчастей. Около его двери Тад увидел платный телефон-автомат, еще
когда въезжал сюда на "Субурбане". Сейчас он вдруг остановился на полпути
и перестал петь. Он выглядел словно человек, пытающийся уловить очень
тихий и слабый звук. На самом деле ли прислушивался к своему телу,
проверяя его.
Зуд и какие-то перемещения под кожей исчезли.
Воробьи ушли, а с ними и Джордж Старк, по крайней мере, на данное
время.
Чуть улыбнувшись, Тад зашагал быстрее.
3
После двух звонков Тад начал потеть. Если Роули еще на месте, он бы
уже снял трубку. Служебные комнаты на факультете не столь уж велики. Кому
еще мог позвонить Тад? Кто, черт возьми, мог еще там находиться. Никто
более не приходит в голову.
Однако посреди третьего звонка Роули снял трубку. - Хэллоу,
Делессепс.
Тад закрыл глаза при звуке этого всегда прокуренного голоса и на
мгновение прижался спиной к холодной металлической стене магазина
запчастей.
- Хэллоу?
- Хэй, Роули. Это Тад.
- Хэллоу, Тад. - Роули не слишком удивился, услыша голос Бомонта. -
Что-нибудь забыл?
- Нет, Роули. У меня беда.
- Да. - Только это, без вопросов. Роули сказал одно слово и просто
ждал.
- Ты знаешь, кто были те двое, - Тад заколебался на мгновение, - те
двое парней со мной?
- Да, - спокойной ответил Роули. - Полицейская охрана.
- Я удрал от них, - сказал Тад и бросил быстрый взгляд через плечо,
услышав шум подъезжающего на парковочную стоянку для клиентов "Гоулда"
автомобиля. Какой-то миг он был просто уверен, что это коричневый
"Плимут", и даже увидел его... но это была какая-то иномарка, а то, что он
принял за коричневый цвет, оказалось на самом деле темно-красным, да и
водитель просто разворачивался, а не искал кого-то здесь. - По крайней
мере, я надеюсь, что удрал от них. - Тад сделал пауза. Сейчас он подошел к
тому месту, с которого можно было либо прыгнуть вверх, либо - нет, это был
единственный выбор, и у Тада не было времени откладывать свое решение.
Когда вы подходите к этой точке, вообще то уже и нет каких-либо решений,
потому что нет и выбора. - Мне нужна помощь, Роули. Мне нужна машина, о
которой они не знают.
Роули молчал.
- Ты говорил, что если чем-нибудь можешь помочь мне, я должен лишь
попросить тебя об этом.
- Я это помню, - резко сказал Роули. - Но я также помню свой совет,
что поскольку эти люди охраняют тебя от опасности, тебе было бы разумно
сотрудничать с ними и быть с ними откровенным. - Роули остановился. - Я
думаю, что можно сделать вывод, что ты предпочел не следовать этому
совету.
Тад уже был готов сказать: Я не могу этого сделать, Роули. Человек,
захвативший мою жену и детей, только убьет их в этом случае". Он этого все
же не сделал не потому, что опасался, что Роули посчитает его, Тада,
просто сумасшедшим - профессора колледжей и университетов имеют куда более
гибкие точки зрения на этот счет по сравнению с обычными смертными,
предпочитая иногда вообще не иметь точки зрения на этот предмет, вместо
чего они делят человечество на тупиц (но разумных), чуть эксцентричных (но
разумных) и очень эксцентричных (но тоже совершенно разумных, старина).
Тад не стал открывать рта, поскольку Роули Делессепс был столь погруженным
в свои мысли человеком, Таду было нечего сказать ему, что могло бы
послужить оправданием или убеждением для Роул и... и, чтобы ни сказал Тад,
это только могло испортить все дело. Но был ли Роули погружен только в
себя или же нет, профессор грамматики имел доброе сердце... он был смелым,
в своем роде... и Тад надеялся и верил, что Роули был чуть более обычного
заинтересован происходившими с Тадом событиями, его полицейским эскортом и
его странным интересом к воробьям. В конце концов Тад решил - или только
надеялся - что лучше всего в его случае - просто хранить молчание.
Однако ждать было нелегко.
- Хорошо, - сказал, наконец, Роули. - Я одолжу тебе мою машину.
Тад закрыл глаза и сжал колени, чтобы они не подгибались. Он провел
рукой по шее и увидел, что она вся мокрая от пота.
- Но я надеюсь, что ты возместишь все возможные затраты на ее ремонт,
если она вернетс я... пораненной, - сказал Роули. - Если ты бегаешь от
полиции, я очень сомневаюсь, что моя страховая компания будет здесь что-то
мне платить.
В бегах от полиции? Только потому, что он один раз укатил от
охранников, которые не смогли бы как-то защитить его? Тад не был уверен в
справедливости такой оценки его действий. Это был очень интересный вопрос,
который заслуживал рассмотрения попозже... Когда большая часть его
сознания не будет заполнена беспокойством и страхом.
- Ты же знаешь, что я все сделаю.
- У меня есть еще одно условие, - продолжал Роули.
Тад снова закрыл глаза. На этот раз от расстройства. - Что еще?
- Я хочу все узнать об этом, как только дело закончится, - сказал
Роули. - Я хочу узнать, почему ты на самом деле так интересовался
фольклорными преданиями о воробьях и почему ты так побледнел, когда я
сказал тебе, что такое психопомпы и что они, как предполагают, должны
осуществлять здесь, на земле.
- Я побледнел?
- Как лист бумаги.
- Я расскажу тебе целую историю, - обещал Тад. Он усмехнулся. - Ты,
наверное, даже поверишь чему-нибудь из рассказанного.
- Где ты?
Тад объяснил. И попросил Роули приехать возможно быстрее.
Тад опустил телефонную трубку, прошел за ворота и сел на широкий
бампер школьного автобуса, половина которого разнесена вдребезги. Это было
хорошее место для ожидания, если оно было вашим главным занятием. Оно било
скрыто от дороги, и в то же время Тад мог просматривать всю парковочную
стоянку, лишь подавшись чуть-чуть вперед. Он огляделся, ища воробьев и не
заметил ни одного - только большая толстая ворона безучастно каркала на
одном из островков из хрома и никеля между разбитыми машинами. Мысль, что
его второй телефонный разговор сегодня с Джорджем Старком состоялся всего
полчаса назад, показалась сейчас Таду совершенно невероятной. Ему
представлялось, что прошли многие часы. И несмотря на постоянное ощущение
тревоги, которое буквально пропитало всего его, Тад чувствовал какую-то
сонливость, словно уже наступили часы ночного сна.
То же самое уже знакомое чувство какого-то движения и зуда начало
возвращаться к Таду через пятнадцать минут после беседы с Роули. Он запел
те куплеты из "Джона Уэлси Харринга". которые еще помнились, и через
минуту-другую это ощущение прошло.
"Может быть, это психосоматика", - подумал Тад, но знал, что это
чушь. Ощущение было таковым, что Джордж пытается подобрать ключик к его
сознанию, а Тад стал куда более чутко воспринимать все эти попытки. Он
подумал, что это можно будет использовать и как-то по-другому. И Тад
предположил, что рано или поздно он попытается заставить это работать
по-другому... но это означало попытку вызвать птиц, а это была далеко не
самая заманчивая перспектива. К тому же еще существовало и воспоминание о
том, чем может закончиться попытка воздействия на сознание Джорджа Старка
- об этом напомнила проткнутая карандашом его левая рука.
Минуты ткнулись все более замедленно. Через двадцать пять минут Тад
начал опасаться, не передумал ли Роули, который мог решить не ехать к
нему. Он слез с бампера и встал в воротах между автомобильной свалкой и
парковочной стоянкой, уже не заботясь о том, что его можно увидеть с
дороги. Он уже подумывал, не стоит ли попытаться поймать попутную машину.
Тад решил попробовать еще разок позвонить Роули и был уже на полпути
к знакомому телефону-автомату, когда появился пыльный "Фольксваген". Тад
сразу узнал машину Роули и побежал к ней, с некоторым удивлением обдумывая
необычную заботливость Роули о своем имуществе. Таду показалось, что вся
нынешняя цена этой машины вряд ли превышает цену парочки бутылок содовой.
Роули остановился у торца здания и вышел. Тад удивился, увидев, что
на этот раз трубка набита табаком и испускает гигантские клубы дыма, что
было бы чрезвычайно невыносимо в закрытой комнате.
- Ты же не собирался снова возвращаться к курению, Роули, - было
первым, что сорвалось с языка Тада.
- Ты тоже не собирался сбежать, - грустно ответил Роули.
Они глянули друг на друга на мгновение - и оба разразились смехом.
- Как ты доберешься домой? - спросил Тад. Сейчас, когда ему было
необходимо просто кинутся за руль маленького "Фольксвагена" и отправиться
в долгий путь по извилистой и ветреной дороге в Кастл Рок, Тад вдруг
ощутил, что не сможет обойтись без проявления заботы о товарище.
- Вызову такси, я полагаю, - сказал Роули. Он осмотрел долины и
пригорки из разбитых машин. - Я думаю, они сюда частенько наведываются,
чтобы забрать таких же безлошадных парней, как я, вдруг лишившихся своих
четырех колес.
- Разреши одолжить тебе пяток долларов...
Тад вытащил бумажник из заднего кармана, но Роули отвел руку в
сторону.
- Я вполне оснащен всем нужным для преподавателя английского в летнее
время, - заявил он. - Я думаю, что у меня здесь никак не меньше сорока
долларов. Это даже удивительно, что Билли позволила мне путешествовать с
ними без охраны. - Он пыхнул трубкой с большущим наслаждением, затем
вытащил ее изо рта и радостно улыбнулся Таду. - Но я возьму счет у
водителя такси и представлю его тебе, Тад, в подходящий момент, ты не
волнуйся.
- Я уже начал опасаться, что ты, быть может, и не собираешься
приехать.
- Я закончил в пять-десять минут все сборы, - сказал Роули. -
Захватил пару вещиц, которые, возможно, тебе пригодятся, Тадеуш. - Он
наклонился в салон (который отозвался очень звучной трелью левой рессоры,
либо уже сломанной, либо готовящейся к этому событию в любую минуту) н
после некоторого времени пыхтения, бормотания и выпускания новых облаков
дыма вытащил оттуда бумажный мешок. Роулн передал его Таду и тот, заглянув
в мешок, обнаружил там пару солнцезащитных очков и бейсбольную шапочку
"Бостон ред сокс", которая должна была прекрасно подойти ко всему облику
Тада. Он взглянул на Роули, до глубины души растроганный.
- Спасибо, старина.
Роули протянул руку и наградил Тада лукавой улыбкой. - Может быть,
это мне надо благодарить тебя, - сказал он. - Я уже давно ожидал случая,
чтобы как следует встряхнуть эту старую вонючку - последние десять
месяцев. Кое-что, конечно, происходило время от времени - развод моего
младшего сына, вечер, когда я проиграл пятьдесят баксов в покер у Тома
Кэрролла, - но ничего не походило на... достаточно апокалипсическое.
- Здесь - апокалиптическое, все точно, - сказал Тад и слегка
поежился. Он взглянул на часы. Было ровно час дня. Старк сейчас, по
меньшей мере, в часе езды от него, если не более того. - Мне надо ехать,
Роули.
- Да - это очень срочно, ведь так?
- Боюсь, что да.
- У меня есть еще одна вещь - я упрятал ее в карман плаща и поэтому
не должен был потерять ее. Она не вышла за пределы тех пяти-десяти минут.
Я ее нашел в своем столе.
Роули начал методично обшаривать карманы своего видавшего виды
спортивного плаща, который он носил и зимой, и летом.
- Если у него выйдет все масло, сверни куда-нибудь и залей в него
кувшин масла "Сапфир". Это то, что он принимает охотно, - бормотал Роули,
продолжая поиски. - Проклятая рассеянность. Ох! Вот она! Я уж испугался,
не позабыл ли ее там, в этой суете.
Он достал из кармана трубчатое изделие из дерева. Оно было длиной с
указательный палец Тада и полое внутри. На одном конце была сделана
насечка. Оно выглядело древним.
- Что это? - спросил Тад, забирая деревяшку у Роули. Но он уже сам
понял, что именно, и обдумывал еще одну немыслимую идею, возникшую и
прочно зацепившуюся в его сознании.
- Это птичий манок, - сказал Роули, изучающе оглядывая Тада сквозь
клубы табачного дыма. - Если тебе это может понадобиться, мне бы хотелось,
чтобы ты имел это под рукой.
- Спасибо, - ответил Тад, кладя свисток в грудной карман не очень
твердой рукой. - Это может пригодиться ненароком.
Глаза Роули вдруг округлились под его нависшими бровями. Он вынул
трубку изо рта.
- Не уверен, что тебе он понадобится, - сказал он медленным и
необычным голосом.
- Что?
- Оглянись.
Тад обернулся, уже зная, что увидел Роули до того, как сам это
увидел.
Теперь уже здесь были не сотни и не тысячи воробьев; все разбитые
легковые автомашины и грузовики были сплошь усеяны воробьями. Все десять
акров автомобильной свалки и торгового помещения для запчастей были словно
укутаны воробьями. Они были повсюду... и Тад не слышал ни одного из них,
когда они сумели подлететь сюда.
Оба мужчины смотрели во все глаза на птиц. Птицы в ответ взирали на
них, может быть, двадцатью тысячами пар глаз... а, может быть, и сорока
тысячами. Они не шумели. Они только сидели на крышах, окнах, выхлопных
трубах, решетках, моторах, сцеплениях, рамах - повсюду.
- Иисус Христос, - хрипло сказал Роули. - Психопомпы... вот что это
значит, Тад? Так что же это?
- Я, кажется, начинаю понимать, - ответил Тад.
- Бог мой, - сказал Роули. Он поднял руки над годовой и громко
хлопнул ими. Воробьи не шелохнулись. И они не интересовались Роули, они
смотрели только на Тада Бомонта.
- Найдите Джорджа Старка, - сказал Тад спокойным голосом - почти
шепотом. - Джорджа Старка. Найдите его. летите!
Воробьи поднялись в жаркое летнее небо черным облаком, крылья их
производили звук, похожий на шуршание лепестков друг об друга, а из клювов
раздавалось попискивание. Оба мужчины, стоявшие около стенки здания,
выбежали к середине двора, чтобы лучше увидеть дальнейшее. Наверху
монолитная черная масса разделилась на несколько частей, одна из которых,
поменьше, отправилась на запад.
Тад смотрел на них, и в какой-то миг эта сегодняшняя действительность
слилась с теми видениями, которые предшествовали его трансам; на мгновение
прошлое и настоящее были единым целым, странным и витиеватым образом
сплетенным косичкой из фактов и миражей.
Воробьи улетели.
- Всемогущий Боже! - провозгласил человек в сером рабочем
комбинезоне. - Вы видали этих птиц? Откуда только эти чертовы птицы могли
здесь появиться?
- У меня есть вопрос получше, - сказал Роули, глядя на Тада. Он уже
овладел собой, но было ясно, что он сильно потрясен. - Куда они
отправились? Ты ведь знаешь это, Тад?
- Да, конечно, - пробормотал Тад, открывая дверцу "Фольксвагена". -
Мне тоже нужно отправляться, Роули - действительно, очень нужно. Я не могу
тебе выразить всю благодарность.
- Будь осторожен, Тадеуш. Будь очень осторожен. Никто из людей не
может управлять выходцами из загробного мира. Это длится всегда недолго -
и за все приходится платить.
- Я буду осторожен, насколько удастся.
"Фольксваген" сперва поупирался, но затем, наконец, сдался и заворчал
двигателем. Тад подождал чуть-чуть, надевая солнцезащитные очки и кепочку,
затем помахал рукой Роули и выехал на дорогу N2.
Делая это, он увидел Роули, переваливающегося к тому же
телефону-автомату, которым сам недавно пользовался. Тад подумал: "Теперь я
Сумею не допускать к себе Старка. Потому что у меня есть секрет. Я не могу
управлять, может быть, этими психопомпами, но какое-то время они
принадлежат мне - или они владеют мной - и он не должен этого знать".
Он нашел вторую передачу, и чудный "Фольксваген" Роули Делессепса
вздрогнул от неожиданности, переходя на еще никогда не испытанную им
скорость выше тридцати пяти миль в час.
1
Первый из звонков, поразивший Алана Пэнборна в самое сердце,
прозвенел сразу после трех часов, когда Тад заливал три кварты моторного
масла "Сапфир" в жаждущий "Фольксваген" на бензозаправочной колонке в
Аугусте. Алан в это время уже думал держать путь в закусочную, чтобы
получить свою чашку кофе.
Шейла Бригхем неожиданно выглянула вслед проходившему на выход шерифу
и окликнула его: - Алан? Тебя вызывают. Ты знаешь кого-нибудь по имени Хью
Притчард?
Алан резко обернулся. - Да. Принимай вызов.
Он кинулся в офис и схватил трубку как раз в тот момент, когда Шейла
принимала счет за подключение.
- Доктор Притчард? Доктор Притчард, это вы?
- Да, я здесь. - Связь была очень четкой, но Алан ощутил какое-то
сомнение - этот человек говорил голосом, не похожим на тот, что бывает у
семидесятилетнего. Сорок, возможно, но никак не семьдесят.
- Вы тот доктор Хью Притчард, который практиковал в Бергенфилде, штат
Нью-Джерси?
- Бергенфилд, Тенафли, Хэгенсак, Энглвуд, Энглвуд Хайтс... черт
возьми, я профессорствовал всю свою жизнь. Вы тот шериф Пэнборн, которому
я вдруг так понадобился? Моя жена и я только что вернулись из похода через
перевал Дьявола. Только что вернулись. Даже моя боль может болеть.
- Да, я приношу извинения. Я хочу поблагодарить вас за звонок,
доктор. Ваш голос значительно моложе, чем я ожидал услышать.
- Так, все это прекрасно, - сказал Притчард, - но вам бы надо было
увидеть и меня всего остального. Я похож на крокодила, разгуливающего на
задних лапах. Чем могу служить?
Алан еще раз подумал и решил быть предельно осторожным и
осмотрительным. Сейчас он зажал трубку между ухом н плечом, откинулся
назад в кресле - и парад животных прошел по стене.
Я расследую убийство здесь, в Кастл Роке, штат Мэн, - сказал Пэнборн.
- Жертвой стал здешний житель, Хомер Гамаш. Возможно, что существует
свидетель этого преступления, но у меня чрезвычайно деликатная ситуация с
этим мужчиной, доктор Прнтчард. Существуют на это целых две причины.
Во-первых, он знаменит. Во-вторых, у него наблюдаются симптомы, о которых
вы можете вспомнить, поскольку однажды уже были с ними знакомы. Я так
говорю, потому что вы оперировали его двадцать восемь лет назад. Он имел
доброкачественную опухоль на мозге. Я опасаюсь, что если эта опухоль снова
появилась, то его показаниям нельзя будет особо дове...
- Тадеуш Бомонт, - сразу перебил шерифа Притчард. - И каковы бы ни
были нынешние симптомы, я очень сильно сомневаюсь, что это рецидивы той
старой опухоли.
- Как вы догадались, что речь идет о Бомонте?
- Потому что я спас ему жизнь в 19б0 году, - сказал Притчард и
добавил с несокрушимым высокомерием: - Если бы не я, ему бы не пришлось
написать ни одной книги, потому что он не дожил бы и до двенадцати лет. Я
следил за его карьерой с некоторым интересом еще с той поры, когда он чуть
было не получил Национальную книжную премию за свой первый же роман. Я
как-то взглянул на фото автора на суперобложке книги и узнал все того же
парня. Лицо изменилось, а глаза остались прежними. Необычные глаза.
Мечтательные, как бы я их назвал. И, конечно, я узнал, что он живет в
Мэне, после этой недавней статьи в "Пипл". Она пришла к нам как раз перед
нашим отъездом на отдых.
Он подождал чуть-чуть, а затем проговорил нечто сногсшибательное, но
столь обычным тоном, что Алан не сразу даже и среагировал.
- Вы сказали, что он, возможно, был свидетелем убийства? Вы уверены,
что вы действительно не подозреваете его самого в совершении этого
преступления?
- Ну... я...
- Я только спрашиваю, - продолжал Притчард, - поскольку люди с
мозговыми опухолями часто делают очень странные вещи. Причем своеобразие и
необычность таких действий прямо пропорциональны интеллекту мужчины или
женщины, их совершивших. Но у мальчика вообще не было мозговой опухоли,
знаете ли, - по крайней мере в общепринятом смысле этого термина. Это был
очень необычный случай. Чрезвычайно необычный. Я прочел всего о трех
подобных случаях с 1960 года, причем о двух - уже после ухода в отставку.
Ему сделали стандартные нейрологические исследования?
- Да.
- И?
- Они дали отрицательные результаты, относительно каких-то
посторонних образований.
- Я не удивлен. - Притчард помолчал несколько секунд, затем добавил:
- Вы не совсем откровенны со мной, молодой человек, верно?
Алан прекратил свои настенные развлечения с тенями и подался вперед в
кресле.
- Да, боюсь, что так. Но я очень хотел бы узнать, что вы имели в
виду, говоря, что у Тада Бомонта не было мозговой опухоли "в общепринятом
смысле этого термина". Я знаю обо всех конфиденциальных условиях в
отношениях между докторами и пациентами и не знаю, поверите ли вы
человеку, с которым разговариваете впервые в жизни - и к тому же по
телефону. Но я надеюсь, что вы все же поверите мне, если я скажу, что я на
стороне Тада и что я абсолютно уверен в его согласии на то, чтобы вы
рассказали мне обо всем, что мне нужно узнать. У меня нет времени, чтобы
организовывать его звонок вам и давать на это свое формальное согласие,
доктор, - мне это надо знать сейчас.
И Алан сам удивился, обнаружив, что все это - правда, или по крайней
мере, что он верит, что это правда. Его начало охватывать непоколебимое
чувство, что сейчас происходят какие-то важные события. События, о которых
он не знал еще... но скоро узнает.
- У меня нет никаких проблем, связанных с рассказом об этом случае, -
спокойно ответил Притчард. - Я не раз подумывал, не стоит ли мне сообщить
обо всем этом и самому Бомонту, а не ограничиться простым уведомлением,
что операция в госпитале прошла нормально, сразу после окончания
хирургического вмешательства. Я чувствовал, что это может очень
заинтересовать его.
- Что же это было?
- Я как раз подступаю к этому, смею вас уверить. Я не сообщил его
родителям, что обнаружилось при операции, потому что это не имело особого
значения в любом практическом аспекте, а мне не хотелось связываться с
ними ни по какому поводу. С его отцом - в особенности. Тот мужик, должно
быть, родился в пещере и провел свою молодость, охотясь на мамонтов.
Поэтому в то время я решил сказать им только то, что они хотели и могли
услышать и понять, и отделаться от них поскорее. Затем, конечно, и время
сыграло свою роль. Вы теряете связь с пациентами. Я подумал было написать
Бомонту письмо, когда Хельга показала мне его первую книгу, и не раз еще
возвращался к этому своему намерению. Но я также чувствовал, что он может
и не поверить мне... или не проявит какого-либо интереса... или может
подумать, что я немного спятил. Я не очень-то знаю знаменитых людей, но
мне их жаль - я подозреваю, что их жизнь имеет оборонительный,
неорганизованный, печальный характер. Мне показалось, что лучше не трогать
спящую собаку. А теперь к делу. Как говорят мои внуки, кончай лодырничать.
- Что случилось с Тадом? Что привело его к вам?
- Фуги. Головные боли. Призрачные звуки. И наконец...
- Призрачные звуки?
- Да, но вы не должны мешать м
...Закладка в соц.сетях
