Жанр: Триллер
Темная половина
... свой острый карандаш прямо в
глотку Старка.
Кровь брызнула оттуда фонтаном. Старк повернулся к Таду, с разинутым
ртом, разрываемым карандашом. Он колыхался вверх и вниз, словно Старк
пытался проглотить этот карандаш. Наконец Старк схватил его и вытащил
наружу.
- Что ты делаешь? - прокаркал он. - Что это?
На этот раз он уже слышал птиц, не понимал их, но слышал. Его глаза
уставились на запертую дверь, и Тад заметил выражение настоящего ужаса в
них впервые за все это время.
- Я пишу конец, Джордж, - сказал Тад тихим голосом, которого не могли
услышать внизу ни Лиз, ни Алан. - Я пишу конец в реальном мире.
- Отлично, - сказал Старк. - Тогда давай напишем его для всех нас.
Он обернулся к близнецам с окровавленным карандашом в одной руке и
45-калибровым револьвером в другой.
5
На конце софы лежало сложенное афганское покрывало. Алан протянул к
нему руку, и тут же почувствовал дюжину горячих уколов от клювов на ней.
- Проклятие! - воскликнул он и спрятал руку назад.
Лиз все еще пыталась выбраться из-под софы. Ужасающий свистящий звук
ныне, казалось, заполнил всю вселенную, и Алан уже е мог слышать плач
детей, но Лиз Бомонт по-прежнему его слышала. Она извивалась н
отталкивалась. Алан схватил левой рукой ее за воротник и ощутил как
разрывается ткань.
- Подожди минуту! - рявкнул он на нее, но это было бесполезно. Он не
мог сказать ей ничего, что остановило бы ее, когда ее малыши кричали. Элли
была бы такой же. Алан снова протянул вверх правую руку и, не обращая
внимания на сильную боль от клюющих ее птиц, стащил покрывало. оно
раскрылось пока падало с софы. Из спальни для взрослых раздался дикий
грохот падающей мебели - видимо, шкафа. Алан своим обезумевшим рассудком
все же попытался представить себе, сколько воробьев оказалось погребенными
под мебелью, но не сумел.
"Сколько воробьев может забиться в электролампочку? - безумно
спрашивало его сознание. - Три, чтобы уместиться в лампе, и три миллиарда,
чтобы перевернуть дом!"
Он разразился бессмысленным смехом, а затем большая подвешенная
люстра в центре гостиной взорвалась словно бомба. Приподнявшая было голову
Лиз вскрикнула и на какой-то момент снова упала на пол, и Алан успел
накинуть покрывало ей на голову. Он тоже накрылся им. Однако они были не
одни даже под покрывалом; полдюжины воробьев уже успели туда проникнуть.
Алан ощутил яростные взмахи крыльев у своей щеки и почувствовал
болезненный клевок в левый висок. Он завернулся в покрывало и сделал в нем
поворот. Воробей, придавленный его плечом, свалился на пол. Он схватил Лиз
и закричал ей в ухо. - Мы сейчас пойдем! Пойдем, Лиз! Под этим щитом. Если
ты попытаешься бежать, я тебя нокаутирую! Кивни головой, если ты поняла
меня!
Она попыталась оттолкнуть его. Покрывало затрещало. Воробьи садились
на него, чуть-чуть балансировали словно на трамплине, а затем снова
взлетали. Алан повернул ее спиной к себе и постучал по ее плечу. Постучал
сильно.
- Кивни, если поняла, черт тебя побери!
Он почувствовал ее волосы на щеке, когда она кивнула. Они выползли
из-под софы. Алан крепко держал ее за плечи, боясь, что она может
сорваться стрелой. И очень медленно они начали пробираться через кишмя
кишащую воробьями комнату, через облака птиц, сводящих с ума своим писком
и криком. Они выглядели со стороны как забавное карикатурное животное на
сельской ярмарке - танцующий осел, в голове которого шагает Майк, а в
хвосте - Айк.
Гостиная в доме Бомонтов была обширной с высоким сводчатым потолком,
но сейчас в ней, казалось, не осталось места для воздуха. Они двигались
сквозь удушливую атмосферу роящегося скопища птиц.
Мебель трескалась. Птицы бились о стены, потолки и приборы. Весь
окружающий мир был наполнен птичьей вонью и странным перестукиванием.
Наконец они достигли лестницы и начали медленно ползти по ней вверх,
закрывшись покрывалом, которое уже все обросло перьями и пометом. Когда
они стали подниматься, наверху в кабинете прозвучал револьверный выстрел.
Теперь и Алан смог снова услышать близнецов. Они вопили.
Тад нащупал поверхность стола, когда Старк нацелился револьвером в
Уильяма и наткнулся на пресс-папье, которым совсем недавно развлекался
Старк. Это был увесистый образчик черно-серого сланца, отполированный на
рабочей стороне. Тад мгновенно ударил им в запястье Старка до того, как
светловолосый убийца спустил курок. Пресс-папье разбило кость и отклонило
дуло книзу. Выстрел был оглушающим в небольшой комнате. Пуля вошла в пол в
дюйме левой от ноги Уильяма, засыпав щепками его ноги в голубом спальном
костюме. Дети начали вопить и, пока Тад приближался к Старку, он увидел,
как близнецы обхватили друг друга руками, словно инстинктивно защищая друг
друга.
"Гензель и Гретель" - подумал Тад, а затем Старк воткнул в его плечо
карандаш.
Тад взвыл от боли и оттолкнул Старка. Старк перелетел через
поставленную в углу машинку и упал на спину у стены. Он пытался переложить
револьвер в правую руку... и уронил его.
Теперь шум птиц за дверью становился все более громким... а сама она
стала медленно открываться внутрь на своем шарнире. Воробей с разбитым
крылом влетел и упал, дергаясь, на пол кабинета.
Старк почувствовал ее в заднем кармане... и вытащил свою складную
бритву. Он открыл лезвие зубами. Его глаза сверкали безумным блеском над
сталью.
- Ты ее хочешь, старина? - спросил он, и Тад увидел, что на его лицо
снова вернулась та же ужасающая маска, появившаяся сразу, подобно
выгруженной груде кирпичей. - Ты действительно хочешь? О'кей. Ты сейчас
это получишь.
На полпути вверх и Лиз и Алан остановились. Они уткнулись в живую
стенку из трепещущих в воздухе птиц и просто не могли ничего с ней
поделать. Воздух был забит воробьями. Лиз закричала от ужаса и ярости.
Птицы не обращали на них внимания, не нападали на них, они просто
мешали людям. Воробьи со всего мира, казалось, собрались сюда, в дом
Бомонтов в Кастл Роке.
- Вниз! - Алан прокричал команду ей в ухо. - Может быть, нам удастся
проползти под ними!
Они опустились на колени. Сперва им удалось чуточку продвинуться,
хотя это было не самое приятное занятие, поскольку ползти приходилось по
живому ковру из воробьев толщиной не менее восемнадцати дюймов. Но затем
они опять натолкнулись на ту же живую стенку. Глядя вниз, под покрывало,
Он мог видеть сплошную массу из живых и мертвых воробьев. Воробьи внизу на
ступеньках были раздавлены. Поверх этого слоя находились слои других, еще
пока живых, но тоже обреченных на смерть птиц. Еще выше - примерно в трех
футах от ступенек лестницы - воробьи летали в своего рода зоне
самоубийств, сотрясаясь и падая, некоторые снова взлетали вверх, но
большинство птиц оставалось внизу, раздавленные своими же собратьями с
переломанными ножками и крыльями. Воробьи, как вспомнил шериф, не могут
парить в воздухе.
Откуда-то сверху, по другую сторону этого живого барьера, раздался
мужской вопль.
Лиз в ужасе посмотрела на Алана, прижалась к нему плотнее. - Что мы
можем сделать? - прокричала она. - Что мы можем сделать, Алан?
Он не ответил. Потому что отвечать было нечего. Они ничего не могли
сделать.
Старк двинулся к Таду с бритвой в правой руке. Тад попятился к
медленно открывающейся двери в его кабинет, не сводя глаз с лезвия. Он
схватил еще один карандаш со стола.
- Это вряд ли тебе принесет пользу, старина, - сказал Старк. - Не
сейчас.
Затем его глаза обратились к двери. Она уже открылась достаточно
широко, и воробьи устремились в щель сплошной рекой... и они неслись на
Джорджа Старка.
В одно мгновенье на его лице появилось выражение ужаса и понимания.
- Нет! - завопил Старк, и начал полосовать их бритвой Алексиса
Мэшина. - Нет, я не хочу! Я не хочу возвращаться! Ты не можешь заставить
меня!
Он разрезал одного воробья точно пополам и в воздухе пронеслись вниз
два трепещущих крыла. Старк яростно размахивал бритвой направо и налево
вокруг себя. И Тад внезапно все понял
(Я не хочу возвращаться)
что здесь происходило.
Психопомпы, конечно, пришли, чтобы послужить эскортом для проводов
Джорджа Старка в Эндсвилл, назад в страну мертвых.
Тад отшвырнул карандаш и кинулся к детям. Весь кабинет был заполнен
воробьями. Дверь теперь была почти полностью открыта, река превратилась в
поток.
Воробьи садились на широкие плечи Старка. Они садились на его руки,
голову. Они ударялись об его грудь, сперва дюжинами, а затем сотнями. Он
извивался в облаках падающих перьев и непрерывно размахивал бритвой,
пытаясь не отдать то, что уже получил.
Они покрыли лезвие бритвы, ее дьявольски блестящая поверхность была
утоплена в перьях, оставленных погибшими под ее ударами птицами. Тад
посмотрел на своих малышей. Они прекратили хныкать. Они смотрели вверх на
кипящий и непрерывно содрогающийся воздух с одинаковым выражением
удивления и удовольствия. Их руки были подняты, словно они проверяли, не
идет ли дождь. Их крохотные пальчики были раздвинуты. Воробьи садились а
них, но не клевали.
Зато они клевали Старка.
Кровь струилась по его лицу в сотне мест.
Один из его глаз был уже выклеван. Воробей сел на шею Старку и начал
долбить рану на его горле, нанесенную карандашом Тада. Птица успела трижды
клюнуть и очень быстро - "ра-ра-ра" - как очередь из пулемета, прежде чем
Старку удалось схватить ее и раздавить с треском как живую хлопушку.
Тад закрыл собой близнецов, и теперь птицы садились и на него. Но не
клевали, а только сидели.
И наблюдали.
Старк исчез. Он превратился в живую, извивающуюся скульптуру из птиц.
Кровь сочилась отовсюду, из всех щелей и дыр в его теле. Откуда-то снизу
Тад услышал звук треска и разлома - дерево поддавалось напору птиц.
"Они пробили путь на кухню", - подумал он. Он мельком вспомнил о
газопроводных трубках к печи, но эта мысль была очень быстрой и показалась
не важной.
А теперь он все чаще слышал звук отдираемой от костей Старка живой
плоти.
- Они пришли за тобой, Джордж, - услышал Тад собственный шепот. - Они
пришли за тобой. Спаси тебя Бог.
Алан ощутил перед собой свободное пространство и посмотрел через
ромбовидные дыры в покрывале. Птичий помет сполз ему на щеку, и он стер
его. Лестничная клетка все еще была полна воробьями, но их количество
резко уменьшилось. Большинство оставшихся в живых птиц видимо устремилось
туда, куда они с самого начала держали путь.
- Пошли, - сказал он Лиз, и они начали подниматься по хрустящему
ковру из мертвых птиц. Они только достигли второго этажа, как услышали
возглас Тада: - Берите его теперь! Берите его! ЗАБИРАЙТЕ ЕГО ОБРАТНО В АД,
ОТКУДА ОН ПРИШЕЛ!
И вихрь из птиц превратился в ураган.
Старк сделал последнюю агонизирующую попытку избавиться от них. Ему
некуда было идти, некуда было бежать, но он все равно попытался. Это был
его стиль.
Колонка птиц, облепивших его, двинулась вперед вместе с ним; огромные
мощные руки, покрытые воробьиными перьями, головами и крыльями, поднялись
в последнем усилии и яростно стали бить по торсу, пересекаясь на груди.
Птицы, частично раненные, частично мертвые, падали на пол, и в какой-то
миг Таду представилась картина, которая преследовала его всю оставшуюся
жизнь.
Воробьи пожирали Джорджа Старка живьем. Глаз у него уже не осталось,
вместо них зияли пустые впадины. Нос сократился до ничтожного выступа. Его
лоб и волосы были содраны начисто, обнажая белую поверхность черепа. Шеи
почти не осталось. Птицы расклевали его живот. Стая воробьев сидела на
ногах Старка и со все большим усердием проклевывала в них дыры, подбираясь
все выше и выше, собираясь добраться и до его внутренностей.
И Тад заметил еще кое-что.
Воробьи пытались поднять Старка. Они пытались... н очень скоро, когда
они уменьшат вес его тела, им это удастся.
- Берите его теперь! Берите его! ЗАБИРАЙТЕ ЕГО ОБРАТНО В АД, ОТКУДА
ОН ПРИШЕЛ! - закричал Тад.
Крики Старка прекратились после того как его горло было проклевано
сотнями безжалостных клювов. Воробьи теперь перебирались на руки, и на
секунду даже его ноги мелькнули на кровавом паркете.
Он махнул руками - тем, что от них осталось - вниз по бокам диким
жестом, давя дюжины птиц... но дюжина дюжин рвалась занять место выбывших
пернатых коллег.
Звук трескавшейся и расщепляемой древесины справа от Тада вдруг стал
все усиливаться. Тад посмотрел туда и увидел что восточная стенка его
кабинета разваливается подобно папиросной бумаге. Он за какой-то миг сумел
рассмотреть тысячи желтых клювов, пробившихся сквозь дерево одновременно,
а затем схватил близнецов и накрыл их собой, выгнув тело, чтобы защитить
из от обломков, может быть, впервые и единственный раз в жизни проявив
настоящую ловкость и проворство.
Стена рухнула внутрь кабинета, подняв пыльное облако из щепок и
опилок. Тад закрыл глаза и прижал детей ближе к себе.
Он больше ничего не видел.
Но Алан Пэнборн это увидел, как и Лиз.
Они сбросили покрывало с плеч, как только туча птиц над ними и рядом
с ними исчезла в кабинете Тада. Лиз начала пробираться в гостевую спальню
по направлению к открытой двери в кабинет, и Алан спешил за ней.
Какой-то момент он ничего не смог разглядеть там из-за
чернокоричневого облака, клубящегося в бешеной пляске. Затем это облако
приняло какие-то очертания - ужасную и узнаваемую форму. Это был Старк. Он
был покрыт птицами, съедаем заживо, но еще жил.
Еще больше птиц появилось, затем еще и еще. Алан подумал, что этот
стук клювов сведет его с ума. А затем он увидел, что они делают.
- Алан! - закричала Лиз. - Алан, они его поднимают!
Предмет, который раньше был Джорджем Старком, предмет, который сейчас
был только неопределенно человеческим, поднимался в воздух на воробьиной
подушке. Он двинулся через кабинет, почти упал, затем снова поднялся
вверх. Он приблизился к огромной дыре в восточной стене кабинета.
Через нее влетело еще больше воробьев; все, которые еще находились в
других помещениях, ринулись в кабинет.
Плоть стекала и падала со скелета Старка непрерывным дождем.
Тело Старка прошло через провал в стене окруженное воробьями,
остервенело выщипывающими остатки волом с головы своей жертвы.
Алан и Лиз кинулись по ковру из погибших птиц внутрь кабинета. Тад
медленно поднимался на ноги, держа в каждой руке по малышу. Лиз побежала и
забрала их у него. Она ощупывала их, ища раны.
- О'кей, - сказал Тад. - Я думаю, они в порядке.
Алан подошел к проему в стене кабинета. Он выглянул наружу и увидел
сцену, напоминавшую лишь сказочную. Небо было черно от птиц, и все же в
одном его месте находилось словно черное дерево, как будто на цельной
материи кто-то сделал прорезь.
Эта прорезь имела форму борющегося человека.
Птицы поднимали это все выше, и выше, и выше. Оно достигло верхушек
деревьев и, казалось, остановилось там. Алан подумал, что ему слышится
нечеловеческий вопль из центра этого птичьего облака. Затем воробьи
двинулись снова. Наблюдение за ними напоминало зрелище прокручиваемой
назад киноленты. Черные потоки воробьев взлетали из всех выбитых окон в
доме, они очистили от своего присутствия подъездную дорожку, деревья и
изогнутую крышу "Фольксвагена".
Все они направлялись к тому центральному темному облаку.
Контур человеческого тела начал снова двигаться... над деревьями... в
темное небо... и наконец исчез из поля зрения.
Лиз сидела в углу, с близнецами на коленях, качая и лаская их - но ни
один из них, видимо, особенно и не был уже опечален или расстроен. Они
внимательно смотрели на ее изможденное и покрытое слезами лицо. Уэнди
потрогала его, словно желая утешить мать. Уильям приподнялся, снял перо с
волос Лиз и тщательно осмотрел его.
- Он ушел, - хрипло сказал Тад. Он присоединился к Алану, стоявшему
все еще у проема в стене кабинета.
- Да, - сказал шериф. Он вдруг разрыдался. Он даже не мог понять,
почему это случилось, просто произошло само собой.
Тад попытался обнять его, и Алан успокоился, его ботинки сухо
хрустели на тушках мертвых воробьев.
- Нет, - сказал Пэнборн. - Я буду в порядке.
Тад посмотрел через проем снова в ночное небо. Из этой темноты вдруг
появился воробей и сел на его плечо.
- Спасибо, - сказал ему Тад. - Спа...
Воробей клюнул его, внезапно и сильно, кровь потекла под самым
глазом.
Затем он улетел, присоединяясь к другим птицам.
- Почему? - спросила Лиз. - Она смотрела на Тада, шокированная. -
Почему он так сделал?
Тад не ответил, но подумал, что знает ответ. Он подумал, что и Роули
Делессепс также знает этот ответ. То, что произошло, было достаточно
мифическим... но ведь это была не сказка. Может быть, последний воробей и
был послан той силой, которая посчитала, что Таду нужно напомнить об этом.
Чтобы он надолго это запомнил.
Будь осторожен, Тадеуш. Ни один человек не может управлять агентами
из загробного мира. Очень недолго - и всегда есть цена.
"Какую цену должен буду уплатить я? - подумал Тад. А затем: - Счет...
когда он должен прийти?"
Но это был вопрос для другого времени, другого дня. А кроме того было
еще и такое - может быть, счет уже был оплачен.
Может быть, он был навсегда отпущен.
- Он мертв? - спросила Лиз... почти умоляюще.
- Да, - ответил Тад. - Он мертв, Лиз.
Книга закрывается на Джордже Старке. Пошли, ребята - давайте
выбираться отсюда.
"Генри не поцеловал Мэри-Лу в тот день, но он
не оставил ее без слова, хотя и мог так поступить.
Он видел ее; он вытерпел ее раздражение и подождал,
когда оно перейдет в то блокирующее молчание,
которое он так хорошо знал. он уже распознал,
что большая часть этих печалей были ее
личными, а потому не подлежали разделению с ним
или даже обсуждению. Мэри-Лу всегда лучше всего
танцевала, когда танцевала одна.
Наконец они пошли через поле и посмотрели
еще разок на театр, где Эвелин умерла три года
назад. Это было не очень много для прощания, но
это было лучшим, что они могли сделать. Генри
чувствовал, что это достаточно хорошо.
Он положил маленькие бумажные куколки-балерины,
принадлежавшие некогда Эвелин, у высокую
траву около разрушенной веранды, зная, что ветер
несет их отсюда достаточно скоро. Тогда и он с
Мэри-Лу покинут это старое место в последний раз.
Это не было хорошо, но все было правильно. Достаточно
правильно. Он не был человеком, верящий в
счастливые концы. И та ясность, которую он имел в
мыслях, происходила главным образом от этого".
Тадеуш Бомонт. "Неожиданные танцоры".
Сны людей - их настоящие сны, а не галлюцинации, которые могут
приходить во сне, а могут и не приходить - кончаются в различное время.
Сон Тада Бомонт о Джордже Старке закончился в четверть десятого вечером,
когда психопомпы отнесли его темную половину в то место, которое было ему
предназначено. Сон завершился черным "Торнадо", этим тарантулом, на
котором Тад и Джордж всегда приезжали к дому в это постоянно
возобновляемом ночном кошмаре.
Лиз и близнецы были наверху подъездной дорожки Бомонтов, там, где она
соединялась с Лейк Лейн. Тад и Алан стояли около черного автомобиля
Джорджа Старка, который уже и не выглядел черным. Теперь он стал серым от
птичьего помета.
Алан не хотел смотреть на дом, но не мог отвести глаз. Это была
разнесенная на клочки руина. Восточная часть - сторона кабинета - была
снесена для наказания Старка, но и весь дом был разрушен дотла. Дыры и
щели зияли повсеместно. Вокруг здания лежали груды мертвых птиц. Ими были
заняты крыша и водосточные желоба. Взошла луна и
- Вы уверены, что с вами все о'кей? - спросил Тад.
Алан кивнул.
- Я спрашиваю, потому что нужно свидетельское показание.
Алан хрипло рассмеялся. - Разве кто-нибудь поверит, о чем это
свидетельство?
- Думаю, что нет. - Тад помолчал и добавил: - Вы знаете, было время,
когда я почувствовал, что вы как будто симпатизируете мне. Но больше я
этого не чувствую. Совсем нет. Я этого не понимаю. Вы считаете меня
ответственным за... все это?
- Меня это не затрагивает, - сказал Алан. - Оно кончилось. И это все,
что меня теперь может занимать, мистер Бомонт. Именно сейчас, это
единственная мысль во всем мире, которая меня как-то трахает.
Он увидел боль на усталом и помрачневшем лице Тада и сделал огромное
усилие над собой.
- Ну, Тад. Это слишком много. Слишком много - и сразу. Я только что
видел человека, уносимого в небо сворой воробьев. Дайте мне передохнуть,
о'кей?
Тад кивнул.
- Я понимаю.
"Нет, ты не понимаешь, - подумал Алан. - ты не понимаешь, что ты
такое, и я сомневаюсь, что когда-нибудь поймешь. Твоя жена - может быть...
хотя я очень удивлюсь, что все между вами будет в полном порядке после
всего этого, если она когда-либо попробует понять это, или осмелится
любить тебя снова. Твоих детей, может быть, когда-нибудь... но не тебя,
Тад. Стоять рядом с тобой - все равно, что стоять у могилы, из которой
вылезает какое-то кошмарное ночное создание. Монстр сейчас исчез, но тебе
все же не хочется стоять слишком близко к тому месту, откуда он появился.
Потому что может появиться и другой. Может быть, и нет; твое сознание
знает об этом, но твои чувства - они ведь играют на другой волне. Ох,
парень. И даже, если могила навсегда пуста, есть сны. И воспоминания. Есть
Хомер Гамаш, забитый до смерти своим же протезом. Из-за тебя, Тад. Все
только из-за тебя".
Это было несправедливо, и часть Алана знала об этом. Тад не просил
быть близнецом, он не уничтожил своего брата в утробе по преступному
намерению ("Мы же не говорим о Каине, убивающем камнем своего брата
Авеля", как говорил доктор Притчард); Тад же не знал, какой монстр его
поджидал, когда он начал писать как Джордж Старк.
И все же они были близнецами.
И Алан не мог забыть, как Старк и Тад смеялись вместе.
Тот безумный смех и выражение их глаз.
Он бы очень удивился, если бы и Лиз смогла забыть об этом.
Легкий ветер донес до них запах бензина из машины Старка.
- Давайте подожжем это, - коротко сказал шериф. - Подожжем все это.
Меня не волнует, кто и что потом подумает. Вряд ли будет ветер, пожарные
машины прибудут до того, как огонь сможет куда-то распространиться. Если
он коснется нескольких деревьев вокруг этого места, то тем даже лучше.
- Я сделаю это, - сказал Тад. - Вы идите вверх по дорожке с Лиз.
Помогите ей с бли...
- Мы сделаем это вместе, - ответил Алан. - Дайте мне ваши носки.
- Что?
- Вы меня слышали - я хочу ваши носки.
Алан открыл дверцу "Торнадо" и заглянул внутрь. Да - стандартная
ручная передача, как они думал. Естественный человек типа Джорджа Старка
никогда не будет удовлетворен всеми этими автоматическими штучками; они
были для таких типов, как Тад Бомонт.
Оставив дверцу открытой шериф стоял на одной ноге, снимая правый
ботинок и носок. Тад посмотрел на него и начал делать то же самое. Алан
надел ботинок на голую ногу и проделал ту же операцию с левой ногой. У
него не было желания идти голыми ступнями по телам мертвых птиц, хотя бы
одну секунду.
Сняв оба носка, шериф связал их вместе. Затем добавил еще к ним
связанные носки Тада. Он обошел "Торнадо" сзади и открыл бак с горючим.
Мертвые птицы хрустели под ногами. Он вынул затычку бензобака и опустил
свой самодельный зажигательный шнур в горловину бака. Когда он вытянул
связку носков обратно, они уже пропитались бензином. Шериф подошел к
боковой стороне автомобиля и закрепил там пропитанный бензином фитиль,
держа за сухой конец. Он повернулся к следовавшему за ним Таду. Алан залез
в карман форменной рубашки и достал оттуда пачку бумажных спичек. Эти
спички продаются в газетных киосках как приложения к сигаретам. Он не
знал, где он раздобыл эти, но на их этикетке стоял рекламный штамп, столь
почитаемый коллекционерами спичек.
На штампе была изображена птица.
- Зажигайте носки, когда машина поедет, - сказал Пэнборн. - Ни
секундой ранее, понимаете меня?
- Да.
- Она поедет с ударом. Дом примет таран. Бензобак сзади. Когда
пожарники прибудут сюда, все будет выглядеть так, будто ваш приятель не
справился с управлением и врезался в дом, после чего машина взорвалась. По
крайней мере, я так надеюсь.
- О'кей.
Алан обошел машину сзади.
- Что там происходит у вас внизу? - позвала Лиз, волнуясь. - Дети
замерзнут!
- Еще одну только минутку! - отозвался Тад.
Алан забрался внутрь неприятно пахнущего салона "Торнадо" и убрал
тормоз. - Подождите, когда он покатит, - бросил он через плечо.
- Да.
Алан нажал ногой сцепление и перевел ручку скоростей в нейтральное
положение.
"Торнадо" сразу поехал.
Алан выскочил из машины и на какой-то миг подумал, что Тад не успел
поджечь свой конец связки носков... но тут огонь показался позади машины,
и побежал по фитилю, прочерчивая яркую линию в ночной темноте.
"Торнадо" медленно катил последние пятнадцать футов по дорожке,
подпрыгивая н небольших асфальтовых выступах. Он уткнулся в боковую стену
дома и остановился. Алан смог прочитать наклейку на бампере, ярко
освещенную оранжевым пламенем:
"МОДНЫЙ СУКИН СЫН".
- Уже больше нет, - пробормотал он.
- Что?
- Ничего. Пойдемте назад. Машина собирается взорваться.
Они отошли на десять корпусов, когда "Торнадо" превратился в огненный
шар. Огонь ворвался через щели и дыры внутрь деревянного дома, превратив
проло
Закладка в соц.сетях
