Жанр: Триллер
Темная половина
...точном городке должен быть телефон. Им обоим за
семьдесят. Если ты позвонишь туда, лесничий, может быть, передаст им мою
просьбу насчет разговора с доктором.
- Другими словами, ты полагаешь, что Главный лесничий национального
парка воспримет офицера полицейской службы штата куда серьезнее, чем
дерьмового шерифа графства.
- У тебя очень дипломатический талант называть вещи своими именами,
Генри.
Генри Пейтон радостно расхохотался.
- Я сделаю, почему бы и нет? Но я тебе скажу вот что, Алан - я сделаю
только эту небольшую услугу, поскольку ты не будешь заставлять меня
окунаться все глубже и глубже в это...
- Нет-нет, это все, - благодарно перебил шериф. - Это все, что я
прошу.
- Подожди минутку, я не кончил. Как ты понимаешь, я не имею права
пользоваться нашей срочной ВАТС линией для подобных звонков. Капитан
следит за такими штуками, дружище. И очень строго. И если заметит меня за
этим делом, то поинтересуется, почему я трачу деньги налогоплательщиков
для твоих прихотей. Ты понял, что я имею в виду?
Алан вздохнул, сдаваясь. - Можешь использовать номер моей кредитной
карточки, - ответил Пэнборн, - и можешь передать лесничему, я оплачу
ответный срочный звонок из своего кармана.
На другом конце провода последовала пауза, и куда более
посерьезневший Генри, наконец, спросил. - Это действительно важно для
тебя, Алан?
- Да. Не знаю почему, но да..
Последовала еще одна короткая пауза. Алан прямо-таки чувствовал, как
Генри Пейтон подавляет в себе желание задать вопросы. Наконец, лучшая
часть души Генри взяла верх в этой борьбе. - О'кей, - сказал он. - Я
позвоню и сообщу Главному лесничему, что ты хочешь срочно переговорить с
этим Хью Притчардом в связи с расследованием дела об убийстве в графстве
Кастл, штат Мэн. Как зовут его жену?
- Хельга.
- Откуда они приехали?
- Форт Ларами, Вайоминг.
- О'кей, шериф; сейчас самое неприятное. Какой номер твоей кредитной
карточки?
Вздохнув еще раз, Алан назвал номер.
Минутой позже парад зверей на стенке под солнечными лучами
возобновился с новой силой и энергией.
Этот старикан, может, и никогда не позвонит мне, - подумал он, - и
даже если он это и сделает, то вряд ли он сможет объяснить мне всю эту
чертовщину, чтобы я что-то попробовал использовать - да и как он смог бы
это сделать?"
И все же Генри прав насчет одной вещи: у него есть какое-то
предчувствие. О чем-то. И оно никак не исчезло.
3
Пока Алан Пэнборн беседовал с Генри Пейтоном, Тад Бомонт парковал
машину на одной из факультетских стоянок за учебным корпусом. Он вылез из
машины, стараясь ничего не задеть левой рукой. Какой-то момент он просто
постоял на воздухе, наслаждаясь летним днем и совершенно необычным
умиротворением университетского двора.
Коричневый "Плимут" стоял бок о бок с его "Субурбаном", и два рослых
охранника, быстро выбравшиеся из полицейской машины, тут же отмели всякие
мечты о мире и покое, которые могли посетить Тада, стоящего около тихого и
величавого здания.
- Я только поднимусь в свою рабочую комнату на несколько минут, -
сообщил Тад. - Вы можете подождать и здесь, если хотите. - Он заметил двух
девушек, идущих прогулочным шагом, вероятно в Восточную пристройку, чтобы
подать заявки на летние курсы. Одна была одета в ветровку и шорты, а на
другой была почти несуществующая мини-юбка с разрезом, которую смог бы
выдержать только мужчина с крепкими нервами и сердцем. "Наслаждайтесь
пейзажем".
Оба охранника с такой силой повернули свои головы за шествующими
девицами, словно у них вместо шеи были какие-то невидимые постороннему
взгляду вертлюги. Наконец старший из двоих - Рэй Гаррисон или Рой
Харриман, Тад не был уверен, что правильнее - повернулся обратно к Таду
Бомонту и огорченно ответил: - конечно, приятнее было бы остаться здесь,
но лучше все же подняться с вами.
- Но, в самом деле, это всего лишь второй этаж!..
- Мы будем ожидать в холле.
- Вы даже не знаете, парни, как все это начинает угнетать меня, -
сообщил Тад.
- Приказ, - ответил Гаррисон - или - Харриман.
Было абсолютно ясно, что угнетенное состояние Тада - как, впрочем, и
счастливое - для него значат даже еще меньше, чем ноль.
- Да, - сказал Тад, сдаваясь. - Приказ - это все.
Он пошел первым к боковой двери. Оба охранника шли за Тадом на
расстоянии двенадцать шагов, причем в своей штатской одежде они выглядели
даже еще более явными копами, чем в обычной униформе - таково было
глубокое убеждение охраняемого ими великого писателя.
После теплого и влажного наружного воздуха, потоки кондиционируемого
воздуха обдали Тада прохладой. И сразу его рубашка ощутила, что по коже
Тада побежали мурашки. Корпус, столь полный шума и движения во время
академического учебного года, с сентября по май, сейчас производил
впечатление заброшенности, в этот субботний день в начале лета. В
понедельник жизнь здесь проявится, может быть, не более чем на треть по
отношению к повседневной суете в разгар учебы, но, тем не менее, корпус
оживет. В понедельник откроются трехнедельные летние курсы, но сегодня
Таду было как-то особенно неловко за свою охрану в безлюдном месте. Тад
подумал, что, возможно, на втором этаже н вообще никого не встретит, что
избавит его от необходимости давать объяснения своим старым
университетским друзьям и коллегам относительно тех новых двух, не
отстававших от него, где бы Тад ни был.
Второй этаж все же не был абсолютно пустынный, но Таду удалось легко
пройти вы - давшееся испытание встречей. Роули Делессепс проплывал по
маршруту между общей профессорской и своей рабочей комнатой в обычной и
излюбленной манере... что означало, что вид у Роули был точь-в-точь как у
человека только что пропустившего сильный удар в голову, который отбил у
него и память, и контроль за движениями ног. Он шел, словно в полусне,
натыкаясь то на одну стену, то на другую, выделывая какие-то замысловатые
петли, разглядывая все вывески, плакаты, объявления, стенгазеты,
прикрепленные на стенах и дверях кабинетов и комнат его ученых коллег.
Возможно, Роули и направлялся к себе - так, по крайней мере, это выглядело
- но вряд ли кто-нибудь даже очень хорошо знавший Роули Делессепса, смог
бы за это поручиться. Черенок гигантской трубки был плотно зажат во рту
Роули между его вставными челюстями. Эти челюсти были не столь желтыми как
трубка, но весьма напоминали ее своим оттенком. Трубка была пустой и
пребывала в таком состоянии еще с конца 1985 года, когда врач
категорически запретил Роули курить из-за угрозы инфаркта. Он никогда
особо и не любил курить, - объяснял Роули своим вежливым голосом всем
интересовавшимся его пустой трубкой. - Но, джентльмены, без этой трубки во
рту... я не смогу понять, куда мне надо идти или что надо делать, даже
если мне и повезет счастливо добраться сюда". Множество раз он производил
впечатление человека, не знающего где он находится и почему... то же
самое, что и в данный момент. Некоторые люди, знавшие Роули целые годы,
вдруг неожиданно открывали для себя,что он вовсе не такой рассеянный
дуралей, каким им он всегда казался. Но некоторые так этого и не смогли
открыть.
- Хэллоу, Роули, - сказал Тад, выбирая нужные ключи.
Роули вытаращился на него, затем осмотрел двух мужчин сзади Тада,
отмел их и перенес взгляд на Тада еще раз.
- Хэллоу, Тадеуш, - ответил он. - Я и не знал, что ты ведешь
какие-либо летние курсы в этом году.
- Я - нет.
- А тогда что же привело тебя сюда, в первый по настоящему летний
денек?
- Проверить некоторые заявки на мой курс, - сказал Тад. - Я не
проторчу здесь дольше, чем мне нужно, поверь мне, старина.
- Что ты сотворил с рукой? Она у тебя черно-синяя до запястья.
- Видишь ли, - сказал Тад в некотором смущении. Выдуманное им
объяснение заставляло Тада выглядеть либо пьяницей, либо идиотом, или и
тем, и другим одновременно... но все же ее принимали куда проще и легче,
чем ту правду, которую он мог бы сообщить. Тад даже сам был глубоко
удивлен и позабавлен, открыв, что полиция восприняла его россказни столь
легко, как и Роули сейчас - не было ни единого вопроса о том, как или
почему Таду удалось прищемить ладонь дверью собственного ватерклозета.
Он инстинктивно выбрал именно ту нужную историю - даже находясь почти
в предсмертной агонии. От него ожидали странных поступков - это должно
было соответствовать его облику. В некотором роде, Тад продолжил ту же
игру, которую он начал с интервьюером из журнала "Пипл" (спаси Господи его
душу), рассказав тому о литературном рождении Джорджа Старка в Ладлоу
вместо подлинного места - Кастл Рока, и о тех причинах, по которым Старк
пользовался карандашами, а не пишущей машинкой.
Ему даже не пришлось лгать для Лиз... Он сумел настоять, чтобы она
хранила в тайне, как все произошло на самом деле, и Лиз согласилась
сделать это. Ее единственным условием было обещание Тада никогда более не
пытаться снова вступать в контакт со Старком. Он дал это обещание
достаточно охотно, хотя и знал, что не сможет его выполнить. Тад даже
подозревал, что на уровне подсознания и Лиз была уверена в этом, как и он.
Роули теперь разглядывал Тада с неподдельным интересом. - Дверью
клозета, - повторил он. - Чудесно. Ты, наверное, играл в прятки? Или это
был экзотический сексуальный обряд?
Тад улыбнулся. - Я прекратил все свои сексуальные обряда около 1981
года, - сказал он. - По совету доктора. На самом дел е, я просто не всегда
внимательно слежу за тем, чем занимаюсь. Это, в некотором роде, какое-то
замешательство.
- Я понимаю это, - заявил Роули... и подмигнул. Это было очень
быстрое движение, резкое хлопанье одним веком... но очень четко
обозначенное. Уж не думал ли он надуть Роули? Свиньи могут н летать.
Вдруг новая мысль пришла в голову Тада.
- Роули, ты по-прежнему ведешь семинар по народной мифологии?
- Каждую осень, - отвечал Роули. - Ты разве не читал учебную
программу нашего факультета, Тадеуш? Легенды и сказания, свидетельства,
святые спасения, знаки отличия богатых и знаменитых. Это все столь же
популярно теперь, как и всегда. Почему ты спрашиваешь?
Был универсальный ответ на этот вопрос, который открыл Тад, будучи
писателем. На вопрос "почему ты спрашиваешь?" лучше всего отвечать
неопределенно и таинственно.
- Ну, у меня появилась одна идея для рассказа, - сказал Тад. - Я пока
еще только разрабатываю сюжет, но все должно быть в порядке, я надеюсь.
- Что же ты хочешь узнать?
- Имеют ли воробьи какое-то значение в американских суевериях или
мифологии, по твоим сведениям?
Поднятая бровь Роули начала имитировать рельеф некоей отдаленной
планеты, наверняка, непригодной для человеческого существования. Он
уставился на кончик своей знаменитой трубки. - Ничего пока что не приходит
в голову, Тадеуш, хотя... меня удивляет, неужели тебя это действительно
может интересовать для твоего рассказа?
оСвиньи могут летать", - вновь подумал Тад и пояснил: - Ну... может
быть, и нет, Роули. Может быть. Возможно, я и сам не смогу объяснить тебе
причину своего интереса в этой спешке. - Глаза Тада покосились на двух его
верных сторожевых псов, затем снова обратились к Роули. - Я сейчас в
большом цейтноте.
Губы Роули дернулись в какой-то пародии на улыбку. - Я понимаю, мне
кажется. Воробьи... столь обычные птицы. Слишком обычные, чтобы с ними
связывать суеверия, по-моему. И все же... теперь, когда я думаю об этом,
здесь есть что-то. Если только я не путаю это с козодоем жалобным. Позволь
мне проверить. Ты здесь пробудешь сколько-нибудь?
- Не более получаса, я боюсь.
- Хорошо, возможно, я найду что-нибудь в книге Бэрринджера "Фольклор
Америки". На самом деле это всего лишь поваренная книга суеверий, но она
здесь может подойти. И я всегда могу тебе позвонить.
- Да. Ты всегда это можешь проделать.
- Ты и Лиз соорудили тогда отличную вечеринку для Тома Кэрролла, -
сообщил Роули. - Вы, конечно, всегда организуете самые лучшие вечера. Твоя
жена слишком очаровательна, чтобы быть просто женой, Тадеуш. Ей бы
следовало быть твоей любовницей.
- Спасибо. Я понимаю.
- Гонзо Том, - продолжал Роули с нежностью в голосе. - Как трудно
поверить, что наш старина Гонзо Том Кэррол причалил в печальную гавань
пенсионеров. Я слышал более двадцати лет, как он разносил всех в пух и в
прах в соседнем со мной кабинете. Я полагаю, что его преемник будет куда
потише. Или хотя бы более осторожен в выражениях.
Тад рассмеялся.
- Вильгельмина тоже очень веселилась - продолжал Роули. Его глаза
прямо-таки закатились от на хлынувших чувств. Роули прекрасно знал, как
относились к его Билли Тад и Лиз.
- Да, было прекрасно, - заявил Тад. Он находил само сочетание слов
"Билли Беркс" и "веселье" взаимоисключающим... но поскольку она и Роули
образовали ту несокрушимую основу алиби, на которой покоилось его
относительное благополучие, Тад предположил, что должен быть просто
счастлив, что Билли тогда посетила вечеринку.
- Воробьи и их место в потустороннем мире. Да, в самом деле. - Роули
кивнул двум полисменам позади Тада. - Добрый день, джентльмены. - Он
обогнул их и продолжил шествие в свою комнату с несколько более ярко
выраженной целеустремленностью. Не намного большей, но все же.
Тад посмотрел вслед Роули, в некотором смущении.
- Что это было? - спросил Гаррисон - или - Харриман.
- Делессепс, - пробормотал Тад. - главный грамматик и
любитель-фольклорист.
- Выглядит словно малый, которому нужна карта, чтобы отыскать свой
дом, - сказал другой охранник.
Тад подошел к своей двери и открыл ее. - Он более проворный, чем
кажется, - сказал Бомонт, входя в комнату.
Тад не был уверен, что Гаррисон - или - Харриман последует за ним, с
одной рукой наготове в кармане его спортивного плаща, до тех пор, пока не
включил верхние лампы. Тад ощутил на мгновение запоздалый страх, но его
комната была пуста, конечно - пуста и столь чиста, как это может быть
только после окончания всей учебной кутерьмы.
По неизвестной ему самому причине Тад ощутил внезапную и почти
захватившую его с собой волну - волну тоски по дому, пустоты и потерь -
смесь чувств, напоминающих глубокую и неожиданную печаль. Это напоминало
сон. Это было так, словно он пришел сюда сказать "прощай".
Перестань быть столь чертовски глупым, - приказал Тад самому себе, а
другая часть его сознания тихо заметила: - Ты перешел крайнюю черту, Тад.
Я уже за ней, и я думаю, что ты сделал очень большую ошибку, не
попытавшись хотя бы попробовать то, что хотел этот человек от тебя.
Кратковременное облегчение все же лучше, чем никакое".
- Если вам хочется кофе, то вы можете взять чашки в профессорской,
Тад. - Кофейник полон, если я не ошибаюсь в Роули.
- Где это? - спросил партнер Гаррисона - или - Харримана.
- По другой стороне коридора, через две двери, - ответил Тад,
открывая папку с заявками. Он повернулся к ним и подарил им весьма
фальшивую улыбку. - Я думаю, вы услышите, если я закричу.
- Только действительно сделайте это, если что не так, - сказал
Гаррисон - или - Харриман.
- Обязательно.
- Я бы мог послать туда Манчестера за этим кофе, - продолжал Гаррисон
- или - Харриман, - но у меня такое ощущение, что вам хочется немного
побыть одному.
- Ну да. Вы это точно подметили.
- Это прекрасно, мистер Бомонт, - сказал старший охранник. Он
посмотрел на Тада серьезно, и Тад вдруг вспомнил, что фамилия этого парня
- Харрисон. Точно такая, как у экс-битла. Глупо было забыть ее. - Вы
просто хотите вспомнить людей в Нью-Йорке, которые погибли от излишней
дозы уединения.
Так ли? Я думал, что Филлис Майерс и Рик Коури умерли в компании
полисменов. Тад подумал, не сказать ли это вслух, но не стал этого делать.
Эти ребята, в конце концов, только пытались как следует делать свою
работу.
- Все в порядке, патрульный Харрисон, - ответил Тад. - Здание так
тихо сегодня, что шаги любого мужчины будут вызывать сильное эхо.
- О'кей. Мы будем находиться там за холлом в этом, как вы его
называете?
- Факультетский зал.
- Точно.
Они ушли, а Тад, наконец, открыл папку с четко выведенной строчкой
"ЗАЯВКИ ОТЛИЧН". Своим внутренним зрением он продолжал видеть Роули
Делессепса, быстро подмигивающего ему. А также слышать голос,
напоминавший, что он перешел крайнюю черту и попал на темную сторону. Ту
сторону, где водились монстры.
Телефон стоял перед ним и не звонил.
Ну же, - думал Тад, укладывая личные дела студентов на столе за
своим, поставленным ему университетом, компьютером "IBM". - Ну же, я
здесь, стою у телефона без всяких там подслушивающих штучек, давай,
Джордж, позвони мне, выдай мне все, что хочешь".
Но телефон по-прежнему не звонил.
Тад вдруг сообразил, что его картотечный ящик с именами желающих
поступить к нему на дополнительный курс, абсолютно пуст. Он вынул еще в
конце учебного года все эти справочные именные материалы по разным курсам,
причем не только по своему предмету, но даже по трансформационной
грамматике, которой владел только Бог погасшей трубки - Роули Делессепс.
Тад пошел к двери и открыл ее. Он выглянул и увидел Харрисона и
Манчестера, стоящих в дверях зала и пьющих кофе. В их здоровенных
боксерских кулаках чашечки с кофе выглядели весьма миниатюрными. Тад
поднял руку. Харрисон махнул в ответ своей и спросил, долго ли еще хочет
побыть Бомонт в одиночестве.
- Пять минут, - ответил Тад, и оба охранника согласно кивнули.
Он вернулся к столу, отделил заявки на свой курс от всех прочих и
начал их перебирать, стараясь делать это как можно медленнее, чтобы
оставить телефону побольше времени, если тот все же захочет позвонить. Но
телефон по-прежнему молча стоял перед ним. Тад услышал один звонок далеко
внизу в коридоре, звук был приглушен закрытой дверью, но все равно это
казалось чем-то очень нереальным в летней тишине и пустоте здания. Может
быть, Джордж набрал не тот номер", - подумал Тад и издал смешок. Но было
ясно, что Джордж не собирается звонить. Дело было в том, что он, Тад,
ошибся: у Джорджа в рукаве было припрятано немало трюков. Почему же он так
удивлен? Ведь всякие трюки для Джорджа Старка являются главной его
специальностью. И все же Тад был так уверен, так чертовски уверен...
- Тадеуш?
Он подпрыгнул, почти высыпав содержимое последних папок с заявками и
делами студентов на пол. Только убедившись, что он схватил их намертво,
Тад обернулся. Роули Делессепс стоял у самой двери. Его большая трубка
торчала, как горизонтально повернутый перископ.
- Извини, - сказал Тад. - Ты меня заставил даже прыгать, Роули. Мои
мысли были за десять тысяч миль отсюда.
- Кто-то звонил тебе по моему телефону, - сказал Роули добродушным
голосом. - Наверное, перепутал номер или не туда попал. Хорошо, что я там
оказался.
Тад ощутил, как его сердце начало биться медленно и тяжело, словно в
его груди вращался барабан, который кто-то изо всех сил старался
остановить.
- Да, - ответил Тад. - Это было очень удачно.
Роули взглянул на Тада оценивающим взглядом. Голубые глаза под его
нависшими лохматыми бровями смотрели столь живо и пристально, что странно
контрастировали со всей его очаровательной и неуклюжей манерой поведения
рассеянного - профессора. - Все ли в полном порядке, Тадеуш?
Нет, Роули. В эти дни здесь появился сумасшедший убийца, который
частично является мною. Этот парень, могущий залезать в мое тело и
заставляющий меня втыкать карандаш в свою собственную руку, принуждает
меня считать каждый день, который я прожил, еще не сойдя с ума, большой
моей победой и удачей. Реальность не поддается никакому пониманию, старый
друг мой.
- Все ли в порядке? А почему не может быть все в порядке?
- Мне кажется, я безошибочно чувствую тонкий запах иронии, Тад.
- Ты ошибаешься.
- Да? А почему ты выглядишь как олень, ослепленный парой фар?
- Роули...
- И человек, с которым я сейчас говорю, напоминает мне того продавца,
у которого вы покупаете что-то по телефону только для того, чтобы
убедиться, что он никогда не посетит ваш дом лично.
- Это ничего, Роули.
- Очень хорошо. - Роули не выглядел убежденным в этом.
Тад вышел из комнаты и пошел к Роули, сопровождаемый им.
- Куда вы идете? - спросил Харрисон.
- К Роули кто-то позвонил и попросил меня к телефону, - объяснил Тад.
- Номера здесь идут подряд один за другим, и парень мог просто их
перепутать
- И получилось так, что он наткнулся на единственного другого
преподавателя факультета, который сегодня находится здесь? - скептически
уточнил Харрисон.
Тад пожал плечами и продолжил свой маршрут.
Комната Роули Делессепса была в полном беспорядке, приятна и все еще
хранила аромат его трубки - двухгодичное воздержание не смогло пока
перевесить тридцатилетний срок окуривания этого помещения. В комнате
доминировала мишень для игры в дартс с фотографией Рональда Рейгана,
повешенной поверх нее. Книга Франклина Бэрринджера "Фольклор Америки",
напоминающая по формату том энциклопедии, лежала открытой на столе Роули.
Телефон был снят с подставки и стоял на стопке инвентарных книг. Глядя на
аппарат, Тад ощутил, как его начинает снова обволакивать какая-то пелена.
Словно его завернули в одеяло, которое давно надо было выстирать. Тад
повернул назад голову, почти уверенный, что сейчас увидят всех их троих:
Роули, Харрисона и Манчестера, выстроившихся в ряд в дверном проеме, как
воробьи на телефонной линии. Но все было пусто, и откуда-то из холла
раздавался мягких голос Роули. Он чем-то задержал сторожевых псов Тада. И
Тад очень сомневался, что вышло это ненамеренно.
Он взял трубку и произнес: - Хэллоу, Джордж.
- У тебя прошла твоя неделя, - сказал голос на другом конце провода.
Это был голос Старка, но Тад очень бы удивился, если бы их нынешние
голосовые отпечатки снова так удивительно точно совпали. Голос Старка не
был тем же, что раньше. Он звучал глуше и более хрипло, словно у человека,
который слишком долго и громко подбадривал свою команду на каком-то
спортивном соревновании. - У тебя кончилась твоя неделя, и ты не сделал
даже попытки.
- Ты прав, - сказал Тад. Он почувствовал сильный холод. Тад пытался
удержаться от дрожи. Этот пронизывающий холод, казалось, исходил из самого
телефона, вливаясь в ухо, словно льдинки. Но Тад также почувствовал
сильную злость. - Я не собираюсь этим заниматься, Джордж. Неделя, месяц,
десять лет - мне все равно. Почему бы это не понять? Ты мертв и останешься
таковым.
- Ты ошибаешься, старина. Если ты собираешься стать мертвым, ты как
раз прямо к этому и движешься.
- Ты знаешь, как звучит твой голос, Джордж? - спросил Тад. - Он
звучит, словно ты разваливаешься на части. Вот почему ты хочешь, чтобы я
начал писать снова, так ведь? "Теряем связь", - вот что та написал. Ты же
биодеградируешь, верно? Это не продлится долго, и ты развалишься на
кусочки, как фаэтон с одной осью.
- Ничто из этого тебя не касается, Тад, - возразил хриплый голос. Он
перешел с низкого гудения в шелестящему звуку, напоминающему высыпание
гравия из опрокинутого кузова грузовика. Это создавало впечатление, что
голосовые возможности Старка ограничены всего одной-двумя первыми фразами,
после которых он возвращается к обычному глухому полушепоту. - Все, что
происходит со мной, тебя не касается. Это ведь только отвлекает тебя,
дружок. Ты просто захотел прогуляться в сумерках или ты хочешь оказаться
очень несчастливо родившимся на свет божий сукиным сыном. И ты будешь не
один, кто об этом пожалеет.
- Я не...
Щелчок! Старк исчез. Тад задумчиво посмотрел на телефон, всего
какой-то миг,а затем водрузил его на подставку. Когда он оглянулся,
Харрисон и Манчестер уже стояли перед ним.
- Кто это был? - спросил Манчестер.
- Студент, - ответил Тад. В этот момент он сам не знал, почему лжет.
Единственное, в чем он был твердо уверен, так это была ужасная боль в
кишках. - Просто студент. Как я и предполагал.
- Как он узнал, что вы здесь? - спросил Харрисон. - И как он попал на
телефон этого джентльмена?
- Я сдаюсь, - грустно сказал Тад. - Я глубоко законспирированный
русский агент. А это был мой связной. Я буду вести себя тихо.
Харрисон не рассердился - или, по крайней мере, он не показал этого.
Но взгляд слегка утомленного этими выходками человека был куда
эффективнее, чем злоба на Тада. - Мистер Бомонт, мы пытаемся помочь вам и
вашей жене. Я знаю, что хвост из двух полисменов, следующий за вами
повсюду, куда бы вы не направились, может вызвать боль в вашей заднице
через какое-то время, но мы действительно пытаемся оказать вам помощь.
Тад почувствовал себя пристыженным... но не настолько, чтобы
рассказать правду. Его не покидало неприятное ощущение, что дела идут
неправильно, что, может быть, они уже сделаны неправильно. А также и еще
кое-что. Ощущение легкого порхания вдоль его кожи. Ощущение какого-то
червя внутри его, под кожей Тада. Давящая тяжесть на виски. Это не были
воробьи; по крайней мере Тад считал так. И тем не менее, какой-то его
мозговой барометр сейчас быстро падал.
...Закладка в соц.сетях
