Жанр: Триллер
Мешок с костями
...-то невидимая рука, написав:
GO NOW
<Теперь уходи.>
- Как бы не так! - прорычал я и вновь склонился над ящиками. Ни скотча,
ни веревки. Не было даже паршивой пары наручников, хотя у хорошей хозяйки их
должно быть уж не меньше трех. А потом меня осенило: надо заглянуть в
шкафчик под мойкой. Когда я вышел из трейлера, Кеннеди уже качало из стороны
в сторону, а Футмен пристально следил за ним, выбирая момент для атаки.
- Ты нашел скотч? - спросил Джордж Кеннеди.
- Я нашел кое-что получше, - ответил я - Скажи мне, Футмен, кто заплатил
тебе? Дивоур или Уитмор? Или ты не знаешь?
- Пошел ты на хрен! Правую руку я держал за спиной. Левой указал на
дорогу и изобразил на лице изумление.
- Что это задумал Осгуд? Скажи ему, чтоб убирался отсюда.
Футмен повернул голову, инстинктивно, и я ударил его по затылку молотком,
который нашел в ящике с инструментами под мойкой Мэтти. Раздался ужасный
звук, брызнула кровь, я почувствовал, как подалась под железом кость. Футмен
рухнул как подкошенный, я выронил молоток, к горлу подкатила тошнота.
- Отлично! - прокомментировал Джордж. - Возможно, излишне радикальное
решение, но учитывая.., учитывая...
Он не рухнул, как Футмен, а опускался медленно, все еще держа тело под
контролем, но в итоге тоже отключился. Я поднял револьвер, посмотрел на
него, затем зашвырнул в кусты по другую сторону дороги. Для себя пользы в
оружии я не видел. Скорее, наоборот, оно могло доставить мне лишние
неприятности.
Еще двое мужчин покинули церковь. А также четыре женщины в черных
платьях, под вуалями. Мне следовало поторопиться. Я расстегнул брюки Джорджа
и стянул их вниз. Пуля пробила бедро, но рана уже практически не кровила,
закупоренная сгустком свернувшейся крови. С Джоном дело обстояло иначе:
кровь из раны в предплечье продолжала течь ручьем. Я вытащил ремень из его
брюк и стянул им руку повыше раны. Потом отвесил Джону пару оплеух. Его
глаза раскрылись, вроде бы он меня узнал.
- Открой рот, Джон! - приказал я. Он только смотрел на меня. Я наклонился
к нему и, когда наши носы едва не соприкоснулись, рявкнул:
- ОТКРЫВАЙ РОТ! БЫСТРО!
Он открыл, как ребенок, когда медицинская сестра просит его сказать
"а-а-а". Я засунул конец ремня между губами.
- Закрывай! - Он закрыл рот, зажал ремень зубами. - Вот так и держи.
Держи, даже если потеряешь сознание.
Времени, чтобы убедиться, понял он меня или нет, не было. Я встал,
огляделся. Злобное черное небо, все в змеях-молниях. Такого видеть мне еще
не доводилось.
По бетонным ступенькам я взлетел в трейлер. Ромми уже повернулся лицом к
столу, положил на него руки, на них - голову. Кира по-прежнему сидела у
посудомоечной машины и заливалась слезами.
Я поднял ее на руки, почувствовал, что она описалась.
- Нам пора идти, Кира.
- Я хотю Мэтти! Я хотю Мэтти! Я хотю мою Мэтти. Сделай так, тьтобы ей не
было больно! Сделай так, тьтобы она не умийала!
Я направился к двери. Проходя мимо столика с романом Мэри Хиггинс Кларк,
я увидел ленты для волос - ленты, которыми мать и дочь поначалу хотели
заплести волосы Киры, но потом отказались от этой мысли, остановив свой
выбор на закрутке. Белые ленты с красными полосками по краям. Красивые. Не
останавливаясь, я подхватил их, сунул в карман брюк, потом пересадил Киру на
другую руку.
- Я хотю Мэтти! Я хотю момми! Сделай так, тьтобы она вейнулась! - Кира
начала вырываться. Забарабанила кулачками по моей голове. - Опусти меня!
Отпусти! Отпусти!!!
- Нет, Кира.
- Отпусти меня! Отпусти! ОТПУСТИ! ОТПУСТИ!
Я понял, что сейчас она вырвется из моих рук. А потом, уже в дверях
трейлера, она перестала сопротивляться.
- Дай мне Стикена! Хочу Стикена! Я не понимал, о чем она говорит, но
посмотрел, куда она указывала, и мне все стало ясно. На дорожке, неподалеку
от горшка с помидором, под которым Мэтти прятала запасной ключ, лежала
набивная игрушка из "Счастливого домика". Игры на улице отразились на
внешности Стрикленда. От пыли светло-серый мех заметно потемнел. Однако если
игрушка могла успокоить девочку, почему отказывать ей в этой маленькой
радости? А о грязи и микробах в такой ситуации следовало забыть.
- Я дам тебе Стрикленда, если ты пообещаешь закрыть глаза и не открывать
их, пока я тебе не разрешу Обещаешь?
- Обесяю? - Она дрожала всем тельцем, и огромные слезы, такие бывают
только в сказках, но не в реальной жизни, покатились по ее щекам. Пахло
горелым. То ли травой, то ли мясом. К горлу подкатила тошнота, но мне
удалось подавить приступ.
Ки закрыла глаза. Еще две слезы скатились мне на руку. Большие и горячие.
Одну руку Кира вытянула перед собой, растопырив пальцы. Я спустился по
ступенькам, поднял игрушку, задумался. Сначала ленты, теперь собака.
Ленты-то ладно, но не хотелось давать Кире набивную собаку, чтобы она взяла
ее с собой. Не хотелось, а с другой стороны...
Она же серая. Ирландец, прошептал голос НЛО. Нечего из-за нее
беспокоиться, она серая. А в твоем сне набивная игрушка была черной.
Я смутно понимал, о чем толкует голос, да и не хотел понимать. Сунул
Стрикленда в ладошку Ки. Она схватила игрушку, поднесла к лицу, поцеловала
пыльный мех, по-прежнему не открывая глаз.
- Стикен помозет момми, Майк. Стикен - волсебная собатька.
И Кира уткнулась носом мне в шею. Я пересек двор, открыл переднюю дверцу
моего автомобиля со стороны пассажирского сиденья, опустил на него девочку.
Она тут же улеглась, закрыв голову руками, не выпуская собачки из пухлых
пальчиков. Я велел ей так и лежать, не поднимая головы. Она ничем не
показала, что услышала меня, но я и так знал, что мои слова дошли до нее.
Нам следовало поспешить, потому что старожилы приближались. Старожилы
хотели довести дело до конца. А укрыться от них мы могли только в одном
месте, только в одном месте мы могли чувствовать себя в безопасности - в
"Саре-Хохотушке". Но уехать сразу же я не мог.
В багажнике лежало одеяло, старое, но чистое. Я вытащил его, вновь
пересек двор, остановился рядом с Мэтти Дивоур, набросил одеяло на ее тело.
Под одеялом она стала совсем маленькой. Повернувшись, я увидел, что Джон
смотрит на меня. Его глаза остекленели от шока, но я чувствовал, что он
постепенно приходит в себя. Зубами он по-прежнему держал ремень. Ну вылитый
наркоман, перетягивающий руку перед тем, как уколоться.
- Э не мо ыть, - промычал он, но я понял, что он хотел сказать: "этого не
может быть".
- Помощь подоспеет через несколько минут. Держись. А мне надо ехать.
- Куда?
Я не ответил. Не успевал. Наклонился над Джорджем, пощупал пульс.
Медленный, но наполненный. Рядом с ним тяжело дышал Футмен. Без сознания, но
живой. Естественно, убить "папулю" не так-то просто. Ветер бросил в меня
дымом от горящего автомобиля, и пах этот дым сгоревшей человеческой плотью.
У меня в который уж раз скрутило желудок.
Я побежал к "шеви", скользнул за руль, задним ходом выехал на дорогу.
Бросил один взгляд на двор: накрытое одеялом тело, трое мужчин на земле,
черные дыры от пуль в стенке трейлера, распахнутая дверь. Джон приподнялся
на здоровом локте, по-прежнему сжимая ремень зубами. Его плавающий взгляд
задержался на моем автомобиле. Молния сверкнула так ярко, что мне пришлось
прикрыть глаза рукой. А когда я убрал руку, вспышка погасла, и день скорее
напоминал темные сумерки.
- Лежи, Кира, - обратился я к девочке. - Не поднимай головы.
- Я тебя не слысу. - Голос ее сел от слез. - Ки и Стикен спят.
- Хорошо, - ответил я. - Отлично.
Я проехал мимо горящего "форда", остановился у выезда на шоссе. Посмотрел
направо и увидел пикап, припаркованный на обочине. На борту надпись
БАММ КОНСТРАКШН
В кабине - трое мужчин, все не спускают с меня глаз. У дверцы со стороны
пассажирского сиденья сидел Бадди Джеллисон. Я узнал его по шляпе. Я
медленно поднял правую руку, выставил средний палец, показал им. Мужчины не
отреагировали, выражение застывших лиц не изменилось ни на йоту, но пикап
тронулся с места и покатил ко мне.
Я повернул на Шестьдесят восьмое шоссе и под черным небом погнал "шеви" к
"Саре-Хохотушке".
В двух милях от того места, где Сорок вторая дорога отходит от шоссе на
запад, к озеру, стоял заброшенный сарай, на стене которого еще
просматривалась выцветшая надпись: "МОЛОЧНАЯ ФЕРМА ДОНКАСТЕРА". Когда мы
подъезжали к сараю, восточная половина неба осветилась мощной лиловато-белой
вспышкой. Я вскрикнул, загудел гудок "шеви" - сам по себе, я в этом уверен.
Из вспышки вылетела молния и вонзилась в сарай. С мгновение он стоял, как и
прежде, только подсвеченный изнутри, а потом обломки разлетелись в разные
стороны. Ничего похожего в реальной жизни я никогда не видел, только в кино.
А уж последовавший удар грома чуть не разорвал мои барабанные перепонки.
Кира жалобно пискнула и сползла с сиденья на пол, зажимая уши пухлыми
ручонками. В одной руке она сжимала набивную собачку.
Минутой позже я въехал на Сахарный Гребень. Сорок вторая дорога отходила
от шоссе у подножия северного склона. С вершины я увидел весь Тэ-Эр-90:
леса, поля, сараи, даже кусочек озера. Все это лежало под черным, как
угольная пыль, небом, по которому то и дело змеились молнии. Воздух так
наэлектризовался, что начал светиться. А с каждым вздохом я ощущал во рту
вкус пороха. За Гребнем все словно застыло. И мне никогда не забыть
сюрреалистической четкости представшей передо мной картины. Я словно
соприкоснулся с неким явлением природы, о существовании которого даже не
подозревал.
Взглянув в зеркало заднего обзора, я увидел, что к пикапу присоединились
еще два автомобиля, один из них с особым номерным знаком, указывающим на то,
что принадлежит автомобиль ветерану войны. Когда я притормаживал, сбрасывали
скорость и мои преследователи. Когда ускорялся, они тоже нажимали на педаль
газа. Однако я не сомневался, что они прекратят преследование, как только я
сверну на Сорок вторую дорогу.
- Ки? Ты в порядке?
- Сплю, - донеслось с пола.
- Хорошо, - кивнул я, и "шеви" покатил вниз по склону Я уже видел красные
велосипедные рефлекторы, маркирующие поворот на Сорок вторую дорогу, когда
пошел град. Большие куски белого льда сыпались с неба, барабанили по крыше,
словно тяжелые пальцы, отлетали от капота. Начали скапливаться в зазоре
между ветровым стеклом и капотом, в котором "прятались" дворники.
- Что это? - испуганно спросила Кира.
- Просто град, - ответил я. - Нам он не страшен. - И едва эти слова
слетели с моих губ, как градина размером с небольшой лимон ударилась о мою
сторону ветрового стекла и отлетела рикошетом, оставив после себя белую
выбоину с побежавшими во все стороны трещинками. Неужели Джон и Джордж
Кеннеди по-прежнему лежат под открытым небом? Я попытался мысленно
дотянуться до них, но ничего не почувствовал.
Когда я сворачивал на Сорок вторую дорогу, град валил с такой силой, что
я ничего перед собой не видел. Колеи засыпало льдом. Правда, под деревьями
он сразу таял. Я включил фары. Яркий свет прорезал белую пелену.
Едва мы въехали под деревья, опять полыхнула лиловато-белая вспышка, и
мне пришлось отвести взгляд от бокового зеркала, чтобы не ослепнуть. Кира
закричала. Я оглянулся и увидел огромную старую ель, медленно валившуюся
поперек дороги. Ее комель уже горел. Падая, ель оборвала провода.
Мы блокированы, подумал я. И с другого конца дороги тоже. Мы здесь.
Хорошо это или плохо, но мы здесь.
Кроны деревьев с двух сторон смыкались над Сорок второй дорогой, за
исключением того места, где она выходила к Лугу Тидуэлл. Град бомбардировал
лес, как шрапнель, сшибая с деревьев ветки. Давно уже в этой части света не
было такого страшного града. Падал он с четверть часа, не больше, но этого
вполне хватило, чтобы уничтожить на полях почти весь урожай.
Над нами сверкали молнии. Я поднял голову и увидел большой оранжевый шар,
за которым гнался шарик поменьше. Летели они сквозь деревья слева от нас,
поджигая верхние ветви. Когда же мы добрались до Луга Тидуэлл, град сменился
стеной дождя. Я бы не смог вести машину, если б мы тут же не нырнули под
деревья. Под ними я все-таки мог продвигаться вперед, согнувшись над рулем и
чуть ли не тычась носом в ветровое стекло: пытался хоть что-нибудь
разглядеть в подсвеченной фарами водной стихии. Гром гремел без перерыва, а
тут еще поднялся ветер и завыл меж верхушек деревьев. Перед "шеви" на дорогу
свалилась толстая ветвь. Я переехал ее, слушая, как она скребет по днищу
автомобиля.
Пожалуйста, не перекрывай нам дорогу, взмолился я, уж не знаю кому.
Пожалуйста, позволь мне доехать до дому. Позволь нам укрыться в доме.
К тому времени, когда я свернул на подъездную дорожку, ветер усилился до
ураганного. Деревья гнуло чуть ли не до земли, дождь лил как из ведра.
Подъездная дорожка превратилась в реку, но я без малейшего колебания
крутанул руль - на Сорок второй дороге мы оставаться не могли: если бы на
автомобиль упало большое дерево, нас с Кирой раздавило бы, как двух букашек.
Я прекрасно понимал, что тормозить нельзя: автомобиль могло занести и
вода утянула бы его, и нас вместе с ним, в озеро. Поэтому я включил первую
передачу и не мешал потоку тянуть нас вниз по подъездной дорожке к едва
проглядывающему сквозь водную стену бревенчатому коттеджу. Невероятно, но в
доме кое-где горел свет, и окна напоминали иллюминаторы погрузившегося на
девять футов батискафа. Автономный генератор работал.., во всяком случае,
пока.
Молнии отбрасывали блики на озеро, зелено-синий огонь освещал черную чашу
воды, по краю обрамленную белыми бурунами волн. Одна из столетних сосен, что
еще недавно высилась слева от тропы-лестницы, переломилась пополам и упала
верхушкой в озеро. Где-то позади нас с громким треском рухнуло на землю еще
одно дерево. Кира закрыла уши руками.
- Все в порядке, маленькая, - успокоил ее я. - Мы уже здесь, уже
приехали.
Я заглушил двигатель, выключил фары. А без них ничего не мог разглядеть:
день превратился в ночь. Попытался открыть дверцу. Поначалу ничего не вышло.
Я толкнул дверцу сильнее, и ее буквально вырвало из моей руки. Я вылез из
кабины и в яркой вспышке молнии увидел, как Кира ползет ко мне по сиденью, с
побледневшим от ужаса лицом, с круглыми глазами. Дверь качнуло назад, и она
с силой ударила меня по заду, но я этого просто не заметил. Я наклонился,
взял Киру на руки, вновь выпрямился. Холодный дождь мгновенно вымочил нас до
нитки. Впрочем, какой дождь? Мы словно стояли под водопадом.
- Моя собатька! - взвизгнула Кира. Наверное, взвизгнула, хотя я едва
расслышал ее. Зато я видел ее лицо и пухлые пальчики, которые ничего не
сжимали. - Стикен! Я уйонила Стикена!
Я посмотрел вниз, и точно, потоком воды Стрикленда несло по асфальту
подъездной дорожки мимо крыльца. Еще чуть-чуть, и вода увлекла бы его вниз
по склону. Возможно, Стрикленд мог зацепиться за какой-нибудь корешок, но с
тем же успехом мог оказаться и в озере.
- Стикен! - рыдала Ки. - Моя СОБАТЬКА! И в тот момент паршивая набивная
собачка значила для нас больше всего на свете. Я бросился за ней с Ки на
руках, забыв о проливном дожде, ветре и ярких вспышках молний. И тем не
менее игрушка должна была добраться до склона быстрее меня - водный поток
мчался слишком стремительно.
Но у края асфальта Стрикленда задержало трио растущих там подсолнухов,
которые немилосердно трепал ветер. Они то поднимались, то клонились к земле,
словно истово отбивали поклоны Господу нашему: "Да, Иисус! Благодарим Тебя,
Господи!" Подсолнухи показались мне знакомыми. Не могли это быть те самые
подсолнухи, что проросли сквозь доски крыльца в моем сне (и на фотографии,
которую прислал мне Билл Дин), и все-таки это были они: безусловно, они. Три
подсолнуха, как три ведьмы в "Макбете", три подсолнуха с головками, как
прожектора. Я вернулся в "Сару-Хохотушку": я находился в трансе; я вернулся
в свой сон и на этот раз растворился в нем.
- Стикен! - Ки билась и извивалась в моих руках. - Майк, позялуйста,
Майк!
Раскат грома рванул над головой, словно бочка пороха. Мы оба закричали. Я
упал на одно колено, схватил маленькую набивную собачку. Кира вырвала ее у
меня и принялась неистово целовать. Я поднялся на ноги под очередной раскат
грома, резкий, как удар хлыста. Я смотрел на подсолнухи, они - на меня, как
бы говоря: Привет, Ирландец, давно не виделись, правда? Потом, поудобнее
посадив Киру на руку, повернулся и направился к крыльцу. Каждый шаг давался
с трудом: вода доходила до колен, поток тащил еще не растаявшие градины.
Оторванная ветром ветка пролетела мимо и упала на то место, где я только что
опускался на колено, чтобы поднять игрушку.
Я взбежал на крыльцо, ожидая, что навстречу выскочит Тварь в белом
саване, но, разумеется, никто на крыльце меня не встретил. А вокруг
продолжала бушевать стихия. Так что страхов хватало и без Твари.
Ки сжимала собачку обеими руками, и я не удивился, увидев, что от воды и
грязи Стрикленд из серого стал черным. Ведь набивную собачку именно такого
цвета я видел в своем сне. Но отступать было поздно. От урагана мы могли
укрыться только в "Саре-Хохотушке". Я открыл дверь и с Ки на руках
переступил Порог.
Центральная часть "Сары", сердце коттеджа, простояла чуть ли не с сотню
лет и повидала много ураганов. Тот, что обрушился на озерный край в этот
июльский день, был скорее всего самым мощным, но едва я вошел в дом (мы с Ки
жадно хватали ртами воздух, словно люди, которые едва не утонули), как
понял: коттедж выстоит. Толстенные бревенчатые стены создавали ощущение, что
мы в банковском сейфе. Рев ветра и гром изрядно поутихли и уже не наводили
ужас. Изредка на крышу с громким стуком падала ветка. Где-то - как я
предположил, в подвале - хлопала открывающаяся и закрывающаяся дверь. Звук
этот напоминал выстрел стартового пистолета. Маленькая ель, упав, выдавила
кухонное стекло. Теперь вершинка зависла над плитой, отбрасывая тень на
разделочный столик и горелки. Я хотел отломать ее, но передумал: пусть и
дальше затыкает дыру в окне.
Я отнес Киру в гостиную, и мы долго смотрели на озеро - черную воду под
черным небом. В непрерывных вспышках молний мы видели, как ветер гнет к
земле растущие по берегам деревья. И коттедж жалобно стонал, отчаянно
сопротивляясь желанию ветра оторвать его от фундамента и сбросить вниз, в
черную воду.
Раздался мелодичный звон. Кира оторвала головку от моего плеча,
огляделась.
- У тебя мышь.
- Да, это Бантер.
- Он кусается?
- Нет, милая, он не кусается. Он.., как кукла.
- А потему звенит его колокольтик?
- Он рад нашему приходу.
Я хотел, чтобы она приободрилась, потом увидел, что она вспомнила о
Мэтти. А какая уж радость без Мэтти... Над нашими головами что-то огромное
рухнуло на крышу, лампы замерцали, Кира вновь начала плакать.
- Не надо, милая. - Я закружил с ней по гостиной. - Не надо. Ки, не
плачь. Не плачь, милая, не надо.
- Я хотю к момми! Я хотю к моей Мэтти! Я кружил по гостиной и укачивал
Киру, как, по моему разумению, укачивают детей, у которых разболелся
животик. Для трехлетней крохи она слишком многое понимала, а потому я не
знал, сможет ли она выдержать те ужасные страдания, что выпали на ее долю.
Вот я и держал ее на руках и укачивал. Шортики ее намокли от мочи и дождя,
горячие ручонки обнимали шею, на щечках смешались копоть и слезы, волосы
висели мокрыми слипшимися прядями, из-под пальцев, сжимающих промокшую
насквозь набивную собачку текла грязная вода. Я кружил и кружил по гостиной
"Сары-Хохотушки", под единственной горящей тусклым светом лампочкой.
Генератор не может обеспечить постоянного напряжения, вот и лампочка то
становилась чуть ярче, то притухала. То и дело позвякивал колокольчик
Бантера, словно музыка, доносящаяся из мира, который мы иногда чувствуем, но
никогда не видим. Наверное, я что-то ей напевал, наверное, пытался
установить с ней мысленный контакт, и мы все глубже погружались в транс. А
над нами неслись тучи и проливались дождем, который тушил пожары, вызванные
молниями. Дом стонал, через разбитое окно нас то и дело обдавало порывами
холодного ветра, но все-таки я чувствовал себя в безопасности. Мы добрались
до дома, а дом, как известно, крепость.
Наконец слезы перестали течь из ее глаз. Щечкой она приникла к моему
плечу, и когда мы в очередной раз проходили мимо выходящих на озеро окон, я
увидел, как она широко раскрытыми глазами смотрит на бушующую стихию.
Устроившись на руках у высокого мужчины с редеющими волосами. И тут я понял,
что сквозь нас я без труда могу разглядеть стоящий в гостиной стол. Наши
отражения в стекле сами стали призраками, подумал я.
- Ки? Хочешь что-нибудь съесть?
- Я не голодна.
- Может, выпьешь стакан молока?
- Нет, какао. Я замейзла.
- Конечно, замерзла. А какао у меня есть. Я попытался опустить ее на пол,
но она отчаянно ухватилась за мою шею, прижавшись ко мне всем тельцем. Я
выпрямился и поудобнее усадил ее на руку. Она сразу же успокоилась.
- Кто здесь? - спросила Ки и начала дрожать. - Кто здесь, кйоме нас?
- Я не знаю.
- Какой-то мальтик. Я видела его там. - Она указала Стриклендом на
сдвижную стеклянную дверь, ведущую на террасу (все стулья перевернуло и
разметало по углам, одного я не досчитался, наверное, его перебросило через
ограждение). - Он тейный, как в том забавном coy, котойое мы видели с Мэтти.
Там и дйюгие тейные люди. Зенсина в больсой сляпе. Музьсина в синих бъюках.
Остальных не могу йазглядеть. Но они наблюдают. Наблюдают за нами. Ты их не
видись?
- Они не причинят нам вреда.
- Ты увейен? Увейен?
Я не ответил.
Нашел коробку "Свисс-мисс" за банкой с мукой, надорвал один из пакетиков,
высыпал содержимое в чашку. Громыхнуло прямо над головой. Кира подпрыгнула у
меня на руке, жалобно заверещала. Я прижал ее к себе, поцеловал в щечку.
- Не опускай меня на пол, Майк. Я боюсь, - Не опущу. Будь умницей.
- Я боюсь этого мальтика и музьсину в Синих бйюках, и зенсину в сляпе.
Это та зенсина, тьто носила платье Мэтти. Они - пйизйяки?
- Да.
- Они плохие, как те люди, тьто пйеследовали нас на яймайке? Да?
- - Не знаю, Ки, в этом-то все и дело.
- Но мы это выясним.
- Что?
- Ты так подумал. "Мы это выясним".
- Да, - признал я. - Так я и подумал. Примерно так.
Пока вода грелась в чайнике, я с Ки на руках прошел в главную спальню, в
надежде найти для девочки что-нибудь из одежды Джо, но все ящики в комоде
Джо были пусты. Так же, как и ее половина стенного шкафа. Я поставил Ки на
большую кровать, на которой после возвращения в "Сару-Хохотушку" практически
не спал, может только раз или два днем, раздел ее, отнес в ванную, завернул
в большое банное полотенце. Она дрожала от холода, губы посинели. Другим
полотенцем я вытер ее волосы. Все это время она не выпускала из руки
Стрикленда, и набивка уже начала вылезать из швов.
Я открыл шкафчик с лекарствами, порылся в нем, нашел то, что искал, на
верхней полочке: бенадрил <В России это лекарство называется димедрол,
помимо антигистаминного обладает снотворным эффектом.>. Некоторые растения
вызывали у Джо аллергию, и она принимала его как антигистаминное средство.
Подумал о том, чтобы посмотреть на коробочке срок годности, и чуть не
рассмеялся. Какая разница? Я посадил Ки на крышку унитаза и выдавил из
заклеенных пленочкой ячеек четыре бело-розовые капсулы, Сполоснул стакан для
чистки зубов, набрал в него воды. Проделывая все это, я заметил в зеркале
ванной какое-то движение в главной спальне. Сказав себе, что это движутся
тени деревьев, сгибаемых ветром, я протянул капсулы Ки. Она уже хотела взять
их, потом замялась.
- Выпей. Это лекарство.
- Какое? - Маленькая ручонка застыла над капсулами.
- Против грусти. Ты умеешь глотать капсулы, Ки?
- Да. С двух лет.
Какое-то мгновение она еще колебалась, смотрела на меня, словно
заглядывала в душу, убеждаясь, что я ей не лгу. Наверное, убедилась, потому
что взяла капсулы и положила в рот, одну за другой. Проглотила, запивая
маленькими глотками, снова посмотрела на меня.
- Мне все есе гйюстно, Майк.
- Они действуют не сразу. Я открыл ящик для рубашек и нашел в нем старую
футболку с надписью "Харлей-Дэвидсон". Конечно, Ки она была велика, но я
завязал сбоку узел, и футболка превратилась в саронг, который то и дело
спадал с одного ее плеча. Получилось даже красиво.
В заднем кармане брюк я всегда ношу расческу. Я достал ее, и со лба и
висков Ки зачесал волосы назад. Она все больше становилась похожей на
прежнюю Ки, но чего-то не хватало, Чего-то, непонятным образом связанного с
Ройсом Мерриллом. Дурацкая мысль, но...
- Майк? Какая тьость? О какой тьости ты думаесь?
Вот тут мне все стало ясно.
- Я думаю не о трости, а о леденце <На английском трость и леденец на
палочке обозначаются одним словом - сапе.>. Знаешь, есть такие полосатые
леденцы на палочке? - А из кармана я достал две белые ленты. Красные края в
мерцающем свете казались кровавыми. - Как вот эти ленты. - Волосы Ки я
завязал в два хвостика. Итак, ленты в волосах, черная собачка в руке,
подсолнухи переместились на несколько футов к северу, но они были. Все более
или менее так, как в моем кошмарном сне.
Гром вновь резанул по барабанным перепонкам, неподалеку рухнуло дерево,
свет
...Закладка в соц.сетях
