Жанр: Триллер

Мешок с костями

сторінка №36

-то невидимая рука, написав:

GO NOW

<Теперь уходи.>

- Как бы не так! - прорычал я и вновь склонился над ящиками. Ни скотча,
ни веревки. Не было даже паршивой пары наручников, хотя у хорошей хозяйки их
должно быть уж не меньше трех. А потом меня осенило: надо заглянуть в
шкафчик под мойкой. Когда я вышел из трейлера, Кеннеди уже качало из стороны
в сторону, а Футмен пристально следил за ним, выбирая момент для атаки.
- Ты нашел скотч? - спросил Джордж Кеннеди.
- Я нашел кое-что получше, - ответил я - Скажи мне, Футмен, кто заплатил
тебе? Дивоур или Уитмор? Или ты не знаешь?
- Пошел ты на хрен! Правую руку я держал за спиной. Левой указал на
дорогу и изобразил на лице изумление.
- Что это задумал Осгуд? Скажи ему, чтоб убирался отсюда.
Футмен повернул голову, инстинктивно, и я ударил его по затылку молотком,
который нашел в ящике с инструментами под мойкой Мэтти. Раздался ужасный
звук, брызнула кровь, я почувствовал, как подалась под железом кость. Футмен
рухнул как подкошенный, я выронил молоток, к горлу подкатила тошнота.
- Отлично! - прокомментировал Джордж. - Возможно, излишне радикальное
решение, но учитывая.., учитывая...
Он не рухнул, как Футмен, а опускался медленно, все еще держа тело под
контролем, но в итоге тоже отключился. Я поднял револьвер, посмотрел на
него, затем зашвырнул в кусты по другую сторону дороги. Для себя пользы в
оружии я не видел. Скорее, наоборот, оно могло доставить мне лишние
неприятности.
Еще двое мужчин покинули церковь. А также четыре женщины в черных
платьях, под вуалями. Мне следовало поторопиться. Я расстегнул брюки Джорджа
и стянул их вниз. Пуля пробила бедро, но рана уже практически не кровила,
закупоренная сгустком свернувшейся крови. С Джоном дело обстояло иначе:
кровь из раны в предплечье продолжала течь ручьем. Я вытащил ремень из его
брюк и стянул им руку повыше раны. Потом отвесил Джону пару оплеух. Его
глаза раскрылись, вроде бы он меня узнал.
- Открой рот, Джон! - приказал я. Он только смотрел на меня. Я наклонился
к нему и, когда наши носы едва не соприкоснулись, рявкнул:
- ОТКРЫВАЙ РОТ! БЫСТРО!
Он открыл, как ребенок, когда медицинская сестра просит его сказать
"а-а-а". Я засунул конец ремня между губами.
- Закрывай! - Он закрыл рот, зажал ремень зубами. - Вот так и держи.
Держи, даже если потеряешь сознание.
Времени, чтобы убедиться, понял он меня или нет, не было. Я встал,
огляделся. Злобное черное небо, все в змеях-молниях. Такого видеть мне еще
не доводилось.
По бетонным ступенькам я взлетел в трейлер. Ромми уже повернулся лицом к
столу, положил на него руки, на них - голову. Кира по-прежнему сидела у
посудомоечной машины и заливалась слезами.
Я поднял ее на руки, почувствовал, что она описалась.
- Нам пора идти, Кира.
- Я хотю Мэтти! Я хотю Мэтти! Я хотю мою Мэтти. Сделай так, тьтобы ей не
было больно! Сделай так, тьтобы она не умийала!
Я направился к двери. Проходя мимо столика с романом Мэри Хиггинс Кларк,
я увидел ленты для волос - ленты, которыми мать и дочь поначалу хотели
заплести волосы Киры, но потом отказались от этой мысли, остановив свой
выбор на закрутке. Белые ленты с красными полосками по краям. Красивые. Не
останавливаясь, я подхватил их, сунул в карман брюк, потом пересадил Киру на
другую руку.
- Я хотю Мэтти! Я хотю момми! Сделай так, тьтобы она вейнулась! - Кира
начала вырываться. Забарабанила кулачками по моей голове. - Опусти меня!
Отпусти! Отпусти!!!
- Нет, Кира.
- Отпусти меня! Отпусти! ОТПУСТИ! ОТПУСТИ!
Я понял, что сейчас она вырвется из моих рук. А потом, уже в дверях
трейлера, она перестала сопротивляться.
- Дай мне Стикена! Хочу Стикена! Я не понимал, о чем она говорит, но
посмотрел, куда она указывала, и мне все стало ясно. На дорожке, неподалеку
от горшка с помидором, под которым Мэтти прятала запасной ключ, лежала
набивная игрушка из "Счастливого домика". Игры на улице отразились на
внешности Стрикленда. От пыли светло-серый мех заметно потемнел. Однако если
игрушка могла успокоить девочку, почему отказывать ей в этой маленькой
радости? А о грязи и микробах в такой ситуации следовало забыть.
- Я дам тебе Стрикленда, если ты пообещаешь закрыть глаза и не открывать
их, пока я тебе не разрешу Обещаешь?
- Обесяю? - Она дрожала всем тельцем, и огромные слезы, такие бывают
только в сказках, но не в реальной жизни, покатились по ее щекам. Пахло
горелым. То ли травой, то ли мясом. К горлу подкатила тошнота, но мне
удалось подавить приступ.

Ки закрыла глаза. Еще две слезы скатились мне на руку. Большие и горячие.
Одну руку Кира вытянула перед собой, растопырив пальцы. Я спустился по
ступенькам, поднял игрушку, задумался. Сначала ленты, теперь собака.
Ленты-то ладно, но не хотелось давать Кире набивную собаку, чтобы она взяла
ее с собой. Не хотелось, а с другой стороны...
Она же серая. Ирландец, прошептал голос НЛО. Нечего из-за нее
беспокоиться, она серая. А в твоем сне набивная игрушка была черной.
Я смутно понимал, о чем толкует голос, да и не хотел понимать. Сунул
Стрикленда в ладошку Ки. Она схватила игрушку, поднесла к лицу, поцеловала
пыльный мех, по-прежнему не открывая глаз.
- Стикен помозет момми, Майк. Стикен - волсебная собатька.
И Кира уткнулась носом мне в шею. Я пересек двор, открыл переднюю дверцу
моего автомобиля со стороны пассажирского сиденья, опустил на него девочку.
Она тут же улеглась, закрыв голову руками, не выпуская собачки из пухлых
пальчиков. Я велел ей так и лежать, не поднимая головы. Она ничем не
показала, что услышала меня, но я и так знал, что мои слова дошли до нее.
Нам следовало поспешить, потому что старожилы приближались. Старожилы
хотели довести дело до конца. А укрыться от них мы могли только в одном
месте, только в одном месте мы могли чувствовать себя в безопасности - в
"Саре-Хохотушке". Но уехать сразу же я не мог.
В багажнике лежало одеяло, старое, но чистое. Я вытащил его, вновь
пересек двор, остановился рядом с Мэтти Дивоур, набросил одеяло на ее тело.
Под одеялом она стала совсем маленькой. Повернувшись, я увидел, что Джон
смотрит на меня. Его глаза остекленели от шока, но я чувствовал, что он
постепенно приходит в себя. Зубами он по-прежнему держал ремень. Ну вылитый
наркоман, перетягивающий руку перед тем, как уколоться.
- Э не мо ыть, - промычал он, но я понял, что он хотел сказать: "этого не
может быть".
- Помощь подоспеет через несколько минут. Держись. А мне надо ехать.
- Куда?
Я не ответил. Не успевал. Наклонился над Джорджем, пощупал пульс.
Медленный, но наполненный. Рядом с ним тяжело дышал Футмен. Без сознания, но
живой. Естественно, убить "папулю" не так-то просто. Ветер бросил в меня
дымом от горящего автомобиля, и пах этот дым сгоревшей человеческой плотью.
У меня в который уж раз скрутило желудок.
Я побежал к "шеви", скользнул за руль, задним ходом выехал на дорогу.
Бросил один взгляд на двор: накрытое одеялом тело, трое мужчин на земле,
черные дыры от пуль в стенке трейлера, распахнутая дверь. Джон приподнялся
на здоровом локте, по-прежнему сжимая ремень зубами. Его плавающий взгляд
задержался на моем автомобиле. Молния сверкнула так ярко, что мне пришлось
прикрыть глаза рукой. А когда я убрал руку, вспышка погасла, и день скорее
напоминал темные сумерки.
- Лежи, Кира, - обратился я к девочке. - Не поднимай головы.
- Я тебя не слысу. - Голос ее сел от слез. - Ки и Стикен спят.
- Хорошо, - ответил я. - Отлично.
Я проехал мимо горящего "форда", остановился у выезда на шоссе. Посмотрел
направо и увидел пикап, припаркованный на обочине. На борту надпись

БАММ КОНСТРАКШН

В кабине - трое мужчин, все не спускают с меня глаз. У дверцы со стороны
пассажирского сиденья сидел Бадди Джеллисон. Я узнал его по шляпе. Я
медленно поднял правую руку, выставил средний палец, показал им. Мужчины не
отреагировали, выражение застывших лиц не изменилось ни на йоту, но пикап
тронулся с места и покатил ко мне.
Я повернул на Шестьдесят восьмое шоссе и под черным небом погнал "шеви" к
"Саре-Хохотушке".




В двух милях от того места, где Сорок вторая дорога отходит от шоссе на
запад, к озеру, стоял заброшенный сарай, на стене которого еще
просматривалась выцветшая надпись: "МОЛОЧНАЯ ФЕРМА ДОНКАСТЕРА". Когда мы
подъезжали к сараю, восточная половина неба осветилась мощной лиловато-белой
вспышкой. Я вскрикнул, загудел гудок "шеви" - сам по себе, я в этом уверен.
Из вспышки вылетела молния и вонзилась в сарай. С мгновение он стоял, как и
прежде, только подсвеченный изнутри, а потом обломки разлетелись в разные
стороны. Ничего похожего в реальной жизни я никогда не видел, только в кино.
А уж последовавший удар грома чуть не разорвал мои барабанные перепонки.
Кира жалобно пискнула и сползла с сиденья на пол, зажимая уши пухлыми
ручонками. В одной руке она сжимала набивную собачку.
Минутой позже я въехал на Сахарный Гребень. Сорок вторая дорога отходила
от шоссе у подножия северного склона. С вершины я увидел весь Тэ-Эр-90:
леса, поля, сараи, даже кусочек озера. Все это лежало под черным, как
угольная пыль, небом, по которому то и дело змеились молнии. Воздух так
наэлектризовался, что начал светиться. А с каждым вздохом я ощущал во рту
вкус пороха. За Гребнем все словно застыло. И мне никогда не забыть
сюрреалистической четкости представшей передо мной картины. Я словно
соприкоснулся с неким явлением природы, о существовании которого даже не
подозревал.

Взглянув в зеркало заднего обзора, я увидел, что к пикапу присоединились
еще два автомобиля, один из них с особым номерным знаком, указывающим на то,
что принадлежит автомобиль ветерану войны. Когда я притормаживал, сбрасывали
скорость и мои преследователи. Когда ускорялся, они тоже нажимали на педаль
газа. Однако я не сомневался, что они прекратят преследование, как только я
сверну на Сорок вторую дорогу.
- Ки? Ты в порядке?
- Сплю, - донеслось с пола.
- Хорошо, - кивнул я, и "шеви" покатил вниз по склону Я уже видел красные
велосипедные рефлекторы, маркирующие поворот на Сорок вторую дорогу, когда
пошел град. Большие куски белого льда сыпались с неба, барабанили по крыше,
словно тяжелые пальцы, отлетали от капота. Начали скапливаться в зазоре
между ветровым стеклом и капотом, в котором "прятались" дворники.
- Что это? - испуганно спросила Кира.
- Просто град, - ответил я. - Нам он не страшен. - И едва эти слова
слетели с моих губ, как градина размером с небольшой лимон ударилась о мою
сторону ветрового стекла и отлетела рикошетом, оставив после себя белую
выбоину с побежавшими во все стороны трещинками. Неужели Джон и Джордж
Кеннеди по-прежнему лежат под открытым небом? Я попытался мысленно
дотянуться до них, но ничего не почувствовал.
Когда я сворачивал на Сорок вторую дорогу, град валил с такой силой, что
я ничего перед собой не видел. Колеи засыпало льдом. Правда, под деревьями
он сразу таял. Я включил фары. Яркий свет прорезал белую пелену.
Едва мы въехали под деревья, опять полыхнула лиловато-белая вспышка, и
мне пришлось отвести взгляд от бокового зеркала, чтобы не ослепнуть. Кира
закричала. Я оглянулся и увидел огромную старую ель, медленно валившуюся
поперек дороги. Ее комель уже горел. Падая, ель оборвала провода.
Мы блокированы, подумал я. И с другого конца дороги тоже. Мы здесь.
Хорошо это или плохо, но мы здесь.
Кроны деревьев с двух сторон смыкались над Сорок второй дорогой, за
исключением того места, где она выходила к Лугу Тидуэлл. Град бомбардировал
лес, как шрапнель, сшибая с деревьев ветки. Давно уже в этой части света не
было такого страшного града. Падал он с четверть часа, не больше, но этого
вполне хватило, чтобы уничтожить на полях почти весь урожай.
Над нами сверкали молнии. Я поднял голову и увидел большой оранжевый шар,
за которым гнался шарик поменьше. Летели они сквозь деревья слева от нас,
поджигая верхние ветви. Когда же мы добрались до Луга Тидуэлл, град сменился
стеной дождя. Я бы не смог вести машину, если б мы тут же не нырнули под
деревья. Под ними я все-таки мог продвигаться вперед, согнувшись над рулем и
чуть ли не тычась носом в ветровое стекло: пытался хоть что-нибудь
разглядеть в подсвеченной фарами водной стихии. Гром гремел без перерыва, а
тут еще поднялся ветер и завыл меж верхушек деревьев. Перед "шеви" на дорогу
свалилась толстая ветвь. Я переехал ее, слушая, как она скребет по днищу
автомобиля.
Пожалуйста, не перекрывай нам дорогу, взмолился я, уж не знаю кому.
Пожалуйста, позволь мне доехать до дому. Позволь нам укрыться в доме.
К тому времени, когда я свернул на подъездную дорожку, ветер усилился до
ураганного. Деревья гнуло чуть ли не до земли, дождь лил как из ведра.
Подъездная дорожка превратилась в реку, но я без малейшего колебания
крутанул руль - на Сорок второй дороге мы оставаться не могли: если бы на
автомобиль упало большое дерево, нас с Кирой раздавило бы, как двух букашек.
Я прекрасно понимал, что тормозить нельзя: автомобиль могло занести и
вода утянула бы его, и нас вместе с ним, в озеро. Поэтому я включил первую
передачу и не мешал потоку тянуть нас вниз по подъездной дорожке к едва
проглядывающему сквозь водную стену бревенчатому коттеджу. Невероятно, но в
доме кое-где горел свет, и окна напоминали иллюминаторы погрузившегося на
девять футов батискафа. Автономный генератор работал.., во всяком случае,
пока.
Молнии отбрасывали блики на озеро, зелено-синий огонь освещал черную чашу
воды, по краю обрамленную белыми бурунами волн. Одна из столетних сосен, что
еще недавно высилась слева от тропы-лестницы, переломилась пополам и упала
верхушкой в озеро. Где-то позади нас с громким треском рухнуло на землю еще
одно дерево. Кира закрыла уши руками.
- Все в порядке, маленькая, - успокоил ее я. - Мы уже здесь, уже
приехали.
Я заглушил двигатель, выключил фары. А без них ничего не мог разглядеть:
день превратился в ночь. Попытался открыть дверцу. Поначалу ничего не вышло.
Я толкнул дверцу сильнее, и ее буквально вырвало из моей руки. Я вылез из
кабины и в яркой вспышке молнии увидел, как Кира ползет ко мне по сиденью, с
побледневшим от ужаса лицом, с круглыми глазами. Дверь качнуло назад, и она
с силой ударила меня по заду, но я этого просто не заметил. Я наклонился,
взял Киру на руки, вновь выпрямился. Холодный дождь мгновенно вымочил нас до
нитки. Впрочем, какой дождь? Мы словно стояли под водопадом.
- Моя собатька! - взвизгнула Кира. Наверное, взвизгнула, хотя я едва
расслышал ее. Зато я видел ее лицо и пухлые пальчики, которые ничего не
сжимали. - Стикен! Я уйонила Стикена!

Я посмотрел вниз, и точно, потоком воды Стрикленда несло по асфальту
подъездной дорожки мимо крыльца. Еще чуть-чуть, и вода увлекла бы его вниз
по склону. Возможно, Стрикленд мог зацепиться за какой-нибудь корешок, но с
тем же успехом мог оказаться и в озере.
- Стикен! - рыдала Ки. - Моя СОБАТЬКА! И в тот момент паршивая набивная
собачка значила для нас больше всего на свете. Я бросился за ней с Ки на
руках, забыв о проливном дожде, ветре и ярких вспышках молний. И тем не
менее игрушка должна была добраться до склона быстрее меня - водный поток
мчался слишком стремительно.
Но у края асфальта Стрикленда задержало трио растущих там подсолнухов,
которые немилосердно трепал ветер. Они то поднимались, то клонились к земле,
словно истово отбивали поклоны Господу нашему: "Да, Иисус! Благодарим Тебя,
Господи!" Подсолнухи показались мне знакомыми. Не могли это быть те самые
подсолнухи, что проросли сквозь доски крыльца в моем сне (и на фотографии,
которую прислал мне Билл Дин), и все-таки это были они: безусловно, они. Три
подсолнуха, как три ведьмы в "Макбете", три подсолнуха с головками, как
прожектора. Я вернулся в "Сару-Хохотушку": я находился в трансе; я вернулся
в свой сон и на этот раз растворился в нем.
- Стикен! - Ки билась и извивалась в моих руках. - Майк, позялуйста,
Майк!
Раскат грома рванул над головой, словно бочка пороха. Мы оба закричали. Я
упал на одно колено, схватил маленькую набивную собачку. Кира вырвала ее у
меня и принялась неистово целовать. Я поднялся на ноги под очередной раскат
грома, резкий, как удар хлыста. Я смотрел на подсолнухи, они - на меня, как
бы говоря: Привет, Ирландец, давно не виделись, правда? Потом, поудобнее
посадив Киру на руку, повернулся и направился к крыльцу. Каждый шаг давался
с трудом: вода доходила до колен, поток тащил еще не растаявшие градины.
Оторванная ветром ветка пролетела мимо и упала на то место, где я только что
опускался на колено, чтобы поднять игрушку.
Я взбежал на крыльцо, ожидая, что навстречу выскочит Тварь в белом
саване, но, разумеется, никто на крыльце меня не встретил. А вокруг
продолжала бушевать стихия. Так что страхов хватало и без Твари.
Ки сжимала собачку обеими руками, и я не удивился, увидев, что от воды и
грязи Стрикленд из серого стал черным. Ведь набивную собачку именно такого
цвета я видел в своем сне. Но отступать было поздно. От урагана мы могли
укрыться только в "Саре-Хохотушке". Я открыл дверь и с Ки на руках
переступил Порог.




Центральная часть "Сары", сердце коттеджа, простояла чуть ли не с сотню
лет и повидала много ураганов. Тот, что обрушился на озерный край в этот
июльский день, был скорее всего самым мощным, но едва я вошел в дом (мы с Ки
жадно хватали ртами воздух, словно люди, которые едва не утонули), как
понял: коттедж выстоит. Толстенные бревенчатые стены создавали ощущение, что
мы в банковском сейфе. Рев ветра и гром изрядно поутихли и уже не наводили
ужас. Изредка на крышу с громким стуком падала ветка. Где-то - как я
предположил, в подвале - хлопала открывающаяся и закрывающаяся дверь. Звук
этот напоминал выстрел стартового пистолета. Маленькая ель, упав, выдавила
кухонное стекло. Теперь вершинка зависла над плитой, отбрасывая тень на
разделочный столик и горелки. Я хотел отломать ее, но передумал: пусть и
дальше затыкает дыру в окне.
Я отнес Киру в гостиную, и мы долго смотрели на озеро - черную воду под
черным небом. В непрерывных вспышках молний мы видели, как ветер гнет к
земле растущие по берегам деревья. И коттедж жалобно стонал, отчаянно
сопротивляясь желанию ветра оторвать его от фундамента и сбросить вниз, в
черную воду.
Раздался мелодичный звон. Кира оторвала головку от моего плеча,
огляделась.
- У тебя мышь.
- Да, это Бантер.
- Он кусается?
- Нет, милая, он не кусается. Он.., как кукла.
- А потему звенит его колокольтик?
- Он рад нашему приходу.
Я хотел, чтобы она приободрилась, потом увидел, что она вспомнила о
Мэтти. А какая уж радость без Мэтти... Над нашими головами что-то огромное
рухнуло на крышу, лампы замерцали, Кира вновь начала плакать.
- Не надо, милая. - Я закружил с ней по гостиной. - Не надо. Ки, не
плачь. Не плачь, милая, не надо.
- Я хотю к момми! Я хотю к моей Мэтти! Я кружил по гостиной и укачивал
Киру, как, по моему разумению, укачивают детей, у которых разболелся
животик. Для трехлетней крохи она слишком многое понимала, а потому я не
знал, сможет ли она выдержать те ужасные страдания, что выпали на ее долю.
Вот я и держал ее на руках и укачивал. Шортики ее намокли от мочи и дождя,
горячие ручонки обнимали шею, на щечках смешались копоть и слезы, волосы
висели мокрыми слипшимися прядями, из-под пальцев, сжимающих промокшую
насквозь набивную собачку текла грязная вода. Я кружил и кружил по гостиной
"Сары-Хохотушки", под единственной горящей тусклым светом лампочкой.

Генератор не может обеспечить постоянного напряжения, вот и лампочка то
становилась чуть ярче, то притухала. То и дело позвякивал колокольчик
Бантера, словно музыка, доносящаяся из мира, который мы иногда чувствуем, но
никогда не видим. Наверное, я что-то ей напевал, наверное, пытался
установить с ней мысленный контакт, и мы все глубже погружались в транс. А
над нами неслись тучи и проливались дождем, который тушил пожары, вызванные
молниями. Дом стонал, через разбитое окно нас то и дело обдавало порывами
холодного ветра, но все-таки я чувствовал себя в безопасности. Мы добрались
до дома, а дом, как известно, крепость.
Наконец слезы перестали течь из ее глаз. Щечкой она приникла к моему
плечу, и когда мы в очередной раз проходили мимо выходящих на озеро окон, я
увидел, как она широко раскрытыми глазами смотрит на бушующую стихию.
Устроившись на руках у высокого мужчины с редеющими волосами. И тут я понял,
что сквозь нас я без труда могу разглядеть стоящий в гостиной стол. Наши
отражения в стекле сами стали призраками, подумал я.
- Ки? Хочешь что-нибудь съесть?
- Я не голодна.
- Может, выпьешь стакан молока?
- Нет, какао. Я замейзла.
- Конечно, замерзла. А какао у меня есть. Я попытался опустить ее на пол,
но она отчаянно ухватилась за мою шею, прижавшись ко мне всем тельцем. Я
выпрямился и поудобнее усадил ее на руку. Она сразу же успокоилась.
- Кто здесь? - спросила Ки и начала дрожать. - Кто здесь, кйоме нас?
- Я не знаю.
- Какой-то мальтик. Я видела его там. - Она указала Стриклендом на
сдвижную стеклянную дверь, ведущую на террасу (все стулья перевернуло и
разметало по углам, одного я не досчитался, наверное, его перебросило через
ограждение). - Он тейный, как в том забавном coy, котойое мы видели с Мэтти.
Там и дйюгие тейные люди. Зенсина в больсой сляпе. Музьсина в синих бъюках.
Остальных не могу йазглядеть. Но они наблюдают. Наблюдают за нами. Ты их не
видись?
- Они не причинят нам вреда.
- Ты увейен? Увейен?
Я не ответил.
Нашел коробку "Свисс-мисс" за банкой с мукой, надорвал один из пакетиков,
высыпал содержимое в чашку. Громыхнуло прямо над головой. Кира подпрыгнула у
меня на руке, жалобно заверещала. Я прижал ее к себе, поцеловал в щечку.
- Не опускай меня на пол, Майк. Я боюсь, - Не опущу. Будь умницей.
- Я боюсь этого мальтика и музьсину в Синих бйюках, и зенсину в сляпе.
Это та зенсина, тьто носила платье Мэтти. Они - пйизйяки?
- Да.
- Они плохие, как те люди, тьто пйеследовали нас на яймайке? Да?
- - Не знаю, Ки, в этом-то все и дело.
- Но мы это выясним.
- Что?
- Ты так подумал. "Мы это выясним".
- Да, - признал я. - Так я и подумал. Примерно так.




Пока вода грелась в чайнике, я с Ки на руках прошел в главную спальню, в
надежде найти для девочки что-нибудь из одежды Джо, но все ящики в комоде
Джо были пусты. Так же, как и ее половина стенного шкафа. Я поставил Ки на
большую кровать, на которой после возвращения в "Сару-Хохотушку" практически
не спал, может только раз или два днем, раздел ее, отнес в ванную, завернул
в большое банное полотенце. Она дрожала от холода, губы посинели. Другим
полотенцем я вытер ее волосы. Все это время она не выпускала из руки
Стрикленда, и набивка уже начала вылезать из швов.
Я открыл шкафчик с лекарствами, порылся в нем, нашел то, что искал, на
верхней полочке: бенадрил <В России это лекарство называется димедрол,
помимо антигистаминного обладает снотворным эффектом.>. Некоторые растения
вызывали у Джо аллергию, и она принимала его как антигистаминное средство.
Подумал о том, чтобы посмотреть на коробочке срок годности, и чуть не
рассмеялся. Какая разница? Я посадил Ки на крышку унитаза и выдавил из
заклеенных пленочкой ячеек четыре бело-розовые капсулы, Сполоснул стакан для
чистки зубов, набрал в него воды. Проделывая все это, я заметил в зеркале
ванной какое-то движение в главной спальне. Сказав себе, что это движутся
тени деревьев, сгибаемых ветром, я протянул капсулы Ки. Она уже хотела взять
их, потом замялась.
- Выпей. Это лекарство.
- Какое? - Маленькая ручонка застыла над капсулами.
- Против грусти. Ты умеешь глотать капсулы, Ки?
- Да. С двух лет.
Какое-то мгновение она еще колебалась, смотрела на меня, словно
заглядывала в душу, убеждаясь, что я ей не лгу. Наверное, убедилась, потому
что взяла капсулы и положила в рот, одну за другой. Проглотила, запивая
маленькими глотками, снова посмотрела на меня.

- Мне все есе гйюстно, Майк.
- Они действуют не сразу. Я открыл ящик для рубашек и нашел в нем старую
футболку с надписью "Харлей-Дэвидсон". Конечно, Ки она была велика, но я
завязал сбоку узел, и футболка превратилась в саронг, который то и дело
спадал с одного ее плеча. Получилось даже красиво.
В заднем кармане брюк я всегда ношу расческу. Я достал ее, и со лба и
висков Ки зачесал волосы назад. Она все больше становилась похожей на
прежнюю Ки, но чего-то не хватало, Чего-то, непонятным образом связанного с
Ройсом Мерриллом. Дурацкая мысль, но...
- Майк? Какая тьость? О какой тьости ты думаесь?
Вот тут мне все стало ясно.
- Я думаю не о трости, а о леденце <На английском трость и леденец на
палочке обозначаются одним словом - сапе.>. Знаешь, есть такие полосатые
леденцы на палочке? - А из кармана я достал две белые ленты. Красные края в
мерцающем свете казались кровавыми. - Как вот эти ленты. - Волосы Ки я
завязал в два хвостика. Итак, ленты в волосах, черная собачка в руке,
подсолнухи переместились на несколько футов к северу, но они были. Все более
или менее так, как в моем кошмарном сне.
Гром вновь резанул по барабанным перепонкам, неподалеку рухнуло дерево,
свет

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.