Жанр: Триллер
Доктор Смерть Алекс делавэр
...асился Фаско. - Однако вот что
любопытно: до тех пор, пока Берк не перебрался в Сиэттл и не купил подержанный
"Фольксваген"-фургон, у него официально никогда не было собственной машины. Как
я уже сказал, вирус постоянно изменяется, и его никак нельзя ухватить.
- Кто умер в Сиэттле?
- Университет штата Вашингтон не пожелал открыть свои архивы. Официально
ни в одной из клиник не было серий необъяснимых смертей пациентов. Но можно ли
доверять такой информации? И, конечно же, недостатка в серийных убийствах не
было.
- Значит, Берк вернулся к девушкам? А он случайно не тот самый "убийца у
Зеленой реки"?
Фаско улыбнулся.
- Ни одно из преступлений у Зеленой реки не похоже на предыдущую работу
Берка. Однако мне известны по меньшей мере четыре случая, заслуживающие более
внимательного рассмотрения. Девушки с многочисленными ножевыми ранами,
привязанные к дереву в глухих местах, и все это в радиусе ста миль от Сиэттл а. Все
преступления не были раскрыты.
- Днем Берк орудует с капельницами в клинике, в свободное от работы время
режет девушек, и еще каким-то образом умудряется учиться в медицинском колледже.
- Знаменитый Банди убивал, учась в юридическом колледже. Берк действовал
гораздо осторожнее, хотя, как и большинство психопатов, со временем он начал
расслабляться. Это едва не стоило ему диплома врача. Он с трудом сдал экзамены по
научным дисциплинам, получил низкие оценки за врачебную практику и по общим
показателям оказался в самом низу курса. Но все же ему удалось закончить колледж и
устроиться в клинику ветеранов армии в Беллингэме. И снова мне не удалось
ознакомиться с архивами клиники, но если выяснится, что во время дежурства Берка
старые солдаты умирали слишком часто, я не свалюсь в обморок. Затем Берк работал в
том же городе в скорой помощи, после чего перебрался назад в штат Нью-Йорк,
устроился на высокооплачиваемую работу в клинику "Юнитас" и добавил к своему
автоарсеналу еще одну машину.
- Но фургон оставил? - спросил я.
- Вне всякого сомнения.
- Какую машину? - спросил Майло.
Я понял, он гадает: БМВ?
- Трехлетний "Лексус", - сказал Фаско. - С моей точки зрения, скорая помощь
- идеальное место для одиночки с отклонениями психики. Много крови и страданий,
необходимо принимать решения в вопросах жизни и смерти, резать и зашивать, график
дежурств плавающий - работаешь двадцать четыре часа подряд, затем несколько дней
свободен. И что очень важно: с пациентами общаешься всего один раз в жизни,
никаких долговременных связей. Берк мог продолжать свою игру многие годы, но он
все же оставался психопатом, так что рано или поздно должен был проколоться. Что и
произошло.
Майло улыбнулся. Он пятнадцать лет прожил вместе с врачом скорой помощи. Я
слышал, как Рик с восторгом отзывался о свободе, следствии отсутствия долгосрочных
привязанностей.
- Он решил отравить своего шефа, - сказал Майло. - В статье говорилось, что
тот отстранил Берка за недобросовестное выполнение служебных обязанностей. Что за
этим скрывается?
- У Берка появилась привычка не появляться на работе тогда, когда его ждали.
Плюс плохие отношения с пациентами. Шеф - доктор Рабинович - говорил, что
порой Берк вел себя с ними просто ужасно. Как правило, он был сама обходительность
и сострадание, особенно с детьми. Но иногда его было не узнать - Берк срывался,
обвинял больных в том, что те излишне драматизируют ситуацию или просто являются
симулянтами. Он даже пытался выставить кое-кого из приемного отделения, требуя,
чтобы они освободили место для тех, кто действительно болен. Постепенно такие
выходки случались все чаще и чаще. Берка неоднократно предупреждали, но он просто
отрицал все, в чем его обвиняли.
- Похоже, он потерял контроль, - заметил Майло, глядя на меня.
- Возможно, это стало следствием усилившегося напряжения, - сказал я. -
Постоянная нагрузка на работе и лишь посредственная профессиональная
квалификация. Постоянная критика со стороны более опытных коллег. А может быть,
эмоциональная травма. Были ли у Берка нормальные отношения с какими-нибудь
женщинами?
- Постоянных подруг он не заводил, хотя отличался красивой внешностью. -
Потупившись, Фаско стиснул кулаки. - Это подводит меня к его новому увлечению.
Насколько можно судить, зародилось оно гораздо позже. Еще в Сиэттле Берк очень
сблизился с одной из своих пациенток. Капитан болельщиков студенческой команды.
У нее обнаружили рак кости. Постепенно Берк стал проводить с ней все больше и
больше времени.
- По-моему, вам не удалось ознакомиться с архивами клиники, - напомнил
Майло.
- Не удалось. Но зато я встретился с медсестрами, вспомнившими Майкла.
Никаких захватывающих подробностей, просто они утверждали, что он проводил
очень много времени в обществе больной девушки. Их отношения закончились только
с ее смертью. А через пару недель была найдена первая жертва, зверски изрезанная. В
следующем году, уже в Рочестере, Берк сблизился с другой больной женщиной.
Разведенной, лет пятидесяти с небольшим, в молодости была королевой красоты. У нее
был рак мозга. Скорая помощь к ней приехала по вызову во время какого-то
обострения. Берк вытащил ее с того света, затем четыре месяца навещал ее в больнице,
бывал у нее дома после выписки. Он был у изголовья ее кровати, когда она умерла. Он
сообщил о ее смерти.
- От чего она скончалась? - спросил Майло.
- От отказа дыхательных путей, - сказал Фаско. - При ее заболевании это
вполне возможно.
- После ее смерти были вспышки нападений на женщин?
- В Рочестере - нет, но в радиусе двухсот миль в течение двух лет, проведенных
Берком в клинике "Юнитас", время от времени исчезали бесследно девушки. В том
числе, трое вскоре после смерти подруги Берка. Соглашусь с предположением доктора
Дел авара о напряжении и горечи утраты.
- Двести миль, - задумчиво произнес Майло.
- Как я уже говорил, у Берка появились средства передвижения, - заметил
Фаско. - В Рочестере он снимал дом на окраине. По словам соседей, жил очень
замкнуто, порой пропадал на несколько дней. Иногда прихватив с собой лыжи или
палатку - и фургон, и " Лексус" имели на крыше багажник. Майкл Берк находится в
прекрасной форме и любит бывать на свежем воздухе.
- В этих пяти случаях исчезновения - тела так и не были найдены?
- До сих пор нет, - подтвердил Фаско. - Детектив, вы понимаете, что двести
миль - это ерунда, когда есть приличные колеса. Берк содержал свои машины в самом
лучшем виде - все сверкало и блестело. То же самое относится и к его жилищу. У
этого парня страсть к чистоте и порядку. Дом его пах чистящими средствами, а кровать
была заправлена ровно, будто по линейке.
- Как же все-таки его поймали на попытке отравить Рабиновича?
- Совершенно случайно. Берк совсем распустился, и в конце концов Рабинович
отстранил его от дежурств. По словам Рабиновича, Берк посмотрел на него так, что у
него мурашки побежали по спине. Через неделю Рабиновичу стало плохо. Как
выяснилось, он принял цианид. Берк был последним, кого видели рядом с чашкой кофе
Рабиновича, кроме секретарши, но она прошла испытание на детекторе лжи. Когда
местные власти решили проверить на полиграфе и Берка, выяснилось, что он исчез.
Впоследствии в шкафчике в комнате врачей были обнаружены иглы и ампула из-под
пенициллина, а в ней следы цианида. Рабиновичу очень повезло, что он сделал только
маленький глоток. Но даже несмотря на это он провел в больнице больше месяца.
- Берк оставил цианид в своем ящике?
- В ящике другого врача. Своего коллеги, с которым недавно повздорил. К
счастью для последнего, у него оказалось железное алиби. Лежал дома с желудочным
гриппом, никуда не выходил, полно свидетелей. Было подозрение, что его тоже
отравили, но в конце концов все списали на грипп.
- Значит, в деле с отравлением против Берка у вас есть только то, что он смылся?
- Только это есть у полиции Рочестера. А у меня есть вот что. - Фаско указал на
все еще завязанную папку. - И еще у меня есть Роджер Шарвено, квалифицированный
специалист по респираторным заболеваниям. Полиция Буффало так и не удосужилась
проверить сообщение о докторе Берке, но Шарвено в течение трех месяцев работал в
"Юнитас" - тогда же, когда там работал и Берк. Шарвено упоминает о Берке и через
неделю умирает сам.
- Почему полиция Буффало не проверила Берка? - спросил Майло.
- Будьте снисходительны, - улыбнулся Фаско. - Шарвено находился в
возбужденном состоянии, его показания выглядели малоубедительными. На мой
взгляд, это был человек с пограничным состоянием психики, а может быть, даже
просто полный шизофреник. Он издевался над полицией Буффало целый месяц -
делал признание, отказывался от своих показаний, потом намекал, что кое-кого из
больных он действительно убил, но не всех. Созывал пресс-конференции, менял
адвокатов, все больше и больше походил на сумасшедшего. Находясь в
предварительном заключении, Шарвено объявлял голодовку, притворялся немым,
отказывался показаться врачам-психологам. К тому времени, как он рассказал о Берке,
им уже были сыты по горло. Но лично я уверен, что Шарвено знал Майкла Берка. И
Берк имел на него какое-то влияние.
- Зачем Берку было рисковать, открываясь такому неуравновешенному человеку,
как Шарвено? - спросил я.
- А я вовсе не говорю, что Берк ему исповедовался или отдавал прямые
приказания. Я же сказал: имел на него какое-то влияние. Все могло быть едва
уловимым - простое замечание тут, фраза там. Шарвено отличался крайней
пассивностью, неуверенностью в себе, внушаемостью. А Майкл Берк - та самая
пробка, что подходит к этому отверстию. Подчиняющий окружающих,
манипулирующий людьми, в своем роде харизматичный. Не сомневаюсь, Берк знал, за
какие ниточки дергать.
- Подчиняющий окружающих, манипулирующий людьми, умеющий обделывать
грязные делишки, не вызывая подозрений, - сказал Майло. - И что дальше, он
выдвинет свою кандидатуру в борьбе за государственную должность?
- Вы бы ужаснулись, ознакомившись с досье на тех, кто заправляет нашей
страной.
- Бюро по-прежнему продолжает следить за государственными чиновниками всех
рангов, не так ли?
Улыбнувшись, Фаско промолчал.
- Даже если ваш мальчик действительно является олицетворением зла, какое это
имеет отношение к Мейту? - спросил Майло.
- Опишите раны на теле Мейта.
Майло рассмеялся.
- А давайте вы расскажете нам, какими, по-вашему, они должны быть. - Фаско
уселся поудобнее, развернувшись боком и положив руку на спинку кресла.
- Разумно. Предположу, что Мейта сначала оглушили, вероятно, сильным ударом
сзади по голове. Или удушающим захватом. В газетах сообщалось, что его труп был
обнаружен в фургоне. Если это так, налицо некоторое несоответствие с привычкой
Берка привязывать свои жертвы к деревьям. Однако пустынная дорога в лесу как раз в
его духе. Конечно, она не такая безлюдная, как те глухие места, где он совершал
преступления раньше, но это вполне соответствует возросшей самоуверенности. А
Мейт к тому же был человеком известным. Подозреваю, что Берк заманил Мейта на
встречу, скорее всего, изобразив заинтересованность его деятельностью. Из того, что
мне известно о Мейте, эффективнее всего было бы воззвание к его честолюбию.
Он умолк.
Майло ничего не ответил. Его рука как бы случайно легла на папку. Нащупала
бечевку. Медленно потянула за узелок.
- Как бы Берк ни устроил встречу, не сомневаюсь, что он загодя ознакомился с
местом действия, разведал интенсивность движения на окрестных дорогах, оставил
где-то рядом свою машину - так, чтобы до нее можно было дойти пешком. Правда, в
его случае это расстояние измеряется милями. Скорее всего, машину Берк оставил гдето
к востоку от места преступления, потому что в этом случае у него было бы
несколько путей отступления. Живя в Лос-Анджелесе, Берк не мог обойтись без своих
колес, так что он обязательно зарегистрировал машину под своей новой фамилией.
Однако остается только гадать, воспользовался ли он собственной машиной или же
украл чужую.
- Полагаю, вы прочесали архивы департамента транспортных средств, проверив
все комбинации фамилий Берк, Раштон, Сартин, Сприн и так далее?
- Ваше предположение соответствует действительности. Все безрезультатно.
- Вы собирались высказать свои догадки относительно ран.
- "Догадки", - улыбнулся Фаско. - Жестокие, но точные, нанесенные
хирургическим скальпелем или чем-то таким же острым. Возможно, имели место
геометрические узоры.
- Что вы хотите сказать? - постарался как можно небрежнее произнести Майло.
- Вырезанные на коже геометрические узоры. Впервые Берк сделал такие в Анн
Арбор, расправляясь с последней жертвой. Аккуратные алмазы-ромбы, нарезанные в
области таза. Увидев надрезы, я подумал: это его своеобразный юмор. "Алмазы -
лучшие друзья девушек". Но издеваясь над одной из жертв во Фресно, Берк сменил
рисунок. Теперь это были круги. Так что не могу сказать, что это значит. Ясно только
одно: наш мальчик любит поиграть.
- Во Фресно были два трупа, - напомнил я. - Только на одном были вырезаны
геометрические узоры?
Фаско кивнул.
- Возможно, во втором случае Берка кто-то спугнул.
- А может быть, - сказал Майло, - с этими девушками расправился не он.
- Ознакомьтесь с досье и решайте сами.
Подвинув стакан, Фаско прикоснулся к недоеденному сандвичу.
- У вас есть еще что-нибудь?
- Только то, что улик почти не было. Берк обожает убирать за собой. А убийство
Мейта имело для него особое значение: это был синтез двух предыдущих видов
развлечений. Кровавая работа мясника и псевдо-эвтаназия. В газетах сообщалось, что
Мейта запихнули в собственную машину смерти. Это правда?
- Псевдо-эвтаназия?
- Как можно говорить об этом всерьез? - внезапно с жаром воскликнул Фаско.
- Вся эта болтовня о праве на смерть, о прекращении страданий... До тех пор пока мы
не сможем проникнуть в голову умирающего и прочесть его мысли, речь может идти
только об убийстве. - Он попытался улыбнуться, но у него получилось что-то вроде
оскала. - Узнав о картине, я понял, что должен действовать более настойчиво. Берк
любит рисовать. Его дом в Рочестере был набит книгами по искусству и альбомами с
набросками.
- Насколько он хорош? - спросил я.
- Выше среднего. Я сфотографировал кое-какие его работы. Все они вот здесь. Но
не ждите от меня ничего конкретного, постарайтесь сами понять общую картину. Я
сделал сотни психологических портретов, но всякий раз я что-то упускаю.
- Ваше увлечение Берком выходит за рамки составления психологических
портретов, - заметил я.
Фаско непонимающе уставился на меня.
- То есть?
- Похоже, вы занялись им всерьез.
- В настоящее время моя работа отчасти состоит в обстоятельном расследовании
холодных дел. - Он повернулся к Майло. - Вы должны в этом разбираться.
Развязав бечевку, Майло раскрыл папку. Внутри были три черных скоросшивателя,
помеченные цифрами I, II и III. Взяв первый, Майло раскрыл его на странице с пятью
фотографиями.
В левом верхнем углу: цветной снимок десятилетнего Гранта Хьюи Раштона в
футболке с эмблемой школы. Нос картошкой, коротко остриженные светлые
соломенные волосы. Красивый, в духе героев картин Нормана Рокуэлла. Вот только
мальчуган не улыбался, глядя в объектив фотоаппарата. Он отвел взгляд в сторону,
сжав губы в тонкую горизонтальную полоску, которую можно было бы считать просто
ни к чему не обязывающей, но это было не так.
Ярость. Холодная ярость, а фоном ей... пугливость? Эмоциональная
неопределенность? Глаза раненого затравленного зверя. Или слова Фаско разбудили
мое воображение?
Дальше: снимок старшеклассника. В восемнадцать лет Грант Раштон выглядел
более спокойным. Симпатичный юноша в клетчатой рубашке, лицо повзрослело, но
осталось приплюснутым, черты симметричные. Светлая кожа, только в складках между
ноздрей и щекой чернеет след от прыща. Волевой квадратный подбородок, плотно
сжатые губы, чуть приподнятые в уголках. Волосы Гранта-подростка, чуть
потемневшие, но по-прежнему светлые, ниспадали до плеч. На этот раз он принял
вызов и смотрел прямо в объектив - уверенный, скорее даже дерзкий. По
утверждению Фаско, к этому времени Раштон уже успел совершить безнаказанное
убийство.
Под детскими снимками красовалось бородатое лицо Хьюи Митчелла с
удостоверения охранного агентства. Густая борода лопатой цвета меха норки
контрастировала с грязно-белокурыми волосами. Спускавшаяся ровным валком
скошенного сена, прерываемым лишь узкой щелью рта, от щек до верхней пуговицы
рубашки, она делала всяческие попытки сравнения с предыдущими снимками
совершенно бесполезными. Волосы Митчелл отрастил еще длиннее; забранные в
хвостик, они спадали на правое плечо.
Бледные глаза сузились, стали жестче. У меня мелькнула мысль, что это следствие
затаенной обиды на все человечество. Антропометрические данные: рост пять футов
десять дюймов, вес сто восемьдесят фунтов, светлые волосы, голубые глаза.
В нижнем ряду были две фотографии Майкла Берка, доктора медицины. На первой,
переснятой с водительских прав, выданных в Нью-Йорке, борода сохранилась, но,
остриженная и ухоженная, превратилась в темную полоску шириной в дюйм,
оттеняющую массивную голову. Изменилась и прическа - подровненные бритвой,
уложенные феном волосы не доходили до ушей. К этому времени Берку было уже за
тридцать, и на его лице появились первые признаки приближающейся старости.
Волосы поредели, щеки вокруг рта покрылись морщинками, под глазами набухли
мешки. В целом приятный мужчина, внешне совершенно непримечательный.
Теперь, согласно данным, его рост был пять футов девять дюймов, вес - сто
шестьдесят пять фунтов.
- Он усох на дюйм и похудел на пятнадцать фунтов? - спросил я.
- Или солгал транспортному департаменту, - возразил Фаско. - Так все
поступают.
- Вес свой люди уменьшают часто, но рост, как правило, никто не занижает.
- К Майклу нельзя подходить с общей меркой, - сказал Фаско. - Обратите
внимание, в правах указано, что у него карие глаза. В действительности они
зеленовато-голубые. Несомненно, Берк как-то обманул сотрудника, выдававшего права
- или он что-то скрывал, или просто решил позабавиться. На удостоверении клиники
"Юнитас" глаза у него снова голубые.
Я взглянул на последнюю фотографию.
Майкл Ф. Берк, доктор медицины, управление скорой помощи.
Чисто выбрит. Квадратный подбородок, еще более массивный. Волосы поредели,
но стали длиннее и прилизаннее. Похоже, на этот раз Берк довольствовался простой
расческой.
Я сравнил последний снимок с фотографией Гранта Раштона в старших классах
школы, ища сходство. Вроде бы одинаковая структура кости. Глаза той же формы, но
все же о полном сходстве говорить нельзя. Борода Хьюи Митчелла скрывала все. Челка
Раштона и открытый лоб Берка придавали их лицам совершенно разный вид.
Пять лиц. Я бы ни за что не связал их вместе.
Закрыв скоросшиватель, Майло убрал его в папку. По-видимому, Фаско ждал
какого-то отклика. Мы молчали, и он обиженно схватил стакан.
- Что-нибудь еще? - спросил Майло.
Фаско покачал головой. Взяв салфетку, он завернул в нее недоеденный сандвич с
грудинкой и убрал его в карман пиджака.
- Вы остановились в федеральном здании? - спросил Майло.
- Формально да, - подтвердил Фаско, - но только в основном я в разъездах. Я
записал номер телефона, автоматически передающий сигнал мне на пейджер. Мой
факс включен двадцать четыре часа в сутки. Если что, не стесняйтесь.
- И далеко вы ездите?
Куда заводят дела. Как я уже сказал, я занимаюсь не только Майклом Берком, хотя
действительно именно ему в основном посвящены мои мысли. Сегодня вечером я
вылетаю в Сиэттл. Хочу посмотреть, может быть, университет штата Вашингтон
окажется более сговорчивым. А также взглянуть на нераскрытые преступления; быть
может, мне удастся что-нибудь накопать. Вся страна считает Северо-Западное
побережье Тихого океана столицей серийных убийц всего мира; маньяк с Зеленой реки
так и не найден - в Вашингтоне не любят, когда им напоминают об их неудачах.
- Счастливого пути, - сказал Майло.
Фаско вышел из кабинета. Ни портфеля, ни сумки у него не было. Из кармана
пиджака выпирал сандвич. Как выяснилось, особым ростом агент ФБР не обладал:
пять футов восемь дюймов, длинное туловище на коротких кривых ногах. Его пиджак
был расстегнут, и я разглядел несколько ручек в кармане рубашки и сотовый телефон с
пейджером на поясе. Оружия, похоже, у него при себе не было. Пригладив седые
волосы, Фаско прихрамывая вышел из ресторана. У него был вид усталого старого
торговца, недовольного сорвавшейся сделкой.
Глава 20
Мы с Майло остались в кабинете.
Официантка о чем-то разговаривала со старухой. Майло сделал ей знак, но она
подняла руку, прося подождать.
- Как в раз в духе федералов - оплачивать счет этот Фаско предоставил нам.
- Грудинка ему понравилась, однако он к ней почти не притронулся, - заметил я.
- Наверное, у него в печенках сидит что-то другое.
- Например?
- Отчаяние. Фаско уже давно занимается этим делом - он обиделся, когда я
сказал, что он помешался на Берке. Порой это приводит к тоннельному зрению. С
другой стороны, уж слишком многое подходит.
- Что - " геометрия "?
- Убийца с медицинским образованием и художественным даром, сочетающий
так называемую "эвтаназию" с кровавой расправой. К тому же, Фаско очень точно
предположил подробности убийства Мейта, вплоть до стремительного усыпления и
тщательного заметания следов.
- Возможно, произошла утечка из нашего департамента.
К нам подошла официантка.
- Обо всем уже позаботились, сэр. Тот седовласый джентльмен.
- Действительно джентльмен. - Майло протянул ей десятку.
- О чаевых он тоже позаботился.
- Что ж, теперь о них позаботились дважды.
Официантка просияла.
- Спасибо.
Когда она ушла, я сказал:
- Вот видишь, ты был к нему несправедлив.
- Привычка... Ладно, значит, хоть часть налогов, которые я плачу, вернулись ко
мне... Да, сходство есть, но с убийцами-психопатами такое бывает часто, верно?
Репертуар У них ограничен: оглушил, застрелил, зарезал. Но до полного соответствия
очень далеко. Начнем с главного: Мейт не молодая девушка и его не привязывали к
дереву. Фаско может сочинять сколько ему вздумается, но, хоть он и
квалифицированный психолог, в итоге все сводится к его чувствам. Ну а куда
приведет Берк меня? Ты предлагаешь мне начать гоняться по всей стране за
призраком, которого Бюро не может схватить за руку уже три года? Предпочту чтонибудь
поближе к дому.
Он погладил папку.
- Если я откажусь сотрудничать с Фаско, он пожалуется начальству, и меня
обвинят в том, что я срываю совместную работу. Пока что Фаско предпочитает
общаться напрямую.
В ресторан ввалилась ватага ребятишек в черном, занявших кабинет у входа. Я
услышал слово "бастурма", произнесенное так, словно это была кульминация чего-то.
- Нитраты для подрастающего поколения, - пробормотал Майло. - Хочешь
сделать мне большое одолжение? Не бойся, я не собираюсь втянуть тебя в конфликт со
своим клиентом. - Он похлопал по папке. - Просмотри это. Ты сможешь найти здесь
что-нибудь интересное. Я отнесусь к этому гораздо серьезнее... Художник. Берк
рисует, но не пишет маслом. У нас есть подозрения насчет того, кто написал тот
шедевр... Итак, ты не возражаешь?
- Вовсе нет.
- Спасибо. Ты поможешь мне выкроить время для веселого развлечения.
- Это еще какого?
- Пройдусь по местам скопления бомжей в Венисе. Так сказать, фараон на
отдыхе.
Встав, он направился к выходу.
- Агент ФБР с дипломом доктора философии. Плохой тип с дипломом доктора
медицины. А я - скромный магистр. Нехорошо, я чувствую себя человеком второго
сорта.
Домой я и папка вернулись около трех. Машина Робин исчезла, почту из ящика
никто не вынимал. Сварив кофе, я выпил полторы чашки и, захватив папку в кабинет,
связался со своей секретаршей.
Та сообщила о звонке от Ричарда Досса и передала, что Эрик уже освободился и в
четыре часа будет у меня. Его осмотрел доктор Роберт Маниту. Если у меня будет
время, я должен ему перезвонить.
Секретарша Досса оставила номер Маниту, и я быстро его набрал. Медсестра
говорила в трубку телефона запыхавшимся голосом. Мое имя не произвело на нее
никакого впечатления. Она попросила меня подождать. Слава богу, на этот раз в
трубке не было музыки.
Я ни разу не встречал Боба Маниту, даже не разговаривал с ним по телефону, и
знал его только по семейным фотографиям в посеребренных рамках в кабинете Джуди.
Наконец в трубке послышался четкий голос:
- Говорит доктор Маниту. Кто это?
- Доктор Делавэр.
- Чем могу служить?
Отрывисто и резко. Неужели его жена ни разу не упоминала, что работает со мной?
- Я психолог...
- Я знаю, кто вы такой. Эрик направляется к вам.
- Как у него со здоровьем?
- Все замечательно. Это ведь вы предложили, чтобы я его осмотрел, так? -
Каждое слово звучало так, словно его протащили по битому стеклу. Каждое было
наполнено неприкрытым обвинением.
- Я подумал, так будет лучше, учитывая, через что Эрику пришлось пройти, -
сказал я.
- А через что именно, по-вашему, ему пришлось пройти?
- Ну, во-первых, он до сих пор не может оправиться от потрясения, вызванного
смертью матери. По словам его отца, поведение Эрика было необычным. Он исчез без
объяснений, отказывался разговаривать...
- С речью у Эрика все в порядке, - оборвал меня Маниту. - Он только что
разговаривал со мной. Сказал, что все случившееся - чистейшей воды вздор, и я с ним
полностью согласен. Помилуйте, он же студент. В этом возрасте молодые люди
способны на любые безумства - разве вы сами не были таким?
- Его сосед по комнате был настолько встревожен...
- Значит, парень решил в кои-то веки не быть идеальным. Мне казалось, уж вы-то
должны были бы критически отнестись к первоисточнику, прежде чем позволить
втянуть себя в эту истерию.
- К какому первоисточнику?
- К Ричарду, - сказал Маниту. - Его жизнь - это один сплошной рационализм,
черт побери. И все семейство у них такое - ничего случайного, все разложено по
полочкам.
- Вы утверждаете, Ричард излишне драматизировал...
- А вот этого не надо, - остановил меня он.
...Закладка в соц.сетях
