Жанр: Триллер
Последний странник
...адней двери дома. Бун поднялся на крыльцо и
кончиками пальцев прикоснулся к дверной раме. Затем отступил назад и резко ударил ногой
чуть выше дверной ручки. Раздался треск, и дверь распахнулась. Бун вошел в дом, а за ним
последовал и Ричардсон.
Внутри оказалось тепло, но запах стоял резкий и очень неприятный, будто здесь пролили
бутылку нашатырного спирта. Двое мужчин прошли через темную кухню, и доктор Ричардсон
случайно наступил в мисочку с водой. По полу и на столах двигались какие-то существа. Бун
щелкнул выключателем, и в кухне загорелся свет.
- Кошки. - Бун чуть ли не выплюнул это слово. - Терпеть не могу кошек. Их ничему
не научишь.
По кухне бродили четыре кота, и еще два оказались в коридоре. Они тихо передвигались
на мягких лапах, а их глаза отражали тусклый свет и становились то золотыми, то розовыми, то
темно-зелеными. Хвосты у кошек поднялись вверх в форме маленьких вопросительных знаков,
усы настороженно шевелились.
- Наверху горит свет, - сказал Бун. - Давайте-ка поднимемся и посмотрим, кто есть
дома.
Они поднялись по деревянной лестнице на третий этаж. Бун открыл дверь и увидел
чердак, переоборудованный в лабораторию. На столах стояла стеклянная посуда для
химических опытов, спектрограф, микроскопы и горелка Бунзена.
В плетеном кресле сидел старик с белым персидским котом на коленях. Он был гладко
выбрит и опрятно одет, а на кончике его носа сидели бифокальные очки. Вторжению
незнакомцев он, судя по всему, ничуть не удивился.
- Добрый вечер, джентльмены, - сказал хозяин дома, четко выговаривая каждый
слог. - Я знал, что рано или поздно вы должны появиться. Собственно говоря, я это
предвидел. Третий закон Ньютона гласит, что действию всегда соответствует равное и
противоположно направленное противодействие.
Бун уставился на старика так, будто тот мог куда-то сбежать.
- Меня зовут Натан Бун. А как ваше имя?
- Ландквист. Доктор Джонатан Ландквист. Если вы из полиции, то можете уходить
отсюда прямо сейчас. Ничего противозаконного я не сделал. Препарат ЗБЗ не запрещен, потому
что правительство о нем не знает.
Пестрая кошка собралась потереться о ноги Буна, но тот ее отпихнул.
- Мы не из полиции.
Доктор Ландквист удивленно приподнял брови.
- Тогда вы, вероятно... ну, конечно... вы работаете на Братство.
Бун, похоже, собирался натянуть свою черную кожаную перчатку и сломать старику нос.
Ричардсон слегка покачал головой: "Не стоит". Он подошел к хозяину дома и сел на складной
стул.
- Меня зовут Филипп Ричардсон. Я невролог из Йельского университета, занимаюсь
научными исследованиями.
Ландквист, по всей видимости, был рад знакомству с другим ученым.
- И вы работаете на фонд "Вечнозеленые"?
- Да. Работаю над особым проектом.
- Много лет назад я подавал заявку на получение гранта от "Вечнозеленых", но на мое
письмо даже не ответили. Это случилось до того, как я прочитал в интернете о Странниках. -
Ландквист мягко рассмеялся. - Потом я понял, что работать самостоятельно гораздо лучше.
Не надо писать никаких отчетов. Никто не заглядывает тебе через плечо.
- Вы хотели повторить то, что случается со Странниками?
- Нет, доктор, не просто повторить. Я пытался ответить на фундаментальные
вопросы. - Ландквист перестал гладить кота, и тот спрыгнул с его колен. - Несколько лет
назад я работал в Принстоне, преподавал органическую химию... Мало-помалу делал карьеру
- неплохую, но в то же время не блестящую. Меня всегда интересовала общая картина мира.
Не только химия, но и другие области науки. Как-то раз я посетил семинар, который устроили
на кафедре физики. Семинар был посвящен так называемой теории мембраны. У современной
физики масса проблем. Все теории, которые объясняют устройство вселенной - такие как
Эйнштейнова теория относительности, - в некоторой степени противоречат квантовой
механике и миру микрочастиц. Некоторые физики обходят это противоречие при помощи так
называемой цепной теории. Они утверждают, что вся вселенная составлена из крохотных
субатомных частиц, которые колеблются в многомерном пространстве. Их расчеты довольно
убедительны, однако "цепи" эти настолько малы, что экспериментально ничего не доказать.
Теория мембраны идет дальше и пытается дать ответ с космологической точки зрения. Ученые
полагают, что мироздание представляет собой нечто вроде мембраны из пространства и
времени. Вселенную обычно сравнивают с захламленным прудом, где тонкий слой бытия
плавает на чем-то гораздо более объемном. Все сущее, включая наши тела, находится в той
самой тонкой мембране. Другие мембраны, другие измерения или другие миры - называйте,
как хотите - могут находиться очень близко друг от друга, однако мы ничего о них не знаем,
потому что ни свет, ни звук, ни радиоактивное излучение не в состоянии вырваться из
собственного измерения.
К Ландквисту подошел черный кот, и ученый почесал его за ушком.
- Вот вкратце и вся теория. В очередной раз я вспомнил о ней, когда приехал в
Нью-Йорк и пошел на лекцию одного тибетского монаха. Я сидел в зале и слушал, как он
рассказывает о шести сферах бытия в буддистской космологии, и вдруг понял, что речь идет о
тех самых мембранах - различных измерениях и барьерах, которые их разделяют. Однако там
было и важное различие. Мои принстонские коллеги полагали, что перейти в другую мембрану
нельзя. Тибетский монах утверждал, что Странник на это способен. Человеческое тело остается
здесь, а заключенный в нем Свет уходит туда.
Ландквист откинулся на спинку кресла и улыбнулся гостям.
- Такая взаимосвязь между физикой и миром духовного заставила меня взглянуть на
науку с абсолютно иной точки зрения. Современные ученые расщепляют атомы и разрывают
хромосомы, опускаются на дно океанов и заглядывают в космос, а то, что находится в нашей
собственной черепной коробке, изучают до обидного поверхностно. Мы используем
магнитно-резонансные и компьютерные томографы, чтобы увидеть мозг, и ограничиваемся
одной физиологией. Никто не понимает, насколько наше сознание безгранично. Оно
неразрывно связано со всей вселенной.
Ричардсон огляделся вокруг и заметил еще одного кота - полосатого. Тот сидел на
кожаной папке, битком набитой пожелтевшими листками бумаги. Стараясь не вспугнуть
Ландквиста, доктор встал и подошел к столу.
- Значит, вы начали проводить собственные эксперименты?
- Да. Сначала в Принстоне. Потом вышел на пенсию, ради экономии переехал в этот
район и стал работать здесь. Не забывайте, кстати, что я химик, а не физик. Именно поэтому я
решил создать препарат, который помог бы Свету вырваться из человеческого тела.
- И вы открыли формулу...
- Да какую там формулу. - Ландквист раздраженно поморщился. - Это ведь не рецепт
пирога. ЗБЗ - живое существо. Точнее, новый штамм микроорганизма. Человек выпивает
жидкий раствор, бактерии проникают в кровь и воздействуют на нервную систему.
- Похоже, небезопасная вещь.
- Я принимал его десятки раз и по-прежнему не забываю выносить мусор и оплачивать
счета за электричество.
Ричардсон встал около стола. Полосатый кот замурлыкал и подошел к гостю.
- Значит, ЗБЗ позволяет человеку увидеть другие реальности?
- Нет. Он оказался неудачен. Вы можете принять любую дозу, но Странником все равно
не станете. Путешествие получается очень недолгое - не настоящее приземление, а краткий
контакт. Вы замечаете один-два образа и тут же возвращаетесь обратно.
Доктор Ричардсон открыл папку и взглянул на диаграммы и небрежные записи.
- Вы не могли бы дать нам эти бактерии, чтобы мы провели испытания?
- Пожалуйста. Образец есть в чашке Петри прямо перед вами. Только все это пустая
трата времени. Как я сказал, препарат толком не действует. Поэтому я и стал отдавать его тому
молодому человеку, Пайусу Ромеро. Он чистил мою подъездную дорожку от снега. Я подумал,
может, проблема во мне самом, в моем сознании. Я надеялся, что другие люди примут ЗБЗ и
смогут перейти в параллельный мир. Оказалось, что проблема не во мне. Всякий раз, когда
Пайус приходил за очередной партией, я требовал подробный отчет. У людей, как и у меня,
были видения других миров, но остаться там они не могли.
Ричардсон взял со стола чашку Петри. В ней был налит раствор агара, в котором изящным
завитком росли зелено-голубые бактерии.
- Это и есть ваш ЗБЗ?
- Да, это и есть он, мой провал. Возвращайтесь в свое Братство и посоветуйте его членам
уйти в монастырь. Или молиться. Или медитировать. Или изучать Библию, Коран и Каббалу.
Быстрого способа покинуть наш убогий мирок не существует.
- А что, если ЗБЗ примет Странник? - спросил Ричардсон. - Может так получиться,
что ваш препарат поможет ему отправиться в путь, а закончит путешествие он уже
самостоятельно?
Доктор Ландквист подался вперед, и Ричардсон подумал, не собирается ли старик
выскочить из кресла.
- Любопытная идея, - сказал он. - Но разве на свете остался хоть один Странник?
Братство потратило кучу денег, выслеживая их. Хотя кто знает? Может, они еще прячутся
где-нибудь на Мадагаскаре или в Катманду.
- Мы уже отыскали Странника, который согласен с нами сотрудничать.
- Значит, вы будете его использовать?
Ричардсон кивнул.
- Невероятно. С какой стати Братство занялось такими экспериментами?
Ричардсон взял папку и чашку Петри.
- Вы совершили удивительное открытие, доктор Ландквист. Я хочу, чтобы вы об этом
знали.
- Мне не нужны комплименты. Я прошу объяснений. Почему Братство изменило
тактику?
Бун приблизился столу и тихо спросил:
- Это именно то, за чем мы пришли, доктор?
- Думаю, да.
- Вы уверены или нет? Возвращаться сюда мы не будем.
- Больше нам ничего не понадобится. Послушайте, мне бы не хотелось, чтобы с
доктором Ландквистом случилось что-то нехорошее.
- Ну, разумеется. Я понимаю, что вы имеете в виду. Он ведь не преступник, как Пайус
Ромеро. - Бун мягко положил руку доктору на плечо и проводил его до двери. - Идите к
машине и ждите меня там. Я просто объясню доктору, что в нашем деле надо соблюдать
секретность. Это не займет много времени.
Ричардсон медленно спустился по лестнице, прошел через кухню и вышел на задний двор.
От порыва холодного ветра глаза у доктора заслезились, будто он плакал. Он постоял на
крыльце, чувствуя такую усталость, что хотелось лечь и свернуться калачиком прямо на земле.
По его венам, как обычно, текла кровь, желудок переваривал пищу, а легкие вдыхали воздух.
Однако жизнь его изменилась навсегда. Теперь он не был ученым, который пишет доклады и
мечтает о Нобелевской премии. Он будто уменьшился в размерах, стал маленьким,
незначительным винтиком в огромном и сложном механизме.
С чашкой Петри в руках доктор побрел по подъездной дорожке. Бун беседовал с
Ландквистом совсем недолго и нагнал Ричардсона еще до того, как тот успел дойти до машины.
- Все в порядке? - спросил доктор.
- Конечно, - ответил Бун. - Я знал, что никаких проблем не возникнет. Иногда лучше
вести себя честно и говорить напрямую. Ни лишних слов, ни фальшивой дипломатии. Я
выразился твердо и сразу получил нужный ответ.
Бун открыл дверцу автомобиля и комично поклонился, состроив из себя важного шофера.
- Вы, наверное, устали, доктор Ричардсон. Долгая выдалась ночь. Позвольте отвезти вас
обратно в центр.
36
Холлис проехал по району, где жил Майкл Корриган, в девять часов утра, в два часа дня и
в семь часов вечера. Молодой человек искал наемников Табулы, высматривая их в
припаркованных машинах, на садовых скамейках или в образе электриков и дорожных рабочих.
После каждой поездки Холлис останавливался перед салоном красоты и записывал в блокнот
все, что увидел. "Пожилая дама с магазинной тележкой. Бородатый мужчина с детским
сиденьем для автомобиля". Вернувшись через пять часов, Холлис сравнил записи и никаких
совпадений не обнаружил. Значит, на улице наемники Табулы не дежурили. Однако они могли
засесть в самом доме и наблюдать за квартирой Майкла оттуда.
Холлис составил план после того, как провел вечерние занятия по капоэйре. На
следующий день он нарядился в синий комбинезон и взял швабру с ведром на колесиках, с
которыми мыл полы у себя в школе.
Комплекс зданий, в одном из которых жил Майкл Корриган, занимал целый квартал на
бульваре Уилшир, недалеко от Баррингтона. Комплекс состоял из трех небоскребов,
четырехэтажной автомобильной стоянки и просторного внутреннего двора с бассейном и
теннисными кортами.
"Будь осторожнее, - сказал сам себе Холлис. - Ты ведь хочешь не сражаться с Табулой,
а просто поморочить ей немного голову".
Он припарковал машину в двух кварталах от входа, налил из пластиковых бутылок в
ведро мыльной воды и, поставив туда швабру, двинулся по тротуару. Недалеко от входа в
здание Холлис постарался настроиться на нужный лад и представить себя уборщиком.
Из здания появились две пожилые дамы.
- Только-только прибрал на тротуаре, - сказал им Холлис, - а кто-то уже взял и
намусорил в коридоре.
- Сколько на свете невоспитанных людей, - сказала одна из дам, а вторая придержала
дверь, пока Холлис проталкивал ведро.
Холлис с улыбкой кивнул им, и пожилые дамы отправились по своим делам. "Уборщик"
постоял несколько секунд на месте и направился к лифтам. Один из них открыл двери, и
Холлис в одиночестве доехал до восьмого этажа. Квартира Майкла находилась в самом конце
коридора.
В квартире напротив могли сидеть люди Табулы, наблюдая за коридором через дверной
глазок, поэтому Холлис сразу приготовился соврать. "Мистер Корриган платит мне, чтобы я
тут убирался. Да, сэр. Я прихожу сюда раз в неделю, сэр. Как так мистер Корриган пропал? Он
не заплатил мне за целый месяц!"
Открыв дверь ключом Габриеля, Холлис осторожно вошел в квартиру. Он приготовился к
драке, однако никто ему навстречу не выскочил и нападать не стал. В комнатах оказалось
жарко и пахло пылью. На кофейном столике лежал выпуск "Уолл-стрит джорнал"
двухнедельной давности.
Холлис оставил ведро со шваброй у двери и направился в спальню. Там он уселся возле
телефона и, достав маленький диктофон, набрал номер Мэгги Резник. Дома ее не оказалось, но
Холлис в любом случае не собирался говорить с самой Мэгги. Он был уверен, что Табула
прослушивает оба телефона. Как только заработал автоответчик, Холлис включил диктофон и
поднес его к телефонной трубке.
- Мэгги, привет. Это я, Гейб. Я собираюсь уехать из Лос-Анджелеса, попробую
пересидеть где-нибудь в другом городе. Спасибо тебе за все. Пока.
Холлис выключил диктофон. Положил телефонную трубку. Быстро вышел из квартиры и
повез ведро со шваброй вдоль коридора, нервно оглядываясь по сторонам. "Все нормально, -
думал он - не так уж это оказалось сложно. Главное, не забывать, что я все еще уборщик".
Когда лифт спустился на первый этаж, Холлис вышел и кивнул молодой паре с
кокер-спаниелем. В следующий момент открылась входная дверь, и в дом вбежали трое
наемников Табулы. Выглядели они как трое переодетых полицейских. На одном джинсовая
куртка, а двое других оделись малярами. Кисти рук у маляров были обмотаны полотенцами и
запачканными краской тряпками.
Наемники проскочили мимо Холлиса, и он невозмутимо направился к дверям. До выхода
оставалось всего пять футов, когда распахнулась дверь в помещение бассейна, и появился
пожилой латиноамериканец.
- Эй, в чем дело? - спросил он Холлиса.
- На пятом этаже кто-то пролил пакет клюквенного сока. Я только что все вытер.
- В утреннем отчете про сок ничего не написано.
- Да его только-только пролили.
Холлис уже был у самого выхода и потянулся к дверной ручке.
- И вообще, это ведь обязанность Фредди. У кого ты работаешь?
- Меня недавно нанял...
Не успел Холлис договорить, как почувствовал за спиной какое-то движение. Через
секунду ему в поясницу уперлось жесткое дуло пистолета.
- Точно, - подтвердил другой, - и он еще не закончил.
За спиной у Холлиса стояли двое наемников, переодетых в маляров. Они развернули
"уборщика" и подтолкнули его обратно к лифту. Человек в джинсовой куртке подошел к
администратору и стал что-то объяснять, показывая какие-то официальные бумаги.
- В чем дело?
Холлис старался выглядеть удивленным и напуганным.
- Заткнись, - прошептал один из наемников. - Попробуй мне только пикни.
Холлис и двое маляров вошли в лифт. Перед тем как закрылась дверь, в кабину заскочил
человек в джинсовой куртке и надавил кнопку восьмого этажа.
- Ты кто такой? - спросил он Холлиса.
- Том Джексон. Я тут уборщиком работаю.
- Нечего нам лапшу вешать, - сказал невысокий маляр. - Тот парень тебя знать не
знает.
- Меня всего два дня назад наняли.
- Какая фирма тебя наняла? - человек в куртке.
- Я с мистером Ригелом разговаривал.
- У тебя про название фирмы спрашиваю.
Холлис отступил немного в сторону, чтобы уйти от дула пистолета.
- Простите, сэр. Честное слово, простите. Я знаю только мистера Ригела, сэр. Он нанял
меня и сказал...
Холлис сделал полуоборот и, схватив вооруженного наемника за запястье, отвел его руку
в сторону и ударил ребром ладони по адамову яблоку. Пистолет оглушительно выстрелил, и
пуля угодила во второго маляра. Тот закричал. Холлис рванулся вперед и ударил лбом
наемника в куртке, разбив ему губы в кровь. Затем вывернул вооруженному наемнику руку, и
тот выронил пистолет.
Холлис снова повернулся. Ударил кулаком. Потом ногой с разворота. Прошло всего
несколько секунд, а трое наемников уже лежали на полу. Двери лифта открылись. Холлис
надавил красную кнопку "стоп", выскочил из кабины и бросился бежать по коридору. Отыскав
пожарный выход, он помчался вниз, перепрыгивая через две ступеньки.
Когда Майкл жил вместе с братом и родителями в постоянных переездах, у него имелся
один и тот же ответ и на безумные мамины истории, и на фантастические прожекты Габриеля
по быстрому обогащению. "Пора спуститься на твердую землю", - повторял он в таких
случаях, имея в виду, что хоть кто-то в семье должен трезво смотреть на вещи. Себя Майкл
считал властелином той самой твердой земли - места не из приятных, но устойчивого и
определенного.
Теперь он жил в научно-исследовательском центре фонда и никак не мог решить, как
следует относиться к своему положению. С одной стороны, он был пленником. Охранники
центра никогда не позволили бы ему выйти за ворота и спокойно сесть в автобус до
Нью-Йорка. Вся его жизнь находилась под постоянным контролем. С другой стороны, Майкл
чувствовал здесь свою значительность. Впервые в жизни ему уделяли столько внимания и
проявляли такое уважение.
По вторникам они с генералом обедали в гостиной, обшитой дубовыми панелями, и
Майкл получал от беседы с Нэшем необычайное удовольствие. Генерал рассказывал о
нововведениях во всемирной компьютерной сети или о взорванном в Москве автомобиле, а
затем объяснял, что на самом деле стоит за такими обычными на первый взгляд событиями.
Майкл считал, что именно тайные знания делали членство в Братстве настолько приятным.
Другие люди просто реагировали на события и не догадывались об их истинной подоплеке.
В одну из таких еженедельных встреч генерал рассказал Майклу о том, что произошло с
Габриелем. По всей видимости, его захватила в плен одна фанатичка, работавшая на
террористическую группировку под названием "Арлекины". Она убила в Лос-Анджелесе
несколько человек, а затем увезла Габриеля из города.
- Мои люди постараются их найти, - сказал Нэш. - Мы не хотим, чтобы ваш брат
пострадал.
- Пожалуйста, если найдете его, сразу сообщите мне.
- Ну, конечно. Разумеется. - Генерал намазал крекер сливочным сыром, положил
сверху икры и капнул чуть-чуть лимонного сока. - Я рассказал вам о Габриеле, потому что
Арлекины наверняка попытаются превратить его в Странника. Если дар имеется у вас обоих, то
есть маленькая вероятность, что вы встретитесь где-нибудь в другом измерении. Если это
случится, вы могли бы спросить у брата, где находится его физическое тело, а мы попытались
бы его спасти.
- Забудьте, - сказал Майкл. - Габриель попадете другое измерение только в том
случае, если туда можно добраться на мотоцикле. Будем надеяться, что Арлекины поймут это и
отпустят его.
Майкл не знал, есть ли у него дар Странника, но был уверен, что Габриель перейти в
другое измерение не способен. Если верить доктору Ричардсону, то Странники вырывались из
своего тела, как луч света. Для перехода требовались огромный труд и сосредоточенность -
то, чем всегда руководствовался Майкл. "Пора спуститься на твердую землю и взглянуть на
реальность трезво". А реальность заключалась в том, что Габриель никогда не мог
сосредоточиться на чем-нибудь, кроме езды на своем мотоцикле.
Однажды утром Майкл проснулся раньше обычного. Принял душ, надев шапочку для
плавания, чтобы не намочить серебряные пластинки на голове. Затем натянул футболку, брюки
на шнурке и резиновые сандалии. Завтракать в то утро Майкл не стал. Доктор Ричардсон счел
бы это неправильным. Майкл сидел на кушетке и слушал музыку, когда в дверь осторожно
постучали. В комнату вошел Лоуренс Такава.
- Вся команда готова, - сказал он. - Нам пора идти.
- А что, если я решил отказаться? - спросил Майкл.
Лоуренс испуганно вздрогнул.
- Дело ваше, Майкл, но Братство будет очень недовольно таким решением. Мне
придется позвонить генералу и...
- Успокойтесь. Я от своих слов не отказываюсь.
Майкл натянул на бритую голову вязаную шерстяную шапочку и вышел за Лоуренсом в
коридор. Там их встретили двое охранников - как обычно, в черных галстуках и темно-синих
пиджаках. Они образовали что-то наподобие почетного караула, двигаясь впереди и позади
Майкла. Вся группа вышла через запертую обычно дверь во внутренний двор центра.
Майкл с удивлением увидел, что все сотрудники, занятые в проекте "Переход" -
администраторы, химики, программисты, - высыпали во двор, чтобы посмотреть, как он
входит в Гробницу. Основную часть персонала не посвятили в истинную суть проекта, однако
им сказали, что "Переход" поможет охранять Америку от ее врагов, а Майкл является очень
важной его частью.
Майкл поприветствовал толпу, слегка наклонив голову, как идущий к рингу боксер, и
медленно направился к Гробнице. Именно ради него были выстроены все эти здания и
привезены сюда все эти люди. "Держу пари, тут потрачена куча денег, - подумал он. -
Наверное, многие миллионы". Майклу всегда казалось, что он особенный, предназначенный
судьбой для чего-то великого. Наконец-то к нему относились достойно, как к кинозвезде
высокобюджетного фильма, где была всего одна-единственная роль и исполнял ее он, Майкл
Корриган. Если он действительно способен переходить из одной реальности в другую, они
станут уважать его еще сильнее. Он оказался здесь не случайно. Это была не удача, а право,
данное ему по рождению.
Стальная дверь мягко отворилась, и они вошли в огромный затемненный зал с гладким
бетонным полом. Вдоль всех четырех стен, футах в двадцати от пола, тянулась застекленная
галерея. Внутри нее мерцали огоньками пульты управления и экраны мониторов, а несколько
сотрудников смотрели сверху вниз на Майкла. Воздух здесь оказался холодным и сухим.
Откуда-то доносилось тихое гудение.
В центре зала находился стальной операционный стол с маленькой подушкой в изголовье.
Возле стола стоял доктор Ричардсон. Доктор Лау вместе с медсестрой проверял оборудование и
содержимое металлической стойки с пробирками, наполненными жидкостью разных цветов.
Рядом с подушкой лежали серебристые пластинчатые электроды, а к ним тянулись восемь
проводков. Все они сливались в один толстый черный кабель, который уходил куда-то в пол.
- Вы в порядке? - спросил Лоуренс.
- Пока что да.
Лоуренс слегка тронул Майкла за руку и вместе с двумя охранниками остался стоять у
дверей. Они вели себя так, будто Майкл собирался выскочить из здания, перепрыгнуть через
забор и спрятаться в лесу. Он вышел на середину Гробницы, снял шапочку и отдал ее
медсестре. Затем, оставшись в одной футболке и брюках, лег на операционный стол лицом
вверх. В зале было холодно, но Майкл чувствовал, что готов ко всему, как спортсмен перед
ответственным матчем.
Доктор Ричардсон наклонился над ним и подсоединил восемь проводков к восьми
пластинчатым электродам на голове пациента. Теперь мозг Майкла был напрямую подключен к
квантовому компьютеру, и специалисты в стеклянной галерее могли наблюдать за его
активностью. Ричардсон заметно нервничал. Майкл пожалел, что лицо доктора не скрыто под
хирургической маской.
"Пошел он к черту! - подумал Майкл. - Это мой мозг проткнули медными проводками,
а не его. Моя жизнь - хочу и рискую".
- Удачи, - сказал Ричардсон.
- Черт с ней, с удачей. Давайте просто начнем и посмотрим, чем все закончится.
Доктор Ричардсон кивнул и надел наушники с микрофоном, чтобы переговариваться с
персоналом в галерее. Ричардсон отвечал за мозг Майкла, а доктор Лау и медсестра - за его
тело. Они прилепили датчики ему на грудь и на шею, чтобы отслеживать пульс и дыхание.
Медсестра смазала Майклу локтевой сгиб местным анестетиком и ввела в вену иглу. К игле
была подсоединена пластиковая трубочка, и через нее Майклу в кровь начал поступать
физиологический раствор.
- Вы настроились на полосу частот? - прошептал Ричардсон в микрофон. - Отлично.
Да. Очень хорошо.
Он повернулся к Майклу.
- Чтобы начать, нам надо выйти на исходный уровень. Сейчас мы будем подавать вам в
мозг различные стимулы. Думать здесь ни о чем не надо. Просто реагируйте.
Медсестра подошла к металлической стойке и стала подносить оттуда разные пробирки.
Сначала Майклу давали попробовать различные на вкус вещества - соленые, сладкие, кислые,
горькие. Потом запахи - розы, ванили и жженой резины. Доктор Ричардсон, не переставая
бормотать что-то в микрофон, светил Майклу в глаза разноцветными фонариками. Потом
проигрывали музыку - то громко, то тихо - и прикасались к его лицу то мехом, то куском
дерева, то стальным бруском.
Доктор Ричардсон остался доволен полученными от сенсоров данными и попросил
Майкла считать в обратном порядке, складывать разные числа, а затем потребовал рассказать,
что он вчера ел на ужин. Затем перешли к далеком
...Закладка в соц.сетях
