Жанр: Триллер
Последний странник
Джон Твелв Хоукс
Последний странник
OCR Roland; SpellCheck fixx http://lib.aldebaran.ru
"Последний странник": АСТ; Москва; 2006
ISBN 5-17-032780-3
Оригинал: John Hawks, "THE TRAVELER", 2005
Перевод: Е. Сазонова
Аннотация
Эта тайная война ВЕКАМИ идет рядом с нами - но МЫ НЕ ЗНАЕМ О НЕЙ НИЧЕГО.
Война между управляющей нашим миром и контролирующей каждый наш шаг Системой
- и извечными врагами Системы Странниками, способными покидать свое тело и
путешествовать между мирами.
Охоту на Странников ведут цепные псы Системы - наемники, именующие себя
БРАТСТВОМ...
Но Странников защищают АРЛЕКИНЫ - таинственные воины, вооруженные
самурайскими мечами...
Противостояние Системы и Странников веками меняло наше прошлое...
Исход их последней битвы изменит НАШЕ БУДУЩЕЕ!
Джон Твелв Хоукс
Последний странник
ВСТУПЛЕНИЕ
РЫЦАРЬ, СМЕРТЬ И ДЬЯВОЛ
Майя взяла отца за руку, и они стали подниматься из метро к свету. Торн не оттолкнул
дочь и не велел ей сосредоточиться на положении тела. Улыбаясь, он вел Майю по узкой
лестнице сквозь длинный наклонный тоннель с выложенными белой плиткой стенами. С одной
стороны тоннеля стояли металлические прутья, и это ограждение делало обычный проход
похожим на часть огромной тюрьмы. Окажись Майя здесь в одиночку, она чувствовала бы себя
неспокойно, будто в западне, но отец был рядом, и волноваться не стоило.
"Сегодня самый лучший день в моей жизни", - подумала она. Ну или второй из самых
лучших. Майя до сих пор помнила, как два года назад отец пропустил ее день рождения и
появился только на второй день Рождества, приехав на такси, доверху набитом подарками для
них с мамой. То утро получилось таким радостным и полным сюрпризов, но нынешняя суббота,
казалось, сулила более долговечное счастье. Вместо того чтобы, как обычно, идти в пустые
склады рядом с портовым районом Канэри-Уорф, где отец учил Майю драться и пользоваться
оружием, они направились в Лондонский зоопарк. Здесь Торн рассказывал дочери разные
истории о животных. Он путешествовал по всему свету и мог описать Парагвай или Египет так,
словно был настоящим экскурсоводом.
Они прогуливались мимо клеток, а люди бросали на них взгляды. Большинство
Арлекинов пытались смешаться с толпой, но отец Майи выделялся среди обычных граждан. Он
был немец с темно-синими глазами, прямым носом и волосами до плеч. Одевался Торн во все
темное и носил браслет кара, похожий на сломанные наручники.
В чулане той квартиры, что они снимали в Восточном Лондоне, Майя однажды отыскала
потрепанную книгу об истории искусств. На одной из ее первых страниц была напечатана
репродукция с гравюры Альбрехта Дюрера "Рыцарь, Смерть и Дьявол". Майя любила
разглядывать ее, хотя та и вызывала странные чувства. Рыцарь в доспехах - храбрый,
невозмутимый и очень похожий на отца - ехал верхом между скал, Смерть показывала
песочные часы, а Дьявол, притворяясь угодливым, спешил следом. Торн тоже носил меч,
только прятал его в металлической трубке на кожаном наплечном ремне.
Майя гордилась Торном, однако порой он все-таки смущал ее и заставлял чувствовать
себя неловко. Время от времени ей хотелось стать обычной девочкой и иметь обычного отца -
маленького, толстого и веселого, - который работал бы в обычном офисе, покупал мороженое
и рассказывал анекдоты о кенгуру. Весь окружающий мир, с его яркой модой, поп-музыкой и
телевизионными шоу, казался одним бесконечным соблазном; Майе хотелось упасть в его
теплые воды и позволить течению унести себя. Быть дочерью Торна значило все время избегать
Системы, постоянно высматривать в толпе врагов и просчитывать возможный угол атаки. Быть
дочерью Торна было утомительно.
Майе уже исполнилось двенадцать, но использовать меч Арлекина сил у нее пока не
хватало. В качестве замены в то утро отец достал из чулана трость и дал ее дочери. От Торна
Майе достались правильные черты лица и белая кожа, а от сикхской матери - густые черные
волосы. Глаза у девочки были голубые и настолько светлые, что с определенного угла казались
полупрозрачными. Когда к маме подходили незнакомые женщины и хвалили Майину
внешность, девочка злилась. Через несколько лет, став достаточно взрослой, она вынуждена
будет менять внешность, чтобы выглядеть как можно неприметнее.
Они вышли из зоопарка и побрели через Риджентс-Парк. Заканчивался апрель. Подростки
гоняли по грязной лужайке футбольный мяч. Родители толкали по тропинкам коляски с
тщательно укутанными младенцами. Казалось, весь город наслаждается солнечным светом
после трех дождливых дней подряд. Майя с отцом сели в метро и по линии Пиккадилли
доехали до станции "Арсенал". Когда они поднялись к выходу, на улице начинало понемногу
темнеть. В Финсбери-Парке располагался один индийский ресторанчик, и Торн заказал там
столик. Майя услышала громкие звуки - пронзительные гудки и отдаленные крики - и
подумала, что где-то, наверное, устроили политическую демонстрацию. Отец провел ее через
турникет и вывел на улицу, будто на войну.
Стоя на тротуаре, она смотрела, как вниз по Хайбери-Хилл-роуд идет толпа людей.
Никаких плакатов они не держали, и Майя поняла, что наблюдает за окончанием футбольного
матча. Совсем недалеко находился стадион клуба "Арсенал", и команда с бело-синими цветами
- "Челси" - только что закончила там игру. Болельщики "Челси" покидали стадион через
западные ворота и двигались по узкой улочке с рядами жилых домов по обеим сторонам.
Обычно путь от стадиона до входа в метро занимал совсем немного времени, но в тот день
проход по Норт-Лондон-стрит превратился в прогон сквозь строй. Полиция охраняла
болельщиков "Челси" от фанатов "Арсенала", а те пытались завязать драку.
Полицейские стояли по обочинам дороги. Бело-синие шли в центре. Красные бросали в
них бутылки и старались прорваться через ограждения. Случайные прохожие протискивались
между припаркованными автомобилями и опрокинутыми мусорными баками. Вдоль бордюра
росли кусты боярышника, и их розовые цветы покачивались всякий раз, когда кто-нибудь
задевал ветви. Лепестки поднимались в воздух, а затем падали в беспокойную толпу.
Основная масса людей шла к входу в метро и находилась от него всего в сотне метров.
Торн мог свернуть влево, к Джиллеспи-роуд, но вместо этого продолжал стоять на тротуаре,
изучая идущих на него с Майей людей. Уверенный в собственных силах, он смотрел на
бессмысленную злобу и насилие трутней с легкой улыбкой. Кроме меча он носил по меньшей
мере один кинжал и один пистолет, добытый по знакомству в Америке. При желании отец мог
убить немало дебоширов, но за столкновением наблюдала полиция. Майя бросила взгляд на
отца. "Нам надо бежать отсюда, - думала она. - Они же все ненормальные". Торн посмотрел
на дочь так, словно чувствовал ее страх, и Майя промолчала.
Все вокруг кричали. Голоса слились в сплошной злобный рев. Раздались пронзительные
трели свистков и вой полицейских сирен. В воздух взлетела пивная бутылка и разбилась на
мелкие осколки в нескольких футах от Торна и Майи. Внезапно клин красных шарфов и рубах
прорвал полицейское оцепление, и началась потасовка. Одному из полицейских разбили в
кровь лицо. Он поднял дубинку и ударил кого-то в ответ.
Майя сжала руку отца.
- Они идут прямо сюда, - проговорила она. - Давай уйдем.
Торн развернулся и втолкнул дочь обратно в станцию метро, чтобы найти убежище там.
Однако теперь полиция гнала болельщиков "Челси" вперед, как стадо скота, и Майю окружили
люди в синем. Толпа пронесла их с Торном мимо билетной будки, где за толстым стеклом
сидел перепуганный пожилой продавец. Отец перепрыгнул через турникет, Майя последовала
за ним. Теперь они снова оказались в длинном тоннеле, который вел вниз, к поездам. "Все в
порядке, - подумала Майя. - Здесь мы в безопасности". Она обернулась и увидела, что люди
в красном прорвались в тоннель и бегут следом. Один из фанатов нес в руке шерстяной носок,
набитый чем-то тяжелым - камнями или подшипниками, - и, взмахнув им, как дубинкой,
ударил немолодого мужчину рядом с Майей. У того слетели очки, из разбитого носа брызнула
кровь. Банда фанатов налетела на болельщика "Челси" у металлических прутьев с левой
стороны тоннеля. Мужчина пытался вырваться, а они пинали его и били кулаками. Снова
полилась кровь, но полиции нигде не было.
Торн схватил Майю за шиворот и поволок сквозь толпу дерущихся. Один из фанатов
бросился на них, и отец остановил его быстрым, резким ударом в горло. Майя кинулась вниз, к
лестничной площадке. Однако не успела она опомниться, как что-то похожее на веревку
перекинулось через ее правое плечо и поперек груди. Майя обернулась и увидела, что Торн
повязал ей бело-синий шарф "Челси".
За долю секунды она поняла, что весь день в зоопарке, увлекательные истории о зверях и
поход в ресторан были частью плана. Отец знал о футбольном матче, наверняка побывал здесь
заранее и рассчитал время их прибытия. Майя посмотрела через плечо, а Торн улыбнулся ей и
кивнул, будто рассказывая очередную забавную историю. Потом развернулся и исчез.
Трое фанатов "Арсенала" с воплями бросились на Майю, и она развернулась в их
сторону. "Не думай. Действуй". Она вскинула трость как копье и нанесла удар. Стальной
наконечник с треском врезался в лоб самому высокому из нападавших. Брызнула кровь, он стал
падать, а Майя уже разворачивалась ко второму фанату. Тот поспешно отступил назад, но она
высоко подпрыгнула и ударила противника ногой в лицо.
Он крутнулся вокруг собственной оси и рухнул на пол. "Вниз. Он внизу". Майя
подскочила и ударила снова.
Пока она восстанавливала равновесие, третий фанат обхватил ее сзади и поднял в воздух.
Крепко стиснув Майе грудную клетку, он попытался сломать ей ребра. Отбросив трость в
сторону, Майя протянула руки назад и схватила противника за уши. Тот взвыл и отпустил
девочку, а она перебросила его через плечо на пол.
Перепрыгивая через две ступени, Майя спустилась к лестничной площадке и рядом с
открытой дверью поезда увидела Торна. Он схватил дочь правой рукой за шиворот, а левой
стал расталкивать толпу, чтобы пробраться в вагон. Автоматические двери несколько раз
дернулись взад-вперед и, наконец, закрылись. Фанаты "Арсенала" бежали следом, молотя в
окна кулаками, но поезд, покачиваясь, набрал скорость и скрылся в тоннеле.
Вагон был полон почти до отказа. Какая-то женщина плакала, а паренек рядом с ней
прижимал к губам носовой платок. Поезд накренился на повороте, и Майя упала на отца,
уткнувшись лицом в его шерстяное пальто. Она ненавидела Торна и любила его, хотела ударить
и одновременно обнять.
"Не плачь, - сказала она себе. - Он наблюдает за тобой. Арлекины не плачут". Она
прикусила нижнюю губу так сильно, что кожа лопнула, и Майя почувствовала на языке вкус
собственной крови.
Ближе к вечеру Майя прилетела в аэропорт Рузине и села на автобус до Праги. То, какой
она выбрала транспорт, стало маленьким актом неповиновения. Арлекину следовало взять
такси или автомобиль напрокат. Водителю всегда можно было перерезать горло, а управление
взять в свои руки. Самолеты и автобусы оставались самым опасным выбором, представляя
собой тесные ловушки всего с несколькими выходами.
"Никто не собирается меня убивать, - сказала себе Майя. - Никому нет до меня
никакого дела". Странники наследовали дар своих родителей, поэтому Табула старалась
истребить всю семью. Арлекины существовали для того, чтобы охранять Странников и их
учителей - Следопытов, однако выбор каждый из них делал свободно. В детстве Арлекин мог
отказаться от меча, принять имя обычного гражданина и найти свое место в Системе. До тех
пор, пока он оставался в стороне, Табула его не трогала. Несколько лет назад Майя навестила
Джона Митчелла Крамера - единственного сына Гринмана, британского Арлекина, которого
наемники Табулы убили в Афинах, подложив в его автомобиль бомбу. Крамер разводил в
Йоркшире свиней, и Майя наблюдала, как он бредет по навозу с ведрами корма для своих
визгливых питомцев.
- Насколько им известно, ты не переступала черты, - сказал ей Крамер. - Выбирать
тебе, Майя. Можешь отойти в сторону и начать обычную жизнь.
Майя решила стать Джудит Стрэнд, молодой женщиной, окончившей курс
"Проектирование изделий" в Солфордском университете Манчестера. Она перебралась в
Лондон, устроилась ассистентом в дизайнерскую фирму, в конце концов получила там место на
полный рабочий день. Первые три года в столице наполнила череда испытаний и маленьких
побед. Майя до сих пор помнила, как впервые вышла на улицу без оружия. У нее вдруг не
оказалось ничего, что помогло бы защититься от Табулы, и она чувствовала себя слабой и
очень уязвимой. Казалось, все наблюдают за ней. Любой прохожий мог оказаться убийцей. Она
постоянно ждала выстрела или удара ножом, однако ничего подобного не случилось.
Мало-помалу Майя оставалась вне дома все дольше, испытывая и проверяя на прочность
свои новые отношения с миром. Теперь она не бросала взглядов в витрины, чтобы проверить,
не следят ли за ней. Отправляясь в ресторан с новыми друзьями, не прятала в соседнем
переулке оружие и не садилась непременно спиной к стене.
В апреле Майя нарушила основное правило Арлекина и стала посещать психотерапевта. В
течение пяти дорогостоящих сеансов она сидела в заставленном книгами кабинете в Блумсбери.
Ей хотелось рассказать о своем детстве и о том первом предательстве на станции метро
"Арсенал", но она не могла. Доктор Беннет, маленький опрятный человечек, прекрасно
разбирался в вине и антикварном фарфоре. Майя помнила, как доктор смутился, когда она
назвала его обывателем.
- Ну, разумеется, я обыватель, - сказал он. - Я родился и вырос в Великобритании и...
- Вы не поняли. Это ярлык, которым пользовался мой отец. Девяносто девять процентов
людей он относил или к обывателям, или к трутням.
Доктор Беннет снял свои очки в золотой оправе и протер стекла зеленой фланелевой
тряпочкой.
- Вы не могли бы объяснить подробнее?
- Обыватели - это люди, которые думают, будто им понятно все, что происходит в
мире.
- Но я не понимаю абсолютно всего, Джудит. Я ничего подобного не утверждал. Хотя о
текущих событиях информирован неплохо - каждое утро, занимаясь на беговой дорожке,
смотрю выпуск новостей.
После недолгих колебаний Майя решила сказать правду:
- То, что вы знаете, в основном иллюзия. Подлинные исторические события происходят
тайно, глубоко под поверхностью.
Доктор Беннет снисходительно улыбнулся:
- Расскажите мне о трутнях.
- Трутнями зовут людей, которые так озабочены борьбой за выживание, что не видят
ничего, кроме повседневных мелочей.
- Вы имеете в виду бедных людей?
- Бедных или тех, кто живет в странах третьего мира, но все равно способен изменить
себя и свою жизнь. Отец говорил: "Обыватели не замечают правду. Трутни просто чересчур
устали, чтобы ее увидеть".
Беннет снова надел очки и взял в руки блокнот.
- Думаю, нам стоит поговорить о ваших родителях.
На этом предложении Майина терапия закончилась. Что она могла рассказать о Торне?
Что ее отец был Арлекином и Табула пять раз безуспешно подсылала к нему наемных убийц?
Он был гордым, суровым и очень храбрым человеком. Мать Майи происходила из рода сикхов,
который много поколений состоял в союзе с Арлекинами. В память о матери Майя носила на
правом запястье стальной браслет кара.
Позднее тем же летом она отпраздновала свой двадцать шестой день рождения. С одной
из коллег по дизайнерской фирме Майя прогулялась по бутикам Западного Лондона и накупила
себе яркой, модной одежды. Она стала смотреть телевизор и пыталась верить тому, что говорят
в новостях. Временами она чувствовала себя счастливой - ну, или почти счастливой - и
радовалась бесконечным развлечениям, что поставляла людям Система. То и дело находилась
новая опасность, о которой всем следовало беспокоиться, или появлялся новый продукт,
который все хотели купить.
Хотя теперь Майя не носила оружия, иногда она все-таки заходила в школу кикбоксинга в
Южном Лондоне, чтобы позаниматься с инструктором. По вторникам и четвергам она брала
уроки в академии кэндо, где училась сражаться бамбуковым мечом - синаи. Майя делала вид,
что всего-навсего поддерживает хорошую форму, как коллеги по работе, которые бегали по
утрам в парке или играли в теннис. Однако она знала, что дело тут не только в заботе о
здоровье. Во время боя человек целиком и полностью сосредоточен на настоящем мгновении,
пытаясь защитить себя и одолеть противника. В обычной жизни такие навыки Майе были ни к
чему.
В Прагу она прилетела на встречу с отцом, и привычная паранойя Арлекинов вернулась к
ней с новой силой. Купив билет в кассе аэропорта, Майя села в автобус и устроилась на заднем
сиденье. Для обороны позиция подходила плохо, но Майю это не должно было волновать. Она
наблюдала, как пожилая супружеская пара и группа туристов из Германии забрались в автобус
и принялись устраивать на полки свои чемоданы. Майя попыталась отвлечься, думая о Торне,
но тело пересилило сопротивление разума, и она перебралась на сиденье у запасного выхода.
Проиграв в споре с собственной натурой, Майя раздраженно стиснула кулаки и уставилась в
окно.
Когда автобус отъехал от аэровокзала, начинало потихоньку моросить, а к тому времени,
как они добрались до центра города, дождь полил будто из ведра. Прага стоит на берегах реки,
но из-за узких улочек и домов из серого камня Майе чудилось, что она попала в лабиринт.
Повсюду высились старинные замки и соборы, и их остроконечные готические башни
упирались прямо в небо.
На автобусной остановке Майе опять пришлось делать выбор. Она могла добраться до
гостиницы пешком или поймать такси. Легендарный японский Арлекин по имени Спарроу
как-то написал, что истинный воин "всегда в поисках случайности". Он проповедовал
философский подход к жизни. Арлекины отвергали бессмысленную рутину и удобные
привычки. Они соблюдали строгую дисциплину и в то же время не боялись перемен.
Шел дождь, и Майя успела немного промокнуть. Самым очевидным решением было взять
такси, которое стояло у обочины. Несколько секунд Майя колебалась, а затем решила
действовать как обычный обыватель. Ухватив чемоданы одной рукой, она распахнула дверцу
автомобиля и села на заднее сиденье. Водителем оказался маленький плотный бородач,
немного напоминавший тролля.
Майя сказала название гостиницы. Водитель никак не отреагировал.
- Отель "Кампа", - повторила она по-английски. - Что-нибудь не так?
- Все так, - ответил таксист и отъехал от обочины.
Отель "Кампа" оказался массивным строением в четыре этажа высотой, солидным,
респектабельным и с зелеными козырьками на окнах. Стоял он в переулке с булыжной
мостовой, совсем недалеко от Пражского Града. Майя расплатилась с водителем и попыталась
открыть дверцу, однако та не поддавалась.
- Черт возьми, откройте дверь.
- Извините, мадам.
Водитель надавил кнопку, и замок, щелкнув, открылся.
Пока Майя выбиралась из автомобиля, таксист с улыбкой за ней наблюдал.
Швейцар занес чемоданы в отель. Отправляясь на встречу с отцом, Майя решила
захватить с собой обычный набор оружия, спрятав его в треногу для видеокамеры. Определить
Майину национальность по внешности было непросто, и швейцар обратился к ней сначала
по-французски, а затем по-английски. Для поездки в Прагу яркая лондонская одежда не
подходила, поэтому Майя надела полуботинки, черный пуловер и просторные серые брюки.
Арлекины всегда предпочитали носить темную, сшитую на заказ одежду из дорогих тканей.
Ничего броского и обтягивающего. Ничего, что могло бы сковать движения и помешать во
время боя.
В просторном вестибюле стояли кресла и маленькие столики. На стенах выцветшие
гобелены. Сбоку, в обеденной зоне, несколько пожилых дам пили чай, перешептываясь над
подносом с выпечкой. Портье за конторкой бросил взгляд на треногу, а затем - уже с
пониманием - на футляр видеокамеры. Одно из основных правил Арлекина - всегда иметь
при себе то, что объясняло бы, кто ты и почему здесь находишься. Видеооборудование
подходило для этой цели идеально. И швейцар, и портье наверняка подумали, что Майя
приехала снимать документальный фильм о Праге.
Ее поселили на третьем этаже, в темном двухкомнатном номере, заставленном мягкой
мебелью и поддельными викторианскими лампами. Одно окно выходило на улицу, а другое
смотрело в сад и на гостиничный ресторан на открытым воздухе. На улице по-прежнему лил
дождь, поэтому ресторан не работал. Полосатые зонты промокли насквозь, а стулья жались к
круглым столам как усталые солдатики. Майя заглянула под кровать и обнаружила там
небольшой подарок от отца - абордажный крюк и пятьдесят метров витого троса. Если в дверь
постучит нежеланный гость, Майя сможет за десять секунд ускользнуть из отеля через окно.
Сняв плащ, она ополоснула лицо и положила на постель треногу. Когда Майя проходила в
аэропорту таможенный контроль, ее видеокамеру и многочисленные объективы проверяли
особенно долго. На самом деле оружие было спрятано в штативе. В одной из ножек находились
два ножа - стилет для колющих ударов и утяжеленный метательный нож. Майя достала их,
поместила в ножны и вставила под эластичные повязки на предплечьях. Затем аккуратно
опустила рукава пуловера и взглянула на себя в зеркало. Под просторным свитером оружие
было совсем незаметно. Майя скрестила запястья, сделала резкое движение руками, и в ее
правой ладони очутился стилет.
Во второй ножке штатива Майя спрятала клинок от меча. В третьей - его гарду и
рукоять. Майя достала их и соединила с клинком. Гарда крепилась на стержне и могла
складываться. Когда Майя выходила с мечом на улицу, боковые дуги гарды лежали
параллельно клинку, и весь меч становился прямой полоской металла. Когда приходилось
сражаться, гарда мгновенно занимала рабочее положение.
Кроме треноги и видеокамеры Майя привезла с собой металлический тубус на плечевом
ремне. Футляр не выглядел чем-то сугубо техническим, а скорее напоминал предмет, который
художница могла нести к себе в студию. На самом деле Майя носила в тубусе меч. На то, чтобы
достать его из футляра, уходило две секунды. Еще одна секунда требовалась, чтобы напасть.
Отец научил Майю пользоваться холодным оружием еще в детстве, а в классе кэндо она
усовершенствовала навыки под руководством учителя-японца.
Кроме того, Арлекинов с детства обучали пользоваться стрелковым оружием - как
короткоствольным, так и длинноствольным. Майя предпочитала штурмовые винтовки,
желательно двенадцатого калибра, со складным прикладом и пистолетной рукояткой.
Использование старомодных мечей наравне с современным оружием считалось - и ценилось
- как стиль Арлекинов. Винтовки и револьверы были необходимым злом, а мечи
существовали за пределами современной эпохи, свободные от надзора Системы и вне любых с
ней соглашений. Бой на мечах учил держать равновесие, разрабатывать тактику и не проявлять
жалости. Подобно сикхскому кирпану, меч Арлекина связывал каждого бойца духовным
долгом и обязывал соблюдать воинские традиции.
Торн считал, что для использования мечей имелись и чисто практические основания.
Спрятанное в устройстве наподобие треноги холодное оружие могло без труда проходить через
системы безопасности в аэропортах. Меч не издавал никакого шума и был настолько необычен,
что у неподготовленного противника вызывал шок.
Майя сделала вид, что нападает на невидимого противника. Сначала ложный выпад в
голову. Затем перевод меча вниз, на уровень колена. Едва заметное сопротивление. Хруст
костей и хряща... и вы отрубили чью-то ногу.
На мотке спасательного троса лежал коричневый конверт. Разорвав его, Майя прочла
время и место встречи. Семь часов. Бетлемская площадь в Старом городе. Она положила меч на
колени и, выключив свет, приступила к медитации.
Перед глазами у Майи поплыли образы и воспоминания о том единственном случае, когда
ей, как настоящему Арлекину, довелось сражаться в одиночку. Ей было семнадцать, и отец
привез ее в Брюссель - охранять дзенского монаха, который прибыл в Европу с визитом. Тот
монах был Следопытом, одним из духовных учителей, что показывали возможному Страннику,
как перейти в иное измерение. Хотя Арлекины не давали обета защищать Следопытов, воины
помогали учителям всегда, когда могли. Дзенский монах считался одним из самых великих
учителей и значился у Табулы в списке смертников.
Той ночью в Брюсселе Торн и его друг из Франции, Линден, дежурили наверху, возле
гостиничного номера монаха. Майе, переодетой в горничную, велели спуститься в подвал и
охранять двери грузового лифта. Когда появились двое наемников Табулы, помочь Майе
оказалось некому. Одному из них она прострелила из автоматического пистолета горло,
другого зарубила мечом. Кровь забрызгала ей все руки и перепачкала серую униформу. Когда
Линден спустился в подвал, Майя сидела на полу и плакала навзрыд.
Два года спустя тот монах погиб в автокатастрофе. Вся пролитая ею кровь и вся боль
оказались совершенно бессмысленными. "Успокойся, - сказала она себе. - Повторяй личную
мантру. Наши Странники на небесах. Наши Странники на небесах... Черт их всех побери!"
Около шести часов дождь перестал, и Майя решила отправиться к дому Торна пешком.
Выйдя из отеля, она отыскала улицу Мостецкую и направилась к Карлову мосту. Широкий
каменный мост освещали разноцветные фонари, заливая светом длинный ряд статуй. Человек с
рюкзаком, положив на землю шляпу, играл на гитаре. Уличный художник рисовал углем
портрет немолодой туристки. Посреди моста стоял большой золотой крест, и Майя вспомнила,
что он должен приносить удачу. Конечно, такой вещи, как удача, на свете не существует, но
Майя все равно дотронулась до креста рукой и прошептала: "Пусть меня кто-нибудь полюбит, а
я полюблю его в ответ".
Устыдившись собственной слабости, она немного прибавила шаг и, сойдя с Карлова
моста, вступила в Старый город. Церкви, магазины и ресторанчики жались здесь друг к другу,
будто пассажиры в переполненном трамвае. Молодые чехи и иностранные туристы с
рюкзаками за спиной ст
...Закладка в соц.сетях
