Жанр: Триллер
Последний странник
...ной организации или переезжать так часто и так быстро, что Клетка не сможет его
отыскать. Габриель не заводил кредитной карточки и не открывал счета в банке. Имя он
использовал свое, но фамилию на водительских правах заменил на выдуманную. Хотя сотовых
телефонов у него было два - один для личных нужд, другой для работы, - оба были
зарегистрированы на компанию по торговле недвижимостью, в которой работал Майкл.
Единственной связью Габриеля с Клеткой оставался тот предмет, что стоял на столе в
гостиной. Год назад Майкл подарил брату компьютер, подключив его к цифровой абонентской
линии. Из интернета Габриель загрузил немецкую трансмузыку и гипнотические звуковые
петли, созданные диджеями совместно с загадочной группой "Девятеро примитивов". Музыка
помогала Габриелю уснуть, когда он возвращался ночевать домой. Закрыв глаза, он слушал, как
женский голос поет: "В Новом Вавилоне теряются мечтатели. Одинокий странник найдет твой
путь домой".
Проваливаясь в сон, Габриель упал куда-то сквозь темноту, сквозь облака, а затем сквозь
снег и дождь. Упав на крышу, он прошел через кленовую кровельную дранку, толь и
деревянный каркас. Все случилось так быстро, что Габриель услышал только легкое
скрежетание. Он опять был ребенком и стоял в коридоре, на втором этаже их фермерского дома
в Южной Дакоте. Дом горел. Кровать родителей, комод и кресло-качалка в их комнате
дымились, тлели и занимались пламенем. "Беги, - говорил самому себе Габриель. - Надо
найти Майкла и спрятаться". Однако Габриель-ребенок продолжал идти по коридору, не
слушая советов Габриеля-взрослого.
За стеной что-то взорвалось, и раздался глухой удар. Огонь с ревом метнулся вверх по
лестнице, приникая между столбиков перил. Габриель в ужасе замер посреди коридора, а пламя
наступало на него волнами жара и боли.
Рядом со стеганой подстилкой лежал сотовый телефон. Он зазвонил, и Габриель поднял
голову с подушки. Часы показывали шесть утра, и сквозь неплотно задернутые шторы
пробивался луч света. "Никакого пожара нет, - сказал себе Габриель. - Просто новое утро".
Он взял телефон и, надавив кнопку, услышал голос брата. Майкл казался взволнованным,
но ничего необычного в том не было. С самого детства он исполнял роль заботливого старшего
брата. Всякий раз, услыхав по радио, что в очередной аварии пострадал мотоциклист, Майкл
звонил брату убедиться, все ли с тем в порядке.
- Ты где? - спросил Майкл.
- Дома. В постели.
- Я вчера пять раз тебе звонил. Почему трубку не брал?
- Воскресенье же было. Не хотелось мне ни с кем разговаривать. Оставил телефон дома
и поехал в Хемет, с парашютом прыгал.
- Занимайся чем хочешь, Гейб. Главное, всегда говори, куда едешь. Я волнуюсь, когда не
знаю, где тебя носит.
- Ладно. Постараюсь не забыть. - Габриель перевернулся на бок и увидел разбросанные
по полу ботинки с обитыми металлом носками и кожаные брюки. - Как провел выходные?
- Как обычно. Оплатил несколько счетов да сыграл в гольф с двумя нашими
застройщиками. Ты к маме ездил?
- Да, в воскресенье.
- Как ей новый хоспис?
- Нормально.
- А надо бы лучше, чем просто нормально.
Два года назад их мать легла в больницу, где ей собирались сделать обычную операцию
на мочевом пузыре. Во время обследования врачи обнаружили на брюшной стенке больной
злокачественную опухоль. Курс химиотерапии результатов не принес. Опухоль дала метастазы
и распространилась по всему телу. Теперь мама жила в хосписе в Тарзане, юго-западном
пригороде Сан-Фернандо-Вэлли.
Заботы о матери братья Корриганы разделили между собой поровну. Габриель навещал ее
раз в два дня и беседовал с персоналом больницы. Старший брат приезжал в хоспис раз в
неделю и оплачивал все счета. Майкл постоянно подозревал в чем-то докторов и медсестер.
Всякий раз, уличив персонал в недостатке усердия, он переводил мать в новое заведение.
- Она не хочет оттуда уезжать, Майкл.
- Никто не говорит, чтобы она куда-то уезжала. Я хочу одного - чтобы врачи
выполняли свои обязанности как следует.
- Она закончила химиотерапию. Врачи уже ничем не помогут. За ней сейчас ухаживают
сиделки и медсестры.
- Если возникнет хоть малейшая проблема, сразу сообщай мне. И себя тоже береги. Ты
сегодня работаешь?
- Ага. Наверное.
- В Малибу с пожаром совсем дело плохо, а теперь еще на юге горит, у Эрроухед. Такое
чувство, что все пироманьяки вышли погулять со спичками. Дождей бы сейчас.
- А мне пожар снился, - сказал Габриель. - Как будто мы опять в старом доме в
Южной Дакоте. Будто дом горит, а я выбраться не могу.
- Хватит вспоминать старое, Гейб. Никакой пользы от этого не будет.
- Неужели тебе не интересно, кто на нас тогда напал?
- Мама придумала с дюжину объяснений. Выбери какое-нибудь одно и успокойся.
У Майкла в квартире зазвонил второй телефон.
- Не выключай сегодня мобильник, - сказал он. - Днем поговорим.
Приняв душ, Габриель натянул шорты с футболкой и отправился на кухню. Здесь он
смешал в миксере молоко с йогуртом и двумя бананами. Потягивая напиток, полил все цветы, а
затем вернулся в спальню и начал одеваться. На левой ноге и руке Габриеля виднелись тонкие
белые полосы - шрамы от последней аварии. Из-за волнистых каштановых волос и гладкой
кожи он выглядел совсем по-мальчишески, но, надев джинсы, футболку с длинными рукавами
и тяжелые мотоциклетные ботинки, стал смотреться взрослее. Привычка Габриеля резко
заходить на поворот сказалась и на его ботинках, изрядно потертых и исцарапанных. Кожаная
куртка пострадала не меньше, а на ее рукавах и манжетах темнели пятна машинного масла. Оба
мобильных телефона Габриель подключал к наушникам со встроенным микрофоном. Рабочие
звонки поступали на левый наушник, личные - на правый. Чтобы ответить на вызов во время
езды, Габриель просто давил ладонью на карман с телефоном.
С одним из своих мотоциклетных шлемов в руке Габриель вышел на задний двор. Стоял
октябрь, и в Южной Калифорнии, как всегда, дул горячий ветер Санта-Ана, налетая на
Лос-Анджелес с северных каньонов. Небо над головой Габриеля было чистым, однако,
посмотрев на северо-запад, он увидел облако темно-серого дыма от пожаров в Малибу. Воздух
был спертый и резкий, словно весь город превратился в комнату без единого окна.
Габриель открыл гараж и осмотрел свои три мотоцикла. Если парковаться предстояло в
незнакомом районе, Габриель обычно брал "Ямаху-РД-400". Из трех его мотоциклов этот был
самый маленький, юркий и побитый. На такой металлолом мог позариться только самый
бестолковый из угонщиков. У второго мотоцикла, итальянского "В11-мото-гуц-ци", имелся
мощный двигатель и приводной вал. На "гуц-ци" Габриель садился по выходным, используя
его для долгих поездок по пустыне. На сей раз Габриель решил взять "хонду-600", спортивный
мотоцикл средних размеров, который с легкостью разгонялся до ста с лишним миль в час.
Габриель приподнял черный руль, сбрызнул цепь машинным маслом и подождал, пока
смазка просочится между звеньями и шарнирами. С приводной цепью у "хонды" иногда
возникали проблемы, поэтому Габриель отыскал на верстаке отвертку и разводной гаечный
ключ и бросил инструменты в курьерскую сумку.
Стоило ему сесть на "хонду" и завести двигатель, как все тревоги и беспокойства
отступили. Мотоциклы всегда вызывали у Габриеля чувство, что он может покинуть дом и
город навсегда и будет мчаться и мчаться вперед, до тех пор, пока не скроется в темной дымке
на горизонте.
Габриель повернул на бульвар Санта-Моника и направился на запад, в сторону пляжа.
Утренний час пик уже начался. Женщины ехали на работу в своих "лендроверах", потягивая
что-то из стальных дорожных стаканчиков, а на перекрестках стояли регулировщики в
защитных жилетах. Когда на светофоре загорелся красный свет, Габриель потянулся к карману
и включил рабочий телефон.
Работал Габриель сразу на две службы доставки: "Сэр спиди" на и его конкурента -
"Блю екай курьер". Владельцем "Сэра спиди" был Арти Дреслер, бывший адвокат, который
весил сто семьдесят килограммов и почти никогда не покидал своего дома в районе
Серебряного озера. Арти регулярно посещал интернет-сайты для взрослых и отвечал на
телефонные звонки, наблюдая за тем, как голые ученицы старших классов красят ногти на
ногах. Фирму-конкурента и ее владелицу, Лору Томпсон, Дреслер презирал. Когда-то Лора
работала монтажером на киностудии, а теперь жила в куполообразном доме в каньоне Топанга
и верила в полезность всех оранжевых продуктов и чистку кишечника.
Телефон зазвонил сразу, как только загорелся зеленый свет. В левом наушнике раздался
надтреснутый голос Арти с характерным для Нью-Джерси говором:
- Гейб! Это я! Ты чего телефон не включал?
- Извини. Забыл.
- Я сейчас сижу перед компьютером, гляжу съемку веб-камерой. Две девчонки душ
вместе принимают. Сначала нормально было видно, а сейчас у них там объектив запотел.
- Звучит неплохо.
- Для тебя заказ в каньон Санта-Моника.
- Недалеко от пожара?
- Не-а. За несколько миль. Но недавно в Сайми-Вэлли загорелось. Там вообще дела
плохи.
Рукоятки на руле мотоцикла были короткие, а сиденье и педали установлены под таким
углом, что Габриель сидел, наклонившись вперед. Он чувствовал вибрацию двигателя и
слышал, как переключаются скорости. На большой скорости мотоцикл становился частью
Габриеля, продолжением его тела. Он ехал вдоль неровной белой линии, делившей дорогу на
ряды, а концы рукояток отделяло от несущихся мимо автомобилей всего несколько дюймов.
Габриель смотрел вперед, видел светофор, пешеходов и медленно заходящие на поворот
грузовики, и мгновенно понимал, что нужно сделать - остановиться, или прибавить скорость,
или объехать преграду.
В каньоне Санта-Моника стояли дорогие особняки, выстроенные недалеко от двухрядной
дороги, ведущей к пляжу. На ступенях одного из домов Габриель подобрал светло-коричневый
конверт и отправился по указанному на нем адресу - к брокеру по ипотекам в западный
Голливуд. Добравшись до места, он снял шлем и направился в офис. Эту часть работы Габриель
ненавидел. На мотоцикле он мог ехать куда угодно. В приемной, перед служащими, тело его
становилось неповоротливым, скованным курткой и тяжелыми ботинками.
Ему хотелось скорее вернуться обратно к мотоциклу, завести мотор и ехать, ехать...
- Габриель, милый, ты меня слышишь? - раздался в наушниках мягкий Лорин голос. -
Надеюсь, ты хорошо позавтракал сегодня утром. Не забывай, что сложные углеводы помогают
стабилизировать уровень сахара в крови.
- Не волнуйся. Я перекусил.
- Отлично. Для тебя вызов в Сентрал-Сити.
Этот адрес Габриель знал хорошо. Он несколько раз приглашал на свидание женщин, с
которыми познакомился, доставляя пакеты, но только с одной из них завязал настоящую
дружбу. Мэгги Резник работала адвокатом по уголовным делам. Около года назад Габриель
впервые появился в ее офисе, чтобы забрать пакет для доставки, и долго ждал, пока секретарши
найдут потерянный документ. Мэгги стала расспрашивать о работе курьера, и они проболтали
целый час, хотя нужный документ отыскался гораздо быстрее. Габриель предложил Мэгги
прокатиться на мотоцикле и очень удивился, когда она согласилась.
Мэгги была маленькой энергичной женщиной пятидесяти с лишним лет. Она любила
носить красные платья и дорогую обувь. Арти Дреслер рассказывал, что Мэгги защищает в суде
кинозвезд и других знаменитостей, но сама она о работе говорила редко, а к Габриелю
относилась как к любимому, но очень безответственному племяннику. "Поступи в колледж, -
говорил ему Мэгги. - Открой банковский счет. Купи квартиру". Габриель ее советам не
следовал, но такая забота ему нравилась.
Поднявшись на двадцать первый этаж, он заглянул к секретарше, а та отправила его
дальше по коридору, в личный кабинет Мэгги. Когда Габриель вошел, Мэгги курила сигарету,
разговаривая по телефону.
- Разумеется, вы можете встретиться с окружным прокурором, но никакой сделки нам не
нужно, не нужно нам ее потому, что никаких доказательств у прокурора нет. Прощупайте его, а
потом перезвоните мне. Я буду на ленче, нас соединят по сотовому. - Мэгги положила трубку
и стряхнула пепел с сигареты. - Ублюдки. Кругом одни лживые ублюдки.
- Для меня есть пакет?
- Нету никакого пакета. Я хотела с тобой поговорить. Лоре я заплачу, как за доставку.
Габриель сел на диван и расстегнул куртку. Затем взял с кофейного столика бутылку и
налил в стакан воды. Мэгги в своем кресле воинственно подалась вперед.
- Если ты торгуешь наркотиками, Габриель, я придушу тебя своими собственными
руками.
- Я не торгую наркотиками.
- Ты мне как-то о брате рассказывал. Не вздумай ввязываться из-за денег в его аферы.
- Он покупает недвижимость, Мэгги, только и всего. Офисные здания.
- Очень на это надеюсь, дорогой. Я ему язык вырву, если он втянет тебя во что-нибудь
противозаконное.
- А что случилось-то?
- Я работаю с одним бывшим полицейским. Он сейчас консультант по безопасности,
помогает, если моих клиентов начинает преследовать какой-нибудь псих. Вчера мы говорили
по телефону, и он вдруг спрашивает, не знаю ли я курьера по имени Габриель. Он видел тебя на
моем дне рождения. Я, само собой, говорю, что знаю, а он заявляет, будто его друзья о тебе
расспрашивали. Интересовались, где ты работаешь и где живешь.
- Кто они такие?
- Он не сказал. Я очень тебя прошу, дорогой, будь осторожнее. Тобой интересуются
влиятельные люди. Ты ни в какую аварию не попадал?
- Нет.
- Какой-нибудь судебный процесс?
- Конечно, нет.
- Может, дело в подружке? - Мэгги пристально посмотрела на собеседника. - Из
богатой семьи? Или замужняя?
- Я встречался с девушкой, с которой у тебя познакомился, на вечеринке. С Андреа...
- Андреа Скофилд? У ее отца в Напа-Вэлли пять винных заводов. - Мэгги
рассмеялась. - Все ясно. Дэн Скофилд пытается выяснить, не будет ли от тебя каких проблем.
- Да я просто пару раз на мотоцикле ее прокатил.
- Ладно, Габриель, не волнуйся. Я скажу Дэну, чтоб сбавил обороты. Теперь давай
выметайся. Мне надо к процессу готовиться.
Через подземный гараж Габриель шел с опаской, то и дело подозрительно оглядываясь.
Что, если за ним наблюдают прямо сейчас? Вон те двое во внедорожнике? Или женщина с
портфелем возле лифта? Габриель запустил руку в курьерскую сумку и достал увесистый
разводной ключ. В случае опасности сгодится как оружие.
Родители братьев Корриган срывались с насиженного места сразу, как только узнавали,
что ими интересуются. Габриель жил в Лос-Анджелесе пять лет, и к нему в дом пока никто не
вламывался. Может, последовать совету Мэгги - поступить в колледж, найти нормальную
работу. В пределах Клетки жизнь как-то основательнее.
Габриель завел двигатель мотоцикла, и в памяти тут же всплыли мамины истории,
немного успокоив его. Они с Майклом опять стали сбежавшими принцами - одетыми в
лохмотья, но храбрыми и находчивыми. Мотоцикл с ревом выехал по эстакаде из гаража и,
обогнув грузовик, влился в поток автомобилей. Вторая скорость. Третья. Еще быстрее.
Габриель опять двигался. Двигался, как крохотный огонек осознания, со всех сторон
окруженный машинами.
5
Майкл Корриган считал, что весь мир представляет собой поле битвы в состоянии
нескончаемой войны. Эта война состояла как из высокотехнологичных военных операций,
проводимых Америкой и ее союзниками, так и столкновений между странами третьего мира
вкупе с геноцидом против отдельных рас и религий. Террористы взрывали бомбы. Безумные
снайперы подстреливали прохожих ради своих безумных идей. Уличные банды запугивали всех
и каждого. Обозленные на весь свет ученые рассылали незнакомым людям конверты с
сибирской язвой. Эмигранты из южных стран потоком хлынули на север, принося с собой
ужасные вирусы и бактерии, которые разъедают плоть. Природа, измученная
перенаселенностью и загрязнением воды, почвы и воздуха, отвечала людям засухой и
ураганами. Реактивные самолеты рвали в клочья озоновый слой, полярные льды таяли, а
уровень моря поднимался. Иногда Майкл забывал о какой-нибудь конкретной угрозе, но об
опасности в целом помнил всегда. Война никогда не прекращалась. Разгораясь сильнее и
сильнее, она становилась все изощреннее и постоянно требовала новых жертв.
Майкл жил на восьмом этаже высотного дома в западном Лос-Анджелесе. Чтобы
обставить квартиру, ему потребовалось всего четыре часа. Подписав договор об аренде, Майкл
тут же отправился в огромный мебельный магазин на бульваре Венеция, где из нескольких
стандартных вариантов выбрал обстановку для гостиной, кабинета и ванной. Майкл хотел снять
для брата такую же квартиру в том же здании и обставить ее такой же мебелью, однако
Габриель отказался. По какой-то непонятной причине младший брат предпочитал обитать в
одном из самых уродливых домов Лос-Анджелеса, вдыхая выхлопные газы с автострады.
Выйдя на маленький балкон, Майкл мог увидеть вдалеке Тихий океан, но живописные
виды его не интересовали, и шторы в квартире, как правило, оставались задернутыми. Позвонив
Габриелю, он сварил кофе, съел шоколадный батончик с высоким содержанием белка и набрал
номер нью-йоркской компании по инвестициям в недвижимость. Из-за трехчасовой разницы во
времени служащие Нью-Йорка уже вовсю работали в своих офисах, тогда как Майкл еще
разгуливал по гостиной в одних трусах.
- Томми! Это я, Майкл! Я тебе предложение посылал. Уже получил? Что думаешь? А в
комитете по ссудам что сказали?
Обычно в комитетах по ссудам сидели одни дураки да зануды, однако расценивать их как
серьезное препятствие не следовало. За последние два года Майкл нашел достаточно
инвесторов для приобретения двух офисных зданий, а сейчас готовился купить третье, на
бульваре Уилшир, и в ожидании отрицательного ответа уже приготовил для комитета по ссудам
встречные аргументы.
Без нескольких минут восемь Майкл открыл гардероб, выбрал пару серых брюк с
темно-синим блейзером и повязал красный шелковый галстук, расхаживая по квартире от
одного телевизора к другому. В новостях говорили в основном о пожарах и сильных ветрах. В
Малибу огонь угрожал дому известного баскетболиста. Другой пожар, к востоку от гор,
разгорался все сильнее, и на экране показывали, как люди грузят в автомобиль фотоальбомы и
охапки одежды.
Майкл спустился на лифте в подземный гараж и сел в "мерседес". Всякий раз, выходя из
дома, он чувствовал себя так, словно отправляется на битву за деньги. Габриель был
единственным, кому Майкл доверял, хотя и понимал, что младший брат никогда не найдет
нормальной работы. Их мать тяжело болела, и Майкл до сих пор не расплатился за курс
химиотерапии. "Не жалуйся, - сказал он себе. - Продолжай бороться".
Скопив достаточно денег, он собирался купить островок где-нибудь в Тихом океане. Ни у
него, ни у Габриеля не было постоянной подружки, и Майкл никак не мог решить, какая
супруга подойдет для жизни в тропическом раю. Он часто мечтал о том, как они с Габриелем
скачут верхом на лошадях вдоль кромки воды, а где-то вдали, на утесе, стоят их жены в
длинных белоснежных платьях. На острове тепло, светит солнце, и они с Габриелем в
безопасности. В полной безопасности. Навсегда.
На западных холмах догорали пожары, окрашивая небо в горчично-желтый цвет,
Габриель подъехал к хоспису. Оставив мотоцикл на стоянке, он вошел в здание. Хоспис
располагался в двухэтажном строении, в котором когда-то находился мотель, а теперь лежали
шестнадцать неизлечимо больных пациентов. За столом в вестибюле сидела медсестра Анна,
приехавшая в Соединенные Штаты с Филиппин.
- Габриель! Вот хорошо, что приехал. Твоя мама про тебя спрашивала.
- Извини, я сегодня без пончиков.
- Пончики я люблю. Они меня тоже, только чересчур сильно. - похлопала себя по
полной коричневой руке. - Тебе надо повидать маму прямо сейчас. Это очень важно.
Санитарки постоянно мыли в здании полы и меняли простыни, но здесь все равно
постоянно пахло мочой и увядшими цветами. Габриель поднялся по лестнице на второй этаж и
пошел по коридору к маминой палате. Установленные на потолке люминесцентные лампы тихо
гудели.
Когда Габриель вошел в палату, мама спала. Ее тело под белой простыней казалось
маленьким бугорком. Всякий раз, приезжая в хоспис, Габриель пытался вспомнить, как мама
выглядела, когда они с Майклом были детьми. Она любила напевать себе под нос что-нибудь из
старого рок-н-ролла. Например, "Пэгги Сью" или "Голубые замшевые туфли". Любила дни
рождения и не упускала ни одного повода, чтобы устроить семейный праздник. Даже тогда,
когда они жили в мотелях, маме хотелось отмечать и День древонасаждения , и самый
короткий день в году.
Габриель сел рядом с кроватью и взял ее за руку. Рука оказалась холодной, и он сдавил ее
покрепче. В отличие от остальных обитателей хосписа, мама не привезла с собой ни особых
подушечек, ни фотографий в рамках. Она не старалась превратить стерильное помещение в
подобие маленького дома. Единственное, что она сделала для смены обстановки, это попросила
отключить и унести телевизор. Кабель от него лежал на полке, свернутый в кольца и похожий
на тонкую черную змею. Раз в неделю Майкл присылал в палату букет свежих цветов.
Последние три дюжины роз простояли уже почти неделю, и опавшие лепестки образовали
вокруг белой вазы красный круг.
Миссис Корриган открыла глаза и посмотрела на сына. Чтобы узнать Габриеля, ей
потребовалось несколько секунд.
- Где Майкл?
- Он приедет в среду.
- Нет. В среду поздно.
- Почему поздно?
Она выпустила руку сына и тихо сказала:
- Сегодня ночью я умру.
- Что значит - умру? Ты о чем?
- Я устала от боли. Устала от собственной оболочки.
"Оболочкой" мама называла тело. Каждый человек имел оболочку, а в ней носил
крохотную частицу того, что называлось "светом".
- Ты ведь еще сильная, - сказал Габриель. - Ты не умрешь.
- Позвони Майклу и попроси его приехать.
Она прикрыла глаза, и Габриель вышел в коридор. Там стояла Анна с чистыми
простынями в руках.
- Что она сказала?
- Сказала, что умирает.
- Мне она говорила то же самое, когда я на смену заступила.
- Из докторов сегодня ночью кто дежурит?
- Чаттарьи, индиец. Только он на обед ушел.
- Пожалуйста, позови его. Прямо сейчас.
Анна спустилась вниз, к своему столу, а Габриель достал телефон. Набрал номер, и после
третьего гудка Майкл ответил. На заднем фоне гудела толпа.
- Ты где? - спросил Габриель.
- Стадион "Доджерс". Четвертый ряд, места прямо за домашней базой. Игра отличная.
- Я в хосписе. Тебе надо немедленно приехать.
- Я подъеду к одиннадцати, Гейб. Может, чуть позднее. Когда игра закончится.
- Нет. Откладывать нельзя.
До Габриеля снова донесся гомон толпы и приглушенный голос брата, повторявшего:
"Извините. Простите". Вероятно, он встал с сиденья и пробирался к выходу.
- Ты не понял, - сказал Майкл. - Я тут не ради удовольствия. Это бизнес. Я заплатил
за билеты кучу денег. Банкиры, которые пришли на игру, должны оплатить половину моего
нового здания.
- Мама сказала, что сегодня ночью умрет.
- А что врач говорит?
- Он на обеде.
Один из игроков, похоже, отбил мяч, и толпа разразилась ликующими воплями.
- Ну, так найди его! - закричал Майкл.
- Она уже все решила. Думаю, это правда может случиться. Приезжай быстрее.
Габриель отключил телефон и вернулся в палату матери.
- Майкл приехал?
- Я ему позвонил. Он скоро будет.
- Я думала о Фостерах...
Это имя Майкл никогда не слышал. В прошлом мама упоминала много разных имен и
рассказывала немало разных историй, но Майкл был прав - все свои рассказы она
выдумывала.
- Кто такие Фостеры?
- Друзья по колледжу. Они на нашу свадьбу приходили. Мы с вашим отцом поехали в
медовый месяц, а им разрешили остаться в нашей квартире в Миннеаполисе. У них в то время
ремонт шел... - Миссис Корриган крепко зажмурила глаза, словно пытаясь представить все
воочию. - Когда мы вернулись, в квартире была полиция. Ночью кто-то пробрался к нам в
квартиру и застрелил Фостеров прямо в кровати. Убить хотели нас, но ошиблись.
- Кто-то хотел вас убить? - Габриель старался говорить спокойно, чтобы не спугнуть ее
и не прервать рассказ. - Убийцу поймали?
- Ваш отец посадил меня в машину, и мы поехали. Вот тогда он и рассказал, кем был на
самом деле...
- И кем он был?
Однако мама снова впала в забытье, уйдя в призрачный мир где-то между сном и
реальностью. Габриель держал ее за руку. Через некоторое время она очнулась и опять
спросила:
- Где Майкл? Он едет?
В восемь часов доктор Чаттарьи вернулся в хоспис, а Майкл появился несколькими
минутами позднее - как обычно, полный энергии и беспокойства. Все собрались в вестибюле,
перед столом медсестры, и Майкл пытался выяснить, что происходит.
- Моя мать сказала, что умирает.
Доктор Чаттарьи, маленький учтивый человек в испачканном белом халате, изучал
медицинскую карту миссис Корриган, пытаясь доказать, что находится в курсе проблемы.
- Раковые больные часто говорят подобные вещи, мистер Корриган.
- Тогда как обстоят ее дела в действительности?
Доктор сделал в медицинской карте какую-то запись.
- Она может скончаться через несколько дней или через несколько недель. Точнее
сказать невозможно.
- А сегодня ночью?
- Никаких резких изменений в ее самочувствии пока нет.
Майкл отвернулся от доктора Чаттарьи и отправился к лестнице на второй этаж. Габриель
пошел следом. На лестничной площадке никого, кроме двух братьев, не было. Их разговора
никто не слышал.
- Он назвал тебя "мистер Корриган".
- Верно.
- Когда ты начал использовать настоящее имя?
Майкл остановился между этажами.
- С прошлого года. Я просто не стал тебе ничего говорить. Теперь у меня есть карточка
социального обеспечения, и я плачу налоги. Новое здание на бульваре Уилшир я покупаю
легально.
- Но ты же теперь в Клетке.
- Я Майкл Корриган, а ты - Габриель Корриган. Вот и все.
- Отец говорил...
- Черт возьми, Гейб! Хватит уже об одном и том же! Отец был ненормальным, а у мамы
просто не хватило сил пойти ему наперекор.
- Тогда зачем те люди напали на нас и сожгли дом?
- Из-за отца. Очевидно, он натворил что-нибудь, нарушил закон. Мы с тобой ни в чем н
...Закладка в соц.сетях
