Жанр: Триллер
Исповедальня (час охотника (Лайам Девлин 2)
...оме того его
мучила невыносимая жажда. Он поднял бокал и сказал хриплым, каким-то не своим
голосом:
- За тебя, старик Тони! Счастливого Нового года!
Он поднес хрустальный бокал к губам. Шампанское казалось таким холодным, как
никогда в жизни. Тони жадно выпил ледяную влагу, которая уже во рту стала
превращаться в кипящий огонь, прожигавший внутренности насквозь. Он вскрикнул
от боли, зеркало разбилось, земля разверзлась под ногами, Тони рухнул вниз.
Конечно, это был сон, сон об утолении жажды. Виллерс проснулся и обнаружил,
что находится на том же самом месте, где провел всю последнюю неделю: в углу
маленькой каморки, где он сидел, прислонившись к стене, не имея возможности даже
лечь - мешали шейные деревянные колодки с висячим замком, в которые на уровне
плеч были затянуты и запястья рук.
Голова его была повязана зеленым платком, какие носят мужчины племени
белуджей. Именно ими командовал Виллерс в горах Дожара до тех пор, пока десять
дней назад не попал в плен. Рубашка и брюки цвета хаки заляпаны грязью и
разорваны, ноги - босы, потому что кожаные сапоги украл какой-то рашид. Ужасно
раздражала колючая щетина, отросшая за неделю: по старой гвардейской привычке он
привык бриться ежедневно.
Загремел засов, и дверь со скрипом отворилась. В комнату вошли двое рашидов -
низкорослых и жилистых, в грязных белых одеждах, перекрещенных пулеметными
лентами. Не говоря ни слова, они подхватили пленника, выволокли наружу, грубо
посадили у стены и удалились.
Через некоторое время глаза его привыкли к утреннему солнцу, и он уже мог
осмотреться. Бир аль Гафани была нищей деревней, состоявшей из дюжины домов с
плоскими крышами и пальмами оазиса внизу. Какой-то мальчик подогнал своих
верблюдов к корыту с водой, в котором женщины в черных платьях и паранджах
стирали белье.
Вдали в синее небо врезались вершины гор Дожара, самой южной провинции
Омана. Две недели назад Виллерс еще руководил охотой белуджей на марксистских
повстанцев. Деревня же Бир аль Гафани находилась на вражеской территории - в
Народно-Демократической Республике Йемен, простиравшейся на север до самых
саудовских пустынь.
Слева от него стоял глиняный кувшин с водой и черпаком, однако он опасался
пить без разрешения и решил потерпеть. Вдалеке на вершине холма показался
верблюд. Он шел к оазису и казался несколько нереальным из-за колеблющегося над
песком горячего марева.
Виллерс на минуту закрыл глаза, опустил голову на грудь, чтобы уменьшить
давление колодки на шею, и ощутил приближающиеся шаги. Подняв веки, он увидел
Салима бин аль Камана. На нем был черный головной платок и черное покрывало, у
правого бедра болтался автоматический браунинг, за поясом торчал кривой кинжал, а
в руке он нес свою гордость - китайский автомат "АКМ". Он остановился и
посмотрел на Виллерса сверху вниз. Это был приятный мужчина с узкой, подернутой
сединой бородой, с испанским цветом лица.
- Салям алейкум, Салим бин аль Каман, - произнес Виллерс традиционное
арабское приветствие.
- Алейкум ассалям. Гуд монинг, Виллерс-сахиб.
На большее его английского не хватило, дальше говорили по-арабски.
Салим прислонил свой автомат к стене, наполнил черпак водой и осторожно
поднес ко рту Виллерса. Англичанин принялся жадно пить. Таков был их утренний
ритуал. Салим снова наполнил черпак, и Виллерс поднял голову, чтобы подставить
рот под прохладную струю.
- Ну что, лучше? - спросил Салим.
- Можно сказать, что да.
Между тем верблюд подошел ближе, теперь расстояние до него не превышало ста
метров. От седла наездника тянулась веревка, к которой был привязан человек, еле
шевеливший ногами от усталости.
- А это кто такой? - спросил Виллерс.
- Хамид, - ответил Салим.
- С другом?
Салим рассмеялся.
- Эта страна принадлежит нам, майор Виллерс, нам, рашидам. Сюда следует
приходить лишь тогда, когда тебя пригласят.
- Но в Хауфе комиссары НДРЙ не признают прав рашидов. Они даже в аллаха не
верят, только в Маркса.
- Дома пусть себе шумят, сколько хотят, но на земле рашидов... - Салим пожал
плечами и достал из складок одежды жестяной портсигар. - Хватит об этом.
Папиросу, друг мой?
Араб ловко скрутил ее на конце, вставил в рот Виллерсу и поднес огонь.
- Русский? - снова спросил Виллерс.
- В пятидесяти милях отсюда, недалеко от Фасари, в пустыне стоит их военновоздушная
база. Много русских самолетов, грузовиков, солдат - всего!
- Я знаю.
- Знать-то, может, и знаешь, а вот почему твоя хваленая САС ничего не
предпринимает?
- Моя страна не воюет с Йеменом, - сказал Виллерс. - Я всего лишь
британский военный советник, который по просьбе султана Омана обучает его войска
и руководит их операциями против марксистских повстанцев.
- Мы не марксисты, Виллерс-сахиб. Мы рашиды, идем, куда хотим, и майор САС
для нас хорошая добыча. За него мы получим много верблюдов и много винтовок.
- От кого?
Салим ткнул папиросой в сторону.
- Я послал весточку в Фасари. Русские должны приехать уже сегодня. Они
заплатят за тебя кучу денег. С моей ценой они согласились.
- Сколько бы они ни предложили, мои люди заплатят больше, - заверил
Виллерс. - Если вы доставите меня в Дофар целым и невредимым, они дадут, сколько
захотите, в английских золотых соверенах или в серебряных талерах.
- Ах, Виллерс-сахиб, я уже дал слово, - засмеялся Салим.
- Можешь не объяснять. Известно - для рашидов слово священно.
- Вот это точно!
Салим поднялся, когда верблюд подошел совсем близко и опустился на колени. С
него сошел Хамид, молодой рашид в красном одеянии. Он дернул за веревку, и
человек на другом ее конце упал на четвереньки.
- Это кто такой? - спросил Салим властно.
- Мы схватили его, когда он шел ночью через пустыню. - Хамид подошел к
верблюду и снял с него солдатскую фляжку и ранец. - Это он нес с собой.
В ранце оказались хлеб и консервные банки с надписями по-русски. Одну из них
Салим протянул Виллерсу и спросил нового пленника по-арабски:
- Вы русский?
Перед ними стоял старый седой человек, изможденный, его рубаха цвета хаки
была насквозь пропитана потом. Он потряс головой. Губы его раздулись, почти как у
негра. Салим протянул черпак с водой. Старик жадно стал пить.
Виллерс довольно сносно владел русским.
- Кто вы такой? - спросил он. - Вы идете из Фасари?
- А вы кто? - прохрипел старик.
- Британский офицер из вооруженных сил султана в Дофаре. Эти люди напали на
наш патруль, сопровождающих убили, а меня взяли в плен.
- Этот араб знает английский?
- Не больше трех слов. Но, может быть, вы говорите по-арабски?
- Нет, но думаю, что мой английский лучше, чем ваш русский. Меня зовут
Виктор Левин, я иду из Фасари, хотел пробраться в Дофар.
- Чтобы перебежать?
- Примерно так.
- А, так он разговаривает с тобой по-английски! Значит, он не русский? -
спросил Салим.
- Не имеет смысла рассказывать ему что-нибудь о вас, - тихо сказал Виллерс
Левину. - Сегодня приедут ваши, чтобы забрать меня.
Он посмотрел на Салима.
- Да, он русский из Фасари.
- А что он потерял на земле рашидов?
- Он искал Дофар.
Салим прищурился.
- Чтобы сбежать от своих? - Он громко расхохотался и хлопнул себя по бедру.
- Прекрасно! Русские хорошо за него заплатят. Это подарок, друг мой. Аллах любит
меня! - Он кивнул Хамиду. - Отведи его в хижину и проследи за тем, чтобы его
покормили. Потом явишься ко мне.
На Левина надели такие же колодки, как у Виллерса. Теперь они сидели рядом,
прислонившись к стене. Через некоторое время появилась закутанная в черное
женщина, присела на корточки и принялась поочередно кормить их похлебкой из
деревянной чашки. Совершенно невозможно было понять, молодая она или старая.
Она аккуратно вытерла им рты, вышла и закрыла за собой дверь.
- Не понимаю, зачем они закрывают лица, - сказал Левин.
- В знак того, что принадлежат только своим мужьям. Другие мужчины не
должны их видеть.
Левин закрыл глаза.
- Странное место. Уж очень здесь жарко.
- Сколько вам лет? - спросил Виллерс.
- Шестьдесят восемь.
- Долго же вы собирались, однако. Не слишком ли солидный возраст для
перебежчика?
Левин мягко улыбнулся.
- Все и просто, и сложно. Как жизнь. Неделю назад у меня в Ленинграде умерла
жена. А поскольку детей у нас не было, то нет и возможности шантажировать меня на
свободе.
- А по специальности вы кто?
- Профессор Ленинградского университета. Авиаконструктор. У наших ВВС в
Фасари размещены пять МИГов-23, якобы в учебных целях.
- Модифицированные? - предположил Виллерс.
- Вот именно. Их используют в качестве штурмовиков в гористой местности.
Дооборудование проводили в Союзе, но на месте возникли проблемы. Вызвали меня.
- Понятно. А вы уже сыты всем этим по горло? И куда же вы направлялись? В
Израиль?
- Совсем необязательно. Я не считаю себя убежденным сионистом. И вообще,
Англия нравится мне гораздо больше. В 1939 году, незадолго до начала войны, я был
там с торговой делегацией. Это были два лучших месяца в моей жизни.
- Ясно.
- В 1958 году у меня появилась надежда выбраться из России. Я вступил в
тайную переписку с родственниками в Израиле: они хотели помочь мне. Но меня
предал человек, которого я считал своим другом. Обычная история. В общем, я
получил пять лет.
- И - в ГУЛАГ?
- Нет, в одно очень интересное место. Хотите верьте, хотите нет, но эти пять лет
я провел в ирландской деревне под названием Друмор.
Виллерс даже привстал от удивления.
- Не понимаю.
- Друмор, ирландская деревня, расположенная в центре Украины. - Старик
рассмеялся, глядя на удивленное лицо Виллерса. - Об этом стоит рассказать
поподробнее.
Когда Левин закончил рассказ, удивление Виллерса сменилось задумчивостью.
Уже несколько лет он занимался методами подрывной деятельности и борьбы с
терроризмом, в первую очередь в Ирландии. Потому-то история, поведанная
стариком, крайне заинтересовала его.
- О Гатчине, где натаскивали агентов КГБ для работы в Англии и так далее, я
знал, но об ирландской деревне слышу впервые.
- Не говоря уже о наших контрразведчиках!
- В Древнем Риме существовали гладиаторские школы, где рабов и пленных
готовили к смерти на арене, - заметил Виллерс.
- Именно к смерти, - согласился Левин.
- Впрочем, и у них был шанс выжить, если противник оказывался слабее. То же
самое и с вашими диссидентами в Ступоре, изображавшими полицейских.
- Против Келли у них не было никаких шансов.
- Вы говорите о нем так, как будто это сверхчеловек...
Левин тяжело и хрипло вздохнул, опустил веки и заснул. А Виллерс сидел и
думал. Чувствовал он себя мерзко. Мысли все время вращались вокруг эпопеи Левина.
Он знал много деревень в Ольстере. Кроссмаглен, например. Очень неприятное место.
Настолько опасное, что войска туда доставляли вертолетом. Однако Друмор на
Украине - это что-то совершенно невообразимое. Он покачал головой, опустил
подбородок на грудь и тоже заснул.
Очнулся он от того, что какой-то рашид немилосердно тряс его за плечо. Второй
араб будил Левина. Рашид поднял Виллерса на ноги и толкнул так, что тот буквально
вылетел в дверь. Судя по солнцу, полдень уже наступил.
На площадке у дома стоял "БТР" песочного оттенка, который русские называли
"крейсером пустыни". Вокруг - шестеро солдат в форме цвета хаки и с автоматами в
руках. Еще двое устроились на "крейсере" перед крупнокалиберным пулеметом, огнем
которого они могли бы без труда разметать дюжину глазевших на них рашидов вместе
с их допотопными винтовками.
Рядом с Виллерсом Хамид поставил Левина.
- Ну вот, Виллерс-сахиб, как ни жаль, пора расстаться. Мне нравились наши
беседы.
К ним в сопровождении прапорщика подошел русский офицер, в такой же форме,
как подчиненные, но в фуражке и темных очках. Последние странным образом делали
его похожим на офицера африканского корпуса Роммеля. Он постоял, посмотрел,
потом снял очки. Его гладкое лицо с темно-синими глазами оказалось моложе, чем
предполагал Виллерс.
- Профессор Левин, - обратился он с иронией. - Я с удовольствием поверил
бы, что вы заблудились во время прогулки, однако боюсь, что известная вам
инстанция придерживается иного мнения.
- Понятное дело, - ответил старик.
Офицер повернулся к Виллерсу и представился:
- Капитан Юрий Киров, двадцать первая десантная бригада, - произнес он на
великолепном английском. - А вы - майор Энтони Виллерс, пехотная гвардия и, что
значительно важнее, двадцать второй полк САС.
- Вы очень хорошо информированы, - заметил Виллерс. - Позвольте сделать
вам комплимент и относительно знания моего родного языка.
- Спасибо, - ответил Киров. - Мы пользуемся теми методами технического
обучения, которые были когда-то разработаны САС в Харфорде. Да и вы лично, как и
Левин, представляете значительный интерес для КГБ.
- Убежден в этом, - любезно ответил Виллерс.
- Итак, - Киров повернулся к Салиму, - перейдем к делу. - Его арабский был
не так хорош, как английский, но объясниться он мог вполне.
Он щелкнул пальцами, прапорщик выступил вперед и протянул арабу холщовый
мешок. Салим открыл его и зачерпнул полную пригоршню монет, золотом
сверкнувших на солнце. Он улыбнулся и передал мешок Хамиду, стоявшему за ним.
- Я бы попросил вас снять с обоих колодки, и мы отправимся, - сказал Киров.
- Да, но Киров-сахиб забыл кое-что. - Салим опять улыбнулся. - Кроме всего
прочего, мне обещали пулемет с двадцатью тысячами патронов.
- Хм, да, но наше командование считает, что это было бы слишком большим
искушением для рашидов, - заявил Киров.
Улыбка Салима мгновенно улетучилась с его лица.
- Но вы это твердо обещали.
Его люди тут же почувствовали недоброе и подняли винтовки. Киров снова
щелкнул пальцами, и пулемет выплюнул очередь, раздробившую стену хижины чуть
выше головы Салима. Когда эхо выстрелов стихло, Киров сказал:
- Со всей серьезностью советую вам взять золото.
К Салиму вернулась улыбка, он развел руками.
- Само собой разумеется. Дружба - это все. Не стоит рисковать ею из-за глупого
недоразумения.
Он вынул ключ из кошеля на поясе и открыл висячий замок на колодке Левина.
Затем подошел к Виллерсу.
- Иногда аллах все-таки смотрит на землю и наказывает живых, - пробормотал
он.
- Так написано в Коране? - спросил Виллерс, высвобождая давно затекшие
руки.
Салим пожал плечами. Выражение его глаз было каким-то странным.
- Если и нет, то это подразумевается...
Двое солдат вскочили по приказу прапорщика, встали слева и справа от Левина и
Виллерса, повели их к "крейсеру" и усадили рядом с собой. Мотор зарычал, Киров
отдал честь Салиму.
- Приятно было иметь с вами дело! - крикнул он.
- Взаимно, Киров-сахиб!
"Крейсер пустыни" удалялся, окруженный облаком пыли. Когда он переваливал
через гребень первого бархана, Виллерс оглянулся и увидел, что старый рашид все еще
стоит на месте и глядит им вслед, а его люди отступили назад. Вокруг них словно
сгущалась какая-то необычная тишина, полная непонятной угрозы. Однако в этот
момент "крейсер" перевалил через гребень, и деревня Бир аль Гафани скрылась из
виду.
В сравнении с предыдущим местом заключения бетонная камера в конце
административного здания в Фасари являла собой явное улучшение "жилищных
условий": оштукатуренные стены, сухой туалет, две узкие железные кровати с
матрацами и одеялами. На пути сюда Виллерс насчитал шесть таких камер с
тяжелыми дверьми и глазками, возле которых по трое охранников несли постоянную
службу.
Теперь он стоял у зарешеченного окна и смотрел на летное поле. Оно оказалось
отнюдь не столь большим; три ангара и единственная газовая взлетно-посадочная
полоса. Перед ангарами крылом к крылу отдыхали пять МИГов. В сумерках они
казались неподвижно замершими доисторическими чудовищами. Немного поодаль
виднелись два вертолета МИ-8, транспортный самолет, военные грузовики и другие
автомобили.
- Похоже, здесь никто не заботится о безопасности, - пробормотал Виллерс.
Левин кивнул.
- А в этом и нужды нет. Во-первых, здесь территория дружественного
государства, во-вторых, кругом пустыня. Такую цель даже ваши сасовцы навряд ли бы
взяли без больших проблем.
Загремел засов, и в камеру вошел молодой сержант в сопровождении араба с
ведром и двумя эмалированными кружками.
- Кофе, - объявил сержант.
- А когда нас будут кормить? - спросил Виллерс.
- В девять.
Он кивнул арабу, чтобы тот уходил, последовал за ним и закрыл дверь. Кофе
оказался на удивление хорошим и очень горячим.
- Так, значит, они используют арабский персонал? - удивился Виллерс.
- Только на кухне и других подсобных работах. Но я думаю, их набирают не
среди бедуинов, а привозят из Хауфа.
- Что же теперь с нами будет?
- Ну, завтра четверг, прилетит самолет с продуктами и запчастями. На нем нас,
наверное, отправят в Аден, - со знанием дела пояснил Левин.
- А потом в Москву?
Ответа на свой риторический вопрос Виллерс, конечно, не получил. С таким же
успехом он мог задать его бетонным стенам, стальным дверям и решеткам на окнах.
Они оба легли на свои кровати.
- Вся моя жизнь была сплошным разочарованием, - задумчиво сказал старик. -
Когда я был в Англии, нас возили в Оксфорд. - Он зевнул. - С тех пор я всю жизнь
мечтаю о том, чтобы однажды вернуться туда.
- Ах, Оксфорд, Оксфорд... - мечтательно произнес Виллерс. - Удивительный
городок.
- Вы его хорошо знаете?
- Там училась моя жена. После Сорбонны. В колледже Святого Гуго. Она
наполовину француженка.
Левин приподнялся на локте.
- Удивительно... Извините, но вы не похожи на женатого человека.
- А я и не женат, - откликнулся Виллерс. - Больше не женат. Несколько
месяцев назад мы развелись.
- Сочувствую вам.
- Не стоит. Как вы уже сказали, жизнь - сплошное разочарование. У каждого к
ней свои требования, и именно это затрудняет отношения между людьми, особенно
между мужчиной и женщиной. Пусть феминистки говорят что угодно, однако разница
между нами есть.
- Мне кажется, вы ее все еще любите.
- Без сомнения, - ответил Виллерс. - Потому что любить проще. Куда тяжелее
жить вместе.
- Ну и почему же это произошло?
- Во всем виновата моя профессия. Борнео, Оман, Ирландия. Я побывал даже во
Вьетнаме. Вот уж где мы были совершенно не к месту. И однажды она мне сказала:
"Хорошо ты умеешь делать только одно: убивать людей!" А потом настал день, когда
она уже не могла этого выдержать.
Левин молча откинулся назад, а Виллерс, подложив руки под голову, уставился в
потолок и отдался мыслям, которые не хотели его покидать и с наступлением ночи.
Он проснулся сразу, услышав шаги и голоса в коридоре. Свет в камере на ночь не
выключили. Виллерс бросил быстрый взгляд на свои часы "Ролекс", которые почемуто
не отняли при обыске, и заметил, что Левин заворочался на своей кровати.
- Что там за суета? - спросил он.
Виллерс встал и подошел к окну. Месяц взошел на звездном небе, пустыня
светилась каким-то зловещим светом. МИГи были похожи на плоские силуэты,
вырезанные из черной матовой бумаги. Господи, подумал он, что-то должно
произойти. Желудок его свело нервной судорогой.
- Что происходит? - прошептал Левин, когда загремел засов.
- Я только что подумал, - сказал Виллерс, - что побег, даже если он кончится
пулей в спину, все же предпочтительнее Лубянки в Москве.
Вдруг дверь рывком распахнулась, и в камеру вошел сержант в сопровождении
араба с большим деревянным подносом в руках, на котором стояли две миски с супом,
черный хлеб и кофе. Араб, хотя и пригибал голову, казался Виллерсу странно
знакомыми.
- Давай пошевеливайся! - приказал военный на ломаном арабском.
Араб поставил поднос на маленький деревянный столик у кровати Левина и в тот
момент, когда сержант зачем-то отвернулся к двери, поднял голову. Это был Салим
бин аль Каман.
Одной рукой он вытащил кинжал из левого рукава, а другой зажал рот своему
повелителю, ногой ткнул его под колено и, когда тот потерял равновесие, воткнул нож
между ребер. Затем осторожно опустил сержанта на кровать, вытер лезвие о
гимнастерку и улыбнулся.
- Я все никак не могу забыть твоего предложения, Виллерс-сахиб. Ты ведь,
кажется, говорил, что за твое возвращение в Дофаре заплатят кучу денег.
- Значит, ты решил получить деньги дважды - той и с другой стороны. Вот это
по-деловому, - ухмыльнулся Виллерс.
- Само собой. Но дело еще и в том, что русские не захотели вести со мной
торговлю честно. Так что пришлось мне подумать о собственной чести.
- А где другие охранники?
- Ужинают. Об этом я узнал от друзей на кухне. Человек, место которого я занял,
на пути сюда заимел огромную шишку на голове. Мы об этом позаботились.
Неподалеку от базы нас ждет Хамид с верблюдами.
Когда вышли, Салим задвинул засов, и, быстро пройдя коридор, они оказались на
свободе. Ничто не нарушало покоя залитой лунным светом базы советских ВВС в
Фасари.
- Вы только посмотрите, - сказал Салим, - кругом ни души. Даже часовые на
ужине. Разве это солдаты? Крестьяне в форме. - Из-за железной бочки, стоявшей у
стены, он вытащил два свертка. - Переодевайтесь и за мной.
Это были шерстяные плащи с капюшонами, в каких бедуины спасаются от
ночного холода пустыни. Облачившись в них, беглецы пошли за Салимом к ангарам.
- Даже забора нет, не то что стены, - прошептал Виллерс.
- Пустыня лучше любой ограды, - откликнулся Левин.
Слева и справа за ангаром поднимались дюны вдоль русла высохшей речки.
- Это Вади Аль Хара. Через четверть мили она резко расширяется. Там нас ждет
Хамид, - сказал Салим.
- А ты не подумал о том, что Киров сделает серьезные выводы и вспомнит о
Салиме бин аль Камане? - спросил Виллерс.
- Подумал. Но к тому моменту я с моими людьми буду уже на полпути к Дофару.
- Понятно. Большего мне и не надо знать. А сейчас я устрою для тебя маленькое
представление.
Виллерс подошел к стоящему неподалеку "крейсеру пустыни" и залез внутрь.
Салим хриплым шепотом запротестовал:
- Виллерс-сахиб, это же безумие.
Но тот уселся на место водителя, рашид быстро вскарабкался на БТР, за ним -
Левин.
- У меня отвратительное чувство, что это я виноват во всем, - сказал старик. -
Надо понимать, что мы сейчас увидим САС в действии?
- Во время второй мировой войны в Северной Африке люди САС под
руководством Дэвида Стерлинга уничтожили больше самолетов противника на земле,
чем королевские ВВС и американцы в воздухе. И я осмелюсь продемонстрировать вам,
как именно это делается.
- Однако по другой вашей версии все может закончиться пулей в спину, -
напомнил Левин.
Но Виллерс включил зажигание и, когда мотор заработал, по-арабски обратился к
Салиму:
- С пулеметом справишься?
Салим схватился за рукоятки ДШК.
- Спаси нас, аллах! У этого человека вместо мозгов порох в голове. Он
ненормальный, - только и ответил араб.
- И это записано в Коране? - насмешливо спросил Виллерс и нажал на газ. За
грохотом мотора он не расслышал ответа.
"Крейсер пустыни" сорвался с моста. Виллерс резко развернул его и разнес хвост
ближайшего МИГа. Он поддал газу и проделал то же самое с остальными машинами.
Хвосты обоих вертолетов были расположены слишком высоко, и Виллерс ударил
восьмитонным "крейсером" по кабинам, акриловое стекло которых тут же разлетелось
вдребезги.
Сделав круг, он кивнул Салиму:
- Вертолеты! Целься в баки!
На крыше административного здания наконец взвыла сирена, послышались крики
и выстрелы. Салим длинными очередями прошивал оба вертолета до тех пор, пока не
взорвался бак левой машины. Темноту ночи озарил огромный огненный шар,
разметавший по все стороны пылающие обломки. Чуть позже рванул и второй
вертолет. Пламя объяло стоявший рядом с ним МИГ.
- Довольно! - приказал Виллерс. - Сейчас они все взлетят на воздух. Давайте
сматываться!
Он еще раз развернулся, а Салим отогнал пулеметной очередью солдат, бежавших
к ним. Виллерс заметил, что Киров стоит на крыльце во весь рост и хладнокровно
разряжает свой пистолет, в то время как все, кто был с другой стороны взлетнопосадочной
полосы, бросились на землю: довольно бессмысленный жест.
Подняв тучи песка, они перемахнули через крутой гребень дюны и через
мгновение были уже у русла высохшей реки. На дне ее то там, то тут торчали обломки
скал, освещенные ярким светом луны. Виллерс направил БТР вперед.
- Все в порядке? - повернулся он к Левину.
- Думаю, что да, - ответил тот.
Салим любовно похлопал по ДШК.
- Хорошая вещь. Лучше любой женщины. Я оставлю его себе, Виллерс-сахиб.
- Ты заслужил такой подарок, - откликнулся Виллерс. - Так, теперь нам
осталось найти Хамида и рвать к границе что есть мочи.
- А вертолетов для погони у них нет, - констатировал Левин.
- Вот именно.
- Послушай; Виллерс-сахиб, ты мог бы быть настоящим рашидом, - сказал
Салим. - С таким удовольствием я не воевал уже несколько лет. - Он поднял руку.
- Вот они в руке моей, и они словно песок.
- Опять Коран цитируешь? - спросил Виллерс.
- Нет, друг мой. На этот раз вашу Библию, Ветхий завет.
Салим бин аль Каман громко и торжествующе захохотал, потому что в этот самый
момент они выскочили на равнину, где их ждал Хамид.
Глава 2
ДИ-5 - отдел британской тайной службы, который ведает контрразведкой,
деятельностью агентов и подрывных организаций на территории Соединенного
Королевства, официально не существует. Тем не менее его Управление располагается
в красно-белом кирпичном здании неподалеку от лондонского отеля "Хилтон".
Впрочем, ДИ-5 имеет право лишь на проведение расследования, но не на арест
подозреваемых. Этим занимаются служащие полиции безопасности из Специального
отдела Скотланд-Ярда.
Однако рост международного терроризма и его вспышки в Великобритании,
особенно в связи с ирландской проблемой, привели в конце концов к необходимости
подкрепить Скотланд-Ярд. Поэтому в 1975 году генеральный директор ДИ-5 создал
отдел под названием "Группа четыре", который подчинялся непосредственно главе
правительства и координировал мероприятия, направленные против всех форм
терроризма и подрывной деятельности.
И десятью годами позже во главе ДИ-5 все еще находился бригадный генерал
Чарльз Фергюсон. Это был крупный, обманчиво дружелюбно выглядевший мужчина,
из всей одежды
...Закладка в соц.сетях
