Жанр: Триллер
Гнев божий
...х
мною в те долгие мрачные годы.
- Где будет Янош?
- В звоннице, где и вчера. С еще одним "томпсоном". Ты будешь с другой
стороны площади, - сказал он и ткнул палкой в точку на своем плане. - В этом месте
есть заброшенная полуразвалившаяся конюшня. Я в ней сегодня был и под старым
тюфяком, что лежит в правом углу сеновала, оставил "винчестер" и три гранаты.
- А как место боя?
- Лучшего не придумать. От конюшни до церкви сорок ярдов. Сам измерил
шагами. Из окна сеновала ты не сможешь промахнуться. Де Ла Плата со своей бандой
попадут под перекрестный огонь.
Я мысленно провернул операцию, но изъянов в плане Ван Хорна так и не смог
отыскать. Полной уверенности также не было, потому как в этой жизни почти всегда
случается что-нибудь непредвиденное.
- Всего один момент, - сказал я. - Получается, что я буду вести огонь в твоем
направлении. Надеюсь, ты это понимаешь?
- Сын мой, я так быстро скроюсь обратно в церкви, что ты и не заметишь.
Я поразился такому легкомыслию Ван Хорна.
- Забавно, - заметил я. - Но мы с Яношем в звоннице уже пережили несколько
неприятных минут, когда ты стоял за кафедрой и бросал вызов де Ла Плата. Нам тогда
показалось, что ты с головой ушел в свою роль.
На лице Ван Хорна появилось изумление, и он сдержанно засмеялся.
- Так оно и было, Киф. На все сто процентов.
Его упрямство меня начинало бесить, и я уже был готов сорваться, но тут из-за
деревьев, словно серый призрак, появился Начита. Хотя он, как всегда, был
невозмутим, я все же понял: что-то произошло.
- Что случилось?
- У нас гость, сеньор, - произнес он и, обращаясь к Ван Хорну, добавил: - К
вам, святой отец. Сеньорита де Ла Плата.
Это была настоящая ночь сюрпризов.
Она стояла в тени, держа за поводья лошадь. Ее лица разглядеть было невозможно,
но по первым же ее словам я понял, что она спокойна.
- Простите меня, святой отец, но мне необходимо с вами переговорить. В
гостинице я встретила сеньора Яноша, и он сказал, что вы, должно быть, здесь.
Ван Хорн взял из ее рук поводья и передал их Начите.
- Чем могу помочь?
Когда она вновь заговорила, голос ее был по-прежнему спокоен:
- Святой отец, могу сказать, что я достаточно хорошо знаю своего брата. Завтра
утром в час, обозначенный вами, он со своими людьми явится к церкви. Если они
застанут вас там, он вас убьет. Это ясно как день.
Ван Хорн взял ее ладони в свои и хотел было что-то сказать в ответ, но Чела вдруг
вся задрожала и, словно ища защиты, уткнулась ему в грудь.
- Помогите, святой отец! Ради Бога, помогите мне. Я уже не в силах это все
вынести.
Ван Хорн бросил на нас взгляд, в нерешительности помялся, а затем повел девушку
в палатку.
Из палатки некоторое время слышались сдавленные рыдания. Затем они
прекратились, и до нас стали долетать приглушенные голоса. Не желая быть
невольными свидетелями чужого разговора, мы подсели к костру и стали молча
потягивать горький кофе, сваренный Викторией.
Прошло, должно быть, не менее получаса, прежде чем полог палатки откинулся и
из нее появилась сначала Чела де Ла Плата, а за ней Ван Хорн. Чела, явно стараясь
избежать моего взгляда, поспешила к дереву, к которому Начита привязал ее лошадь.
Ван Хорн направился за ней. Девушка резко обернулась и попросила у него
благословения. Он с готовностью поднял руку с тремя сомкнутыми пальцами и
перекрестил Челу.
- Хвала Всемогущему Господу, Отцу и Сыну и Святому Духу! - четко
прозвучали по-латыни в ночном воздухе слова Ван Хорна.
Взобравшись на лошадь, Чела пустила ее в галоп. Ван Хорн некоторое время
смотрел ей вслед.
Я направился к нему, но не успел открыть рта, как он опередил меня:
- Надеюсь, ты и Янош сможете прийти завтра к девяти утра. На всякий случай. До
этого встречаться нам не следует.
Он хотел было уйти, но я придержал его за рукав.
- Подожди. Что это все значило?
- Ты сам слышал, она приехала сюда, чтобы предупредить об опасности.
- Я имел в виду не это, а то, что вы делали там, в палатке.
- У нее накопилось много невысказанного. Она давно не разговаривала со
священником. Только и всего.
- Уж не хочешь ли сказать, что ты исповедовал ее?
Ван Хорн, повернувшись, схватил меня за рубашку и уставился на меня:
- Это тебя удивляет, Киф? А что я, по-твоему, должен был делать? Отказать ей?
Я видел, какие страдания причиняли ему мои назойливые расспросы.
Оттолкнув меня, он взревел:
- Что в этом странного? Завтра в половине десятого мы все можем оказаться
мертвецами.
Я стоял и молча наблюдал, как его фигура удаляется от нас, все больше
растворяясь в лунном свете. Меня вдруг охватило такое горькое чувство одиночества,
какого, наверное, я еще ни разу не испытывал. Хотя нет, не совсем так, нечто подобное
уже было. Правда, давно... Мне вспомнилась площадь в Драмдуне, поливаемая дождем,
и лежащее передо мною тело убитого брата.
Я залез в палатку, лег на одеяла и уставился глазами в темноту. Вскоре пришла
Виктория и принесла мне теплого питья, похоже, с какими-то снотворными
снадобьями, потому как, выпив его, я через несколько минут забылся в глубоком сне.
Глава 13
Я проснулся под легкую барабанную дробь дождя. Сквозь старую брезентовую
ткань палатки внутрь струился сероватый свет наступившего утра. Уставившись
взглядом на верхний конец шеста, подпирающего палатку, я некоторое время
пролежал, нежась на одеялах, а затем попытался вытянуть руки, но не смог. Что-то мне
мешало.
На какое-то время мне показалось, что это сон, но когда, неистово дернув ногой, я
не смог и ее освободить, мне стало понятно, что я не сплю и лежу в палатке,
повязанный по рукам и ногам. Я было хотел закричать, но в этот момент брезентовый
полог откинулся, и в палатку вошел Начита. Подойдя ближе, он с серьезным лицом
склонился надо мной.
- Где она? - решительным голосом спросил я.
- Собирает хворост у водопада, сеньор.
Я сделал попытку подняться, но Начита закачал головой:
- Сегодня утром вы не пойдете в Мойяду. Она этого не допустит.
С трудом подавив в себе раздражение, я спросил:
- Который час?
- Скоро девять, сеньор.
- Ради Бога, Начита, развяжи меня.
Дальше умолять его мне не пришлось, потому что он тут же поднялся и тихо
вышел из палатки. Мне ничего не оставалось делать, как попытаться освободиться
самому. Я напрягся и, извиваясь, раскидал одеяла в разные стороны. Высвободиться
из-под них мне большого труда не составило, так как Виктория, видимо боясь
причинить мне неудобства, связала мне руки на груди.
Неуклюже протиснувшись головой во вход, я вывалился из палатки и уткнулся
лицом в мокрую землю. Над костром, чтобы прикрыть его от дождя, на подпорках был
натянут брезент, и по его краям непрерывным потоком стекала вода. С горных вершин
вниз клубами, застилая все вокруг, спускался густой туман.
Я попытался присесть, но Начита, завидев меня, отвернулся от костра,
приблизившись, подхватил мой локоть и принялся заталкивать меня обратно в
палатку. В этот момент из-за деревьев со связкой хвороста в руках появилась
Виктория. На ней была старая шерстяная накидка. От дождя ее прикрывало
соломенное сомбреро.
- Что ты, черт возьми, хочешь этим доказать? - раздраженно спросил я.
Бросив на землю хворост, она молча опустилась на колени и стала подбрасывать
ветки в огонь.
- Ты, помнится, вчера вновь обрела дар речи. Или уже забыла? - сказал я и
подался корпусом вперед. - Отвечай же, сука.
Удар Начиты пришелся мне по губам. Она резко кинулась к нам и, оттолкнув
старого индейца, встала между нами. Виктория заговорила медленно, тщательно
подбирая слова. Голос ее звучал отрешенно:
- Сегодня утром твой друг погибнет. Это точно.
- А я нет. Не так ли?
Неожиданно Начита вскинул винтовку, но было уже поздно. Под копытами
лошадей в ручье забурлила вода, и выскочившие из-за деревьев всадники плотным
кольцом окружили стоянку. Их было не меньше тридцати. Лица двух-трех из них мне
были знакомы. Однако среди них я не увидел Юрадо, и это меня насторожило.
Всадники расступились, пропуская вперед Томаса де Ла Плата.
Одет он был как обычно, если не считать плаща с капюшоном кавалерийского
офицера, накинутого на плечи. Спереди плащ был не застегнут - видимо специально,
чтобы Томас в случае необходимости мог быстро выхватить оружие.
Некоторое время он внимательно, сдвинув брови, смотрел на меня, затем слез с
коня и присел рядом.
- Из вас получился непокладистый любовник, сеньор Киф? А мне о вас говорили
совсем другое.
- Она решила, что я примкну к священнику и погибну, если не удержит меня, -
ответил я.
- Так, - произнес он и, бросив взгляд на Викторию, а затем на Начиту, снова
посмотрел на меня. - Может быть, она и права. Гринго предпочитают держаться
вместе. Это уж точно.
- Правильно, но я вовсе не хочу наблюдать, как будет погибать человек. Не
забыли, что священник - гражданин США? Если он погибнет, возникнут осложнения
в отношениях между вашими странами.
- Свою судьбу выбрал он, а не я.
- Тогда освободите меня, и я сделаю все, чтобы его переубедить.
- Но я этого совсем не хочу, - сказал он и с удивлением посмотрел на меня. - С
какой это стати? Если священник ищет смерти мученика, буду счастлив помочь ему.
Я должен был играть свою роль до конца и реагировать на все его слова, как и
подобает человеку, за которого я себя выдавал.
- Но зачем? Какой в этом будет прок?
Томас махнул рукой, дав команду своим охранникам оставить нас наедине, и
наклонился ко мне:
- Вы помните, когда Христос въехал в Иерусалим, тамошние власти были
вынуждены сделать то, что они впоследствии сделали? У них не было выбора. Видите
ли, совместное существование для них было невозможным. Из-за принципиальных
разногласий.
Все это Томас произнес вполне серьезно, с мрачным лицом. С первой встречи я
заметил в нем признаки сумасшествия, но сейчас мои подозрения начинали
подтверждаться.
- Интересная аналогия, - заметил я.
- И поразительно точная. Как такой человек, как я, может спокойно жить на
земле, по которой ходит отец Ван Хорн? А он сам сможет ли вытерпеть меня? Пока он
рядом, у меня нет, да и не будет никаких шансов оставаться таким, какой я есть.
Священник представляет угрозу тому порядку, который я здесь установил. Поэтому
он должен умереть.
Безумные рассуждения Томаса еще раз подтвердили, что этот человек явно спятил,
и когда он поднялся, ничего, кроме сумасшедшего блеска в его глазах, я не увидел.
Томас вынул из внутреннего кармана куртки часы и взглянул на циферблат.
- А теперь извините. Ровно через двенадцать минут у меня назначена встреча, и
мне не хотелось бы опаздывать.
Он прыгнул в седло и дернул поводья. Лошадь под Томасом прыгнула через
костер, опрокинув в огонь кофейник.
- Простите, что оставляю вас, не развязав вам ни руки, ни ноги, друг мой. Кто-то
должен был предупредить вас, что вы играете с огнем. Будем надеяться, что эта
маленькая дикарка не воспользуется своим ножом и не перережет ваши путы.
Де Ла Плата пустил лошадь в легкий галоп, его конное сопровождение
последовало за ним. Вскоре все всадники исчезли в густом тумане.
- Развяжи меня, прошу! - в отчаянии взмолился я, обращаясь к Виктории. -
Пока еще не поздно.
Поняв, что просить ее бесполезно, я опустился на колени рядом с тлеющим
костром и сунул стянутые веревкой кисти рук в раскаленные угли. От жуткой боли я
застонал. Виктория вмиг оказалась рядом и оттащила меня от костра.
- Ты этим ничего не добьешься, только себе сделаешь хуже. Неужели ты
думаешь, что мы сможем остаться вместе после такого предательства? Как я смогу
смотреть на тебя и не вспоминать о нем?
Огромные карие глаза девушки сделались круглыми, и я понял, что мои слова
задели ее за живое. Было видно, что Виктория колеблется, в ее глазах отражалась боль.
Я вытянул вперед связанные руки.
- Сделай это сейчас, иначе будет поздно.
Мои слова на нее подействовали. Рука Виктории скользнула под накидку. Нож,
зажатый в ее руке, был настолько острым, что одного движения было достаточно,
чтобы перерезать веревку на руках. Затем она разрезала веревку на моих коленях.
Появившийся из палатки Начита подал мне кожаную кобуру, в которой лежал
"энфилд".
- Если я пойду через главные ворота, то опоздаю, - сказал я ему, надевая кобуру.
- Можно как-нибудь еще проникнуть в селение?
- Часть стены рядом с церковью на самом возвышении разрушилась, сеньор. На
нее теперь легко взобраться. Я могу показать где.
Сказав это, Начита вопросительно посмотрел на девушку. Виктория в знак
согласия кивнула. Она попыталась уйти, но я, схватив ее за руку, повернул лицом к
себе и улыбнулся.
- Верь или не верь, но я полон решимости сюда вернуться.
Однако в ее глазах я не увидел оптимизма. Честно говоря, я и сам мало верил в
успех, тем более что события начинали разворачиваться не в нашу пользу.
Вскочив на ближайшую лошадь, стоящую без поклажи, я ухватился за веревку,
которая служила уздечкой, уперся каблуками ей в бока и, колотя лошадь по загривку,
помчался сквозь серый туман в сторону поселка. Через минуту рядом со мной я увидел
Начиту. Он немного вырвался вперед, чтобы показать мне дорогу.
Со старой винтовкой в руке скачущий на лошади старый индеец выглядел
великолепно. Мы неслись по сильно пересеченной местности на такой огромной
скорости, что биение сердца отдавалось у меня в горле. Миновав глубокое русло
пересохшей реки, на дне которой скопилась дождевая вода, мы взобрались на ее
противоположный берег и оказались в двадцати - тридцати ярдах от стены,
опоясывающей городок. Здесь была его самая высокая точка.
Теперь я увидел то, о чем говорил Начита. Саманная кладка на вершине
разрушилась, и высота стены в некоторых местах составляла около десяти футов.
Подогнав лошадь к стене, я залез ей на спину. Начита своей лошадью прижал сбоку
мою, чтобы та невзначай не сдвинулась с места. Мне и на этот раз не хватало роста,
всего какого-то фута. Отличный прыжок компенсировал мой физический недостаток, и
я, схватившись за верхний край стены и вставляя носки ботинок в щели меж
кирпичами, вскарабкался наверх.
Я подал рукой Начите знак, что все в порядке, и, спрыгнув вниз, оказался в
небольшом огороженном дворике по другую сторону стены. В дальнем конце двора я
увидел в ограде калитку, которая оказалась незапертой. Калитка вывела меня в узкий
переулок, выходящий почти прямо на площадь.
Пройдя по нему и свернув за угол, я увидел ярдах в сорока от себя церковь. Перед
ней, в паре ярдов от крыльца, стояла тележка, покрытая гобеленом или какой-то
другой декоративной тканью. Над ней величественно возвышалась фигура Святого
Мартина из Порреса. Ни Ван Хорна, ни, естественно, Яноша, который в это время
должен был находиться в звоннице и которого с улицы невозможно было разглядеть, я
не увидел.
До меня донесся цокот копыт о булыжную мостовую, и тут я сообразил, что
строение, выходящее углом на площадь, и должно быть той самой конюшней, о
которой говорил Ван Хорн.
Взбежав по каменной лестнице, я распахнул деревянную чердачную дверь и
кинулся к раскрытому окну, из которого отлично просматривалась церковь. На
крыльце, под козырьком над входом в церковь, видимо укрываясь от дождя, стоял Ван
Хорн.
В углу под куском дерюги, как и сказал Ван Хорн, лежали "винчестер" и ручные
гранаты. При виде оружия я испытал чувство облегчения. На своей огневой позиции я
оказался вовремя, поскольку, едва я успел занять место у окна, как слева увидел людей
де Ла Плата, плотной группой въезжавших на площадь. Подъехав к крыльцу, всадники
выстроились в неровную линию.
О лучшем обзоре предстоящего места сражения нельзя было даже мечтать. Мне
было видно все, что происходило у церкви. В толпе всадников я разглядел самого
Томаса де Ла Плата. С его плеч спадал плащ кавалериста. Тут на верхней ступеньке
крыльца в пышном праздничном убранстве, включая накинутую на плечи отливающую
золотом пелерину, которую надевают, по-видимому, по особо торжественным случаям,
появился Ван Хорн.
Подняв с пола гранату, я зубами вытащил из нее предохранительную чеку и
приготовился метнуть ее в бандитов. Неожиданно с улицы на площадь верхом на
лошади подобно молнии влетела Чела де Ла Плата. Оказавшись между Ван Хорном и
Томасом, она так резко натянула поводья, что лошадь под ней, резко остановившись,
заскользила по мокрому булыжнику и встала на дыбы.
Бедная Чела появилась слишком поздно. Ван Хорн уже вынул из-за спины
"томпсон" и открыл огонь. В тот же миг из окна звонницы вылетела граната, которая
взорвалась в самой гуще толпы, повергнув на землю шесть лошадей вместе с их
седоками.
Аналогичного результата добился и я, метнув гранату в бандитов, больше не боясь
за Челу, которую уже ничто не могло спасти. Она была мертва. Я увидел ее залитое
кровью лицо и рядом с ней брата, пытавшегося удержать сестру в седле. В оконном
проеме звонницы появился Янош с "томпсоном" в руках. Водя пулеметом из стороны в
сторону, он принялся поливать площадь смертоносным огнем. Лошади Томаса и Челы
вместе с седоками рухнули на землю.
Бандиты открыли по звоннице ответный огонь. Вдруг Янош, опрометчиво
высунувшийся из окна, неожиданно прекратил стрельбу и перевалился через
подоконник головой вниз. Под тяжестью собственного веса его огромное тело
медленно протиснулось в узкое окно и вслед за "томпсоном" с высоты двадцати футов
рухнуло на булыжник мостовой.
Все это время я непрерывно стрелял, стараясь точно попадать в цель. Я наверняка
сумел уложить не менее четырех бандитов, но тем не менее несколько всадников
успели ускользнуть с места боя, промчавшись по узкой улочке справа от меня.
Площадь перед церковью заволокло густым дымом. Отовсюду слышались крики
умирающих, ржание лошадей. Разглядеть что-либо в этом кромешном аду было
невозможно. Неожиданно неподалеку от меня раздался громкий топот копыт. Я
вскинул "винчестер", но тут же опустил его. Несколько лошадей, как мне показалось
вначале, без седоков, вынырнув из завесы черного дыма, на огромной скорости
пронеслись мимо моего окна в сторону проулка.
Тут на одной из них я заметил всадника в кавалерийском плаще с развевающимся
на ветру капюшоном. Лицо Томаса было в крови. На какие-то доли секунды наши
взгляды встретились. Но было слишком поздно. Буквально через мгновение его
лошадь проскочила в проулок, и он скрылся из виду.
Прогремел выстрел, и в оконном косяке над моей головой застряла пуля,
выпущенная из винтовки последнего живого бандита, оставшегося на поле боя. Метясь
в ту точку, где только что блеснула вспышка, я нажал на спуск. В ответ раздался крик.
Наступившую было тишину прервала автоматная очередь, а затем снова стало тихо.
Вскоре послышался голос Ван Хорна:
- Ты здесь, Киф? Все кончено.
Спускаясь по лестнице, я перезарядил "винчестер" и направился ему навстречу. По
дороге мне пришлось пристрелить валявшуюся на боку с развороченным брюхом
лошадь.
Из дыма и тумана с "томпсоном" наизготовку выплыл Ван Хорн. На нем все еще
были церковные одежды и та потрясающей красоты, расшитая золотом риза.
- Янош мертв, - сурово произнес он. - А де Ла Плата я так и не нашел.
- Он улизнул, - сказал я. - Несколько бандитов проскочили мимо меня и
скрылись в проулке, который, как я могу предположить, выходит к главным воротам.
Будь у меня "томпсон", они бы не прошли.
- Над сбежавшим молоком не плачут, - ответил он. - Когда завалилась лошадь
Томаса, я посчитал, что с ним покончено. А то, что появится его сестра, предвидеть
никак не мог.
Голос Ван Хорна звучал сдавленно. Казалось, он с трудом подбирал слова.
Неожиданно сунув мне в руки свой "томпсон", он повернулся и зашагал к церкви. Я
молча последовал за ним. Остановившись у тела погибшей, Ван Хорн снял с себя
золотую ризу и накрыл ею труп. Затем, поднявшись по ступенькам крыльца, он открыл
дверь и скрылся в церкви.
Подняв с мостовой второй "томпсон", оставшийся после Яноша, и убедившись, что
ручной пулемет в полном порядке, я направился по центральной улице поселка, держа
в каждой руке по "томпсону". У гостиницы я увидел Морено и толпу перепуганных
насмерть мужчин, жителей Мойяды.
Заметив меня, Морено кинулся навстречу:
- Как отец Ван Хорн? С ним все в порядке?
В ответ я кивнул, затем поинтересовался:
- Вы видели, сколько всадников проскочило через главные ворота?
- Шестеро, сеньор. И дон Томас в том числе. С окровавленным лицом он мчался
как сумасшедший.
- Его сестра попыталась остановить бойню и в результате погибла, - сообщил я.
- Пресвятая Богородица! - испуганно промолвил Морено и перекрестился.
Несколько из стоявших рядом мужчин сделали то же самое.
- Вы вновь обратили нас в веру, сеньор. Но из-за того, что сегодня произошло, мы
все погибнем.
- Если в вас осталась хоть капля мужества, не погибнете. На площади у церкви
осталось много оружия и боеприпасов. Они вам пригодятся. На вашем месте у главных
ворот поселка я бы выставил пару мужчин. Их можно вооружить пулеметами. Хотя в
этом нет необходимости, но меры предосторожности лишними не будут. Кроме того,
лейтенант Кордона со своим отрядом сейчас на старом ранчо в Гуанче. Если пошлете к
нему человека, он мигом прискачет вам на подмогу.
Морено глубоко вздохнул и понимающе кивнул:
- Вы правы, сеньор, в такой ситуации нельзя предаваться панике, но поверьте,
стоит начаться стрельбе, как человек тридцать тут же в ужасе побегут из селения куда
глаза глядят. Поймите нас, за долгие годы мы такого насмотрелись... Люди гибли
целыми деревнями - женщины, дети. Можно было подумать, что Господь Бог совсем
отвернулся от Мексики.
Я прервал Морено, попросил отобрать двоих наиболее подходящих мужчин и
принялся им показывать, как обращаться с пулеметом. Закончив инструктаж, я оставил
им оба "томпсона".
Зайдя в бар, я нашел бутылку шотландского виски и налил в большой стакан. Боже,
ну что за невезуха, подумал я. Сколько смертей, погибла Чела, а Томас де Ла Плата
благополучно сбежал. Мне стало все противно. Я был зол на весь мир, в особенности
на Ван Хорна.
Выйдя на улицу, я побрел обратно к площади. Подойдя ближе, я увидел, как по
ней, обходя валявшиеся на земле трупы, пробирались Морено и еще несколько
человек. Взобравшись на крыльцо, они вошли в церковь. Ван Хорн в стихаре сидел на
скамье перед алтарем. Когда я появился в боковом приделе церкви, он даже не
повернул головы.
Я подошел к нему и встал рядом.
- Молчи, Киф. Сам все прекрасно понимаю, - сказал он.
Стоило мне внимательно взглянуть на Ван Хорна, как мои гнев и недовольство
мгновенно испарились. Теперь я мог трезво оценить произошедшее.
- Не совсем, - ответил я. - В этом не только твоя вина, но и моя тоже. В нашей
неудаче повинны и полковник Бонилла, и Томас де Ла Плата.
- Так сказать, ответственность за провал лежит на всех? - серьезным голосом
произнес он. - Слабое утешение. В конце концов, каждый должен признавать
ответственность за содеянное.
- Это что? Лекция по теологии, которую ты выслушал в духовной семинарии?
- Очень может быть.
- Святой отец, идите сюда быстрее, - позвал его Морено, и мы были вынуждены
прервать разговор.
Спустившись с крыльца, я увидел у стены лежащего на земле Начиту. Из раны
почти у самого правого виска старого индейца сочилась кровь. Казалось, он вот-вот
потеряет сознание.
Припав на одно колено, я склонился над Начитой, и он тут же схватил меня за
пиджак.
- Он послал меня, сеньор. Этот дьявол из дьяволов сам послал меня к вам.
Я сразу понял, что произошло. Меня охватил ужас. Случилось то, что можно было
предвидеть.
- Он забрал Викторию с собой? Начита кивнул:
- И еще двадцать одного человека, сеньор, из местных. Там есть и дети.
Те, которые в панике покинули поселок.
- Чего же он хочет? - резко спросил его Ван Хорн.
- Вас, святой отец, - ответил Начита. - Только вас, и больше никого. Он дает
вам два часа на размышление.
Мы с Ван Хорном занесли старого индейца в церковь. Обессиленный Начита
принялся излагать нам печальные подробности. У Томаса осталось всего пятеро из его
банды, но и их оказалось вполне достаточно, чтобы реализовать его чудовищные
планы. На противоположном берегу ручья стоит заброшенное строение, у которого
уцелели одни только стены. В нем он теперь держит своих заложников. Стоит только
нам к ним приблизиться, как Томас уничтожит их всех до одного.
Рассказ Начиты потряс Ван Хорна. Лицо его стало каким-то отрешенным, на нем
отражалось внутреннее напряжение. Он показался мне очень уставшим и сильно
постаревшим.
Не проронив ни слова, Ван Хорн повернулся и скрылся в ризнице. Оставив Начиту,
я последовал за Ван Хорном. Тот стоял в комнате, держа в одной руке бутылку, а в
другой стакан. Когда он наливал виски, я увидел, что рука его дрожит. Опрокинув
стакан одним махом, Ван Хорн налил себе еще.
- Черт возьми, Киф, что будем делать?
- Не знаю, - ответил я. - Надо подумать.
Его лицо мгновенно просветлело, вероятно, под действием алкоголя.
- Мы можем напасть на них. Ты, я и индеец. Начита наверняка пойдет с нами. Мы
справимся с ними. Учти, теперь у Томаса всего пятеро бойцов.
- Мы даже не сможем к ним приблизиться, - возразил я. - Один выстрел с
нашей стороны - и Томас уничтожит уйму заложников.
Ван Хорн недовольно посмотрел на меня.
- Почему ты говоришь об этом с такой уверенностью? Ты ведь даже не попытался
оценить обстановку. Дождь и туман послужат нам отличным прикрытием.
Однако его доводы были малоубедительными, и мы оба прекрасно это понимали.
- Пойдем к воротам и сами все посмотрим, - предложил я.
Сняв стихарь, Ван Хорн надел на голову свою широкополую черную шляпу, и мы
оба вышли на крыльцо, где нас подстерегала очередная неожиданность.
Плохие новости распространяются быстрее, чем чума. Мне показалось, что весь
поселок собрался у церкви и, стоя под проливным дождем, замер в ожидании. Люди с
темными, взволнованными лицами в полном молчании смотрели на нас. Они были
готовы безропотно принять все, что уготовила им судьба.
Некоторое время толпа мексиканцев и Ван Хорн, затаив дыхание, смотрел
...Закладка в соц.сетях
