Жанр: Триллер
День расплаты
... на меня.
- Зачем надо было это говорить, майор?
- Сам не знаю, - пожал я плечами. - Мысль показалась удачной. Должно быть
какое-то объяснение.
- Разве она вам его не дала? - сердито спросил он. - Боже правый, не хочу
больше об этом слышать!
Он с горящими глазами вскочил на ноги, вытянул вперед руки, скованные
наручниками. Я подумал, что он сейчас нападет на меня. Но тут снова растворилась
дверь, и появился тот же констебль, но на этот раз у него за спиной стоял сержантдесантник.
- Майор Воген, сэр! Не угодно ли пройти с нами?
Они были чересчур вежливы, чтобы им можно было верить. Я подмигнул Бинни и
вышел. Полицейский констебль шел впереди, сержант-десантник сзади.
Мы вышли через переднюю дверь во двор и пошли под проливным дождем к
зданию, напоминающему церковный зал. Вход в здание был защищен ограждением из
мешков с песком. Около крупнокалиберного пулемета стоял часовой. Мы прошли
мимо него по короткому коридору и остановились у двери в его конце. Сержант
постучал, и, когда он открыл дверь, я увидел генерала, сидящего за столом в
крошечном кабинете, где царил беспорядок.
- Майор Воген, сэр! - доложил сержант.
Генерал поднял голову:
- Благодарю вас, Грей. Введите майора и ждите снаружи. И постарайтесь, чтобы
нас никто не беспокоил.
Я вошел в комнату, и дверь за мной закрылась. Генерал откинулся на спинку стула
и оглядел меня:
- Кажется, вы пока живы.
- Только пока.
Он встал, принес стул из угла комнаты и поставил рядом со мной.
- Прошу извинения за наручники. Надо создать видимость для всех.
- Понимаю.
- Могу предложить вам сигарету и стаканчик шотландского виски.
Он достал из ящика стола бутылку "Белой лошади" и стаканы, и я сел.
- Здесь довольно уютно.
Он подвинул стакан ко мне, чтобы я мог дотянуться, и налил его наполовину.
- Здесь была воскресная школа. А это кабинет директора. Странно, не правда ли?
- Думаю, что да.
Он потянулся через стол, чтобы передать мне сигарету.
- Расскажите-ка мне о вашем рейсе из Шотландии.
Этот рассказ отнял не много времени. Когда я умолк, он спросил:
- Прибыв сюда утром, вы звонили Мейеру?
- Звонил. Он сказал, что немедленно свяжется с вами. И попросил быть в
коттедже к трем тридцати.
- Когда вы приехали, он был уже мертв?
Я кивнул.
- А вы тоже были там?
Он снова открыл бутылку "Белой лошади" и плеснул мне в стакан еще виски.
- Я приехал в Ренделл-Коттедж точно в четыре двадцать, раньше никак не мог.
Когда Мейер звонил, я просил задержать вас до моего приезда.
- И обнаружили что-то вроде бойни?
- Совершенно верно. Я рассчитывал, что вы успели вернуться к катеру.
- С потерянными связями это был единственный выход.
- Вот потому я и позвонил капитану Стейси, который здесь командует, и приказал
ему послать людей, чтобы перехватить вас и ваших друзей. Довольно неуклюжий
способ, чтобы встретиться, но не было времени придумать что-то другое. Кстати, кто
были те трое в коттедже?
- Кто-то из людей Берри. Они пытались узнать, где спрятаны с пушек бойки.
- Что объясняет, почему у несчастного Мейера было такое лицо. - Он кивнул. -
Теперь понятно. Это вы убили их?
- Нет, об этом позаботился парень. Ему не понравилось то, что они сделали с
Мейером.
- Ну, и каков он в деле?
- Владеет пистолетом лучше всех, кого я когда-нибудь видел. Он настоящий
идеалист. Наивно верит в то, что можно участвовать в войне вроде этой и выйти из нее
с чистыми руками.
Я проглотил виски и покачал головой:
- Храни его Господь. Но он еще натерпится горя, прежде чем все кончится.
- Вы говорите так, будто он вам понравился.
- Он и на самом деле мне нравится. Тревожит только одно: кто-то из нас двоих
может убрать другого прежде, чем кончится эта маленькая заваруха.
- В Белфасте сегодня после обеда взорвали административное здание.
- Много пострадавших?
- Человек тридцать. Главным образом молодые девушки из машинописного
бюро. И половина из них католички, вот в чем ирония. Боевики заявляют о себе, если
можно так сказать. Мерзкое дело.
- Бинни Галлахер полностью бы согласился с вами.
Эти слова, казалось, не возымели на него никакого действия, он сидел, опустив
взгляд, насвистывая как бы про себя и делая какие-то наброски карандашом в записной
книжке.
Я сказал:
- Видите ли, я не очень удовлетворен тем, как обеспечивается безопасность в этой
операции. Возьмите хотя бы то, что Берри и его люди поджидали нас именно в
Кровавом Проходе. Каким образом они отыскали коттедж, где был Мейер?
Он поднял голову:
- У вас есть какие-то соображения?
Я рассказал о своей стычке с Норой Мэрфи; когда закончил, он покачал головой:
- Вы думаете, что племянница Майкла Корка предаст его? Это лишено смысла.
- Почему же?
- Да она сама же и объясняет. Все, что я говорил вам во время инструктажа в
Лондоне насчет отдельных групп ИРА, - чистая правда. Они не только выступают
против англичан. Они грызутся между собой. И каждая группа имеет своих
собственных шпионов в другой, уж поверьте мне. В такой обстановке практически
невозможно обеспечить безопасность. Во всей стране нет ни одного почтового
отделения, магазина или телефонного переговорного пункта, где не было бы
сторонников той или иной группы. В общем они порядочные люди, которые, наверное,
ненавидят насилие и все-таки передают интересную информацию. Да и боязнь дает
себя знать. - Он налил мне еще виски и снова сел, рассматривая свой стакан на свет.
- А в общем, мне кажется, все идет как нельзя лучше. За вами увязался Фрэнк Берри и
самая опасная во всей Ирландии группа террористов, которых мы больше всего хотим
разыскать. Пока вы как-то связаны с этой девушкой, вы сами - прямой выход на этого
Коротышку. Как вы думаете, она знает, где золото?
- Думаю, нет, но сейчас мне трудно сказать определеннее. Вы всегда можете
попытаться вырвать у нее ногти.
- Ваше чувство юмора в один прекрасный день убьет вас, Саймон. Так же, как и
вашего отца когда-то. Я говорил вам когда-нибудь, что знал его в былые годы в
Индии?
- Несколько раз.
- В самом деле?
И он снова погрузился в мрачное раздумье. А я скромно спросил:
- Хорошо, сэр, что дальше?
Он осушил свой стакан и просмаковал остатки.
- Все довольно просто. - Он посмотрел на часы. - Сейчас уже больше
половины восьмого. Ровно в девять я забираю вас троих обратно в Белфаст, в
сопровождении капитана Стейси и сержанта Грея.
- И мы доедем туда?
- Разумеется, нет. Примерно через десять миль по дороге на Баллимена у нас
испортится мотор.
- Это значит, что Стейси и сержант Грей обо всем знают?
- Совершенно верно. Я подойду к вам будто бы затем, чтобы проверить
наручники, и предоставлю возможность спереть мой браунинг. Только я хочу быть
уверен, что это сделаете вы, а не тот парень. Судя по тому, что имело место, он легко
уложит три наших трупа в придорожную канаву.
- А дальше?
- Играйте так, как выпадут карты. Если я вам потребуюсь, то можете связаться со
мной в Белфасте вот по этому телефонному номеру. Там будет дежурить человек днем
и ночью.
Он дал мне номер, и я быстро его запомнил.
- Что, это золото все еще идет первым номером в повестке дня?
- Да; на втором месте Майкл Корк, на третьем - Фрэнк Берри и его люди.
Я поднялся:
- Все ясно.
А он вдруг причмокнул как бы про себя:
- "Сыны Эрина". Почему они выбрали себе такое странное смешное имя?
- Сами знаете, как это бывает. Старинные кельтские предания и прочая чепуха.
- Не поймите меня неправильно, мой мальчик. Мне нравятся ирландцы. Вправду
нравятся. Лучшие солдаты в мире.
- После англичан, конечно.
- Ну, если честно, то я отдам первое место немцам. Ужасно непатриотично, я
понимаю, но против правды не пойдешь.
Я, побежденный, удалился, и сержант Грей водворил меня снова в камеру.
Когда я вошел, Нора Мэрфи стояла у окна и вглядывалась во тьму. Не было видно
никаких признаков Бинни.
Она спросила:
- Что произошло?
- Я поболтал с генералом. Его имя Фергюсон. Очень приятный человек. А как у
вас?
- Капитан Стейси. Сигареты, кофе, море обаяния, почерпнутого из уроков
закрытой привилегированной школы. А я настаивала, что хочу увидеть американского
консула. В конце концов он сдался. Теперь он говорит с Бинни.
- Он немногого добьется.
Она уселась на кровать, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня снизу вверх.
- Ну, и что же вы сказали генералу?
- Что я арендовал "Кетлин" в Обане, и, насколько я понимаю, все эти пулевые
пробоины появились до нас. А еще я ему доверительно сообщил, как джентльмен
джентльмену, что мы с вами влюблены друг в друга и наша морская прогулка в
Страмор была чем-то вроде медового месяца, но до свадьбы, чтобы проверить,
насколько мы физически подходим друг другу.
На ее лице снова отразилась беспомощная ярость, но в глазах появилось какое-то
другое, не совсем понятное для меня выражение.
- Что такое?
Я присел рядом с ней и положил скованные наручниками руки на ее колени.
- На самом деле это отличная идея, меня можно только похвалить.
Чувство юмора возобладало, маска гнева разлетелась вдребезги, она хрипло
рассмеялась и взяла мое лицо в ладони.
- Вы настоящий негодяй, Воген. И что мне только с вами делать?
- Можете попытаться меня поцеловать.
Что она и сделала, но прежде, чем я успел почувствовать все тонкости этого
действа, в дверях снова загремел ключ. Я вскочил на ноги. В дверях появились Бинни
и капитан Стейси в сопровождении генерала.
Бинни присоединился к нам, Нора поднялась, и мы трое стояли перед ними
сплоченной группой. Генерал разгладил усы пальцами.
- Боюсь, я не удовлетворен вашими ответами. Вовсе не удовлетворен. В этих
условиях я принял решение переправить вас в Белфаст, в штаб военной контрразведки,
где вас допросят соответствующим образом. Мы отправляемся в девять. Перед
выездом вам дадут поесть.
Он повернулся и вышел, а за ним Стейси. Дверь, громыхнув, закрылась с суровой
безысходностью, и, когда Нора Мэрфи повернулась ко мне, я впервые за все время, что
ее знал, увидел на ее лице настоящее отчаяние.
Мы отправились точно в назначенное время на армейском "лендровере", капитан
Стейси за рулем, генерал рядом с ним, а мы трое за ними, теперь уже все, включая
Нору, были в наручниках. Сержант Грей с автоматом "стерлинг" сидел сзади.
Шел сильный дождь, и мощные фары освещали дорогу - бесконечную мокрую
черную гудронную ленту. Примерно в двух милях от Страмора пришлось
поволноваться, когда Грей вдруг доложил, что кто-то нас преследует. Я посмотрел
через плечо. Там ясно были видны фары, но когда сержант поднял свой автомат, они
свернули на боковую дорогу.
- Ничего, сержант, - сказал капитан Стейси. - Но все же посматривайте. Кто
знает, что может случиться.
Я сидел в темноте, ожидая главного. Колени Норы терлись о мои. Я попробовал
нажать немного посильнее. После недолгого колебания она отозвалась. Я положил
свои скованные руки на ее. Все это было очень романтично.
Внезапно впереди прозвучал страшный удар, и в ночном небе расцвел оранжевый
язык пламени. Когда мы въехали за поворот, то увидели, что автофургон "форд"
врезался в дерево, кругом разлился бензин. Посередине дороги распростерся мужчина,
языки пламени подбирались к нему со скоростью горящего фитиля.
Я ни на минуту не поверил в то, что увидел, но Стейси и сержант уже выскочили из
машины и бежали к раненому человеку.
И тут раздалось несколько автоматных очередей со склона холма справа над
дорогой. Сержант сразу свалился в кювет. Стейси удалось выхватить свой браунинг и
даже в отчаянии дважды выстрелить. Потом он повернулся и побежал, пригнув голову,
обратно к "лендроверу".
Они продолжали стрелять, пули рвали в клочья его бронежилет, берет с головы
свалился, лицо превратилось в кровавую маску. Стейси упал на капот, потом
соскользнул на землю.
Генерал выскочил из машины с браунингом в руке, и, пригнувшись рядом с
"лендровером", ожидал в наступившей тишине. Наверху, среди деревьев, раздался
громкий хохот, и автоматные очереди снова стали бить по дороге.
И я сделал единственно разумное в этих обстоятельствах - выскочил из задней
дверцы и ударил генерала в затылок сложенными кулаками.
Он упал ничком и лежал, издавая стоны. Я взял обеими руками браунинг и встал.
- Эй, вы, там, можете не прятаться!
- Бросай браунинг на землю и повернись спиной!
Я сделал, как мне велели. Справа затрещали кусты, и появился Фрэнк Берри.
Автофургон "форд" пылал вовсю; легко было понять, что на отблески пламени
сбегутся все солдаты и полицейские, находящиеся вблизи, но Фрэнк и его люди,
похоже, совсем не торопились.
Их было шестеро. Берри вытащил портативную радиостанцию уоки-токи и
пробормотал что-то в микрофон, а это означало, что поблизости находятся его люди.
Он увидел, что мы наблюдаем за ним, и ухмыльнулся:
- Ценная штучка, майор. Очень удобна в таких случаях. Я все знал про вас с той
минуты, когда вы еще только отъезжали от полицейского участка в Страморе.
Он закурил и спросил:
- Как насчет снятых бойцов? Грязно вы сплутовали, майор.
- Попусту теряете время, - ответил я. - Они в Обане.
- Это точно? - Он повернулся к Бинни: - А ты плохо себя вел, Бинни. Тим Пэт,
Донал Макгуайр и Терри Донахью. Ты снял их одним махом, как портняжка в
старинной сказке. Посмотришь, что я с тобой сделаю!
- Ой как страшно! - ответил ему Бинни.
- Еще испугаешься, - пообещал Берри и вдруг обернулся, услышав стон
генерала, который силился подняться.
- Что такое, один еще шевелится?
Он вынул револьвер из кармана куртки, но я быстро остановил его:
- Думаю, не надо этого делать. Бригадные генералы на земле не валяются. - Он
опустил револьвер и пригнулся: - Так это он? Бог мой, вы правы. - Он выпрямился и
подозвал своих людей: - Поставьте на ноги этого старого гомика. Заберем его с
собой. Я его приставлю к делу.
Один из них нашел ключи от наручников на теле Стейси, и Берри сунул их к себе в
карман. Потом он повернулся и заглянул в "лендровер", где все еще сидела Нора
Мэрфи.
- Ты здесь, Нора, любовь моя? Вот и я, мужчина твоей мечты.
Из-за поворота подъехал большой автофургон и затормозил рядом с нами.
Берри вытащил ее из "лендровера" и обнял.
- Не бойся меня, Нора. Видишь, я даже предоставил транспорт, чтобы доставить
тебя домой. Ко мне, конечно.
Она, ужасно рассерженная, старалась высвободиться из его объятий, но он только
крепче облапил ее и крепко поцеловал в губы.
- Нам есть о чем поговорить, Нора. О старых временах, о тебе и обо мне, о
Коротышке, о королях и капусте, о кораблях и о том, что там у вас запрятано, - о
золотых слитках.
Она сразу затихла и не отрываясь смотрела на него; у нее на лице плясали отблески
пламени.
Он рассмеялся и сказал:
- Да, Нора, только так.
Потом подхватил ее на руки и понес к фургону.
Глава 9
Испанская голова
Место нашего назначения, как я понял потом, было всего в двенадцати милях по
берегу от Страмора. Но мы ехали туда окольными путями, поэтому потратили почти
час.
В стенке фургона были два маленьких окна, закрытых пластиком. Во время
поездки мало что было видно, но дождь наконец кончился, и, когда мы свернули на
прибрежную дорогу, настала ясная лунная ночь.
Дорога следовала изгибам скалистого берега; насколько я мог судить, слева от нас,
отделенный заборчиком, был обрыв глубиной в добрых две сотни футов.
Наконец мы свернули налево на узкую дорогу, фургон затормозил, и один из
людей спрыгнул на землю, чтобы открыть ворота. Слева была вывеска. Я изогнул шею
и ухитрился прочитать слова: "Испанская Голова" и "Национальная собственность",
прежде чем открыли ворота и мы въехали в них.
- Испанская Голова, - прошептал я на ухо Hope. - Это что-нибудь говорит вам?
- Это дом его дяди.
Один из наших стражей подался вперед и ткнул меня в плечо:
- Заткнись, ты!
Прозвучало грубо, но он достаточно красноречиво высказал свою точку зрения. А я
по-прежнему упрямо старался смотреть в окошко, вид из которого становился все
интереснее и интереснее. Мы перевалили через небольшой подъем, и дорога начала
спускаться к заросшему лесом полуострову. На самой оконечности его над острыми
скалами возвышался замок, зубчатые стены и башни которого темнели на фоне
ночного неба, будто в волшебной сказке.
И только когда мы подъехали поближе, я понял, что ошибся. Это был всегонавсего
загородный дом, построенный, судя по его виду, в викторианскую эпоху, когда
был в моде готический стиль.
Фургон остановился, двери открылись, и когда я выбрался наружу, то увидел, что
мы находимся на заднем дворе главного здания. Берри самолично обошел фургон,
чтобы помочь Hope Мэрфи спуститься вниз, и отомкнул замок на наручниках.
- А теперь будь хорошей девочкой, и тебе не причинят вреда, как говорила моя
бабушка. - Он крепко взял ее за руку и повел к двери. - Давай остальных в подвал,
- сказал он небрежно через плечо. - Я вызову их, когда потребуются.
Когда они ушли, двое его людей повели нас в ту же дверь. За нею был длинный
темный коридор с каменным полом, который вел, скорее всего, в кухонные
помещения. В конце коридора была лестница, которая, очевидно, вела в другие
помещения дома. Рядом была прочная дубовая дверь. Когда один из двух провожатых
открыл ее, то за нею оказались ступени, спускавшиеся вниз, в темноту. Он включил
свет, и мы двинулись по лестнице. Внизу оказался ряд подвальных помещений; всюду
стояли стеллажи для вина, большинство - пустые.
Наконец мы добрались до двери, которая сильно напоминала вход в
викторианскую тюрьму, потому что была окована железом; на ней были такие тяжелые
засовы, что нашему охраннику пришлось использовать обе руки, чтобы открыть ее.
Подвал, когда мы вошли туда, оказался под стать двери. Голые, побеленные стены,
источающие сырость, никакого намека на окно, железная койка без матраца,
деревянный стол и два стула.
Дверь захлопнулась, задвижки плотно стали на свои места, звуки шагов
охранников замерли в коридоре. В углу стояло цинковое ведро, очевидно, для
отправления естественных надобностей, и я злобно пнул его ногой.
- И это современные удобства!
Бинни уселся на койку, а генерал прохромал к одному из стульев и опустился на
него, массируя затылок.
- Вы в порядке, сэр? - вежливо спросил я.
- Но только не благодаря вам.
Он со злобой посмотрел на меня, и я сказал:
- Если бы я не сделал этого, вы сейчас были бы трупом. Поймите же!
Я, несмотря на наручники, сумел выудить из кармана сигареты и предложил ему
одну.
- Идите к дьяволу, - ответил он.
Я с усмешкой обратился к Бинни:
- Как нехорошо ведут себя некоторые люди!
Но Бинни, не говоря ни слова, просто лег на голые пружины койки и вперил взгляд
в потолок, как я подозреваю, для того, чтобы не думать о Hope Мэрфи.
Я ухитрился закурить сигарету и сел, привалившись к стене, ощутив вдруг
ужасную усталость. Когда я взглянул на генерала, то увидел, как подергивается его
правое веко.
Прошло, может быть, около часа; дверь отперли, и появились двое с автоматами
"стерлинг". Один из них, не говоря ни слова, ткнул в меня пальцем. Это был
коренастый мощный тип, главной отличительной особенностью которого было полное
отсутствие волос на голове. Я вышел, дверь снова закрыли и заперли, мы выстроились
гуськом, и джентльмен с голым черепом возглавил шествие через длинный ряд
подвальных помещений.
Когда мы подошли к кухне, то взяли правее, поднялись на один марш лестницы и
через обитую зеленым дверь попали в совершенно необычный холл с колоннами и
греческими статуями. Перед нами была мраморная лестница, верх которой тонул в
полутьме.
Мы поднялись по ней, повернули в широкий коридор и снова увидели два пролета
лестницы. Но она была такая узкая, что по ней мог пройти только один человек.
Когда открылась последняя дверь, я оказался на веранде высоко над фасадом
здания. В дальнем ее конце сидел Фрэнк Берри за литым чугунным столиком. Я уловил
аромат сигар. В руке у него был стакан вина.
Я мог хорошо разглядеть его в свете луны. Он улыбнулся:
- Ну, что вы думаете об этом, майор? Лучший вид во всей Ирландии, я всегда это
говорил. Отсюда можно увидеть побережье Северного Антрима.
Вид и вправду был превосходный, и в серебряном свете луны можно было видеть
далеко-далеко в море, различать ходовые огни судов, которые шли по проливу между
материком и островом Ратлин.
Он взял бутылку из ведерка с водой, которое стояло на полу возле него.
- Стаканчик вина, майор? Это сансерр. Одно из моих любимых. В подвале
осталось только две или три дюжины.
Я протянул ему кисти рук, и он обворожительно улыбнулся, как умел делать:
- Ну вот, опять забыл о хороших манерах.
Он достал ключи из кармана и отомкнул замки наручников. Второй из моих
охранников куда-то исчез, но мой друг с голым черепом настороженно стоял рядом,
держа наготове "стерлинг".
Примерно в сотне ярдов внизу катер обходил скалистый мыс, шум его двигателей в
ночи походил на жужжание. Он прошел между скал в залив и исчез из виду. Очевидно,
здесь была якорная стоянка или пристань, которые принадлежали этому дому.
- Это скорее всего ваша "Кетлин", - сказал Берри. - Я послал двоих своих ребят
в Страмор пригнать ее сюда из гавани, как только стемнеет.
- Вы всегда стараетесь обо всем подумать?
- Единственный способ выжить. - Он наполнил для меня стакан. - Кстати,
старина, давайте вести себя как цивилизованные люди. Вот этот человек, Дули, служил
вместе со мной в Корее. Он глух, нем, да еще и лишился волос. И все оттого, что
разрыв китайской мины поднял его на сорок футов в воздух. А это значит, что он
может только смотреть и соображать, в чем ему нет равных.
- Я понимаю. Где вы служили?
- "Ольстер Райфлз", национальная служба. Второй лейтенант.
Я отпил вина. Оно было сухое, холодное как лед, и я дал бы ему самую высокую
оценку.
- Вино превосходное.
- Рад, что вам понравилось. - Он снова наполнил мой стакан. - Что вы скажете,
если я отпущу вас на все четыре стороны?
- Что взамен?
- Бойки и остаток оружия, которое вы запрятали где-то в Обане. - Он отпил
вина. - Вы будете соответственно вознаграждены. После доставки, разумеется.
Я громко рассмеялся:
- Готов держать пари, что вы со мной рассчитаетесь. Могу себе представить, что
будет за оплата. Выстрел в затылок из пистолета калибром в девять миллиметров.
- Ни в коем случае, старина. Говорю вам как джентльмен джентльмену.
Вот это было уж совсем невероятно. И я снова расхохотался:
- Вы шутите.
Он тяжело вздохнул:
- Вы знаете, никто, просто никто не воспринимает меня серьезно. Вот в чем моя
беда. - Он допил вино и встал. - Пойдемте вниз. Я покажу вам дом.
Я не имел ни малейшего представления, в чем состояла его затея, но у меня не
было другого выбора, тем более что лысый Дули буквально наступал мне на пятки с
автоматом наготове.
Мы прошли по главному коридору, который вел к большой лестнице. Берри сказал:
- Мой достопочтенный дядюшка, брат моей матери, передал дом национальному
фонду при условии, что может продолжать здесь жить. Он открыт для посещения
публики с мая по сентябрь. В остальное время года здесь можно неделями не увидеть
ни одной живой души.
- Очень удобно для вас! Но не приходило ли в голову военным хоть раз осмотреть
здание, учитывая родственные связи его владельца?
- Это вы про моего дядюшку? Бывшего гроссмейстера ложи оранжистов?
Юниониста с незапамятных времен? Вам будет интересно, что много лет назад он
отрекся от меня. Это всем известно в Ольстере.
- Так как же тогда он разрешает вам творить здесь все, что вздумается?
- А вот это я вам сейчас покажу.
Мы задержались возле большой двустворчатой двери. Он постучал, в замке
повернулся ключ, и дверь открыл маленький сморщенный мужчина в шерстяном
жакете, который тут же отступил в сторону и замер на месте, как старый солдат.
- Ну, и как он сегодня вечером, Шон?
- Отлично, сэр. Просто отлично.
Мы вошли в красивую гостиную, по стенам которой стояли шкафы с книгами. В
углу помещалась громадная кровать с балдахином на четырех стойках. В мраморном
камине жарко горели дрова. В кресле с подголовником сидел старый человек в халате с
одеялом на коленях. В левой руке он держал пустой стакан, а на столике рядом с ним
стоял графин.
- Хэлло, дядя, - поздоровался Берри. - Как мы чувствуем себя?
Старик обернулся и апатично посмотрел на него, взор его был пуст, губы мокрые.
- Ну-ка, выпей еще бренди. Это поможет тебе уснуть.
Берри наполнил стакан на добрых четыре пальца и помог ему унять дрожь в руке.
Несмотря на это, значительная часть выпивки пролилась мимо рта, когда старик
принялся жадно пить.
Он откинулся обратно на спинку кресла, и Берри живо произнес:
- Так вот он, майор Воген, старый лорд Пэлси собственной персоной.
До этого момента я находил Берри довольно приятным в обращении, несмотря на
его поступки, но такую грубую выходку трудно было принять. Тем более, что тот, о
ком он так говорил, был ему близким родственником.
В комнате на столике стоял серебряный канделябр с полудюжиной свечей. Берри
достал спички и зажег свечи, одну за другой, а потом направился к двери, которую
мужчина в шерстяном жакете услужливо открыл перед ним.
Берри обернулся, чтобы еще раз взглянуть на дядю.
- Хочу, чтобы вы догадались: кто будет наследником, когда его не станет, Воген?
- Он язвительно засмеялся. - Бог мой, можете представить, как я буду занимать
место в палате лордов? И какие при этом открываются интересные возможности?
Например, буду сидеть в лондонском Тауэре, а не в какой-нибудь тюрьме на Крамлинроуд,
если они поймают меня.
Я ни слова не сказал, молча следуя за ним. Мы спустились по лестнице в холл. Это
была странная процессия: мы переходили из одной комнаты в другую, Дули шел за
нами по пятам, единственным освещением были мерцающие свечи в канделябре. В их
неровном свете поблескивала серебряная и стеклянная посуда, полированная мебель.
Одно за другим выплывали лица давно ушедших людей на портретах в красиво
украшенных золоченых рамах. А он беспрерывно говорил.
Мы остановились около портрета плотного мужчины в охотничьем костюме
восемнадцато
...Закладка в соц.сетях
