Жанр: Триллер
День расплаты
...еральд. Нуала Фитцджеральд.
Он повернулся ко мне, его лицо было словно бледная тень в темноте.
- В Страдбелла в смутные времена был мужчина, школьный учитель, с такой же
фамилией.
- Ее старший брат.
Он придвинулся ближе, будто стараясь получше рассмотреть мое лицо.
- Чертов англичанин, ты племянник Майкла Фитцджеральда, школьного учителя
из Страдбелла?
- Думаю, что так и есть. А почему это вас так возмущает?
- Но он был великим героем. Он командовал летучим отрядом в Страдбелла.
Когда рыжие псы пришли брать его, он вел урок в школе. Из-за того, что в школе были
дети, он вышел наружу, вступил в перестрелку с пятнадцатью солдатами и ушел от
них.
- Знаю, - ответил я. - Настоящий герой революции. Все во имя революции,
конца которой не видать. Вот в чем была его беда, Бинни, вот за что его казнили уже
после освобождения, во время гражданской войны. Те времена трудно воспринимать
всерьез. Помнишь, как ирландцы, выкинув англичан вон, начали мучить друг друга, да
еще как?
Я не мог видеть выражения его лица, но почувствовал, что он напрягся, и между
нами возникла какая-то вполне осязаемая связь.
Я сказал ему:
- И не пытайся, сынок. Как сказали бы американцы, мы в разных весовых
категориях. По сравнению со мной ты просто паршивый любитель.
- Вы так считаете, майор? - вкрадчиво сказал он.
- И еще. Доктору Мэрфи не понравилось бы, если бы сейчас между нами что-то
произошло, поэтому оставим это, ладно?
Но все решилось с ее появлением как раз в самый подходящий момент. Она сразу
поняла, что произошло что-то неладное, и насторожилась:
- В чем дело?
- Небольшая разница во взглядах, только и всего, - ответил я. - Бинни только
сейчас обнаружил, что я связан с некоторой частью великой ирландской истории, и это
встало ему поперек горла - вы-то знали об этом?
- Я знала, - холодно ответила она.
- Я так и думал, что вы должны знать. Но вот интересная вещь: почему вы ему об
этом не сказали?
Не дав ей возможности ответить, я круто повернулся и быстро зашагал сквозь
туман по направлению к Ларган-стрит.
Ни отель, ни сама Ларган-стрит не отличались особой привлекательностью.
Длинный ряд потрепанных домов стандартной застройки, один-два магазинчика и пара
пивных делали эту улицу самым неуютным местом, которое я когда-либо видел.
А сам отель был лишь немного лучше тех меблированных комнат, которых полно в
каждом большом портовом городе, комнат, предназначенных для матросов и
проституток, сдающихся внаем на часок-другой. Он состоял из трех соединенных
вместе стандартных домов с прибитой на одной из дверей вывеской.
Когда мы приблизились, оттуда, шатаясь и хватаясь за перила, вышел моряк
торгового флота. Позади него появилась девчонка лет восемнадцати в черном
пластиковом плаще. Она поправила моряку фуражку и взяла его под руку, чтобы
помочь спуститься по ступеням.
Она оглядела нас без малейших признаков стыда, а я улыбнулся и кивнул ей:
- Привет, девочка! Занимаешься богоугодным делом?
Она фыркнула и ответила:
- А ты как думал?
Они потащились вместе вниз по улице; моряк тут же затянул какую-то
непристойную песню, а я сокрушенно покачал головой:
- Как жаль, что добрая католичка дошла до такого!
Бинни поглядел так, будто хотел всадить в меня пулю, но Нора Мэрфи осталась
совершенно хладнокровной и только сказала:
- Может быть, довольно, майор Воген? Мое время ограничено.
Мы поднялись к подъезду и попали в узкий коридор. Здесь, сбоку, у начала
лестницы, стоял обшарпанный стол, а за ним сидел седой мужчина в куртке-альпаке и
дремал, оперев подбородок на руку.
Мне показалось, что не стоит его будить, и я прошел мимо на лестницу. Мейер
занимал комнату номер семь в конце коридора; выждав перед тем, как постучать в
дверь, я услышал из-за нее странно-грустную, какую-то ночную музыку.
Нора Мэрфи нахмурилась:
- Это что еще такое?
- Эл Боули, - просто ответил я.
- Эл - кто?
- Вы хотите сказать, что никогда в жизни не слышали об Эле Боули, доктор? Ну,
как же, лучший певец всех времен и народов для людей любых вкусов - точнее, он
был бы им, если бы не погиб при налете на Лондон в 1941 году. Мейер больше никого
не слушает. Всюду таскает с собой магнитофон.
- Да вас просто дурачат, - сказала она.
Я отрицательно покачал головой:
- Вот сейчас вы слышите "Лунный свет над шоссе", возможно, это его лучшая
вещь. Записана с оркестром Джоя Лосса 21 марта 1938 года. Как видите, я кое в чем
разбираюсь.
Открылась дверь, и показался Мейер.
- А, Саймон!
- Доктор Мэрфи, - представил я. - И мистер Галлахер. А это мистер Мейер.
Я закрыл дверь, и Мейер, который мог объясняться на безупречном английском,
когда это ему было надо, начал говорить с сильным среднеевропейским акцентом:
- Не понимаю. Я ожидал увидеть мистера Корка, командующего официальными
силами ИРА в Северной Ирландии.
Я подошел к окну и закурил, а Бинни прислонился к двери, засунув руки в
карманы. Дождь пошел еще сильнее, и капли отскакивали от булыжников мостовой.
Нора Мэрфи ответила:
- Я уполномочена действовать от его имени.
- Вы должны были принести пять тысяч фунтов стерлингов наличными в
качестве подтверждения серьезности своих намерений. Где же они?
Она открыла кейс, достала конверт и бросила его на кровать.
- Пересчитайте их, пожалуйста, Саймон, - попросил Мейер.
Эл Боули как раз добрался до "...я так люблю...", когда я протянул руку за
конвертом, а Нора Мэрфи быстро сказала:
- Не теряйте времени, майор. Там только тысяча.
Возникла некоторая неловкость; Мейер протянул руку к магнитофону и заткнул
Эла Боули.
- А остальные четыре?
- Мы хотим быть абсолютно уверенными, только и всего. Они готовы и ждут вас
здесь, рядом, всего в десяти минутах ходьбы отсюда.
Он быстро обдумал эти слова, потом коротко кивнул:
- Очень хорошо. За дело. Прошу садиться.
Он предложил ей единственный стул, а сам уселся на край кровати.
- У вас есть возражения против того, чтобы принять наши требования?
- Со стрелковым оружием нет никаких трудностей. Я счастлив, что могу
предложить вам пятьсот штук "АК-47" китайского производства; это штурмовые
винтовки русской конструкции, на сегодняшний день лучшие в мире. Широко
использовались вьетконговцами во Вьетнаме.
- Это нам известно, - нетерпеливо перебила она. - А как насчет остального?
- Гранаты тоже не проблема; кроме того, мы можем предложить вам еще
широкий выбор автоматов. Ранние модели "томпсон" производят много шума, и я
особо рекомендую вам израильские "узи". Необыкновенно эффективное оружие.
Превосходная штука, правда, Саймон?
- Да, действительно, вещь что надо, - с готовностью подтвердил я. - Они
безопасны потому, что перестают стрелять, когда их роняют, поэтому мы особенно
предпочитали это оружие, когда имели дело с крестьянами. Они ведь обычно так
неловки.
Она даже не дала себе труда посмотреть на меня.
- А бронебойное оружие? Мы же его специально заказывали.
- Боюсь, что это будет труднее, - ответил Мейер.
- Но оно нам нужно. - Она сжала кулак и так ударила себя по коленке, что
побелели костяшки пальцев. - Оно очень важно, если мы хотим выиграть битву на
улицах. - Бензиновые бомбы очень хорошо смотрятся по цветному телевидению,
мистер Мейер, но редко дают больше, чем обгоревшая краска на бортах броневиков
"сарацин".
Мейер тяжело вздохнул:
- Я могу поставить от восьмидесяти до ста двадцати противотанковых
двадцатимиллиметровых полуавтоматических пушек "лахти". Это финское оружие.
Насколько мне известно, никогда не применялось западными странами.
- А они эффективны? Будет от них толк?
- Спросите майора. Он - эксперт в таких вопросах.
Она повернулась ко мне, и я пожал плечами:
- Всякое оружие хорошо настолько, насколько опытны люди, которые им
пользуются. Интересно, что кто-то в Нью-Йорке в 1965 году проник в банк с помощью
"лахти". Они пробили дыру в двадцатидюймовой стене из стали и бетона. Одна
очередь в нужное место вскроет этот "сарацин", как консервную банку.
Она кивнула, но руки ее все еще были сцеплены, и в глазах появился странный
блеск.
- А вы сами пользовались этим оружием? Вы имеете боевой опыт, хотела я
сказать.
- В одном из оманских государств и в Йемене.
Она повернулась к Мейеру:
- Вы должны обеспечить нам качественную подготовку к использованию этих
пушек. Договорились?
Она даже не посмотрела на меня. У нее не было в этом нужды. Мейер кивнул:
- Майор Воген будет счастлив сделать это одолжение, но только в течение одной
недели и за дополнительную плату в две тысячи фунтов сверх обусловленной суммы.
- Значит, все вместе будет двадцать семь тысяч? - спросила она.
Мейер снял очки и принялся протирать их засаленным носовым платком.
- Отлично, теперь мы можем действовать так, как предварительно договорились с
вашим представителем в Лондоне. Я арендовал тридцатифутовый катер,
оборудованный для глубоководной рыбной ловли, в настоящее время он в Обане.
Майор Воген во второй половине дня во вторник, во время прилива, попытается
пройти с первой партией товара.
- А где предусмотрена высадка? - спросила она.
Вот это было уже по моему департаменту. Я сказал:
- Есть такой маленький рыбный порт, который называется Страмор, на
побережье, прямо против острова Ратлин. Там укромный залив с хорошими пляжами,
около пяти миль к востоку. Наш информатор возил туда виски из республики целых
пять лет и ни разу не попался. Так что все будет хорошо. А ваша забота - достать
надежных людей и транспорт, чтобы быстро забрать товар и исчезнуть ко всем чертям.
- А что вы будете делать?
- Действовать согласно морскому уставу и идти в Страмор. Там я свяжусь с вами.
Она нахмурилась, обдумывая все это, а Мейер спокойно спросил:
- Вы удовлетворены?
- О да, я так думаю. - Она медленно кивнула. - Кроме одного. Бинни и я
поедем с ним.
Мейер взглянул на меня с мастерски разыгранным замешательством и развел
руками, как истый европеец с континента.
- Но, моя дорогая леди, это просто нельзя сделать.
- Почему же?
- Потому что это очень рискованное предприятие. Потому что нам доподлинно
известно, что британский флот в эти дни постоянно патрулирует побережье Ольстера
своими сторожевыми кораблями. Случись какая неприятность - у майора Вогена еще
будет шанс скрыться. Он хороший подводник, у него есть необходимое снаряжение.
Он вывернется, а будь с ним вы, все окажется по-другому.
- О, я уверена, мы можем положиться на майора Вогена в том, что королевский
флот не поймает нас. - Она встала и протянула руку. - Мы встретимся в следующий
четверг в Обане, мистер Мейер.
Мейер вздохнул, хлопнул себя по бокам и пожал ее руку:
- А вы очень решительная молодая женщина. Но только не забудьте, что должны
мне четыре тысячи фунтов.
- Как я могу забыть? - Она повернулась ко мне: - Ждем вас, майор.
Бинни открыл нам дверь; я пошел за ней; пока мы шли по коридору, Эл Боули
успел затянуть: "Доброй ночи, но не до свидания!"
Глава 4
Опасный путь
Как только мы спустились по ступеням подъезда на улицу, из тумана выскочила
открытая машина "лендровер", вплотную за ней другая. В каждой машине, кроме
водителя, было трое солдат, сидящих сзади. Это были парашютисты, мощные, крепкие
парни в красных беретах и бронежилетах, с автоматами наготове.
Они скрылись в тумане, и Бинни с отвращением плюнул им вслед.
- Вы только посмотрите на них, так и просятся, чтобы их срубили под корень,
проклятые подонки. Чего бы я только не дал за один "томпсон", чтобы выпустить по
ним очередь.
- И она была бы у тебя последней, - отозвался я. - Они свое дело знают, уж
поверь мне. Эти приемы патрулирования отработаны еще в Адене. Ребята ведут друг
друга, видят каждую мелочь, за броней не прячутся; малейший признак нападения - и
они открывают огонь.
- Проклятые эсэсовцы! - выругался Бинни.
Я покачал головой:
- Нет, они не эсэсовцы. Большинство из них - парни примерно твоего возраста;
просто они стараются делать грязную работу как можно лучше.
Он нахмурился; похоже, мое замечание заставило его примолкнуть. Нора Мэрфи
не сказала ни слова и продолжала быстро идти вперед, уверенно поворачивая с одной
улицы на другую.
Через несколько минут мы вышли на главную улицу. На противоположной стороне
стоял храм Святого Сердца, как было написано на доске, уродливое сооружение в
викторианском стиле из светлого кирпича, громоздящееся под дождем за чугунной
изгородью. В окнах был виден свет, доносились звуки органа; у выхода стали
появляться люди, по одному и по двое. Немного задерживаясь на пороге, они
выходили под струи дождя.
Когда мы перешли улицу, на паперти появился священник и, стоя на верхней
ступеньке лестницы, пытался раскрыть зонтик. Это был высокий мужчина, не очень
плотного телосложения, в сутане и плаще. На нем была широкополая шляпа,
скрывавшая лицо.
Наконец он раскрыл зонтик, начал было спускаться по лестнице, но вдруг
остановился.
- Доктор Мэрфи! - воскликнул он. - Это вы?
Нора Мэрфи быстро обернулась.
- Хэлло, отец Мак, - воскликнула она, а потом, понизив голос, добавила: - Я
всего на одну минуту. Та женщина, к которой я заходила, его прихожанка.
Мы с Бинни укрылись от дождя в подъезде, а она - под зонтом священника. Он
мельком взглянул на нас и кивнул; этакий благородный добряк, лет шестидесяти. Нора
Мэрфи что-то говорила ему, держа его зонтик, а он снял очки в роговой оправе и
протирал их от дождя носовым платком.
Наконец он водрузил очки на место.
- Отлично, мой друг, отлично, - сказал он и вынул из кармана плаща пакет. -
Передайте вот это, когда ее увидите, и скажите, что я буду утром.
Он, прощаясь, дотронулся до шляпы и исчез в тумане. Нора Мэрфи посмотрела ему
вслед, а потом повернулась ко мне и сунула мне в руки пакет так неожиданно, что я
едва успел схватить его.
- Четыре тысячи фунтов, майор Воген.
Я взвесил пакет на руках.
- Я не думал, что церковь взяла чью-то сторону.
- Она и не взяла.
- Так кто же, черт возьми, это был?
Бинни громко рассмеялся, а Нора Мэрфи улыбнулась.
- Это был Майкл Корк, майор Воген, - с ехидцей сказала она и двинулась
вперед.
Ну прямо как в книжке... Пакет был слишком громоздок, чтобы поместиться в
кармане. Я сунул его за отворот куртки, застегнулся и последовал за девушкой. Бинни
двинулся по пятам за мной.
Она подождала нас у загруженного перекрестка, где четыре улицы образовывали
нечто вроде небольшой площади. Здесь было полно людей; многие выходили из
супермаркета слева от нас. Он сверкал огнями, чтобы привлечь вечерних покупателей,
через дверь доносилась тихая музыка, которая тоже рождала желание что-то
приобрести.
Вокруг было оживленное движение, в основном частные машины, которые
появлялись из тумана, задерживались немного у пешеходных переходов и уезжали.
Обычная картина, которую можно наблюдать в любом большом индустриальном
городе, за исключением только одного: на противоположной стороне улицы
помещался полицейский участок, современное здание из стекла и бетона, но вход был
защищен пулеметным гнездом из мешков с песком, где дежурили солдаты-шотландцы,
в своих беретах с помпонами и бронежилетах.
Нора Мэрфи оперлась на ограждение, сжимая сумочку в руках.
- Оккупированный Белфаст. Как вам это нравится, майор?
- Я видел вещи и похуже.
Тут из-за угла быстрым шагом вышли двое мужчин, и один из них налетел на
Бинни, который сердито оттолкнул его.
- Не видишь, куда прешь, что ли? - вскричал он, придержав обидчика рукой.
Тот был немногим старше Бинни, худощавый, узколицый, с горящими глазами. На
нем была старая фетровая шляпа, в правой руке он нес атташе-кейс. Его спутник был
совсем другого сложения - высокий, плотный, с испитым сварливым лицом. Ему
было лет под сорок.
- Отстань! - прорычал плотный, оттирая Бинни плечом, и вдруг раскрыл от
удивления рот. - Боже, Бинни, ты не смог бы выбрать худшего места. Быстро
проваливай отсюда!
Он увлек своего товарища, и они бросились через площадь, лавируя среди
автомобилей.
- Тревога? - взволнованно спросила Нора Мэрфи.
Бинни схватил ее за руку и кивнул:
- Здоровый мужик - это Джерри Лукас. Второго не знаю. Они - "бредис" .
Это была известная всему Белфасту кличка тех, кто принадлежал к боевикам ИРА,
и одного этого слова было достаточно, чтобы любого заставить поворачиваться
быстро. Но мы опоздали. Пара машин остановилась перед пешеходным переходом, и
женщина с шарфом на голове была уже в середине. Перед собой она толкала детскую
коляску, а рядом с ней весело семенила девочка лет шести. За ней шла молодая
парочка под одним зонтом.
Лукас и его друг были уже на противоположной стороне. Они забежали за
припаркованную машину; Лукас выхватил из-под плаща немецкий пистолет-пулемет и
открыл огонь по шотландцам.
Его спутник выскочил на открытое пространство и бросил атташе-кейс навесом в
пулеметное гнездо, но в спешке промахнулся - вместо того чтобы упасть внутрь
заграждения из мешков, кейс ударился о них, отскочил и шлепнулся в сточную канаву.
Потом они сломя голову бросились прочь, ища укрытия в ближайшей боковой
улице, и это им удалось, потому что шотландцы не могли открыть огонь из пулеметов
по той причине, что площадь вдруг заполнилась людьми, в панике бегущими кто куда.
Кейс взорвался через долю секунды, снеся половину заграждения пулеметного
гнезда. Все стекла домов на площади разбились вдребезги, и осколки стекла полетели
словно снежная вьюга.
Люди бежали, крича, некоторые ползли на четвереньках. Их лица, порезанные
летящими осколками стекла, истекали кровью. Один из автомобилей, стоявших перед
переходом, опрокинулся набок; с самого перехода людей как ветром сдуло.
Нора Мэрфи безотчетно рванулась на площадь к перевернутой машине, мы с
Бинни кинулись следом. Из разбитого бокового окна машины силился выбраться
мужчина с залитым кровью лицом. Я вытащил его, он шлепнулся на землю и
повернулся на спину.
Та женщина, что была с коляской, распростерлась на капоте второй машины. С нее
сорвало почти всю одежду. Судя по виду, она была мертва. Молодую пару, которая
шла за ней, отбросило к канаве на той стороне улицы, и возле них уже собирался
народ.
Коляска каким-то чудом уцелела и лежала у стены, но когда я поднял ее, то увидел,
что на ребенка, остававшегося внутри, лучше не смотреть. Одно лишь утешало:
малышка погибла мгновенно, без боли.
Нора Мэрфи стояла на коленях у канавы возле маленькой девочки, которая только
что весело бежала вприпрыжку рядом с коляской своей сестры. Девочка была тяжело
ранена, вся покрыта пылью и кровью, но еще жива.
Нора открыла свой кейс и достала шприц. Солдаты уже осторожно выходили из
полицейского участка; она быстро сделала укол и спокойно сказала:
- Быстро уходи отсюда, Бинни, пока они не окружили площадь. Иди к Келли,
если сможешь. Майора возьмешь с собой. Он слишком ценен, чтобы потерять его
сейчас. Я зайду туда позже.
Бинни не отрываясь смотрел на ребенка, его темные глаза сверкали; потом он
сделал нечто странное - схватил слабую ручку девочки и на мгновение крепко сжал
ее.
- Ублюдки, - тихо сказал он.
Броневик "сарацин" ворвался на дальний край площади и резко затормозил,
наглухо закупорив улицу.
- Да уйдешь ли ты, наконец, Бинни? - сказала Нора.
Я поднял его на ноги. Он немного постоял, глядя не на нее, а на ребенка, потом, не
говоря ни слова, двинулся через площадь, прочь от броневика. Я быстро последовал за
ним; он повернул в переулок и побежал. Я несся за ним по пятам; мы крутились в
лабиринте улочек, и звуки с площади стали затихать, хотя все еще были слышны.
Наконец мы вышли на берег узкого канала, прошли вдоль него по дорожке, по
которой когда-то ступали лошади, тянувшие баржи, мимо древнего чугунного мостика,
и свернули к деревянным воротам, над которыми висел прикрепленный к стене фонарь
и красовалась выцветшая вывеска: "Келли. Сбор металлолома". Бинни открыл калитку,
и мы вошли.
Мы попали в маленький дворик. Висевший на стене очередной фонарь заливал
светом все вокруг; ничего себе местечко для укрытия, подумалось мне.
Бинни постучал в заднюю дверь. Немного спустя внутри послышались шаги, и он
сказал приглушенным голосом:
- Это я, Бинни.
Было слышно, как отодвинули засов, и дверь открылась. Я увидел древнюю
старуху в накинутой на плечи шали, совершенно слепую - на обоих глазах у нее были
молочно-белые катаракты.
- Это я, миссис Келли, - сказал Бинни. - С другом.
Она протянула руки и быстро ощупала его лицо, потом улыбнулась, не говоря ни
слова, повернулась и пошла в дом.
Когда она открыла дверь в кухню в конце коридора, мы увидели Лукаса и того, кто
бросил бомбу. Они стояли плечом к плечу позади стола; Лукас держал на изготовку
автомат "шмайссер", а его друг сжимал старый револьвер "вебли" 45-го калибра,
который казался слишком большим для него.
- Посмотрите на них! - воскликнул Бинни. - Как говорится, крысы убрались в
свою нору!
И он сплюнул на пол.
- Здорово вы там перекрошили баб и ребятишек!
Парень с "вебли" быстро повернулся и начал было:
- Я же говорил...
Лукас двинул его в зубы, не отрывая взгляда от Бинни.
- Заткнись, Райли! А ты, Бинни, полегче, не то получишь то же самое. Кто это с
тобой?
- Не твое дело.
- А если мое?
- Не обращайте на меня внимания, - вмешался я.
Здесь Лукас впервые утратил свое железное самообладание и уставился на меня в
крайнем удивлении:
- Проклятый англичанин, что ли?
- И такой же ирландец, как сам де Валера, - ответил я. - Это как посмотреть.
- Он здесь по делам Коротышки. Самого Корка, так что не суй свой нос.
Они так и стояли в напряжении друг против друга, пока старуха молча не
проскользнула между ними и не поставила на середину стола чайник. Лукас
отвернулся, а я сел у стены и закурил. Я предложил Бинни сигарету, но он отказался.
Старуха налила нам по чашке чаю, а потом двинулась к остальным.
- Что-то она не очень разговорчива, - заметил я.
- Понятное дело, - ответил Бинни. - Она еще и немая.
Он уставился в пространство; в его глазах была боль. Видимо, он думал о раненой
девочке, чью руку пожал.
Я сказал:
- Вспомни, что ты говорил о моем дяде, который выскочил из здания школы,
чтобы не пострадали дети, и ввязался в перестрелку с английскими солдатами, как
настоящий мужчина?
Он, нахмурившись, повернулся ко мне:
- Ну и что?
Я мягко сказал:
- Времена меняются, разве не так, Бинни?
Он встал, прошел в другой конец комнаты и уселся спиной ко мне.
Как я полагаю, прошло добрых два часа, прежде чем раздался стук в дверь. Они все
немедленно взяли оружие на изготовку, включая Бинни, и ожидали, пока старуха
прошла к дверям. В кухню вошла Нора Мэрфи. Она задержалась, и глаза ее сузились,
как только она узнала Лукаса. Потом поставила свой кейс на стол.
- Я бы выпила чашку чаю, ма, - сказала она по-ирландски, когда миссис Келли
вошла вслед за ней.
Она была так же решительна и резка, как и в нашу первую встречу. Так, будто бы
ничего не случилось, хотя ее юбка и пальто были перепачканы кровью. Я сомневался,
может ли что-то взволновать ее.
Бинни спросил:
- Что случилось?
- Я помогала там, пока не приехала "скорая помощь".
- Сколько человек убито? - спросил Бинни.
- Пять, - ответила она и повернулась ко мне: - Вот теперь я не откажусь от
сигареты, майор.
- А солдаты? - Молодой Райли оперся на стол обеими руками и подался вперед,
его глаза были безумнее, чем всегда. - Сколько солдат?
Нора Мэрфи отвернулась от спички, которую я ей поднес, и выпустила длинную
струю дыма.
- Кто вы вообще такой?
- Деннис Райли, мадам, - ответил он тихим голосом.
- Так вот, Деннис Райли, вам нужно поднабить руку, прежде чем вы снова
пойдете на дело. Счет на этот раз такой: мать, ее двое детей, пара восемнадцатилетних
ребят, которые только что поженились. Боюсь, что солдаты не пострадали.
Райли плюхнулся обратно на стул, и Бинни тихо спросил:
- А маленькая девочка, она скончалась?
- Видимо, да.
Он повернулся к Лукасу и Райли с таким же выражением лица, какое я видел у
него, когда там, в пивной, он столкнулся с хулиганами.
- Значит, женщины и дети? - Он ударом ноги перевернул стол, и как по
волшебству в руке у него появился браунинг. - Вы, мерзкие подонки, получайте!
Нора Мэрфи подтолкнула его руку вверх, как раз когда он выстрелил, и пуля
врезалась в потолок. Потом она дала ему пощечину. Он обернулся со страшным
выражением лица, а она схватила его за плечи и начала трясти, как непослушного
ребенка.
- Что сделано, то сделано, Бинни! Бесполезно собачиться между собой!
Лукас стоял, прислонившись спиной к стене, держа "шмайссер", готовый вот-вот
выпустить очередь. Райли ползал на четвереньках по полу в поисках своего "вебли",
который он выронил, когда Бинни перевернул стол.
- Нам лучше уйти отсюда, - сказала Нора Мэрфи. - Всем, и чем скорее, тем
лучше. Кто-нибудь мог слышать выстрел. - Она повернулась к миссис Келли: - Я
сожалею, ма.
Старая женщина улыбнулась и дотронулась до ее лица. Я спросил:
- Как мы должны расходиться?
Она пожала плечами:
- Мы должны выходить порознь, естественно. Лучше попытайтесь сами, майор.
Вы заметили пешеходный мостик через канал, когда шли сюда?
- Заметил.
- Пройдите по нему, потом по боковой дорожке двести ярдов, и там узкий проход
выведет вас на Делф-Лейн. С полмили пройти по ней - и вы в центре города.
- А почему, черт его дери, он должен пойти первым? - придирчиво спросил
Лукас.
Она пропустила мимо ушей его слова и обратилась к Бинни:
- Нам надо пойти порознь. Так будет разумнее.
- А если с вами что стрясется, как я объясню Майклу Корку, куда подевалась его
племянница?
Вот оно что! Она улыбнулась Бинни, а потом обернулась ко мне:
- Так отправляйтесь же, майор!
Старуха прошла вперед прежде меня. В дверях я обернулся.
- За Республику, - сказал я. - Так держать!
Потом осторожно прикрыл дверь и пошел вдоль коридора.
Миссис Келли открыла дверь, и я увидел, что на улице сильный дождь; струи
серебрились, как занавес, под ярким светом фонаря. Я поднял воротник.
- Благодарю за все.
Она слегка хмурилась, и у нее был какой-то странный и неуверенный вид, сло
...Закладка в соц.сетях
