Жанр: Триллер
Возвращение призраков Дэвид Эш 02.
...мотрела комнату. Солнце за стеклом светило
до рези в глазах, но в классе было почему-то сумрачно. Она отодвинула стул, собираясь встать.
Но тут до нее донеслись голоса. Она не услышала их, они звучали у нее в голове -
слабые, отдаленные звуки, скорее принадлежавшие ее воображению, чем физически ощутимой
реальности. Грейс опустилась обратно и снова закрыла глаза.
И опять какая-то тень упала на ее веки, что-то загородило от нее солнечный свет; но как
только она открыла глаза, все исчезло.
Голоса приблизились - они были у нее в голове, но стали ближе. И Грейс поняла, что это
детские голоса.
Она покачнулась на стуле и уронила голову на грудь, но тут же подняла снова. Дети пели,
и, слушая слова этой песни - слова, звучавшие только в ее воображении, - она узнала их. Это
были строчки из гимна, который они часто пели в школе. В этом самом классе. Когда она сама
была девочкой.
Танцуйте все, сказал он,
Я танцев всех владыка.
Дети пели, и она повторяла их слова.
Я поведу вас в танце
От мала до велика!..
Громче. Теперь она в самом деле слышала их. Голоса звучали уже не у нее в голове, они
исходили от парт, от стен, из самого воздуха. Она повторяла вместе с ними, и ее голос так же
повышался.
Меня секли, раздели,
Крест мой был высок...
Чистые детские голоса звучали наяву, они были в этом классе, и ее ресницы заблестели
под лучами высоко поднявшегося солнца, из-под закрытых век выступили слезы. Грейс
вспомнила слова, словно пела это гимн только вчера:
...Чтобы там я умер,
Гол и одинок.
Звучание гимна приобрело более мрачную тональность. Голоса продолжали петь, но уже
не были такими чистыми и такими молодыми. В них слышалась угрюмая пустота.
Но в пятницу внезапно
Покрылось небо мглой.
Голоса стали глубже, совсем не детские.
Трудно танцевать
С чертом за спиной!..
Пели уже взрослые.
...Но знайте: я - танец,
И снова кружусь!
- Грейс?
Она подскочила на стуле, машинально схватившись за грудь.
В дверях стоял Давид Эш, его лицо казалось бледным в солнечных лучах.
Ей не хотелось оставаться в школе, и они вышли и сели в его машину. Окна в машине
были широко открыть, чтобы принести хоть какую-то прохладу в эту удушливую жару, которая
постепенно становилась гнетущей. Над травой образовалась дымка, и казалось, что поверхность
дороги дрожит. Вдали виднелась башня церкви, выглядывающая из-за верхушек деревьев; небо
позади нее казалось почти что выбеленным.
- Что там произошло? - спросил Эш, повернувшись к Грейс и положив руку на руль.
- Я задумалась о гимне, который в детстве мы обычно пели в школе.
- Я слышал, как вы произносите слова.
Она порылась в маленькой коричневой кожаной сумочке, лежавшей на коленях.
- И вы тоже слышали голоса?
- Да, слышал. И это был тот же самый гимн, что я слышал перед тем, как встретился с
вами у церкви два дня назад. О котором говорил вам.
- Сначала пели детские голоса, а потом словно переменились. Они стали... - Грейс в
отчаянии посмотрела на него. - Они стали неестественными, совсем не похожими на детские.
И напугали меня.
Его ладонь опустилась на ее руку, и Грейс с благодарностью приняла этот жест.
- Некоторые парапсихологи считают, что в определенных местах звуки могут
впитываться в стены, а возможно, даже в саму атмосферу, и хранятся там до тех пор, пока не
высвобождаются под влиянием соответствующих условий.
- Так почему же ничего подобного не случалось со мной раньше?
- До сих пор вы не признавали своих экстрасенсорных способностей. Но обстоятельства
изменились. Скажите, что заставило вас пойти туда сегодня утром?
Грейс выжала слабую улыбку.
- В этом нет ничего таинственного, Дэвид; меня затянули туда не аномальные силы, на
которые вы намекаете. В мои обязанности по работе в муниципалитете входит периодический
осмотр школьных зданий, чтобы потом представить отчет властям. Они владеют
недвижимостью и, наверное, хотят быть уверенными, что она содержится в надлежащем
состоянии. В конце концов они продадут ее в собственность тому, кто найдет ей применение.
Когда вы позвонили, то сказали, что вам очень нужно меня видеть, и я подумала, что для
встречи это место подойдет не хуже любого другого. Но какие неотложные дела заставили вас
искать встречи со мной?
- Сегодня утром в гостинице меня кое-кто посетил. Колоритного вида ирландец,
назвавшийся Симусом Феланом. Он напомнил мне гнома.
- Вы не были знакомы с ним?
- Раньше никогда в жизни не встречался. Но он, похоже, догадывается, что происходит в
Слите. - Эш вкратце рассказал Грейс о своем знакомстве с маленьким ирландцем. - Мы даже
позавтракали вместе после того, как я позвонил вам, хотя признаюсь, у меня не было особого
аппетита. Прикончив свой завтрак и половину моего, Фелан сказал мне, что, по его мнению, в
здешних местах происходит нечто вроде колоссального спиритуального катаклизма. Так он
назвал это - "спиритуальный катаклизм".
- Если бы я сама не слышала голоса в школе, я бы сказала, что вы преувеличиваете. И
все же... "катаклизм"? Но, как вы сами сказали, причины появления призраков связаны только с
определенными людьми, перенесшими когда-то душевные травмы.
- Эти призраки могут оказаться только началом.
- О Боже, неужели? Вряд ли будет что-то еще.
- Он сказал, что сама атмосфера отравляется происходящим в Слите.
- Два убийства.
- Что?
- Он прав, разве вы не видите? Слит некоторым образом загнивает, разве вы не
чувствуете? Убит лесник, а потом этот парень, Дэнни Марш, которого забили до смерти. Разве
могли подобные страшные вещи произойти случайно в таком тихом местечке?
- Дэнни Марш умер?
- Утром отцу звонили из полиции. Они подумали, что в качестве приходского
священника он может пожелать поговорить с семьей Дэнни.
- Ирландец сказал мне, что парень умер.
- Возможно, он уже связывался с больницей.
- С чего бы? Кроме того, он не родственник - там ему бы ничего не сообщили.
- Так вы думаете, ему можно верить?
- Если бы я сам не стал свидетелем аномального явления прошлой ночью, и еще одного
сегодня утром, я бы принял Фелана просто за чудака. А теперь не уверен. - Эш рассказал, что
произошло ночью в коттедже Эллен Предал, а потом в его собственной комнате в гостинице
перед рассветом. - Эллен верит, что душа ее сына по-прежнему подвергается опасности со
стороны его отца. И в обоих случаях - и когда передо мной предстал призрак сына Эллен, и
когда я видел другого мальчика, - они протягивали ко мне руки, словно прося о помощи.
Фелан чувствует, что эти призраки - не единственные, что есть и другие, кто ищет помощи. И
возможно, с более злыми намерениями. Он посоветовал мне как можно скорее посмотреть
слитские записи о прошлом, пока он проводит собственные исследования.
- С чего бы следовать совету совершенно чужого человека?
- Дело не в том. Все равно, я и сам хотел ознакомиться с этими записями - это часть
моей работы. Для этого я и захотел увидеться с вами.
- Я помогу, как смогу, Дэвид, вы знаете.
Он сжал ее руки.
- Это значит - пойти против воли вашего отца. Мне нужен доступ к церковному
сундуку, где хранятся эти записи. Мне нужно знать, где он, и если он заперт, мне понадобится
ключ.
Эш искоса посмотрел на нее. Вместо ответа она наклонилась и поцеловала его в
небольшой шрам на щеке.
26
Эш подрулил к воротам в церковный двор и выключил двигатель. За воротами виднелись
стены церкви Св. Джайлса, и их вид почему-то встревожил его. Только когда Грейс коснулась
его руки, торопя, он отогнал смутные мысли и потянулся к ручке двери.
Стоя у машины в ожидании, когда из нее выйдет Грейс, Эш ощутил на спине щекотание
от стекающей струйки пота. Он расстегнул воротник рубашки и помахал им, пропуская более
прохладный воздух под мягкую материю. Несмотря на возрастающую жару, Грейс казалась
свежей как всегда; на ней была легкая голубая блузка из плательной ткани, заправленная под
тонкую летнюю юбку. Распущенные волосы обрамляли лицо, их вьющиеся концы спадали на
плечи. Эш заметил, как прежде чем присоединиться к нему, она бросила обеспокоенный взгляд
назад, на школу.
- Постарайтесь не думать об этом, - сказал он, прекрасно понимая бессмысленность
своего совета.
На мгновение она смешалась, но с легкой улыбкой сказала:
- Трудно не думать. Не пойму, что со мной происходит, Дэвид.
"И со мной тоже", - хотел ответить он, но оставил свое замешательство при себе.
- Давайте, войдем, - сказал Эш, направляясь к деревянным воротам.
Ржавые петли сопротивлялись, когда он толкнул створку, а тень под навесом принесла
временное облегчение от утреннего солнца. Эш пропустил Грейс и по гравиевой дорожке
пошел следом за ней к паперти. Проходя мимо могил, Грейс вынула из сумки на плече связку
ключей, затем подошла к большим двойным дверям, повернула железное кольцо и вошла в
притвор, держа в руке выбранный ключ. Она оглянулась на Эша, но он и сам увидел, что дверь
внутрь церкви раскрыта.
- Она должна быть заперта, - сказала Грейс, кладя ключи обратно в сумочку. -
Наверное, здесь отец или его причетник.
Как и в первый раз, в притворе Эша охватил холод, но на этот раз он показался еще более
неестественным; его невидимая мантия обволакивала тело слишком плотно, вызывая сильный
озноб.
Грейс отворила внутреннюю дверь, и они вместе прошли внутрь. Эш остановился, словно
его удержала какая-то невидимая рука; тишина внутри церкви была прямо-таки осязаемой, как
и холод, охвативший его мгновение назад.
Хотя церковь Св. Джайлса была несомненно большой, ее внутреннее убранство поражало
своей скромностью. С обеих сторон к алтарю, отделенному от нефа расписными колоннами,
вели ряды арок; пространство над ним занимала фреска, изображающая преображение Христа.
Окно за алтарем было залито солнцем, так что фигуры на витраже ярко светились. Их теплое,
мягкое сияние падало на кафедру в нефе. Центральный проход разделял ряды скамей надвое и
тянулся к другому концу церкви, где по обе стороны от ведущей на колокольню арки
располагались напротив друг друга орган и хоры. Через арку Эш смог рассмотреть концы
колокольных веревок; они чуть покачивались, возможно, оттого, что открылась дверь в
притвор.
Грейс сжала локоть Эша и напряженным шепотом проговорила:
- Вы слышали?
Эш прислушался и покачал головой.
- Наверное, здесь кто-то... - начал он, и тут они оба услышали звук - тихий,
неотчетливый стон. Грейс крепче сжала его руку.
- Это слышится оттуда, - приглушенно проговорил Эш, указывая на алтарь.
Грейс попятилась, но Эш, осторожно ступая, двинулся по боковому проходу вперед,
вглядываясь в арки и осматривая пространство между колоннами. Грейс еще более бесшумно
неохотно пошла следом.
Тихие стоны продолжались.
Обернувшись к Грейс, Эш увидел, что она побледнела, и ее шаги замедлились. Оба
замерли, когда стоны перешли в резкий крик, звучание которого усилили каменные стены и
высокие своды.
Вдруг Грейс оттолкнула Эша и побежала на звук. Он ее окликнул, боясь за нее, но она не
отозвалась и, добежав до конца прохода, пересекла неф, направляясь к другой небольшой арке.
Эш поспешил за Грейс, а она исчезла в боковом приделе.
Хотя и крохотный, придел имел маленький алтарь и жертвенник, а также каменное
изображение лежащей на спине фигуры в древних одеяниях. У самого основания осело тело
преподобного Локвуда, а вокруг него были разбросаны клочья разорванных книг и измятые
пергаменты.
Рассмотрев картину Локвуд-Холла, Эш решил, что Грейс была права: в его архитектуре
действительно было что-то холодное. О, это было величественное, даже великолепное здание с
коринфскими капителями и пилястрами, с высокими окнами и замысловатыми балюстрадами
на крыше, но в этой величественности таилась какая-то сухость, словно архитектор больше
заботился о точности, чем о красоте. С другой стороны, такое впечатление могло возникнуть и
усилиться вследствие интерпретации художника, поскольку реалистическая точность картины
оставляла мало простора для романтического воображения. Даже крохотные фигурки
всадников, скачущих через поле позади дома, были выписаны со всеми прозаическими
подробностями, а лесные деревья в отдалении виделись почти так же четко, как и деревья на
переднем плане. И несмотря на это - а может быть, именно благодаря точности, - картина
зачаровывала.
Эш обнаружил, что углубился в картину, его взгляд сфокусировался на отдельных деталях
- длинных шторах на окнах, причудливых перилах лестницы, ведущей к огромным входным
дверям, на ярких костюмах всадников, маленькой белой фигурке под вечнозелеными дубами в
некотором отдалении...
Его отвлекли голоса снаружи. Дверь, и так приоткрытая, открылась шире, и вошла Грейс
Локвуд в сопровождении человека с кислым выражением липа. Он показался исследователю
знакомым; Эш узнал в нем одного из завсегдатаев "Черного Кабана", которого увидел, впервые
приехав в деревню, - тогда этот человек и его напарник, казалось, заинтересовались им. Грейс
была занята спором и в первый момент посмотрела на Эша с удивлением, забыв, что он ждет ее
здесь.
- Дэвид, - проговорила она, указывая на сопровождавшего, - это доктор Степли.
В слезящихся глазах доктора за очками в тонкой оправе таилась усталость, как и во всем
облике этого человека: кожа его имела нездоровый оттенок, словно он много лет провел в
темной комнате, а не наслаждался свежим воздухом и пышной природой вокруг деревни, в
которой практиковал. Казалось, терапевту давно пора на покой.
Что-то помешало Эшу протянуть ему руку - тот тоже не протягивал руки, и
исследователь заметил, что доктор внимательно его рассматривает.
- Как дела преподобного Локвуда? - спросил Эш, озадаченный явной холодностью в
манерах врача.
- Ему нужен отдых, - коротко ответил Степли. - Я объяснил Грейс, что ее отцу надо
хотя бы одну ночь провести в больнице под наблюдением.
- Отец и слышать об этом не хочет, - быстро пояснила Грейс. - Он утверждает, что
должен быть рядом с деревней.
Это тут же вызвало у Эша любопытство:
- Почему он так считает?
- Бедняга страдает от страшного переутомления, - вмешался доктор. - В данный
момент его мысли бессвязны, но боюсь, что у него какие-то навязчивые идеи. К несчастью,
здоровье Эдмунда постоянно ухудшалось после смерти его жены, и, честно говоря, я удивлен,
что он не свалился гораздо раньше.
- У него был нервный срыв?
- Этого я не говорил. - Ответ прозвучал резко, почти как выговор. - У Эдмунда
психологическое и физическое переутомление, не более.
- В церкви он упал в обморок, Дэвид, - тихо проговорила Грейс. Она подошла к
маленькому старому дубовому столику и, не видя, смотрела на обтянутую исцарапанной кожей
поверхность, заваленную бумагами и книгами. Руки она сложила ниже груди и чуть ссутулила
плечи. - Отец сказал нам, что он просматривал церковные записи, когда вдруг закружилась
голова. И он упал.
- Но он не потерял сознания: мы слышали стоны.
- Очевидно, вы нашли его, когда он приходил в себя, - сказал доктор. - В таком
полубессознательном состоянии Эдмунд потерял ориентацию и, вероятно, очень испугался. -
Степли обратился к Грейс: - Я дал ему успокоительное, так что, пожалуйста, не беспокойте
его несколько часов. Я зайду позже, посмотреть, как он, но если будет ухудшение - в чем я,
впрочем, сомневаюсь, - немедленно вызывайте меня.
Грейс улыбнулась врачу обеспокоенной, но благодарной улыбкой.
Тот уже стоял у открытой двери, держа в одной руке свой черный портфель, а другую
засунув в карман пиджака. На лбу у него выступил пот, и Эту подумалось, только ли это от
духоты в воздухе, вытягивающей из человека все силы. Глаза за линзами очков перебегали с
Эша на Грейс, словно доктор сомневался, выполнят ли эти двое его предписания.
- Пожалуйста, обеспечьте преподобному полный покой, - повторил он, выходя из
комнаты.
Грейс поспешила за ним, и Эш услышал их приглушенные голоса в прихожей. В
ожидании Грейс, он из любопытства стал рассматривать ряды книг вдоль стен, - многие были
старые, в кожаных переплетах, и полки прогнулись под их весом. Поскольку комната
располагалась на темной стороне дома, солнечный свет не имел здесь власти, и в затхлой
атмосфере полумрака сильно ощущался запах пыли и старой кожи. Взгляд снова вернулся к
картине с изображением Локвуд-Холла, и Эш вспомнил, что привлекло его внимание перед
тем, как вошли Грейс с доктором. Подойдя поближе, он услышал, как входная дверь закрылась,
и в прихожей послышались шаги Грейс.
Когда она вошла, Эш повернулся к ней, но прежде чем успел что-то сказать, она
бросилась к нему и уткнулась лицом в его грудь. Он почувствовал, как слезы промочили
рубашку, и на мгновение оторвал руки от ее спины, не зная, что делать, но потом крепче
прижал девушку к себе.
- Я так испугалась, - глухо сказала Грейс, не отнимая головы от его груди.
- С ним будет все в порядке, - успокоил ее Эш. - Вы же слышали доктора - ваш отец
просто переутомился. Ему нужно отдохнуть, вот и все. Может быть, на время увезти его
отсюда?
Она прижалась к нему и взглянула в лицо:
- Увезти из Слита? Вы слышали, что я сказала. Он ни за что не уедет, когда сюда пришла
беда.
- Он ничего не может поделать с этим.
- Он должен помочь людям. Он их духовный поводырь.
- Местным жителям? Большинство из них не знает о призраках.
- Неужели вы так слепы, Дэвид? Вы не смотрели в их лица, не видели страх в их глазах?
Они знают, что в Слит пришло что-то страшное.
Ему припомнились слова маленького ирландца: здесь витает зло. Фелан был прав, и
Грейс тоже. Зло, его предчувствие, проникло повсюду, и касалось всех, кто жил в Слите или
рядом. Эшу не было нужды смотреть в их лица, слушать их рассказы, - а вероятно, в Слите
было немало тех, кто предпочитал держать свои привидения при себе, из страха или в
замешательстве, - и чтобы убедиться в этом, не было нужды проводить проверки с камерами и
термометрами. Он ощущал таящееся здесь зло так же отчетливо, как и Грейс сейчас в своих
объятиях.
- Я верю, Грейс. Что-то происходит здесь, что-то такое, чего я не понимаю, но инстинкт
говорит мне, что нужно держаться отсюда как можно дальше.
Эш почувствовал, как она напряглась.
- Вы уезжаете?..
- Если вы уедете тоже.
- Вы знаете, что я не могу.
- От этого нет защиты.
- Почему вы так говорите? Из-за того, что случилось с вами в Эдбруке?
Он замолчал, но Грейс настаивала:
- Это осталось в прошлом, Дэвид. Кроме того, тогда вас тяготило чувство вины, и от
этого вы были так уязвимы.
Он отстранился от нее, чтобы можно было ее видеть.
- Откуда вы знаете?
- Вы сами сказали мне тогда вечером. В ресторане.
- Нет. Нет, не говорил. Я ничего не упоминал о...
- О Джульетте? Это еще одно, что я чувствую в вас, нечто относящееся к сновидению.
Вина, связанная с гибелью сестры, и она по-прежнему тяготит вас, да? Пожалуйста, помогите
мне понять, почему?
- Сейчас это не важно. Сейчас хватает других забот.
- Вы остаетесь?
- Я не говорил, что уезжаю.
Она вновь прижалась к нему и положила голову ему на грудь.
Его рука гладила ее волосы, пальцы ласкали шею.
- Однако меня тревожит еще кое-что, - сказал Эш. - Мне нужно узнать, зачем ваш
отец пытался уничтожить церковные записи.
И снова она напряглась:
- Я не думаю...
- Вы видели их, - перебил он. - Бумаги были разорваны, книги разодраны на части.
Грейс чуть заметно покачала головой:
- Он мог не знать, что делает. Доктор Степли говорит, что у отца могло быть
помрачение; возможно, так оно и было.
- Сомневаюсь. Думаю, он боялся, что мы можем что-то обнаружить в записях.
- Чепуха. Что в них скрывать?
- Вот это нам и надо выяснить.
Она обняла его крепче и сказала:
- Я рада, что вы приехали помочь нам, Дэвид.
Эш взял ее за подбородок и приподнял его. Большими пальцами он вытер слезы из
уголков ее глаз, а потом нагнулся к ее губам. Движение было нерешительным, неуверенным,
словно Эш боялся отказа, но Грейс подалась ему навстречу. Ее руки скользнули вокруг его шеи
и притянули к себе, так что их губы встретились.
Поцелуй был глубоким, и Эш ощутил его влажность. Он обнял Грейс плотнее, прижав все
ее тело; она мягко прильнула к нему, ее губы приоткрылись ровно настолько, чтобы красть его
дыхание; и вдруг его чувства бешено закружились, так что мысли спутались, смешались с ее
мыслями. Это был тревожный и тем не менее чудесный момент, - момент смятения и
восторга, - и восторг был взаимным. Поцелуй, интимное общение превратились в нечто
большее, чем физическая близость.
Когда объятия стали крепче, его охватило чувство легкости, а сознание обоих словно
слилось, как и их тела.
Он парил в ней, а она в нем; их мысли и чувства перемешались, стали частью другого
сознания. Эш проник в глубины ее души, в ее ощущения, ее тайны - и знал, что она так же
проникла в него. Он коснулся ее эмоций, ее страстей, - и его ошеломила сила ее желания.
И Грейс с радостью приняла его, в замешательстве, но и в восторге от вторжения, - и в
свою очередь проникла в его сознание, свободно блуждая там, впитывая его мысли и чувства.
Она нырнула глубже, в его подсознание, настороженная темнотой, но без страха. Она прошла
через вуаль, которая была всего лишь тенью души, вздрагивая от всякого впечатления, но не в
состоянии вернуться назад и не желая этого. И вдруг она оказалась внутри мрачных, хмурых
стен Эдбрука.
И там были двое мужчин, эфирные духи, плывущие через ее - и его! - сознание. И
девушка, - прекрасное видение с длинными темными вьющимися волосами и глазами,
исполненными страсти, но и насмешки. Эта мысль проплыла, а за ней возник устойчивый образ
девочки, ребенка, со злобной улыбкой и белой, как алебастр, кожей. Девочка, такая юная, и
одновременно такая старая, так разложившаяся душой,- Грейс поняла, что это сестра Дэвида,
Джульетта. И, осознав это, Грейс открыла глубочайшую тайну Дэвида.
Грейс ощутила ярость девочки и увидела, как она пошатнулась, заскользила, - и вот она
падает в черную, как деготь, реку. Кружащиеся воды подхватили девочку, та бьется в
пенящихся струях, а мальчик, которым был Дэвид, пытается дотянуться до нее, но его кидают и
швыряют ужасные силы; его ум полон стыда, и мальчик кричит от страха.
Оба наблюдали - Грейс и этот мальчик, - как Джульетта уступила в своей борьбе с
разъяренной водной стихией, и ее глаза, так широко открытые, такие испуганные, медленно
утратили свой блеск, помертвели. И Грейс ощутила, что мальчик винит себя за смерть девочки,
думает, что это он убил ее. Но это было не так! Девочка сама упала в воду, а он пытался спасти
ее!
Джульетта уплыла, как обломок кораблекрушения по бурным волнам, потеряв одну
туфлю и один белый носок, сорванный, как и ее жизнь, водной стихией, и оставив Дэвида
тысячекратно проживать эту смерть.
Они стояли в комнате, их тела были неподвижны, в то время как стены вокруг словно
закачались и закружились. Губы обоих были все еще прижаты друг к другу - на самом деле
прошло всего несколько мгновений с тех пор, как они соприкоснулись, но время потеряло свое
значение в этом единении душ.
Эш заблудился в калейдоскопе понятий и образов и упивался ими, хотя свою роль играл и
трепет, ибо никогда еще Эш таким образом не получал доступа 6 чужое сознание. Он
вздрагивал от ее эмоций, - таких сильных, таких всеобъемлющих, - но с радостью
поддавался им. Он позволил себе уступить этому деликатному и утонченному вторжению, и в
то время как она проникала в его мысли, он еще глубже погружался в ее.
И когда он погрузился в самую ее глубину, то услышал тонкий голосок, и этот голос
принадлежал Грейс, не теперешней Грейс. Это была детская жалобная мольба, но ее источник
был неясен; почему-то Эш не мог направить к нему свои мысли.
Его губы еще крепче прижались к ее губам, пытаясь уловить ускользающий внутренний
голос, и Грейс отклонилась назад под его напором, обхватив его руками за плечи.
И наконец он определил направление в ее душе: откуда доносился тоненький, испуганный
голосок и бросился туда. Но что-то вцепилось в него, затруднило движение, и он обнаружил,
что бесцельно плывет куда-то. Однако он уже был почти на месте, голос слышался так ясно! И
вскоре Эш оказался перед огромной пустой областью и, приблизившись, увидел - осознал -
что область эта серая и неровная, словно эту часть сознания заняла какая-то мрачная туча. Эш
понял, что не проникнет в эту массу, потому что это тайна Грейс, тайна, о которой не знает
даже она сама. Он повернул назад, ошеломленный силой сопротивления, и помчался наверх,
стремясь, как тонущий, вырваться из глубин океана души Грейс.
Они отшатнулись и в оцепенении уставились друг на друга, смущенные этим
необыкновенным опытом.
Но прежде чем кто-то успел что-либо сказать, послышался крик, а потом грохот падения
на лестнице.
Грейс метнулась к двери, и Эш схватил ее за локоть. Она обернулась с тревогой, страхом
и замешательством в глазах.
- Погоди, - сказал он, преодолевая собственное замешательство.
- Отец...
Она попыталась вырваться, но он держал крепко.
- Пусти сначала меня.
Он оттолкнул Грейс в сторону - грубо, потому что она сначала сопротивлялась, - и
бросился к двери. Грейс устремилась следом.
Эш перешагивал через две ступени, но наверху остановился, осознав, что не имеет
понятия, где находится комната викария. Однако другой вопль подсказал ему это.
Дверь была закрыта, и на мгновение Эш решил, что она заперта, так туго поддавалась
ручка. Он нажал крепче, налегая двумя руками, и дверь открылась. Эш ворвался внутрь и
отшатнулся от увиденного.
Хотя шторы были опущены, освещение позволяло рассмотреть на полу фигуру
преподобного Локвуда, вжавшегося спиной в угол. Прижимая к груди простыни, он смотрел в
противоположный угол, и жалкий страх оттянул его челюсть, так что рот перекосила гримаса, а
на тонких губах заблестела слюна, струйкой стекавшая по подбородку. Его белые волосы упали
на лицо, зрачки так расширились, что их пугающе-бездонная чернота заняла почти всю
радужную оболочку. Викарий дрожал, как припадочный, и не отрывал глаз от пустого угла.
Эш почувствовал, как за его спиной в комнату вошла Грейс. Гляд
...Закладка в соц.сетях
