Жанр: Триллер
Мистер рипли 1-3.
...ется? Дерватт собирался
принять большую дозу снотворного, скажет Том. Утром они втроем гуляли по лесу.
Дерватт принял несколько таблеток еще
до того, как встретился с ними. Они не смогли помешать ему принять остальные, и
кроме того - в этом придется признаться
- Том и не хотел противиться столь сильному желанию Дерватта, и Бернард тоже.
Том вернулся в номер, открыл окно и достал чемоданчик из свиной кожи. Он
вытащил из него сверток с зубами
Бернарда - по весу не больше грейпфрута - и добавил вместо него немного газет.
Он тут же закрыл чемоданчик - могла
войти горничная (правда, постель уже была приготовлена). Оставив окно
приоткрытым, он вышел на улицу, неся свой
маленький сверток. Том прошел на тот мост, где он встретил Бернарда накануне, и
прислонился к перилам так же, как и он.
Когда рядом никого не было, Том разжал руки, и сверток упал в воду. Вслед за ним
Том бросил кольцо Бернарда.
На следующее утро Том заказал билеты на самолет и прошелся по магазинам в
поисках подарков для Элоизы. Он
выбрал зеленый жилет, шерстяной жакет такого же небесно-голубого оттенка, как
пачка "Голуаз", и белую блузку с
оборками, а себе купил более темный зеленый жилет и пару охотничьих ножей.
На этот раз он летел на "Людвиге ван Бетховене".
В восемь вечера Том был в Орли. Он показал пограничникам собственный
паспорт, на который они взглянули
мельком. Печатей не ставили. До Вильперса он доехал на такси. Он боялся, что у
Элоизы будут гости, и оказался прав.
Перед домом стоял приземистый старенький темно-красный "ситроен" супругов Грэ.
Они ужинали в столовой. В камине уютно горел огонь.
- Почему ты не позвонил? - упрекнула его Элоиза, но он видел, что она
очень рада его возвращению.
- Не прерывайте своей трапезы, - сказал он.
- А мы как раз закончили, - отозвалась Аньес Грэ.
И правда, они уже собирались перейти в гостиную пить кофе.
- Вы ужинали, мсье Тоом? - спросила мадам Аннет.
Том сказал, что ужинал, но кофе выпьет с удовольствием. Он объяснил
гостям - как ему показалось, вполне
убедительно, - что был в Париже у своего друга, чтобы помочь ему разрешить коекакие
проблемы. Чета Грэ не страдала
излишним любопытством. Том спросил, каким образом Антуан, у которого было
столько дел в Париже, оказался среди
недели в Вильперсе.
- Такая хорошая погода, что я решил сегодня поработать за городом, -
ответил Антуан. - Делаю вид, что занимаюсь
расчетами нового здания, а сам проектирую камин для одной из наших комнат.
Похоже, только Элоиза заметила, что Том пребывает в не совсем обычном
настроении.
- Как прошла вечеринка у Ноэль? - поинтересовался он.
- Очень весело! Всем не хватало тебя.
- А как насчет этого таинственного Мёрчисона? - спросил Антуан. - Есть
что-нибудь новое?
- Да нет, они все еще ищут его. Миссис Мёрчисон приезжала к нам, чтобы
поговорить со мной, - но Элоиза,
наверное, вам об этом уже рассказала.
- Нет, - ответила Аньес.
- Я мало чем смог ей помочь, - сказал Том. - В Орли, между прочим, украли
также принадлежавшую ее мужу
картину Дерватта. - Об этом он мог говорить свободно, потому что это было
правдой и к тому же сообщалось в газетах.
После кофе Том попросил разрешения на минуту удалиться, чтобы распаковать
чемодан. К его досаде, мадам Аннет
уже отнесла вещи наверх, не обратив внимания на его просьбу оставить чемоданы
внизу. Но он с облегчением увидел, что
она не открывала чемоданы - наверное, потому, что у нее было много дел на кухне.
Новый чемоданчик из свиной кожи Том
засунул поглубже в шкаф, а большой чемодан с подарками открыл. Затем он
спустился к гостям.
Грэ были жаворонками и еще до одиннадцати отправились домой.
- Уэбстер больше не звонил? - спросил Том.
- Нет, - мягко ответила Элоиза по-английски. - Я могу сказать мадам
Аннет, что ты был в Зальцбурге?
Том улыбнулся с облегчением, поняв, что Элоиза на его стороне.
- Да, и даже нужно ей это сказать. - Он хотел бы объяснить Элоизе, почему
это нужно, но не мог говорить с ней об
останках Бернарда-Дерватта в эту ночь - да и ни в какую другую. - Я объясню
позже. А сейчас мне необходимо позвонить в
Лондон. - Он заказал разговор со студией Джеффа.
- Что было в Зальцбурге? Ты видел этого чокнутого? - спросила Элоиза,
больше беспокоясь за Тома, нежели
интересуясь Бернардом.
Том бросил взгляд в сторону кухни, но мадам Аннет, пожелав им спокойной
ночи, отправилась на покой и закрыла
за собой дверь.
- Чокнутого больше нет. Покончил с собой.
- Vraiment?"В самом деле? (фр.)." Ты не шутишь?
Но Элоиза видела, что он не шутит.
- Нужно, чтобы все знали, что я ездил в Зальцбург, - сказал Том. Он
опустился на пол рядом с ее стулом, положил
на секунду голову к ней на колени, затем поднялся и поцеловал ее по очереди в
обе щеки. - И кроме того, дорогая, я должен
всем говорить, что Дерватт тоже умер в Зальцбурге. А если тебя спросят, то
скажи, что Дерватт звонил из Лондона и хотел
увидеться со мной, а ты ответила ему, что я уехал в Зальцбург. Запомнишь? Это
нетрудно, потому что правда.
Элоиза искоса взглянула на него с лукавым выражением в глазах.
- Что такое правда и что неправда? - произнесла она философски. Это и в
самом деле был философский вопрос, и
Том предпочел оставить ответ на него философам.
- Давай поднимемся, и я докажу тебе, что был в Зальцбурге. - Взяв ее за
руки, он поднял ее со стула.
В комнате Том показал ей подарки. Элоиза примерила зеленый жилет и
голубой жакет. Все было ей впору.
- Ты купил новый чемодан! - сказала Элоиза, заглянув в шкаф.
- Да, но в нем нет ничего интересного, - сказал Том по-французски, и в
это время зазвонил телефон. Он замахал на
Элоизу, чтобы она оставила коричневый чемоданчик в покое. Телефонистка сообщила,
что студия Джеффа не отвечает. Он
велел ей дозвониться во что бы то ни стало. Время шло к полуночи.
Том залез под душ, продолжая разговаривать с Элоизой.
- Так, значит, Бернард мертв? - спросила она.
Том был несказанно рад, что он дома, что он чувствует под ногами знакомую
ванну. Он надел шелковую пижаму.
Надо было объясниться с Элоизой, но он не знал, с чего начать. В это время опять
зазвонил телефон.
- Если ты будешь внимательно слушать, то все поймешь, - сказал он.
- Алло? - раздался голос Джеффа.
Том выпрямился и произнес торжественным тоном:
- Алло, это Том. Я звоню, чтобы сообщить, что Дерватт умер... В
Зальцбурге.
Джефф начал заикаться и мекать, как будто его телефон прослушивался. Том
продолжал разыгрывать
обыкновенного законопослушного гражданина:
- Я еще не сообщал полиции. О смерти... Об обстоятельствах, в которых это
произошло, я не могу говорить по
телефону.
- Ты... едешь в Лондон?
- Нет, не еду. Сообщи, пожалуйста, Уэбстеру, что я тебе звонил и что я
ездил в Зальцбург искать Бернарда... Но в
связи с Бернардом сейчас важно только одно: надо обязательно сходить к нему
домой и уничтожить все следы Дерватта. Ты
сможешь?
Джефф понял, что он имеет в виду. Они с Эдом были знакомы с консьержем и
могли взять у него ключи от
квартиры, сказав, что Бернард просил их переслать ему кое-что из вещей. Том
надеялся, что им удастся вынести все
наброски и, может быть, незаконченные картины, которые они найдут там.
- Обыщите квартиру как следует, - сказал Том. - Теперь о Дерватте. Он
звонил несколько дней назад моей жене, и
она сказала ему, что я в Зальцбурге.
- А зачем Дерватт...
Том понял, что Джефф хочет спросить, зачем Дерватт поехал в Зальцбург.
- Это неважно. Главное, скажи Уэбстеру, что я хотел бы увидеться с ним. У
меня есть новости для него.
Том положил трубку и повернулся к Элоизе. Он неуверенно улыбнулся ей, не
зная, как она восприняла все это. Но,
в конце концов, он же справился с проблемой, разве не так?
- Каким образом, - спросила Элоиза по-английски, - Дерватт мог умереть в
Зальцбурге, если он умер три года назад
в Греции, как ты говорил мне?
- Понимаешь, дорогая, надо доказать, что он умер. Я проделал все это,
чтобы сохранить добрую память о Филипе
Дерватте.
- Но как можно похоронить человека, давно утопившегося?
- Оставь эти заботы мне. Я должен... - Он взглянул на свои часы, лежавшие
на ночном столике. - Я должен кое-что
сделать. Это займет полчаса, а потом я буду свободен и...
- Что сделать?
- Кое-какие мелочи. - Господи, неужели женщине надо объяснять, как важны
бывают кое-какие мелочи?
- А они не могут подождать до утра?
- Утром может явиться инспектор Уэбстер. Иди, дорогая. Ты не успеешь
раздеться, как я уже буду с тобой. - Он
поднял ее с кресла. Она не сопротивлялась - стало быть, не сердилась на него. -
А что нового у Papa?
Элоиза разразилась целой тирадой на французском, смысл которой сводился к
тому, что все новости Papa не идут
ни в какое сравнение со смертью двух художников в Зальцбурге.
- Или одного? А может быть, вообще никто не умирал, cheri?
Том рассмеялся, видя, что Элоиза придает всему этому не больше значения,
чем он сам. Она лишь притворялась
примерной девочкой - в противном случае она не вышла бы за него замуж.
Когда Элоиза ушла к себе, Том достал из своего чемодана дневник и альбом
Бернарда и аккуратно пристроил их на
письменном столе. Еще в Зальцбурге он выкинул брюки и рубашки Бернарда в один из
мусорных ящиков, а его рюкзак - в
другой. Он скажет, что Бернард попросил его взять его вещи на время, пока он не
подыщет какую-нибудь гостиницу. А
когда Бернард так и не вернулся, Том оставил только то, что представляло
ценность. Затем Том достал из шкатулки с
запонками мексиканское кольцо, которое надевал в Лондоне, когда представлялся
Дерваттом в первый раз. Босиком он
торжественно отнес кольцо в столовую и положил его в камин среди еще не
угаснувших угольков. Наверное, кольцо
расплавится и станет шариком - мексиканское серебро было мягким, высокой пробы.
Тогда Том положит его вместе с
останками Бернарда - или Дерватта, - ведь что-то еще должно от него остаться.
Надо будет подняться завтра пораньше, пока
мадам Аннет не выгребет пепел из камина.
Элоиза курила в постели. Ее сигареты Тому не нравились, но нравилось
вдыхать запах дыма, когда она курила.
Выключив свет и крепко обняв Элоизу, Том вспомнил, что не сжег паспорт Роберта
Маккея. О господи, ни минуты покоя.
25
Том высвободился из объятий спящей Элоизы, вытащив руку из-под ее шеи,
осторожно повернул ее и поцеловал в
грудь, после чего выбрался из постели. Элоиза проснулась лишь наполовину и,
скорее всего, решила, что ему понадобилось
в туалет. Том босиком прошел к себе в комнату и достал паспорт Маккея из кармана
пиджака.
Он спустился на первый этаж. Часы возле телефона показывали без четверти
семь. В камине был белый пепел, но
он, несомненно, еще не остыл. Том поковырял в куче пепла прутиком в поисках
кольца, в то же время пряча в руке зеленый
паспорт на случай, если вдруг войдет мадам Аннет. Кольцо почернело и отчасти
утратило свою форму, но не до конца, как
он ожидал. Он положил его на плиту под очагом, помешал покрытые пеплом угольки и
разорвал паспорт на несколько
частей, после чего сжег его, подбрасывая спички для ускорения процесса. Затем он
отнес кольцо в свою комнату и положил
его в зальцбургский чемоданчик из свиной кожи вместе с находившейся там
бесформенной черно-красной массой.
Зазвонил телефон, и Том поспешил схватить трубку.
- А, инспектор Уэбстер, здравствуйте!.. Все в порядке, я уже встал.
- Если я правильно понял мистера Константа, мистер Дерватт умер?
Пока Том подыскивал ответ, инспектор добавил:
- Мистер Констант позвонил вчера вечером в управление и оставил для меня
это сообщение.
- Он покончил с собой в Зальцбурге, - сказал Том. - Я только что вернулся
оттуда.
- Мне нужно повидаться с вами, мистер Рипли, и звоню я так рано потому,
что хотел бы успеть на девятичасовой
самолет. Вы не возражаете, если я подъеду к вам часам к одиннадцати?
Том охотно согласился.
Затем он вернулся к Элоизе. Через час - если он уснет - мадам Аннет
разбудит их, принеся чай для Элоизы и кофе
для него. Мадам Аннет частенько обнаруживала их вместе в одной из двух спален.
Уснуть Тому не удалось, но и отдых
рядом с Элоизой восстанавливал силы не хуже сна.
Мадам Аннет явилась в половине девятого. Том жестом показал ей, что он
кофе выпьет, а мадам Элоиза еще
немного поспит. Потягивая кофе, он думал, как ему следует держаться с Уэбстером,
что говорить. Самое главное -
честность. Дерватт позвонил в Бель-Омбр, так как очень беспокоился в связи с
исчезновением Мёрчисона. (Подобная
чрезмерная озабоченность выглядела странно, но часто именно чье-то нелогичное
поведение, неожиданная реакция не
вызывали у людей подозрений.) Дерватт хотел повидаться с Томом, и Элоиза сказала
ему, что Том уехал в Зальцбург на
поиски Бернарда Тафтса. Да, надо, чтобы Элоиза назвала Уэбстеру имя Бернарда. Он
был старым другом Дерватта, и
художник не мог оставить это сообщение без внимания. В Зальцбурге же их с
Дерваттом интересовала в первую очередь
судьба Бернарда, а не исчезновение Мёрчисона.
Когда Элоиза зашевелилась, Том спустился к мадам Аннет и попросил ее
заварить Элоизе свежий чай. Была уже
половина десятого.
Том сходил в лес проведать бывшую могилу Мёрчисона. С тех пор как он
видел ее в последний раз, прошло
несколько дождей. Он не стал трогать ветки, упавшие на могилу, - они лежали
естественно, а не так, будто кто-то пытался
замаскировать могилу. Да и с какой стати ему маскировать работу полицейских?
Около десяти мадам Аннет отправилась за покупками.
Том сказал Элоизе, что приезжает инспектор и что он хотел бы, чтобы она
присутствовала при их разговоре.
- Ты можешь совершенно правдиво сообщить ему, что я отправился в
Зальцбург искать Бернарда.
- Мсье Уэбстер может обвинить тебя в чем-нибудь?
- Ему не в чем меня обвинять, - ответил Том с улыбкой.
Уэбстер приехал без четверти одиннадцать. Он вошел со своим чемоданчиком
деловитой походкой, как доктор,
прибывший к больному.
- Вы уже встречались с моей женой, - сказал Том, принимая у инспектора
пальто.
Инспектор устроился на диване. Прежде всего он записал все даты. Когда
Том в первый раз беседовал с Дерваттом?
Том ответил, что вроде бы в воскресенье, третьего ноября.
- Сначала он позвонил сюда и говорил с моей женой - я был уже в
Зальцбурге.
- Так вы разговаривали с Дерваттом? - обратился инспектор к Элоизе.
- Да. Ему нужен был Тоом, но я сказала ему, что Тоом уехал в Зальцбург,
чтобы найти Бернарда.
- Так-так... А где вы останавливались в Зальцбурге? - спросил инспектор
Тома со своей обычной приятной улыбкой.
По веселому выражению его лица трудно было сказать, что речь идет о чьей-то
неожиданной смерти.
- В отеле "Гольденер Хирш", - ответил Том. - Но сначала я отправился
наугад искать Бернарда Тафтса в Париже, а
уже потом поехал в Зальцбург, потому что он упоминал его в разговоре. Он
говорил, что хотел бы побывать там еще раз.
Зальцбург - небольшой город, и человека там нетрудно найти. Во всяком случае, я
нашел Бернарда уже на следующий день
после приезда.
- Кого вы встретили первым - Бернарда или Дерватта?
- Бернарда конечно, - я ведь искал его, а о том, что Дерватт в
Зальцбурге, я даже не знал.
- А как... Но продолжайте, - сказал Уэбстер.
Том наклонился вперед, упершись руками в колени.
- Ну, сначала раз или два я виделся с Бернардом и с Дерваттом по
отдельности, а затем мы встречались несколько
раз вместе. Они были старыми друзьями. Мне казалось, что Бернард угнетен даже
больше Дерватта. Его лондонская
знакомая, Цинтия, отвергла его. А Дерватт... - Том поколебался. - Было такое
впечатление, что Дерватта больше заботит
состояние Бернарда, нежели свое собственное. У меня, кстати, есть пара блокнотов
Бернарда - надо, наверное, показать их
вам. - Он поднялся, но Уэбстер остановил его:
- Давайте сначала проясним кое-какие факты. Каким образом Бернард
покончил с собой?
- Просто исчез. Сразу после самоубийства Дерватта. Судя по записям в его
дневнике, он мог утопиться в реке. Но я
не был в этом уверен, и потому не стал сообщать об этом местной полиции -
сначала я хотел поговорить с вами.
У инспектора был несколько озадаченный вид, и это не удивляло Тома.
- Да, конечно, меня очень интересуют дневники Бернарда, но давайте
сначала выясним вопрос с Дерваттом - что с
ним произошло?
Том взглянул на Элоизу.
- Ну, мы втроем встретились в десять утра во вторник. Дерватт сказал, что
он принял снотворное. Он уже и до этого
высказывал намерение покончить с собой и просил нас - Бернарда и меня -
кремировать его. Сначала я не принял это
всерьез, но во вторник было видно, что он наглотался таблеток, и пока мы ходили
вместе, он принял еще несколько. Он был
в шутливо-беспечном настроении. Дерватт настоял, чтобы мы отправились в лес. -
Том обратился к Элоизе: - Если ты не
хочешь этого слушать, дорогая, то поднимись наверх. Мне необходимо рассказать
эти малоприятные вещи.
- Я хочу услышать это. - Элоиза на секунду закрыла лицо руками, затем
отняла их и встала. - Я попрошу мадам
Аннет приготовить чай, ладно?
- Замечательно, - отозвался Том. - Дерватт спрыгнул с утеса на камни, -
сообщил он инспектору. - Он, можно
сказать, дважды покончил с собой - приняв снотворное и прыгнув с утеса, - а
потом был еще и сожжен. Но к тому моменту
он, разумеется, был уже мертв. Умер он в результате падения. Мы с Бернардом
вернулись на это место на следующий день
и сожгли труп, насколько это было возможно, а останки похоронили.
Элоиза вернулась в гостиную.
- Значит, на следующий день, - сказал Уэбстер, делая записи, - в среду,
шестого ноября. А где Бернард
останавливался в Зальцбурге?
Том назвал "Голубое что-то" на Линцергассе, но сказал, что не уверен,
оставался ли Бернард там же после среды.
Когда и где они достали бензин? В среду, в полдень, но точное место Том не смог
бы назвать. Где проживал Дерватт? Этого
Том даже и не пытался выяснить.
- Мы договорились с Бернардом встретиться в половине десятого в четверг у
Старого рынка. Накануне вечером
Бернард дал мне свой рюкзак и попросил подержать его у себя, пока он не найдет
какую-нибудь другую гостиницу. Я
предложил ему поселиться в моем отеле, но он не захотел. Утром в четверг он не
пришел на встречу; я прождал его целый
час. Больше я его так и не видел. Никаких записок для меня в "Гольденер Хирше"
он не оставил. Я подозревал, что он не
хотел меня видеть и, возможно, покончил с собой - может быть, прыгнул с моста. Я
пошел к себе в отель.
Уэбстер несколько медленнее обычного раскурил сигарету.
- Вы договорились, что его рюкзак останется у вас до четверга?
- Нет, не обязательно. Бернард знал, как меня найти, и я ожидал, что он
зайдет за вещами в среду вечером, но на
всякий случай сказал, что если он не придет, то мы встретимся утром.
- Вы не справлялись о нем вчера утром в гостиницах?
- Нет... Я был расстроен и, в общем-то, уверен, что он покончил с собой.
Мадам Аннет подала им чай, обменявшись приветствием с Уэбстером.
- За несколько дней до этого, - сказал Том, - Бернард символически
повесился в моем погребе, в виде собственного
манекена - прицепил с помощью ремня свой костюм к потолку и оставил записку. Его
обнаружила моя жена, и это было для
нее настоящим шоком. - Он взглянул на Элоизу. - Прости, дорогая.
Элоиза прикусила губу и пожала плечами. Ее реакция была искренней. Да,
все так и произошло, но воспоминания
об этом не доставляли ей никакого удовольствия.
- У вас сохранилась эта записка? - спросил инспектор.
- Да. Кажется, она в кармане моего халата. Принести вам ее?
- Да, пожалуйста, но сначала скажите, - на лице Уэбстера опять появилась
было улыбка, но он ее прогнал, - зачем
вы все-таки поехали в Зальцбург?
- Я беспокоился о Бернарде. Он говорил, что хочет съездить туда, и я
боялся, что он подумывает о самоубийстве. Я
спрашивал себя, с чего вдруг ему захотелось приехать ко мне. Он знал, что у меня
есть две картины Дерватта, но мы,
собственно, даже не были знакомы. Однако, приехав сюда, он говорил со мной очень
откровенно, и мне казалось, что я
смогу помочь ему. А потом случилось это - они оба покончили с собой. В таких
случаях как-то боишься вмешиваться - по
крайней мере, когда имеешь дело с таким человеком, как Дерватт. Это
представляется неправильным... - ну, не совсем
неправильным, конечно, - я имею в виду, ты чувствуешь, что бесполезно
отговаривать человека, он все равно сделает посвоему,
если уж решился на это. Я считаю, что нельзя винить человека за то, что
он не сказал чего-либо, раз он знал, что это
бессмысленно. - Том сделал паузу.
Уэбстер слушал очень внимательно.
- После того символического самоубийства в погребе Бернард уехал - по
всей вероятности, в Париж, - а потом
опять вернулся. На этот раз тут уже была Элоиза.
Инспектор спросил, какого числа Бернард вернулся в Бель-Омбр. Насколько
Том помнил, это было 25 октября.
- Я пытался успокоить Бернарда и сказал ему, что его подружка Цинтия,
возможно, помирится с ним. Правда, я сам
сомневался в этом, судя по тому, что он говорил. Но надо было как-то отвлечь его
от мрачных мыслей. Наверное, Дерватт
тоже старался сделать это. Я уверен, что в Зальцбурге они встречались несколько
раз вдвоем. Дерватт относился к Бернарду
с большой теплотой. Ты понимаешь, что я говорю, дорогая? - обратился он к
Элоизе.
Элоиза кивнула. Возможно, она действительно хорошо понимала его.
- А чем был так подавлен сам Дерватт? Том задумался.
- Его угнетала вся наша действительность, весь мир. Я не знаю, может
быть, у него были для этого и личные
причины - что-нибудь в Мексике. Он упоминал какую-то мексиканскую девушку,
которая вышла замуж и уехала. Не знаю,
насколько это было для него важно. Было похоже, что он расстроен также в связи
со своим приездом в Англию. Он сказал,
что это было ошибкой.
Уэбстер наконец покончил со своими записями.
- Может быть, поднимемся теперь в вашу комнату?
Том проводил инспектора к себе и достал из шкафа чемоданчик.
- Я не хочу, чтобы жена это видела, - сказал он, открывая чемоданчик.
Останки были завернуты в австрийские и немецкие газеты, купленные Томом.
Он заметил, что Уэбстер взглянул на
даты выпуска газет, прежде чем вытащить сверток и положить его на ковер. На
всякий случай он подложил под него еще
газет, но Том знал, что сверток не оставляет следов. Инспектор развернул газеты.
- М-да. Господи, прости. И что Дерватт просил вас сделать с этим?
Том пожал плечами, нахмурившись.
- Да ничего. - Том подошел к окну и слегка приоткрыл его. - По правде
говоря, я и сам не знаю, зачем я взял это с
собой. Я был расстроен, как и Бернард. Может быть, он сказал, что мы должны
отвезти останки в Англию, - я не помню.
Мы, правда, ожидали, что это будет прах, пепел. Во всяком случае, вот, - я
привез это...
Уэбстер ковырялся в останках концом шариковой ручки. Он выудил из них
серебряное кольцо.
- Кольцо я взял специально, - сказал Том. Он знал, что две змеи на нем
еще различимы.
- Я возьму это с собой в Англию, - сказал инспектор. - У вас не найдется
какой-нибудь коробки?
- Да, конечно, - ответил Том, направляясь к двери.
- И вы говорили о дневниках Бернарда Тафтса.
- Да-да. - Том вернулся и показал инспектору блокнот и альбом, лежавшие
на письменном столе. - Вот. Сейчас я
достану его записку. - Он прошел в ванную и вытащил из кармана халата записку
Бернарда. "Я символически повесился в
твоем доме..." Отдав записку Уэбстеру, Том спустился по лестнице.
Мадам Аннет никогда ничего не выбрасывала, и у нее всегда была под рукой
коллекция коробок самого разного
размера.
- Вам для чего она нужна? - спросила она, желая выбрать подходящую.
- Вот эта подойдет, - ответил Том, снимая одну из коробок со шкафа. В ней
оказалось несколько мотков шерсти для
вязания. Том вынул их и вручил мадам Аннет с улыбкой. - Благодарю вас. Вы просто
бесценны.
Уэбстер разговаривал в гостиной по телефону. Элоиза, очевидно, была у
себя в спальне. Том отнес коробку наверх,
положил в нее останки и скомкал несколько газет, чтобы заполнить пустоты. Это
была коробка из-под обуви. Том взял в
мастерской шпагат, обвязал коробку и спустился с ней в гостиную.
Уэбстер все еще сидел у телефона. Том подошел к бару, налил себе
небольшую порцию виски и задержался возле
бара на случай, если инспектору захочется дюбонне.
- ...в Бакмастерской галерее? - говорил Уэбстер. - Подождите до моего
возвращения, хорошо?
Том решил, что лучше сходить на кухню за льдом для дюбонне. На кухне была
мадам Аннет. Достав лед, Том
попросил ее приготовить инспектору напиток и не забыть лимонной цедры.
- Я позвоню вам примерно через час, - говорил Уэбстер, - так что никуда
не уходите... А пока никому ни слова... Я
еще не уверен.
Тому стало не по себе. Увидев Элоизу на лужайке, он вышел к ней, хотя и
предпочел бы остаться в гостиной.
- Я думаю, надо предложить инспектору пообедать или хотя бы какие-нибудь
бутерброды. Ты не возражаешь? -
спросил он.
- Ты отдал ему останки? Том поежился.
- Да, в коробке, - ответил он, испытывая неловкость. - Они завернуты. Не
думай об этом. - Взяв Элоизу за руку, он
повел ее к дому. - Я думаю, это правильно, если будут считать, что это останки
Дерватта.
Возможно, она понимала, что он имеет в виду. Она знала, что произошло, но
Том не рассчитывал, что она поймет
Бернарда, его преклонение перед Дерваттом. Том попросил мадам Аннет приготовить
бутерброды из консервированных
омаров или что-нибудь вроде этого. Элоиза взялась помочь ей, а Том вернулся к
инспектору.
- Мистер Рипли, - сказал Уэбстер, - вы не могли бы показать мне свой
паспорт - просто для соблюдения
формальностей?
- Разумеется, - ответил Том и тут же принес инспектору паспорт.
Уэбстеру к этому времени уже подали дюбонне. Он медленно перелистал
паспорт Тома. Записи месячной давности,
похоже, интересовали его ничуть не меньше недавних.
- Австрия... Так-так...
Том еще раз с удовлетворением подумал, что там нет отметок о его
пребывании в Лондоне во время вторичного
появления там Дерватта - он ездил с чужим паспортом. Том устало опустился на
один из стульев. Он и должен был
выглядеть уставшим и под
...Поділитися у соцмережах
