Жанр: Триллер
Наемный убийца
... Бу-кингхэмшир и сообщить
новость, которая вызвала столько радости у него.
Он был владельцем и директором по менеджменту компании "Кеннинг
Электроникс" и сегодня подписал самый крупный в жизни контракт. А именно
контракт на изготовление электронных табло для футбольных клубов Первого
дивизиона по всей стране. Вовсе не плохо для мальчика, которого в свое время
исключили из школы и который начал свое дело, имея в кармане меньше тысячи
фунтов, да и то одолженных у друзей. Теперь империя Кеннинга (как он сам это
называл) оценивалась в миллионы. Он снова хихикнул и провел рукой по темным
волосам. Нужно рассказать Шерон.
Этот успех в такой же степени принадлежал и ей. Когда-то ей приходилось
трудиться на двух работах, чтобы оплатить их койки в Ист-Энде. Теперь и сам
Кеннинг, и она могли себе позволить наслаждаться роскошью, в том числе и домом с
пятью спальнями, в котором они жили последние шесть лет.
Мать Кеннинга тоже жила с ними. Отец умер в сорок шесть лет и завещал сыну
заботиться о матери. Он был счастлив выполнить этот наказ. В самом начале по этому
поводу у них с женой возникали ссоры, но мать оказалась хорошей помощницей. Так,
например, она ухаживала за Крэигом, пока тот не пошел в школу.
Кеннинг попробовал напеть "Here We go", но снова рассмеялся, и у него ничего не
вышло. Он направился к двери в кухню, нисколько не тревожась об оставленном на
заднем сиденье "дипломате". Он взглянул на часы и нахмурился, увидев, что уже почти
девять.
Он звонил Шерон из офиса сказать, что задержится, поскольку после заключения
сделки был небольшой банкет, но сразу не дозвонился и перезванивать не стал. "Черт
возьми, ее нужно было позвать на банкет". От этой мысли он снова рассмеялся.
Он понимал, что его хорошее настроение во многом вызвано выпитым виски, но
основной причиной радости было сознание, как многого он достиг. Так что его веселье
было не от алкоголя, а от успеха.
Толкнув дверь, он вошел в кухню.
Показалось, он попал в турецкую баню. Кухня была полна облаков пара, и он даже
закашлялся. Еще пахло горелым.
Тихо выругавшись, Кеннинг подошел к плите и увидел стоявшие на газу четыре
кастрюли, две из которых уже полностью выкипели. В двух других была сгоревшая
пища. Он помахал перед собой рукой и направился к окну, чтобы проветрить
помещение.
Когда белый туман немного рассеялся, он осмотрелся.
Кухонные полки были открыты, их содержимое валялось на полу и столах. Ящики
выдвинуты и тоже брошены на пол. Кухонный стол и несколько разделочных досок
исполосованы ножом. Большой кухонный нож до сих пор торчал в одном из
перевернутых стульев.
Кеннинг тяжело сглотнул, и от радости, которую он только что испытывал, не
осталось и следа.
В голове вихрем кружились мысли. Еще какое-то время он стоял, глядя на разгром,
а потом бросился через открытую дверь в гостиную.
В комнате разгром был еще сильнее.
Кожаный диван разрезан. Его обивка была проткнута не в одном-двух местах, а
полностью изрезана. Обои со стен сорваны при помощи чего-то острого. Картины с
методично разбитыми рамами валялись на полу. Телевизор и видео также были
сокрушены с жестокостью, следы которой в комнате виднелись повсюду.
Видео с какой-то неимоверной силой переброшено из одного конца комнаты в
другой. Бар перевернут, все до одной бутылки разбиты вдребезги, их содержимое
стекло на пол, залив ковер грязными пятнами. Когда он увидел эту лужу, ему стало
страшно, и он отвернулся.
У него в глазах потемнело, и сердце бешено застучало, как только он подумал о
своей семье. О жене. О матери. Где они?
Телефон в гостиной был разбит вдребезги. Он побежал в прихожую, где стоял
второй аппарат. Что-то на стене бросилось ему в глаза. Он обернулся и прочел
написанные красным слова:
БОГАТЫЕ - УБЛЮДКИ
Он побежал дальше, в прихожую, мимо перевернутого кресла, молясь, чтобы там
телефон работал, молясь, чтобы с женой и матерью все было в порядке, молясь, чтобы
полиция приехала быстро.
Он подбежал к телефону, заметив с облегчением, что он цел.
Молясь...
Нож опустился со страшной силой.
Кеннинг услышал только свист рассекаемого лезвием воздуха, и невыносимая боль
пронзила руку, которой он оперся о стол.
Проткнув ладонь, нож на несколько дюймов вошел в дубовый стол. Удар
раздробил кости, из раны брызнула кровь.
Взвыв от боли, он смотрел на нож расширенными от ужаса глазами. Казалось, руку
сунули в огонь.
По-прежнему сжимая рукоятку ножа, Филипп Волтон ухмыльнулся жертве, а
потом злобно посмотрел Кеннингу в лицо.
- Добро пожаловать домой, - хихикнул он.
Глава 25
- Давай, давай, - прорычал Дрэйк, посмотрев на часы, а затем на телефонную
будку, возле которой они сидели в машине.
- Ты уверен, что назвал мне тот номер? - злобно спросил Мак-Интайер.
Картер посмотрел на часы.
9.58 вечера.
Дрэйк барабанил пальцами по дверце. Этот стук прерывался, только когда он
смотрел на часы, что он проделал уже раз сто со времени их приезда.
"Ауди" стояла на обочине дороги, приблизительно в двадцати милях от
Колчестера. По обеим сторонам дороги росли кустарники и деревья, тянувшие свои
ветви вверх, к бледной луне.
Они стояли здесь уже сорок минут, и за это время мимо них не проехало и пяти
машин.
- Ты уверен, что ему можно доверять? - спросил Картер.
- Фрэнк сам его проверял, - раздраженно ответил Дрэйк. - С ним он имеет дело
уже не в первый раз.
- Не нравится мне все это, - сказал шофер и полез в карман за сигаретами.
- Скоро позвонит, - ответил Дрэйк, снова посмотрев на телефонную будку.
Прошло еще несколько минут.
Мимо проехала машина.
Дрэйк продолжал барабанить по дверце.
- Что-то долго, - проговорил Мак-Интайер. - А что если он не позвонит? Не
можем же мы возвращаться...
Телефон зазвонил.
Дрэйк распахнул дверцу, бросился в телефонную будку и схватил трубку.
Из машины Картер не слышал, о чем они говорят, но увидел, что Дрэйк улыбнулся
и перед тем, как повесить трубку, кивнул. Он подбежал к машине и плюхнулся на
сиденье.
- Поехали, - сказал он. - Минут десять по этой дороге. Он ждет нас.
Картер завел двигатель, и машина тронулась.
Фургон стоял среди деревьев ярдах в двадцати от дороги. В сумерках, среди густой
листвы, его совершенно не было видно.
Когда показалась "ауди", шофер фургона дважды мигнул фарами. Картер свернул к
нему и, подъехав, остановился рядом. Теперь обе машины с дороги были не видны.
Трое вышли из "ауди" и встали у машины, ожидая.
Ничто не нарушало тишину.
Под носом Мак-Интайера закружился мотылек, и он его раздраженно прихлопнул.
Слева хрустнула ветка. Среди деревьев послышалось какое-то движение.
Не любивший темноты Картер потянулся к автомату. Ему не нравилось, что в двух
футах ничего не было видно. Затем он услышал лязгающий звук. В лесу у кого-то тоже
был автомат.
Картер повернулся и увидел приближающегося к ним человека с мощным
автоматическим браунингом в руках, нацеленным на троицу.
- Ты Вони? - спросил Дрэйк, когда тот был уже достаточно близко. Картер
заметил, что незнакомец прихрамывает.
Человек кивнул.
- Дрэйк? - спросил он.
Тот кивнул и быстро представил своих товарищей.
- Извините, что встретил вас с оружием, - сказал Вони, - приходится быть
осторожным. Деньги привезли?
Дрэйк кивнул.
- Оружие у тебя? - спросил он.
Интендант Эндрю Вони подошел сзади к фургону и открыл дверь. Сняв висевший
на поясе фонарик, он посветил в фургон и отбросил одеяла, под которыми оказались
три здоровых ящика. Все подошли, чтобы лучше видеть.
- Самое ценное здесь, - сказал Вони и, словно коммивояжер, направился к
ящикам.
Первый ящик доверху был заполнен пистолетами тридцать восьмого, сорок пятого
и триста пятьдесят седьмого калибров: автоматическое и полуавтоматическое оружие.
Картер заметил даже парочку "люгеров" и короткоствольный "маузер". Револьверы и
автоматическое оружие на любой вкус. Вперемешку с ними лежало несколько
автоматических винтовок. Он заметил дюжину "инграмов", несколько "узи", пистолетавтомат
"скорпион". Некоторые уже с обоймами.
В другом ящике лежали винтовки. Целая коллекция. Часть - с оптическими
прицелами. Картер увидел несколько GPMG калибра 7,62, винтовки калибра 4,85 мм и
дюжину AR-18.
- Здесь хватит оружия, - сказал Вони, направившись к третьему ящику, - на
третью мировую войну.
- Харрисон, по-моему, задумал именно это, - сказал Мак-Интайер, пялясь на
оружие.
- Я хотел достать и гранаты, но мои возможности небезграничны, - улыбаясь,
сказал интендант.
- И ты говоришь, никто не заметит пропажи всего этого? - спросил Картер,
кивнув на ящики.
- Последние семь лет я один отвечаю за оружие, - ответил Вони. - Только я
знаю, сколько его поступает и сколько уходит. - Он потер бедро и поморщился. -
Чертова нога! - прорычал он.
- Тебя ранили в Северной Ирландии? - спросил Мак-Интайер.
Вони кивнул.
- Могло быть и хуже, - браво заявил интендант. Он никогда не упоминал, что
это увечье он получил, врезавшись на джипе в столб, а ирландские снайперы здесь
совершенно ни при чем.
Картер и его товарищи принялись грузить оружие в багажник "ауди", стараясь
раскладывать груз так, чтобы машина не особенно просела. Меньше всего им хотелось,
чтобы на обратном пути в Лондон их остановил какой-нибудь любопытный
полицейский и поинтересовался, что они везут.
Вони наблюдал за их работой.
Наконец Дрэйк заглянул в машину и направился к нему, держа в руке чемоданчик.
Подойдя, он протянул его интенданту.
Вони положил чемоданчик на бампер фургона и щелкнул замками.
- Хочешь, можешь пересчитать, - сказал Дрэйк. - Все на месте. Двести
пятьдесят тысяч, как договаривались.
Вони вытащил из пачки пятидесятифунтовую банкноту и понюхал. Затем он ее
поцеловал и вернул на место.
- С кем еще ты имеешь дело? - спросил Картер.
- Со всеми, кто платит, - ответил интендант. - Это моя религия, моя вера. -
Он кивнул на деньги. - Заплати мне как следует ирландцы, я бы продавал оружие и
им.
- Ты продавал в последнее время оружие кому-нибудь в Лондоне? -
поинтересовался шофер.
Вони покачал отрицательно головой.
Еще какое-то время Картер пристально смотрел на него, а затем направился
обратно к "ауди". Он повернул ключ зажигания, двигатель взревел, и они уехали.
Вони глядел вслед удалявшейся машине.
- Счастливой охоты, - пробормотал он и полез в кабину фургона.
Он завел мотор и поехал в противоположном направлении с полным чемоданом
денег, лежавшем на сиденье рядом. В лесу снова все стихло.
Вытащить нож оказалось не так просто.
Наконец мощным рынком Филипп Волтон выдернул его из прочною дубового
стола и освободил руку Джона Кеннинга.
Кеннинг упал на пол и, зажав покалеченную ладонь, завопил от боли.
Несколько секунд Волтон стоял над ним, почесывая щеку острием ножа.
- Встать! Паразит! - приказал он.
Кеннинг попытался подняться, но едва оперся на раненую руку, как снова рухнул.
Волтон наступил ему на изуродованную ладонь.
- Встать! - прорычал он, схватив Кеннинга за воротник и потянув вверх.
Встряхнув, он ударил его о стену и встал рядом, приставив к его горлу нож.
- Пожалуйста, - взмолился Кеннинг, - у меня есть деньги. Не бейте меня.
Возьмите, сколько надо. Моя жена...
Волтон громко кашлянул и харкнул в лицо Кеннингу. Плевок попал под глаз и стал
сползать вниз, словно большая слеза.
- Ты хочешь увидеть жену? - прошипел Волтон.
- Пожалуйста, не трогайте ее! Пожалуйста!
У него в глазах появились слезы. Слезы боли и страха.
Боль от пораненной ладони распространилась, казалось, по всей руке. Пальцы уже
онемели. Дыхание стало прерывистым, и, попытавшись сглотнуть, он почувствовал,
что горло пересохло.
- Пошли наверх, - отрезал Волтон и больно ударил Кеннинга в спину, толкая
вперед.
С трудом забравшись на второй этаж, сквозь пелену, затмившую от боли глаза,
Кеннинг увидел, что здесь разгром еще страшнее.
По стенам были размазаны экскременты, и от вони ему стало еще хуже. Его
вырвало бы, если в ужас не перехватил горло черной рукой.
Наверху Волтон сильно толкнул его по направлению к одной из спален.
В комнате сидела Шерон Кеннинг. Ее привязали к стулу разорванной простыней.
Кровать была исполосована ножом точно так же, как и диван внизу. Пружины торчали
из разорванного матраца, словно кости при открытом переломе.
Рядом с женой Кеннинг увидел свою мать Мэри, тоже привязанную к стулу. Рядом
с ней стояла Дженифер Томас, приставив нож к горлу старой женщины. И у жены, и у
матери во рту были кляпы.
- Отпустите их, - взмолился Кеннинг, и в его глазах снова заблестели слезы.
Волтон сильно ударил его по шее сзади, и он упал между женщинами,
смотревшими на него округлившимися от ужаса глазами.
Шерон Кеннинг взглянула на пораненную, истекавшую кровью руку мужа и
затрясла головой. Она вспомнила сына.
- Пожалуйста, у нас есть деньги, - сказал Кеннинг, протирая глаза. Он пытался
найти компромисс. - Я отдам вам все, что хотите, только не убивайте нас!
У всех на глазах Волтон расстегнул штаны и стал мочиться на Кеннинга. Желтая
жидкость потекла на бизнесмена, пытавшегося заслонить лицо. Он открыл рот, чтобы
закричать, и он тотчас же наполнился мочой. Крик застрял у него в горле, и его
вырвало.
Волтон продолжал мочиться.
- Срать я хотел на твои деньги, - ухмыляясь, сказал он.
Дженифер Томас засмеялась.
Пол Гарднер тоже.
Вслед за ними и Марк Пакстон.
Кеннинг выплюнул рвоту и попробовал подняться. Когда это ему удалось, в
комнату вошли Мишель Грант и Мария Чалфонт. В руках Грант держал кинжал.
- Говорит, у него есть деньги, - хихикнул Волтон.
- Сколько хотите, - подтвердил Кеннинг. - Могу отдать.
Грант кивнул.
- Что ты задумал? - прорычал Волтон, взглянув на компаньона, не сводившего
глаз с прислонившегося к стене Кеннинга.
Из-за невыносимой боли в руке, он с трудом поворачивал ручки на кодовом замке
сейфа. Наконец ему удалось установить нужную комбинацию, он распахнул дверь и
вытащил пачки банкнот и драгоценности. Он протянул их Гранту, словно дары, словно
это могло его спасти.
- Нам не нужны твои деньги, - тихо сказал Грант, выставляя вперед кинжал.
- Пожалуйста, возьмите! - взмолился Кеннинг, упав на колени. - Пожалуйста,
не бейте нас! Пожалуйста! Боже...
Он не договорил.
Грант ударил его длинным кинжалом.
Лезвие вошло ему в левое плечо, раздробив ключицу. Залитая мочой рубашка
Кеннинга стала окрашиваться кровью.
- Нет! - в агонии завопил он. - Ради Бога... - Сейчас он уже только
всхлипывал. - О Боже Всевышний... Нет...
Кинжал опустился снова, ударив его по протянутой руке. Деньги упали на пол.
- Ради Бога... Пожалуйста...
Кинжал опустился ему на темя, срывая скальп и круша череп. Кости расходились
все сильнее, пока не брызнули мозги. Лицо залила кровь.
Он повалился вперед, продолжая всхлипывать. Слова становились все бессвязнее.
- Господи... Боже...
Его жена попыталась закричать. Глаза расширились, и желчь хлынула у нее изо
рта, когда она увидела, как умирает муж. Мать упала в обморок.
Дженифер Томас похлопала старую женщину по лицу, приводя ее в чувство, не
желая, чтобы она пропустила хоть что-то из этого чудовищного представления.
Кинжал ударил Кеннинга в спину, в бок, в лицо, ниже спины. Все его тело было в
крови.
Грант продолжал колоть бизнесмена, который теперь был не в состоянии даже
стонать. Из его заполненного кровью горла вырывались лишь булькающие звуки.
Наблюдавшая это Мария Чалфонт почувствовала влагу между ног.
Филипп Волтон смотрел на происходящее безо всякого интереса.
Марк Пакстон зажал кожу у себя на шее и, выдавив нарыв, посмотрел на пальцы и
вытер их о простыню.
Кеннинг бился в агонии на полу.
Грант нанес ему последний, смертельный удар и отступил, тяжело дыша. Его
одежда была забрызгана кровью.
Еще некоторое время убийцы смотрели на бьющееся на полу в предсмертных
судорогах истерзанное тело.
Движения прекратились.
Тогда они повернулись к женщинам.
Квартирка была маленькой, но уютной. Сырой плесени не было видно на стенах,
их покрывала водоэмульсионная краска. Потертые ковры пропылесосены. В жилище
стоял приятный запах.
Все это произвело хорошее впечатление на человека, стоящего в дверях квартиры
Никки Джонс.
Она убрала с лица длинные вьющиеся волосы и повернулась к замершему на
пороге гостю.
- Входи и закрой дверь. А то выстудишь квартиру, - сказала она, стараясь не
выдавать нетерпения.
На самом деле этот парень, которого она подцепила только двадцать минут назад,
ей совершенно не нравился. Еще меньше ей нравилось, как от него воняло.
Когда он подошел к ней на улице, она даже хотела ему отказать, так ужасно от него
несло.
Проституцией она занималась три года и за это время несколько раз сталкивалась с
грязными педерастами. Она всегда настаивала, чтобы перед тем, как приступать к делу,
они приняли ванну или душ. Но на сей раз она только хотела послать его куда
подальше, как увидела у него в руках пачку двадцатифунтовых банкнот толщиной по
крайней мере в дюйм. И Никки конечно же свое решение изменила. В конце концов,
можно просто задержать дыхание, чтобы не чувствовать запах. Может быть, она
заметила, что он грязен, только из-за своей особой любви к чистоте. Ее тело, ее
квартира и ее ребенок были безукоризненно чистыми.
Ребенок спал в другой комнате, и Никки направилась туда, чтобы взглянуть на
него. На ходу она стянула пальто и осталась в белой тенниске и кожаной мини-юбке.
- Садись, - сказала она гостю. - Сейчас принесу что-нибудь выпить.
"И дезодорант", - добавила она про себя, направляясь в комнату сына.
Человек в темном пальто, в перчатках, с шарфом, обмотанным вокруг лица, сел в
гостиной.
Войдя в детскую, она закрыла за собой дверь, чтобы ребенка не разбудил
падающий из гостиной свет.
Он спал, закрывшись до подбородка. Она наклонилась, поправила одеяло и
поцеловала его в лоб.
- Я люблю тебя, - прошептала она и еще немного постояла, глядя на мальчика.
Ему было уже почти два года, но Никки до сих пор не имела понятия, кто его отец.
Может, один из ее клиентов, а может, кто-то из сутенеров, которых за последние три
года у нее сменилось полдюжины. Она не знала. И не хотела знать. Он - ее, и этого
вполне достаточно.
Она не любила приводить клиентов к себе на квартиру, но здесь все-таки было ее
рабочее место. Днем она могла отправить малыша поиграть с детьми, пока ублажала
клиентов "успокаивающим массажем". (По крайней мере, такое название своему
занятию она вычитала в журнале, который выписывала.) Но вечером она никуда не
могла его отправить.
Один клиент как-то спросил ее, не сможет ли ребенок поучаствовать в действии за
дополнительные сто фунтов. Никки тут же выгнала его вон. Развратный ублюдок. У
некоторых мораль отсутствует полностью.
Она еще раз поцеловала сына и вернулась в гостиную, где гость по-прежнему сидел
на краешке дивана, рассеянно рассматривая комнату.
- Сними пальто, - сказала она, удивленная его странным поведением.
Многие из тех, кого она приводила к себе на квартиру, нервничали, но этот парень
был спокоен, словно происходящее его совершенно не касалось. "Или, может, он
спешит? - подумала она. - Тогда совсем хорошо. Чем скорее уйдет этот вонючий
козел, тем лучше".
Она подошла к бару и налила себе немного виски.
- Хочешь выпить? - спросила она.
Он покачал головой.
- Ты, похоже, не очень разговорчивый.
Она села рядом с ним, стиснув зубы от жуткой вони. Она подалась к нему.
Профессия не оставляла места для чувств. Никки прикоснулась к верхней пуговице его
пальто, но он схватил ее руку и прижал ее себе к паху. Она позволила ему
манипулировать собой.
Сквозь брюки она почувствовала его эрекцию и прижала руку плотнее.
Человек посмотрел на нее. Поверх шарфа виднелись лишь его глаза. Они не
выражали ничего. С таким же успехом можно было смотреть в глаза лежащей на
сковородке рыбе. Ни тепла, ни жизни.
Никки отвела взгляд и поставила стакан.
Он мягко коснулся рукой ее затылка, нагнув ее голову к своему паху. Она
заколебалась, и у нее по плечам пробежали мурашки.
- Это будет дороже, - сказала она, поняв, чего от нее хочет этот человек.
Другую руку он опустил в карман пальто и вытащил пять двадцатифунтовых
банкнот. Немного помешкав, он сунул деньги ей за тенниску.
Никки кивнула и почувствовала, что его рука сильнее легла ей на затылок.
Наклонившись к паху и расстегивая ему "молнию", она постаралась задержать
дыхание. Молния поддавалась с трудом, но наконец она с ней справилась и, засунув
руку ему в штаны, освободила пенис. Он показался ей холодным, но она не обратила на
это внимания, стремясь как можно скорее покончить с работой и отделаться от этого
клиента.
Она наклонилась еще ниже, коснулась губами пениса, и он сильнее надавил ей на
шею.
Она почувствовала во рту выделявшуюся из члена жидкость, не похожую на
хорошо знакомые ей секреции. Пока она лизала орган, жидкость выделялась в
большом количестве, наполняя ей рот. Теперь вонь стала почти невыносимой, и Никки
почувствовала, что ей вот-вот станет плохо. Она попыталась выпрямиться, но ее
крепко держала рука в перчатке. Рот, словно кляп, заткнул напряженный пенис,
который, казалось, становился больше с каждой секундой.
Она потерла ему яички, стараясь как можно скорее завершить эту страшную
работу. Они стали сокращаться у нее под пальцами, готовые выплеснуть свое
содержимое.
И еще - она не слышала над собой дыхания клиента. Он был спокоен, как
импотент. Никки несколько раз провела ему по члену, и по тому, как он напрягся,
поняла, что сейчас он кончит.
Она пососала сильнее. Он стал медленно приподниматься, вводя пенис ей в рот,
пока не коснулся им ее горла.
Она напряглась, вновь постаравшись выпрямиться, но он ее крепко держал. Его
пенис дернулся, и началось извержение.
Глаза Никки безумно округлились, когда она почувствовала, что рот заполнился до
предела. Щеки раздулись, и она попыталась выплюнуть то, что оказалось у нее во рту,
но тут поняла, что рот заполнен не жидкостью, а дюжинами маленьких живых
существ. Они шевелились. Они двигались, задевая ее язык.
Когда рука, давившая ей на шею, немного ослабла, она выпрямилась и широко
открыла рот. Оттуда широким белым потоком хлынули личинки. Опустив голову, она
увидела, что пенис все еще вздрагивает, извергая фонтан этих жутких тварей.
Некоторые личинки уже устремились ей в горло, несмотря на то, что оттуда им
навстречу хлынула рвота, которая несла в своем потоке целый рой паразитов.
Затем рука в перчатке схватила ее за горло, притягивая ближе, и она увидела, что
шарф сполз с лица этого человека.
Плоть у него на лице была содрана и свисала с костей, словно рваные обои со
стены Местами она почти полностью раз ложилась, слизью покрывая теки и
подбородок.
Она чувствована, как личинки копошатся у нее во рту, ее обволакивала вонь
разлагающегося тела, и, перед тем как упасть в обморок, она еще раз взглянула на
пенис этого человека и увидела, как он, извиваясь словно змея, выползает у него из
ширинки.
Никки Джонс потеряла сознание.
Фрэнк Харрисон налил себе еще "Джек Дэниелс" и одним глотком выпил
полбокала огненной жидкости. Он с такой силой сжимал в руке дорогой хрустальный
бокал, что казалось, он скоро лопнет. Фрэнк взглянул на стоявшего перед ним.
- Когда ты только начинал заниматься этим делом, я сказал, что мне важны
результаты. А ты не дал мне ничего, - ревел Харрисон. - Ни имен, ни зацепок.
Ничего!
Инспектор полиции Питер Торп отхлебнул из стакана и недоумевающе пожал
плечами.
- Послушай, Фрэнк. Сейчас у меня полно других забот. У меня три трупа из лома
в Прайморс-Хилл, которые выглядят так, словно их пропустили через мясорубку. Этот
орешек Крофорд! Мы его взяли, но он не выдаст соучастников. Сейчас самое важное
- узнать их имена. Иначе я не смогу выяснить, кто имеет на тебя зуб.
- Л что тем временем делать мне? - поинтересовался Харрисон.
- Попробуй разобраться сам.
Харрисон вылил остатки в стакан и поставил его на стол.
- Отлично. Именно этим я и собирался заняться.
Он направился в дальний конец комнаты, где в углу стоял большой, закрытый на
замок деревянный ящик.
- Открой, - прорычал главарь банды, и Полосатый Билли полез в карман за
ключом.
Он снял замок и открыл крышку. Повернувшись к Горпу спиной, Харрисон
нагнулся над ящиком. Когда он обернулся, инспектор полиции увидел направленный
на него "Стерлинг АС-18".
- Где ты достал эту хреновину? - побледнев, спросил он. - Это оружие
поставляется только в армию.
- Просто следуя твоему совету, я хочу сам во всем разобраться, - ответил
Харрисон. - Если я буду сидеть сложа руки, меня пристрелит какой-нибудь шутник.
Чтобы этого не случилось, мне, наверное, придется немного пострелять самому.
- Фрэнк! Если ты начнешь гангстерскую войну, я ничем не смогу тебе помочь.
Единственное, что я мог для тебя сделать - это не дать специальному отделу заняться
убийствами Джоула и Доума. Если заваришь такую кашу, на меня можешь не
рассчитывать.
Поставив стакан, он направился к двери. Выстрел в маленькой комнате прозвучал
оглушительно. Пуля, выпущенная из "стерлинга", разнесла стакан Торпа в пыль и
пробила в дорогом столе огромную дыру.
- Не забывай, Торп, что я плачу тебе. Ты никуда не пойдешь, - прошипел
Харрисон.
Инспектор полиции медленно обернулся, с трудом сохраняя самообладание.
Телохранители Харрисона безо всякого интереса наблюдали, как глава преступной
группировки навел "стерлинг" на Торпа, разглядывая его голову сквозь перекрестие
прицела.
- Ты мой, - сказал Харрисон, поглаживая пальцем спусковой крючок. -
Постарайся отработать свой деньги. Выясни, кто пошел на меня, и сделай это
побыстрее, пока я не выяснил это сам. Я буду действовать напрямую, не то что ты, и
твои начальники могут узнать, как обстоит дело. - Он сильнее сжал винтовку. -
Лондон может взорваться, Торп. Так подумай, на чьей ты стороне, чтобы не попасть
под перекрестный огонь. И поторопись с решением!
- Я уже сказал, нам надо найти, кто убил троих в Прайморс-Хилл. Сейчас я
работаю над этим.
- Тог
...Закладка в соц.сетях
