Жанр: Триллер
Черное воскресенье
...ртала смолкала лишь под утро. Ночные бары,
рестораны и казино этого увеселительного района не вмещали всех желающих. Очереди в
"Галатуарз", к "Антуану", во "Двор двух сестер" казались нескончаемыми. Город жил
предстоящим событием, и ему не было дела до проблем ФБР и полиции.
Все билеты на стоячие места давно уже распродали. Общее число проданных билетов
достигло 84 000. Полиции хватало и других проблем - вместе с толпами зрителей в Новый
Орлеан хлынули разного рода охотники до легких денег - аферисты, воры, проститутки.
В четверг утром Кабаков отправился в аэропорт взглянуть на прибытие команд
"Вашингтон Редскинз" и "Дельфины Майами". Аэропорт переполнили толпы встречающих
болельщиков. Кабаков испытывал беспокойство, вполне объяснимое, если вспомнить гибель
израильских спортсменов в аэропорту Мюнхена. Не обращая внимания на игроков,
израильтянин пристально изучал толпу. Лица попадались всякие. Кабаков не смог бы ответить,
кого он пытается разглядеть среди них.
Как-то раз он наведался к Фазилю. Стоя у больничной койки, Кабаков долгие пять минут
молча смотрел ему в лицо. Глаза террориста были закрыты, и он никак не показал, что заметил
присутствие Кабакова. Рядом находились Корли и два дюжих агента ФБР. Наконец Кабаков
заговорил:
- Фазиль, если американцы тебя выпустят, можешь считать свою жизнь законченной.
Тебя выдадут израильским властям. Ты предстанешь перед судом за свое чудовищное
преступление в Мюнхене, и через неделю тебя вздернут. Я буду счастлив увидеть это. Но у тебя
есть шанс продлить свою жизнь. Если ты укажешь место, где спрятана бомба, то тебя будут
судить здесь, в Америке. И судить не за убийство, а за незаконный ввоз оружия. Ты получишь
пять лет тюрьмы, после которых тебя все равно выдадут Израилю. Но ты-то ведь уверен, что
через пять лет Израиль уже канет в небытие. Так что у тебя есть шанс, Фазиль. Подумай об
этом.
Ресницы Фазиля дрогнули. Он открыл глаза и в упор посмотрел на Кабакова. Внезапно
голова его дернулась, и он плюнул в Кабакова. Плевок попал на рубашку. Кабаков не
шелохнулся, лишь стиснул зубы и сжал кулаки. Произведенное усилие оказалось для Фазиля
слишком болезненным. Лицо его сморщилось от боли, он в изнеможении откинулся на
подушку и снова закрыл глаза. Кабаков еще некоторое время смотрел на него, затем резко
повернулся и быстро вышел из больничной палаты.
Поздним вечером в пятницу поступило сообщение из Белого дома. Несмотря на
складывающиеся обстоятельства, розыгрыш Суперкубка решили не откладывать и провести в
назначенный день.
Субботним утром одиннадцатого января Эл Биггс и Джейк Ренфроу из Секретной службы
провели последний инструктаж в новоорлеанской штаб-квартире ФБР. Из Вашингтона
прислали тридцать агентов Секретной службы впридачу к тридцати фэбээровцам,
президентской охране и Кабакову. Ренфроу, стоя под огромным, во всю стену, планом стадиона
Тьюлэйн, обратился к аудитории:
- Стадион еще раз проверят накануне Суперкубка. Проверка начнется в шестнадцать
ноль-ноль и закончится в полночь, после чего стадион оцепят и опечатают. Карстон, группа
поиска готова?
- Да, сэр.
- В ваше распоряжение выделено еще шесть человек с собаками-ищейками для проверки
президентской ложи непосредственно перед началом игры.
- Хорошо, сэр.
Ренфроу повернулся к плану стадиона.
- Поскольку у террористов не будет никакой возможности спрятать взрывное устройство
на стадионе, остаются два варианта. Они либо попытаются ворваться на стадион на автомобиле,
либо рискнут пронести бомбу на себе по частям. Относительно первого варианта. На
Уиллоу-стрит, Джонсон, Эстер, Баррет, Стори и Дэлорд-стрит будут установлены заграждения.
Хикорн-стрит перекроют в месте пересечения с авеню Одюбон. Заграждения способны
остановить мощный грузовик на любой скорости. За полчаса до начала соревнований движение
полностью перекроют.
Один из агентов поднял руку.
- Слушаю вас.
- Парни с телевидения очень недовольны запретом присутствовать на стадионе после
полуночи. Аппаратуру они установят днем, но хотели бы иметь доступ к ней и ночью.
- Тяжелый случай, - вздохнул Ренфроу, - но тем не менее передайте им, что после
полуночи на стадион не будет допущен ни один человек. Предупредите телевизионщиков, что
всю подготовку они должны закончить сегодня. Завтра они не смогут этим заняться. Где
представитель Федерации летчиков-любителей?
- Здесь. - Поднялся лысеющий молодой человек. - Учитывая, что два человека уже
задержаны, использование летательных аппаратов представляется маловероятным. - Он
говорил складно и монотонно, словно читал доклад. - Оба аэропорта - международный и
Лейкфронт проверены, ничего подозрительного не обнаружено. - Он на мгновение запнулся,
подбирая слово. - Тем не менее во время Суперкубка ни один частный самолет не получит
разрешения на взлет. Исключение составляют лишь грузовые и чартерные рейсы. Эти самолеты
подвергнут самому тщательному осмотру перед взлетом. Обычные рейсы проверяются строже
обычного, но они будут выполняться по расписанию. Полиция Нового Орлеана командирует в
оба аэропорта спецкоманды на случай попыток захвата самолета.
- Хорошо. - Ренфроу кивнул. - С военно-воздушных баз вблизи Нового Орлеана
сообщили, что ни один неопознанный летательный аппарат не нарушит границы города. Все
базы приведены в состояние повышенной боевой готовности. Свою задачу военные будут
решать, естественно, не над городом, а за его пределами. Зона, которую они установили, имеет
радиус в сто пятьдесят миль. Думаю, что этого вполне достаточно. Для наблюдения за
зрителями военные предоставляют в наше распоряжение патрульный вертолет. Теперь о
возможности проноса бомбы на себе и о том, как будет осуществляться допуск на стадион. Все
средства массовой информации передали просьбу к зрителям прийти за час-полтора до начала
игры. Кто-то придет, кто-то нет. Каждый человек, прежде чем он окажется внутри стадиона,
пройдет через металлодетектор. Это ваша задача, Фуллилоу. Ваши люди под готовили
оборудование?
- Так точно, сэр.
- Опоздавшие будут очень недовольны, если им придется стоять в очередях у входа. Но
тут уж ничего не поделаешь. Майор Кабаков, вы хотите что-нибудь сказать?
- Разумеется. - Кабаков поднялся со своего места и повернулся лицом к аудитории. -
Я по поводу детекторов и личного досмотра: ни один террорист с оружием в кармане не станет
спокойно ждать, пока дойдет его очередь и детектор среагирует на оружие. Следите за
очередями к детекторам. Человек с оружием примется искать иной путь на стадион, как только
поймет, что происходит. Следите внимательно. Если кто-нибудь в очереди вызовет у вас
подозрение, задержите его внезапно, не дав опомниться, без предупреждения. Ведь если он
поймет, что раскрыт, то его жертвами могут стать десятки людей.
Кабаков безразлично подумал, что собравшимся, скорее всего, не нравится, что он
излагает прописные истины. Помолчав, он продолжил:
- Хорошо бы иметь возле каждого входа мешки с песком на случай, если террорист
швырнет гранату. В толпе ее обезвредить очень сложно. Запал у обычных гранат около пяти
секунд - этого времени иногда достаточно, чтобы закрыть ее со всех сторон мешками с
песком. Террористы крепят гранаты булавками к одежде. Не спешите сразу ее срывать. Сначала
разберитесь с владельцем - если не удастся быстро надеть наручники, стреляйте. Жизнь
невинных людей дороже. Если террорист будет ранен, но не сдастся, немедленно стреляйте
вновь. В голову. Наверняка. Он может прятать на себе радиопередатчик, настроенный на волну
радиовзрывателя, или само взрывное устройство, и произойдет непоправимое. - Кабаков
прочел на многих лицах отвращение. Ему было наплевать. - И еще. Стрельба вблизи одного
входа не должна отвлечь внимание агентов, стоящих у другого. В этот момент необходимо
усилить внимание и бдительность на своем участке. Как вам известно, среди террористов есть
женщина. - Кабаков замолчал, но быстро взял себя в руки. - Однажды в Бейруте я ошибся,
увидев в ней просто женщину, а не опасного преступника. И это - одна из причин нашего
сегодняшнего положения. Не забывайте об этом. - Кабаков высказался и сел на место. В
комнате воцарилась гнетущая тишина.
Потом заговорил Ренфроу:
- У каждого входа, помимо основной, будет также резервная группа. Эти группы будут
действовать только в случае тревоги. И запомните - вы не должны покидать своего места, что
бы ни случилось. Ну, что ж, на этом можно закончить. Вопросы есть? - Ренфроу хмуро
оглядел аудиторию. - Тогда все свободны. Не забудьте взять у секретаря свои удостоверения.
За работу, господа.
Поздним вечером накануне Суперкубка на стадион Тьюлэйн опустилась тишина.
Огромное, ярко освещенное пространство стадиона, казалось, полностью поглощало невнятный
шум поисковых работ. Под яркими лучами прожекторов стелился туман, принесенный с
Миссисипи, катящей свои воды всего лишь в миле от ристалища. Фигуры людей тонули в
белесом мареве. Оба моссадовца наблюдали за обыском, стоя в ложе прессы на одном из
верхних ярусов зрительских трибун. Внутри ложи было совершенно темно, и лишь огоньки
сигарет изредка высвечивали лица. Оба молчали. Первым заговорил Мошевский:
- Они все-таки смогут пронести ее, хотя бы часть. Под одеждой. Это не так уж сложно.
При отсутствии на них батарей или оружия детекторы ничего не обнаружат.
- Да, - мрачно ответил Кабаков, - смогут.
- Если даже их всего лишь двое, этого достаточно, чтобы наделать немало шума.
Кабаков промолчал.
- Здесь мы бессильны, - опять начал Мошевский. Сигарета Кабакова сердито
вспыхнула несколько раз, Мошевский благоразумно решил не продолжать.
- Я хочу, чтобы завтра ты находился с резервной группой на западной стороне, - тихо
сказал Кабаков. - Я договорился с Ренфроу.
- Ладно.
- Если это окажется грузовик, заберись в кузов и постарайся извлечь детонаторы. Хотя в
каждом отряде имеются свои специалисты-подрывники. Лучше, чтобы ты сам за всем
проследил.
- Согласен. У крытого кузова надо разрезать брезент сбоку. К заднему борту может быть
прикреплена граната.
Кабаков кивнул.
- Неплохо. Скажешь об этом командиру группы. Рэйчел расширила для тебя
бронежилет. - Мошевский состроил недовольную мину. Кабаков улыбнулся: - Я его тоже не
люблю, но ты наденешь. Если начнется стрельба, ты не должен выделяться среди других.
- Слушаюсь. - Мошевский тряхнул головой.
- Корли заедет за тобой без четверти девять. Не задерживайся сегодня в "Хотси-Тотси"
после полуночи, мне об этом доложат.
- Слушаюсь, сэр! - гаркнул Мошевский и весело рассмеялся.
Ночь выдалась на редкость темной. Туман повис над городом, приглушив все звуки и
смягчив яркие огни реклам во Французском квартале. Над Миссисипи, выше уровня тумана,
неподалеку от моста неподвижно завис дирижабль. Вдоль его серебристого борта огромными
буквами тянулась надпись: "Если кошка захворала, позови ветеринара".
В отеле "Фэйрмонт", двумя этажами выше номера пилота дирижабля Фарли, Далиа,
встряхнув градусник, подошла к кровати, на которой обессилено лежал Лэндер. Он был
измучен переездом из Нью-Джерси. Чтобы миновать новоорлеанский международный
аэропорт, где Далию могли узнать, они сначала самолетом местной авиалинии добрались до
Батон-ружа, где Далиа взяла напрокат машину. Она сидела за рулем, а Лэндер устроился на
заднем сиденье. Дорога оказалась для него слишком утомительной. Восковая бледность
заливала его лицо, но взгляд был тверд и ясен. Далиа забрала градусник - температура
нормальная. Лэндер взял ее за руку:
- Зря ты тут возишься со мной. Я в порядке. Лучше бы взглянула на грузовик.
- Машина либо на месте, либо ее там нет. Если хочешь, я съезжу проверю, но мне лучше
не появляться лишний раз на улице.
- Ты права, прости. Моя форма в порядке?
- Да, висит в шкафу. Она отлично выглядит.
Далиа заказала в номер горячее молоко. Лэндер проглотил успокоительное, запил
молоком. Через полчаса он уже спал. Далии не спалось. Самочувствие Лэндера было таково,
что она должна лететь с ним, даже если придется оставить часть контейнера с взрывчаткой. Она
может помочь справиться с управлением, займется взрывателями. Лететь ей необходимо.
Внезапно Далиа осознала, что завтра они умрут. Конечно же, она понимала это и раньше,
но сейчас острое чувство близкой смерти пронзило все ее существо. Откуда-то из глубины
подступили слезы. Безудержные, как в детстве. Но горькие воспоминания, нахлынувшие
следом, высушили этот очищающий поток. Все эти годы память о пережитых страданиях
придавала ей силы и непреклонность. Лагерь палестинских беженцев, нищета и голод
составляли ее детство. Ей вспомнилась мать. Изможденная и больная, она в тридцать пять лет
выглядела совсем старухой. Далии исполнилось всего десять, когда мать умерла. Умирала
долго и тяжело - от истощения и болезней, этих вечных спутников нищеты. В последние дни
она очень мучилась, и не было средств хоть как-то облегчить ее страдания. В памяти навсегда
застыла картина - умирающая мать и рядом она, Далиа, отгоняющая мух, обессиленная от
слез и бессонных ночей. А потом - скитания из лагеря в лагерь. Год за годом. Сердце
ожесточалось, наполнялось жгучей ненавистью и жаждой мстить. Лишь эти чувства придавали
ей силы жить все эти годы. И вот ее час настал. Далиа немного успокоилась, но сон так и не
пришел.
В номере отеле "Ройял Орлеан" Рэйчел Боумен расчесывала свои прекрасные волосы
перед большим зеркалом. Кабаков, растянувшись на кровати, курил и смотрел на нее. Свет
играл в ее волосах. Кабаков любил нежные беззащитные впадинки вдоль позвоночника,
появлявшиеся, когда Рэйчел поднимала руки. Он любовался ее неторопливыми движениями и
мягкой кошачьей грацией.
- Дэвид, когда ты вернешься? - Рэйчел взглянула на него в зеркало.
- Когда найду эту чертову бомбу.
- О той парочке - женщине и американце - что-нибудь слышно?
- Нет. Женщину рано или поздно задержат. Если мы найдем бомбу, она немногое
сможет сделать. После того, как мы разберемся на стадионе, американские власти выдадут
Фазиля Израилю.
Кабаков посмотрел на Рэйчел, но та внимательно изучала свое отражение.
- Рэйчел.
- Да?
- Ты что-нибудь решила? Знаешь, в Израиле очень большой спрос на психиатров. Ты
была бы поражена, узнав сколько ненормальных в этой стране. И среди евреев, и среди
христиан. А сколько сумасшедших стекается летом...
- Мы поговорим об этом в другой раз, когда ты будешь не столь рассеян и сможешь
яснее изложить свои смутные мысли.
- Ладно, поговорим об этом "У Антуана" завтра вечером. Ну, а теперь хватит тебе
вертеться перед зеркалом, пора заняться более насущными делами. Надеюсь, теперь я ясно
выражаюсь?
И в отеле "Ройял Орлеан" и в отеле "Фэйрмонт" погасли огни. Вокруг лежал притихший
город. Эта ночь мало чем отличалась от предыдущих. Ничто, казалось, не предвещало беды.
Глава 26
Воскресным утром двенадцатого января Майкл Лэндер проснулся, когда красное солнце
осветило небо над Новым Орлеаном. Ему снилось море, песчаный берег, безбрежная голубая
даль. Он какое-то время лежал, не понимая, где находится. Но уже в следующий момент все
встало на свои места. Далиа, откинувшись в кресле, через полуопущенные ресницы наблюдала
за ним. Лэндер осторожно встал и подошел к окну. Улицы заливал золотистый солнечный свет.
Сквозь легкую утреннюю дымку сияло чистое небо.
- День будет погожим, - заметил он.
Лэндер позвонил в аэропорт, в справочную метеослужбы. Ветер северо-восточный,
пятнадцать узлов, порывы до двадцати. Он удовлетворенно прикрыл глаза - ветер попутный.
Со стороны аэропорта Лейкфронт к стадиону. На открытом месте можно развить на дирижабле
до 70 узлов.
- Майкл, ты можешь еще поспать. Время есть.
Лэндер по-прежнему выглядел, очень бледным. Далиа знала - сил у него совсем
немного. Но все-таки должно хватить. Должно.
Дирижабль обычно поднимался в воздух за час до начала соревнований. Этот час
требовался телевизионщикам для последней проверки аппаратуры. Лэндеру придется пробыть в
воздухе довольно долгое время, прежде чем он сможет вернуться за бомбой. Силы
потребуются.
- Да, я, пожалуй, действительно прилягу. Экипаж вызовут в полдень. Фарли летал всю
прошлую ночь, так что он проспит дольше обычного. Но до полудня он все равно выйдет из
номера, чтобы позавтракать перед полетом.
- Я знаю, Майкл. Не волнуйся, все будет в порядке.
- Мне стало бы спокойнее, если бы я знал, что у тебя есть оружие. - Они не хотели
рисковать и не взяли с собой оружие из Нью-Джерси. Но кое-что имелось в гараже, в грузовике
с бомбой.
- Не беспокойся и положись на меня.
- Я знаю, Далиа, что на тебя всегда можно положиться, - серьезно сказал Лэндер.
Корли, Кабаков и Мошевский выехали на стадион в девять часов. Французский квартал
только еще просыпался. Улицы вокруг "Ройял Орлеан" постепенно заполнялись людьми.
Нередко можно было встретить хмурое, опухшее лицо. Позади осталась веселая ночь. Но
публика жаждала новых развлечений - праздник продолжался.
Влажный ветер гонял по Бурбон-стрит бумажный мусор. Сэму Корли приходилось быть
очень внимательным - проезжую часть улицы заполняли по-утреннему рассеянные люди. И
лишь за пределами Французского квартала он смог развить нормальную скорость. Корли
пришлось провести ночь у одного из знакомых из новоорлеанского отделения ФБР. Он вовремя
не заказал себе номер в отеле, а позже сделать это сказалось совершенно невозможно. Завтрак
был невкусный и чересчур легкий. Ночью Корли плохо спал - не давали покоя москиты,
налетевшие вместе с речным туманом. Американец хмуро оглянулся, его раздражал резкий
запах мускусной дыни, поедаемой беззаботным Мошевским на заднем сиденье машины.
Кабаков, сидевший рядом, пребывал в отличном настроении; видно, он прекрасно выспался и
плотно позавтракал. Однако это не улучшило настроения Корли. Он еще раз раздраженно
оглянулся - Мошевский принялся за очередную порцию пахучего лакомства. Кабаков
потянулся, что-то при этом звякнуло о ручку дверцы.
- Что у тебя там такое, черт побери?
- Вставная челюсть выпала.
- Очень смешно.
Кабаков расстегнул пиджак и показал ствол укороченного автомата "Узи", висевшего под
мышкой.
- А у Мошевского что? Гранатомет?
- О, у меня установка для запуска мускусных дынь, - послышалось невнятное чавканье.
Корли пожал плечами - он и так-то с трудом понимал его еврейско-английский, а уж
когда у Мошевского набит рот...
К стадиону подъехали в девять тридцать. Полицейские уже перекрыли большинство улиц,
оставались лишь подъезды для зрителей. Но и на этих улицах у обочин сгрудились мощные
грузовики, стальные заграждения и мешки с песком. После начала игры перекрыто будет все. У
юго-восточного входа стояли десять карет "скорой помощи" - здесь останется единственный,
тщательно охраняемый проезд. Вдоль авеню Одюбон и на крышах зданий рассредоточились
сотрудники ФБР и полицейские. По этой магистрали ожидалось прибытие президентского
автомобиля. Вдоль всех прилегающих к стадиону улиц тянулись мешки с песком. Казалось,
город приготовился к войне. Наученные горьким опытом, фэбээровцы не собирались рисковать.
Слишком свежи были воспоминания о трагедии в кампусе Оул-Мисс в 1963 году.
В девять часов Далиа заказала три завтрака в номер. В ожидании, пока их принесут, она
вытащила из своей сумочки длинные, остро заточенные ножницы и липкую ленту. Вывернув
винтик, соединявший две половинки ножниц, она вставила в одну из половинок на его место
трехдюймовый болт. Замотала ручку лентой и спрятала импровизированное оружие в рукаве.
Подошла к зеркалу. Осмотр вполне удовлетворил ее - ничего подозрительного.
В 9.20 принесли завтрак. Далиа поставила один поднос перед Лэндером на кровать,
другой - на журнальный столик.
- Приступай, Майкл, пока все горячее. Я вернусь через несколько минут. - С этими
словами Далия вышла из номера. В руках она несла третий поднос.
В коридоре не было ни души. Вызвав лифт, Далиа спустилась на два этажа. Здесь тоже
никого. На ее негромкий стук в дверь послышался сонный голос Фарли:
- Кто там?
- Мистер Фарли?
- Да.
- Ваш завтрак, мистер Фарли.
- Я не заказывал никакого завтрака.
- Подарок отеля. Всему экипажу дирижабля. Я могу унести, если вы не хотите.
- Нет, оставьте, раз уж принесли. Подождите минуту.
Фарли с взлохмаченными волосами и в одних брюках открыл дверь и впустил Далию в
номер. Она аккуратно притворила за собой дверь и прошла в комнату. Если бы в этот момент
кто-нибудь проходил мимо по коридору, он услышал бы сдавленный, быстро прерванный
вскрик. В следующую минуту Далиа уже выскользнула из номера. Повесив на дверь табличку
"Не беспокоить", она поднялась к себе и приступила к еще горячему завтраку.
Оставалось уладить одно небольшое дело. Когда они покончили с завтраком, Далиа
убрала подносы и прилегла рядом с Лэндером. Пальцами она ласково и осторожно поглаживала
искалеченную руку.
- Майкл, я хочу полететь с тобой. Разреши мне, так будет лучше. Я могу пригодиться.
- Далиа, я и в одиночку прекрасно управлюсь. Тебе это совсем ни к чему.
- Я хочу быть с тобой. От меня будет толк. И я хочу все увидеть собственными глазами.
- Ты мало что сможешь увидеть. Но зато услышишь, когда поедешь обратно.
- Я не уеду из аэропорта, Майкл. Ты ведь сам говорил, что теперь разница в весе не
имеет значения. Дирижабль стоял на солнце все утро. Конечно, если ты не сможешь поднять
его...
- Смогу. Я дам максимальный нагрев.
- Майкл, мы слишком долгий путь проделали вместе. Ты должен взять меня с собой,
Майкл.
Лэндер повернулся и посмотрел ей в глаза. Подушка оставила на его щеке красный след.
- Тогда тебе придется вытащить мешки с дробью из задней части гондолы. Сделать это
надо очень быстро. Мешки лежат под задним сиденьем. Мы полетим вместе.
Она придвинулась к Лэндеру и всем телом тесно прижалась к нему. Больше они не
разговаривали.
В 11.30 Лэндер встал. Далиа помогла ему одеться. Под глазами у него пролегли глубокие
тени, по лицу опять разлилась бледность. Вид не из лучших. Но Далиа, умело наложив
тональный крем, в какой-то степени сгладила это впечатление. В 11.50 она достала из своей
аптечки шприц и ампулу с новокаином. Наполнив шприц, Далиа закатала рукав Лэндера и
ввела лекарство. Обезболивающего эффекта должно хватить на несколько часов. Затем она
достала шприц поменьше. Он представлял собой гибкую пластиковую тубу с иглой на конце.
Тубу заполняли тридцать миллиграммов раствора риталина.
- Майкл, этим следует воспользоваться лишь тогда, когда ты почувствуешь себя
полностью обессиленным. Укол придаст тебе бодрости, но ты станешь бесшабашным и
болтливым, тебе захочется сотворить какую-нибудь глупость. Не поддавайся этому желанию.
- Хорошо, Далиа, только приспособь эту штуку.
Далиа проткнула иглой мышцу онемевшей руки и скотчем примотала тубу к руке. С обеих
сторон тубы она подложила обломки карандаша, чтобы избежать случайного сжатия.
- Когда понадобится, просто нащупай шприц сквозь рукав и надави большим пальцем.
- Знаю, знаю.
Далиа поцеловала его в лоб.
- Если я не сумею проникнуть с грузовиком на аэродром, если меня схватят...
- Я тогда просто сброшу дирижабль на трибуны. Кое-кого он все-таки раздавит. Давай не
будем об этом говорить. До сих пор нам везло, не так ли?
- Ты был на высоте, Майкл.
- Я буду ждать тебя в четырнадцать пятнадцать на аэродроме.
Далиа проводила Лэндера до лифта. Вернувшись в номер, она прошла в комнату и
присела на кровать. Отправляться за грузовиком было еще слишком рано.
Лэндер нашел весь экипаж в холле у стойки бара. Симмонс, второй пилот, и два оператора
весело смеялись. Оживленно улыбаясь, он подошел к ним. Отдохну в автобусе, подумал
Лэндер. Каждый шаг давался ему с трудом.
- Бог мой, ты ли это, Майкл? - закричал Симмонс. - А я думал, ты болен. А где
Фарли? Мы звонили ему, но телефон не отвечает. Вот стоим и ждем, когда он объявится.
- У Фарли неприятности. У него выдалась веселая ночка.
Пьяная девица, которую он подцепил, в самый ответственный момент от избытка чувств
ткнула ему пальцем в глаз.
- О, Боже. И что?
- С ним все в порядке, но лететь он сегодня, конечно же, не в состоянии. Полечу я.
- Но когда ты об этом узнал?
- Утром. Эта скотина Фарли позвонил мне в четыре часа утра. Ладно, хватит болтать,
пора трогаться.
- Ты не слишком-то хорошо выглядишь, Майкл.
- Не хуже тебя. Пошли.
При въезде в аэропорт Лейкфронт выяснилось, что у водителя нет пропуска. Всем
пришлось выйти из автобуса и, показав свои удостоверения, дойти пешком. Около вышки
дежурили три полицейские машины.
Дирижабль, выкрашенный в синий, красный и серебристый цвета, покоился на траве
между взлетными полосами. В отличие от застывших у ангаров самолетов, дирижабль здесь на
земле казался пришельцем из иного мира. Он покачивался на своем единственном колесе.
Дирижабль удерживали тросы, натянутые между носовой частью и причальной мачтой. Словно
гигантский флюгер, дирижабль чутко реагировал на любое изменение ветра. Сейчас он
располагался вдоль северо-восточного направления. Неподалеку от дирижабля стояли автобус,
обслуживающий работников, и тягач с прицепом, в котором размещалась передвижная станция
технического обслуживания. Рядом с легким дирижаблем машины и люди казались
неповоротливыми карликами.
Викерс, старший в бригаде техников, вытер руки о тряпку и с улыбкой направился к
экипажу.
- Рад вашему возвращению, капитан Лэндер. У нас все готово.
- Спасибо. - Лэндер пожал ему руку и приступил к традиционной проверке дирижабля.
Все было в порядке, иного, впрочем, он не ждал. Дирижабль сверкал чистотой. Лэндер
удовлетворенно вздохнул, оглядываясь. Ему здесь нравилось.
- Эй, парни, готовы?
В гондоле Лэндер и Симмонс еще раз проверили оборудование. Внизу Викерс пререкался
с телевизионщиками.
- Капитан ТВ, не будете ли вы и ваш помощник так любезны и не переместите ли свои
драгоценные задницы в гондолу, чтобы мы могли наконец взлететь.
Операторы отмахивались и продолжали возиться со своими камерами. Наконец и у них
...Закладка в соц.сетях
