Жанр: Триллер
Черное воскресенье
...ль террористов
- матч за Суперкубок. Ваша уверенность основывается на том, что этот, как его, Фазиль -
так, кажется, его зовут? - организовал нападение "Черного Сентября" на Олимпийскую
деревню в Мюнхене. Два других ваших факта - это пленка из Бейрута, на которой говорится о
нанесении удара в начале года, и желание президента присутствовать на матче. Все верно? -
Бейкер замолчал.
- Да, а поскольку планируется прямая телетрансляция, то террористический акт вызовет
максимально возможный шок во всем мире, - вставил Корли.
- Однако вся цепь ваших рассуждений основана на том факте, что среди вещей убитого
Абу Али найден номер "Спортс Иллюстрейтед" со статьей о Суперкубке. Но вы даже не
уверены, что этот Али знал о готовящейся акции. Вам не кажется, что для полной уверенности
данных слишком мало?
Бейкер уставился в окно, словно серое вашингтонское небо могло подсказать ответ. Перед
ним на столе лежала папка с делом № 302 - предварительная информация о готовящемся
теракте.
Кабаков поначалу никак не мог понять, зачем его вызвали в Вашингтон. В ФБР имели
полную информацию по этому делу. Но после нескольких минут разговора с главой ведомства
он понял, что Бейкер не пытается почерпнуть из беседы новые факты. Профессиональный
параноик, он вызвал Кабакова в Америку лишь для того, чтобы подстегнуть свой инстинкт
ищейки. Кабаков видел упрямый взгляд, тяжелый подбородок и нервные пальцы директора
Бюро. Он знает, что должен принять решение, - подумал Кабаков. - Но ему необходимо,
чтобы я возражал ему, спорил с ним. Он ведь, в сущности, не слушает меня, а лишь наблюдает
за моими реакциями. Что ж, времени для наблюдения у него было достаточно. Теперь пусть
решает.
- Благодарю, вас мистер Бейкер, за потраченное на меня время. - Кабаков встал.
- Еще минуту, майор. Вы хорошо знакомы с методами террористов. На ваш взгляд, что
они предпримут? Установят бомбу заранее и начнут шантажировать, когда зрители соберутся?
Потребуют освобождения Сирхан Сирхана или кого-нибудь другого? Выдвинут условие
прекращения помощи Израилю?
- Не станут они ничего требовать. Они просто взорвут бомбу на стадионе,
переполненном людьми.
- Но почему вы так уверены в этом?
- А что вы можете им предложить? Большинство террористов уже на свободе.
Последних, тех, что устроили мюнхенскую бойню, освободили в обмен на заложников из
очередного захваченного самолета. Лилия Халет освобождена. Боевики, убившие вашего
дипломата в Хартуме, уже у себя дома - помогли власти Судана. Все свободны, мистер
Бейкер. Прекратить американскую помощь Израилю? Можно, конечно, пообещать и это. Но кто
поверит таким словам? Начнутся бесконечные переговоры. А как быть с тысячами заложников?
Зрителей, а ведь их соберется не меньше восьмидесяти тысяч, надо как-то содержать. Никаких
условий на стадионе для этого нет. Начнется паника. Люди бросятся к выходам. Будут десятки
задавленных насмерть и сотни раненых. Нет, они просто взорвут бомбу, не вступая ни в какие
переговоры.
- Как?
- Не знаю. - Кабаков пожал плечами. - Полтонны пластиковой взрывчатки
достаточно, чтобы разрушить все трибуны. Для надежности они могут разместить несколько
бомб в разных концах стадиона и взорвать их одновременно. Это будет непросто. Но Фазиль не
дурак. Вряд ли они сумеют воспользоваться передатчиком - слишком много посторонних
радиосигналов. Кроме того, увеличивается вероятность обнаружения взрывчатки.
- Мы можем заранее все проверить. Стадион огромен, но задача, тем не менее,
выполнима, - сказал Корли.
- Думаю, что Секретная служба Белого дома захочет все взять в свои руки, но им
потребуется помощь. - Бейкер, казалось, пришел к какому-то решению.
- Необходимо подвергнуть проверке весь персонал, обслуживающий соревнования.
Устроить досмотр зрителей на входах. Мы используем для поиска взрывчатки все новейшее
оборудование и собак-ищеек. Время еще есть, успеем все организовать. - Корли сделал
энергичный жест рукой.
- А если удар будет нанесен с воздуха? - спросил Кабаков.
- Вы полагаете, террористы наймут частный самолет? Я думаю, такая угроза не столь
велика, и проблема легко разрешима. Запретим в этом районе все полеты частной авиации.
Свяжемся с Федерацией летчиков-любителей, с военными. Мои люди займутся этим уже
сегодня. Думаю, уже к вечеру мы будем располагать большей информацией, чем сейчас. -
Бейкер раздвинул в улыбке тонкие губы.
Сомневаюсь, подумал Кабаков.
Глава 21
Абдул Авад мерил шагами небольшую одиночную камеру. Его нескончаемое хождение
взад-вперед начинало раздражать охранника. Он открыл зарешеченное окошко в двери и
прикрикнул на заключенного. Но уже через минуту охраннику стало не по себе. Чего он,
собственно, взъелся? Пусть человек за решеткой, но имеет же он право хотя бы ходить по своей
камере. Он снова открыл окошко и предложил Аваду сигарету, предупредив, что сигарету
следует немедленно спрятать, если в коридоре послышатся шаги постороннего.
Авад и без этого напоминания напряженно вслушивался в звуки за дверью камеры. За ним
скоро должны прийти - может быть сегодня, может завтра. Но за ним обязательно придут.
Придут, чтобы отрубить ему руки. Холодок пробежал по его спине. Авад поежился.
Бывший офицер ливийских военно-воздушных сил Абдул Авад обвинялся в контрабанде
наркотиков. Учитывая его прошлые заслуги перед страной, смертную казнь заменили на
ампутацию обеих рук. Это наказание, предписываемое Кораном, вновь стало применяться с
приходом к власти полковника Каддафи. Однако Каддафи, не чуждый новшествам, заменил
топор и рыночную площадь на хирургический скальпель и больничную палату. Авад,
пребывавший после вынесения приговора в шоке, начинал привыкать к мысли, что вскоре
умрет. Он обдумывал, сможет ли он, зацепив одну штанину своих брюк за дверную петлю и
обмотав другую вокруг своей шеи, повеситься, подогнув ноги. Его все больше занимала эта
мысль. Он несколько раз садился за письмо своим родным. Ему хотелось попросить прощения
у отца за позор, который он навлек на него и на всю семью, но никак не мог взять верный тон.
Он начинал вновь и вновь, но ничего не получалось. Авад боялся, что не успеет. Ему стало бы
легче, если бы он знал, когда за ним придут. Но ему не сообщили срок исполнения приговора.
Возможно, такое молчание являлось частью наказания. Авад продолжал кружить по камере,
одновременно чутко прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Внезапен окошко резко
распахнулось.
- Убери сигарету, - прошипел охранник и захлопнул дверцу.
Авад оцепенел; внезапно ослабевшая рука выронила сигарету. Опомнившись, он затоптал
окурок и ногой запихнул его под нары.
Загромыхал дверной засов. Авад напряжено смотрел на дверь, сжав руки за спиной. Ногти
вонзились в ладони, но Авад ничего не чувствовал.
Он мужчина, и он офицер. Это не отрицали даже судьи. И сейчас он не покажет своей
слабости.
Маленький чиновник в аккуратном гражданском костюме бочком вошел в камеру. Его
губы под небольшими подбритыми усиками шевелились, но Авад будто оглох.
- ...Вы слышите меня, лейтенант Авад? Время еще не пришло. Время наказания еще не
наступило. Но я хочу с вами серьезно поговорить. Прошу вас говорить по-английски. Садитесь
на стул. - Человечек опустился на застеленную койку. Голос его мягко шелестел. Он не
отрывал взгляда от лица Авада. Авад, ощущая, как надежда охватывает все его существо, сел и
молча выслушал до конца.
Он всегда гордился своими нервными руками, одновременно я сильными, и чуткими -
руками пилота вертолета. Ему предоставлялся шанс сохранить эти руки. Более того, он получал
шанс восстановить свои прежние права. Авад не раздумывал ни секунды.
Его перевели из тюрьмы в Бенгази в военный гарнизон близ Айдабудаха, где в обстановке
строгой секретности он приступил к занятиям и тренировкам на русском вертолете МИ-6,
сверхмощной машине, получившей в войсках прозвище "Хук". В Ливийской армии имелось
всего три таких вертолета. Авад был знаком с ними лишь в общих чертах, поскольку в
основном летал на более легких машинах. Он быстро освоился и легко справлялся с
управлением. МИ-6 не был точной копией S-58, состоявшего на вооружении израильской
армии, но очень походил на него. За одну ночь Авад проштудировал руководство по
управлению вертолетом Сикорского. Он был уверен, что с честью выполнит задание, а его
твердые сильные руки не подведут и на этот раз. Авад был счастлив.
С приходом к власти правительства Каддафи, жестокого и нетерпимого ко многим
преступлениям, их количество резко пошло на убыль. Аваду требовались документы, но
искусство подделки в Ливии практически умерло. В Никосию, где это ремесло процветало,
поступил срочный заказ.
В сущности, достаточно было обзавестись документами для въезда в США. Авад не
вернется из Америки. Ему приказано явиться к Фазилю и выполнять его распоряжения. Авад не
сомневался, что вернется целым и невредимым. Чтобы не разрушать его иллюзию,
вертолетчика снабдили планом спасения и заказали в Никосии целую пачку разнообразных
документов.
31 декабря, сразу после освобождения Авада из тюрьмы, его ливийский паспорт,
несколько свежих фотографий и образцы почерка переправили в подпольную типографию
Никосии. Создание полной декорации - набора из взаимно подтверждающих друг друга
документов вроде паспорта, водительского удостоверения, писем с соответствующими
почтовыми штемпелями и различного рода квитанций - стали практиковать на Западе
сравнительно недавно. Такой подход получил широкое распространение у мастеров фальшивок
одновременно с развитием контрабанды наркотиков. По-другому дело обстояло на Ближнем
Востоке. Здесь искусство фальшивки передавалось по наследству. Изготовители фальшивых
документов создавали "декорации" для своих клиентов в течение не одного десятка лет.
Мастер, к которому обратилась "Аль-Фаттах", считался одним из самых искуснейших в своем
деле. Документы для Авада он изготовил высший сорт - такие, что комар носу не подточит.
Однако тот же мастер выполнял подобную работу и для израильтян, подделывая ливанские
документы, и был у него еще один промысел - он продавал информацию израильской
разведке.
То, что требовалось ливийцам, стоило недешево. Они заказали два паспорта, итальянский
с американской въездной визой и португальский. Арабы не торговались. А что так ценно для
одной стороны, может заинтересовать и другую - с такими мыслями заканчивал мастер работу
над ливийским заказом. Через час в тель-авивской штаб-квартире Моссад уже знали о
существовании Авада. Суд над Авадом наделал немало шума в Бенгази. Для того чтобы узнать
подробности, достаточно было заглянуть в ливийские газеты.
Сопоставить факты оказалось делом нетрудным. Авад, высококлассный пилот вертолета,
собрался въехать в США одним путем, а выехать другим. Обо всем этом в тот же вечер стало
известно на другом берегу Атлантики.
Ранним утром 30 декабря началась тщательная проверка стадиона Тьюлэйн перед матчем
Сахарного Кубка. Кубковые встречи должны были также состояться в Майами, Далласе,
Хьюстоне и Пассадене. На стадионе этих городов накануне Нового года проводилась
аналогичная проверка. Кабакова порадовало, что американцы наконец-то бросили большие
силы на борьбу с терроризмом. Но его повергло в изумление то, какие именно обстоятельства
подвигли их на это.
Сразу же после длительного разговора с Кабаковым и Корли директор ФБР Бейкер созвал
совещание руководителей ФБР, Агентства национальной безопасности и Секретной службы
Белого дома. Кабаков ввел собравшихся в курс дела и сел в первом ряду кресел. На протяжении
двух часов участники этого совещания рассуждали о неубедительности и даже смехотворности
предположения, что целью террористов является Суперкубок. Каждый из выступавших,
казалось, стремился перещеголять других в скептицизме и сарказме. Отмалчивались лишь
представители Секретной службы Эл Биггс и Джейк Ренфроу. Кабакову подумалось, что более
мрачных и угрюмых физиономий ему не доводилось встречать. Но эта мрачность ему пришлась
гораздо больше по душе, чем ироничная веселость остальных.
Кабаков понимал, что собравшиеся в этом зале вовсе не отличаются глупостью. В
разговоре с глазу на глаз каждый из присутствующих отнесся бы к высказанному
предположению гораздо серьезнее. Но здесь выступавшие стремились не столько вникнуть в
суть вопроса, сколько произвести впечатление на своих коллег. И наилучшим средством для
этого оказались скептицизм и ирония. Требовалось изменить настроение зала, направить
разговор в иное русло.
Когда Кабаков, отвечая на один из вопросов, напомнил, что действия "Аль-Фаттах" перед
мюнхенской акцией или перед сорванной попыткой взорвать бомбу во время последнего
чемпионата мира по футболу нельзя было предсказать, он почувствовал, что настроение в зале
несколько изменилось. И тогда он задал встречный вопрос:
- Почему вы так уверены, что взрыв во время проведения Суперкубка менее вероятен,
чем то, что произошло в Мюнхене?
- Но ведь играет не израильская команда, - последовало возражение. Подобная фраза
еще десять минут назад вызвала бы смешки в зале. Но сейчас никто не рассмеялся. Все словно
оцепенели. Кабаков, почувствовав, что настал подходящий момент, заговорил. Он говорил тихо
и монотонно. Его слова будто заворожили слушателей. Чиновников из спецслужб, немало
повидавших на своем веку, еще несколько минут назад столь шумных и веселых, словно
подменили. Все почувствовали надвигающуюся беду. Кабаков внимательно следил за реакцией
слушателей. Сколько он себя помнил, его слова всегда оказывали именно такое воздействие на
полицейских. Что-то в них будто наводило их на след, вся их полицейская суть
настораживалась и ждала команды.
Теперь слушатели напряженно впитывали каждое слово. Кабаков понял, что достиг своей
цели. Чиновники не только поверили в возможную опасность, они выглядели всерьез
напуганными и обескураженными. В зале постепенно нарастал гул.
Но вместе с пониманием опасности пришла и враждебность. Внезапно Кабаков осознал,
что он иностранец и, более того, еврей. Он вдруг понял, что в этой комнате некоторые
действительно воспринимают его именно как еврея, а не иначе. Но это случалось не впервые, и
Кабаков был готов к любой реакции зала. В умах людей, выпускников самых престижных
американских университетов, олицетворяющих собой власть и порядок, он ассоциировался
скорее с проблемой, чем с ее решением. Они считали, что угроза исходит от иностранцев, а
Кабаков как раз таковым и являлся. Он горько усмехнулся.
- Благодарю за внимание. - Он сел на свое место. Что ж, подумалось ему, подождем
двенадцатого января.
Кое-кто начал высказывать сомнение, почему именно Суперкубок является целью
террористов, а не кубок университетских команд, больше известный как Сахарный Кубок.
Кабаков устало объяснил, что "Черный Сентябрь" вряд ли предпочтет какое-то иное
соревнование тому, на котором должен присутствовать сам президент.
Днем 30 декабря Кабаков прибыл в Новый Орлеан. Там на стадионе Тьюлэйн полным
ходом шла подготовка к Сахарному Кубку. Группа из пятидесяти человек, включающая агентов
ФБР, полицию, представителей Федерального авиационного управления, военных с новейшим
электронным оборудованием для обнаружения взрывчатых веществ, занималась тщательным
осмотром стадиона. Поиски проходили спокойно, не привлекая внимания рабочих, занятых
обычной подготовкой к соревнованиям. Кабакова осмотр не интересовал. Он не ожидал от него
никаких результатов. Он приехал на стадион с другой целью - его интересовал рабочий
персонал. Он помнил, как Фазиль внедрил своих агентов в Олимпийскую деревню Мюнхена за
шесть недель до начала соревнований. Понимая, что каждый работник стадиона прошел
тщательную проверку, он все-таки внимательно вглядывался в лица людей, словно надеясь
каким-то внутренним чутьем обнаружить террориста. Но лишь потратил время в пустую.
Полицейская проверка выявила среди работников стадиона одного двоеженца, которого и
выслали в округ Коахома, штат Миссисипи, где его уже давно разыскивали. Кабаков лишь
усмехнулся, когда ему сообщили о результатах проверки - не повезло парню.
Матч за Кубок прошел без происшествий. "Тигры" из университета штата Луизиана с
разгромным счетом 7:13 проиграли не слишком известному клубу из Небраски. Кабаков
присутствовал на игре. Прежде ему не доводилось видеть американский футбол. Но и в этот раз
он мало что смог разглядеть. Большую часть времени они с Мошевским провели под
трибунами. Многочисленные фэбээровцы и полицейские не обращали на них внимания.
Кабакова интересовало, как охраняются входы стадиона и нельзя ли проникнуть внутрь после
того, как основной поток зрителей схлынул и игра началась.
Его всегда раздражали публичные зрелища, а это, проходящее с особой помпой,
сопровождающееся шумной игрой оркестров и неистовыми криками болельщиков, пришлось
ему особенно не по душе. Единственным приятным моментом стал для него показательный
полет "Голубых Ангелов". Серебристые самолеты правильным ромбом совершили несколько
кругов над стадионом. Кабаков, глядя на них, подумал о десятках других машин, готовых в
любую минуту подняться в воздух с близлежащих военных баз на перехват неизвестного
летательного объекта.
Когда последние зрители покидали стадион, на игровое поле уже легли длинные тени.
После нескольких часов оглушительного шума Кабаков чувствовал себя отупевшим и
разбитым. Он с трудом понимал английскую речь тех, с кем ему пришлось сегодня общаться.
Голова гудела. Ох уж эти американцы, самая бестолковая нация на свете, подумал он.
Корли нашел его, злого и раздраженного, на краю беговой дорожки.
- Ну вот, видишь, никакого взрыва... - сказал Корли, остановившись рядом с
Кабаковым. Кабаков быстро взглянул на него, ожидая увидеть насмешливую улыбку. Но на
лице Корли он прочитал лишь усталость и облегчение. Кабаков подумал, сколько сил
потратили сегодня десятки людей на то, чтобы разыскать несуществующую бомбу. Но ведь он
и не утверждал, что целью террористов является кубковая игра университетских команд.
Только кто теперь об этом вспомнит? Впрочем, все это не имело никакого значения. Он вместе
с Корли неторопливо прошелся по газону, усеянному цветными лентами серпантина. Через
южный вход они вышли к автостоянке. Кабаков с удовольствием вспомнил, что Рэйчел,
наверное, уже ждет его в своем номере, в отеле "Ройял Орлеан". Он устало открыл дверцу
машины.
- Майор Кабаков!
Он оглянулся. Никого. Что за черт? Он еще некоторое время озирался, прежде чем
вспомнил о спрятанном в кармане портативном радиопередатчике и усмехнулся.
- Кабаков слушает.
- Вам несколько раз звонили на командный пункт.
- Сейчас буду.
Командный пункт ФБР разместился под трибунами, в помещении отдела информации
стадиона. Агент в рубашке с закатанными рукавами передал Кабакову телефонную трубку.
Звонил Вайсман из представительства. Корли по коротким ответным репликам Кабакова
пытался понять суть разговора.
- Пройдемся. - Кабаков опустил трубку и, взяв Корли за локоть, вывел его на воздух.
Его покоробило, что фэбээровцы демонстративно избегают его взгляда.
Они снова вышли на игровое поле и остановились у вереницы разноцветных флагов.
- Арабы посылают сюда пилота вертолета. Пока трудно сказать, для этой акции или нет.
Пилот из Ливии. Они очень спешат. - Кабаков замолчал. Корли задумчиво смотрел на то, как
ветер треплет куски разноцветной материи. Новость могла оказаться очень важной.
- Что о нем известно?
- Практически все. Паспортные данные, фотографии. Полное досье. Их перешлют в
Вашингтон. Через полчаса вся информация будет в вашем распоряжении. Ждите звонка.
- Где сейчас находится пилот?
- Пока еще в Ливии. Ему сделали документы в Никосии, завтра их должны забрать.
- Ваши не будут вмешиваться?
- Нет. В Никосии мы лишь ведем наблюдение за местонахождением документов.
Основная операция будет проводиться здесь.
- Итак, все-таки удар с воздуха? Это у них на уме?
- Может быть да, а может быть нет. Фазиль что-то задумал. Но что? Все зависит от того,
насколько он осведомлен о нашей информированности. Если он наблюдает за стадионом, то,
скорее всего, понял, что мы знаем довольно много.
В новоорлеанском офисе ФБР их уже ждал телекс с подробной информацией о ливийском
пилоте. Прочитав сообщение, Корли в задумчивости забарабанил пальцами по желтым лис там
телекса.
- Он прибудет в США по португальскому паспорту, а вы едете по итальянскому, в
котором уже имеется штамп выездной американской визы. Как только он предъявит паспорт на
любом из таможенных пунктов, нам об этом станет известно, если он приезжает для участия
именно в этой акции, то они у нас в руках, Дэвид. Он выведет нас к Фазилю, к той женщине и к
бомбе.
- Возможно.
- Но вертолет! Где они собираются добыть вертолет?! Это ведь не так-то просто. Если их
цель - Суперкубок, то кто-то должен заниматься организацией акции непосредственно здесь, в
Новом Орлеане.
- Да. Этот человек должен находиться здесь. Полетная дальность вертолета невелика.
Кабаков вскрыл приготовленный для него конверт. В нем находились сто одинаковых
снимков Фазиля и сто экземпляров женского портрета, сделанного на фотороботе. Эти
изображения получат все агенты ФБР, занятые в операции.
- НАСА проделала отличную работу. - Кабаков удовлетворенно просмотрел
фотографии. На лице Фазиля даже был виден совсем недавно полученный шрам. Художник
постарался на славу.
- Мы разошлем фотографии в Агентство воздушных перевозок, на военно-морскую базу,
всюду, где есть вертолеты. Что с вами, Дэвид?
- Пилот! Почему его выслали так поздно? Мне это не дает покоя! Это самое слабое звено
в нашей версии. Мощная бомба. Удар с воздуха. Необходима основательная подготовка; А
пилот прибывает только сейчас. Где логика? Карта, найденная на яхте, позволила нам
предположить, что в акции может участвовать летчик. Но если пометки на карте оставлены
пилотом, то он должен уже находиться здесь.
- Морские карты доступны не только в Америке, Дэвид. Разметить ее могли и на
Ближнем Востоке. Может быть, место, отмеченное на карте, - запасной вариант? Карту могли
переправить с той женщиной. Они решили подготовить запасной вариант, когда поняли, что
Музи ненадежен.
- Но спешка! Спешка с документами не укладывается в эту схему. Если они планировали
участие ливийского пилота, то документы сварганили, бы заранее!
- Решили, что чем позже вовлекут пилота в дело, тем меньше вероятность провала.
- Нет, - Кабаков покачал головой. - Это не в правилах Фазиля. Вспомни, как долго он
готовился к мюнхенскому делу.
- В любом случае у нас появилась зацепка. Шанс. Завтра я разошлю людей с этими
фотографиями во все окрестные аэропорты. В новогодние праздники большинство из них
закроются. Потребуется дня два, чтобы связаться со всеми.
В лифте отеля "Ройял Орлеан" Кабаков ехал вместе с двумя супружескими парами. Дамы
- в изысканных вечерних платьях, их кавалеры - в смокингах. Они беззаботно болтали и
смеялись. Он прислушивался к их репликам, стараясь уловить смысл. Но слова не доходили до
него, словно разговор велся на неведомом языке, а сами люди являлись существами другой
породы. Кабаков вышел из лифта, а попутчики остались веселиться дальше.
Отыскав нужный номер, он негромко постучал. На мгновение ему показалось, что за этой
безликой гостиничной дверью он обнаружит лишь холодную пустоту. Но дверь открыла теплая
и живая Рэйчел. Захлопнув дверь, она всем телом прижалась к Кабакову. Несколько мгновений
они молча обнимались.
- Я так благодарна тому симпатичному полицейскому, что согласился передать тебе мою
записку, - прошептала она, уткнувшись лицом ему в грудь. - Почему ты не назначил мне
встречу прямо на стадионе? Я устала тебя ждать.
- Мне не хотелось, чтобы ты видела всю эту суматоху. Да я и не смог бы уделить тебе
больше нескольких минут.
- Ты не человек, а машина, - Она рассмеялась, - Что это у тебя под пиджаком?
- Автомат.
- Если ты не собираешься им сейчас воспользоваться, то снимай и проходи. Я
приготовлю что-нибудь выпить. - Взяв за руку, она повела его в комнату.
- Как тебе удалось снять номер? Ведь все отели в городе переполнены. Даже Корли
пришлось остановиться у своего приятеля.
- Значит, приятели не те. Я знакома с владельцами "Плазы" в Нью-Йорке. Им же
принадлежит и этот. Тебе здесь нравится?
- Да. - Номер, хотя и не поражал размерами, выглядел очень уютным и даже
роскошным.
- Жаль, что я не смогла устроить Мошевского.
- Не важно, он прекрасно может устроиться на коврике под дверью или на диванчике в
коридоре. Не волнуйся, - рассмеялся он, увидев ее встревоженное лицо, - он остановился в
нашем консульстве.
- Я заказала ужин в номер, - сказала Рэйчел из другой комнаты. - Ты не против?
Но Кабаков не ответил.
- Дэвид, ты где? Сейчас принесу ужин. Я заказала вина к жареному мясу и овощам.
Шатобриан. Надеюсь, тебе понравиться.
- Извини. Я все думаю об этом пилоте, которого ливийцы направляют в Новый
Орлеан. - И он подробно рассказал ей о событиях прошедшего дня.
- Но это же просто отлично. Если пилот выведет вас на всех остальных, то что может
быть лучше?
- Да, но только, если мы найдем бомбу и схватим всех террористов.
Рэйчел хотела еще о чем-то спросить, но передумала.
- Ты надолго?
Кабаков нежно провел рукой по ее теплой щеке.
- Пробуду дня четыре. Но если смогу тебе чем-нибудь помочь, то останусь и дольше. Я
собиралась съездить в Нью-Йорк, закончить неотложные дела, а потом опять вернуться к тебе.
Скажем, десятого или одиннадцатого января. Но, конечно, только если ты этого хочешь.
- Еще как хочу. Знаешь, я ведь так, по сути, и не видел Нового Орлеана. Говорят, это
один из красивейших американских городов. Когда все закончится, давай вместе посмотрим
его.
- С удовольствием. Я буду твоим гидом, Дэвид. Вот увидишь, город стоит того, чтобы
потратить на него несколько дней.
- Да, вот еще что. Я не хочу, чтобы ты присутствовала на Суперкубке. Приезжай, ты мне
очень здесь нужна. Но
...Поділитися у соцмережах
