Жанр: Триллер
повести и Рассказы
....
Однако нога осмотрительного Стюарта внезапно поскользнулась на голыше. Он
потерял равновесие, и меч Платта ударил его с такой силой, что острие пронзило
доспехи и вошло глубоко под сердце шотландца. Но безумный крик ликующего Платта
оборвался. Падая, Дональд Map нанес смертельный удар, разрубивший голову
датчанину. Оба воина бездыханными рухнули на землю.
Вот тогда и раздался низкий рев. Два огромных войска покатились друг другу
навстречу, словно волны прилива. Началась битва. Зазвенели мечи. Тут не было
никаких стратегических маневров, кавалерийских атак, перестрелки из луков. Сорок
тысяч мужчин сражались пешими рука об руку, плечо к плечу, убивая и умирая в
кровавом хаосе.
Битва взметнулась ревущими волнами. В воздухе сверкали копья и топоры.
Столкнувшись и обменявшись первыми ударами, викинги и далкасцы на какое-то
время отхлынули друг от друга, словно столкновение разбросало их в разные стороны.
Низкий рев норманнов смешался с криками гаэлов. Копья Севера разбивались о
топоры Запада. Спешившись и сражаясь в первых рядах, Муррох крушил врагов
направо и налево, держа в обеих руках по тяжелому мечу. Он косил врагов как рожь.
Ни щит, ни шлем не выдерживали его страшных ударов. За ним следом шли воины,
рубившие врагов и завывающие как сами дьяволы. Неистовое племя из Коннахта
ринулось на плотные ряды датчан из Дублина, а воины Южного Манстра с
союзниками-шотландцами ударили по ирландцам Лэйнета.
Железные ряды сломались и перепутались.
Конн, следуя за Дунлангом, дико скалил зубы всякий раз, как удар его
окровавленного меча попадал в цель. Его свирепый взгляд искал Торвальда Ворона. Но
в море битвы, где обезумевшие люди налетали друг на друга, сшибались, а после вновь
расходились, трудно было найти кого-то.
Сначала оба войска держались, не отступая ни на шаг. Грудь к груди, щит против
щита. Воины, с хрипом, с боевыми кличами, ожесточенно рубились. Повсюду сверкали
клинки. Они вспыхивали как морские брызги на солнце. Рев битвы отпугивал
кружившихся в вышине, словно валькирии, воронов. Когда человеческая кровь и плоть
стали слабеть, сомкнутые ряды заколебались. Лэйнеты дрогнули под бешеной атакой
кланов Манстра и шотландских союзников. Они отступали медленно, шаг за шагом,
хоть король их и сыпал проклятиями, сражаясь пешим в передних рядах.
Но на другом фланге датчане Дублина во главе с грозным Дабголом выдержали
первую сокрушительную атаку племен Запада, хотя и не без потерь, и теперь дикие
люди в волчьих шкурах падали под датскими топорами, как зерно, ссыпаемое в амбар.
В центре битва кипела яростнее всего. Клинообразный заслон викингов стоял
несокрушимо, и далкасцы тщетно бросали в него свои полуголые тела. Бродир и
Сигурд начали медленно, настойчиво теснить врага. Неумолимые викинги все глубже
врубались в неплотные ряды гаэлов.
Со стен дублинского замка король Ситрак с женой и Кормалада наблюдали за
полем боя.
- Славно сбирают урожай морские короли! - воскликнул Ситрак.
Прекрасные глаза Кормалады блестели. Она ликовала.
- Гибель Бриану! - кричала она неистово. - Гибель Мурроху! Да погибнет
Бродир! Дайте воронам пищи!
Но голос ее дрогнул, когда она увидела высокую фигуру в плаще, стоявшую на
зубчатой стене вдалеке от остальных зрителей. Мрачный седой великан задумчиво
созерцал сражение. Холодный страх подкрался к Гормлат, и слова замерли у нее на
устах. Она вцепилась в плащ Ситрака.
- Кто это? - прошептала она, указывая на фигуру.
Ситрак взглянул и пожал плечами:
- Не знаю. Не обращай на него внимания. Не подходи к нему. Когда я к нему
приблизился... он не стал со мной говорить... И даже не взглянул на меня... Но надо
мной пронесся холодный ветер, и сердце мое затрепетало. Лучше следи за битвой.
Гаэлы отступают.
Однако гаэлы все еще держались. Линия сражающихся стала походить на
изогнутое лезвие топора, и на его выгнутом центре находился Муррох со своими
военачальниками. Принц-великан истекал кровью, сочившейся из многочисленных
ран, но его тяжелые мечи по-прежнему раздавали удары и собирали урожай смерти.
Воины, стоявшие рядом с ним, тоже сметали врагов на своем пути. Муррох искал в
толпе врагов Сигурда. Он видел, как высокий ярл маячит среди врагов, нанося
страшные удары. Это зрелище приводило гаэльского принца в бешенство, но
добраться до викинга он не мог.
- Воины отступают, - с трудом проговорил Дунланг, пытаясь смахнуть пот,
заливавший глаза. Он оставался невредим. Копья и топоры расщеплялись о римский
шлем и отскакивали от древнего панциря, но не привыкший к доспехам молодой воин
чувствовал себя волком на цепи.
Муррох огляделся. По одну сторону от их группы гаэлы отступали, медленно,
поливая кровью каждый фут земли, но не в силах остановить неудержимую атаку
норманнов, закованных в кольчуги.
Норманны, конечно, тоже гибли, но смыкали ряды и напирали с новой силой,
прокладывая себе путь вперед.
- Турлоф! Поспеши. Беги к Малачи! Попроси его, во имя Бога, атаковать! -
приказал Муррох на одном дыхании.
Но Турлофа Черного охватило безумство берсеркера. На губах его выступила пена,
глаза выкатились.
- Дьявол побери этого Малачи! - закричал он, одним ударом разрубая череп
датчанина.
- Конн! - позвал Муррох, схватив бывшего раба и оттолкнув его назад. -
Поспеши за Малачи. Нам нужна поддержка.
Конн с неохотой стал выбираться из кипящей сечи, очищая себе дорогу страшными
ударами меча. В колеблющемся море клинков и шлемов он заметил огромного Ярла
Сигурда и его свиту. Над ними развевалось черное знамя, а их мечи косили людей как
пшеницу.
Наконец вырвавшись из свалки, Конн побежал вдоль линии сражающихся к
возвышенности Кабра, где столпились меты, напряженные и возбужденные, словно
охотничьи псы.
Они сжимали оружие и выжидающе смотрели на своего короля. Малачи стоял в
стороне, наблюдая за схваткой угрюмым взглядом. Львиная голова его склонилась,
пальцы перебирали золотую бороду.
- Король Малачи, - без церемоний обратился к нему Конн. - Принц Муррох
просил тебя немедленно атаковать. Враги сильно давят. Предводители гаэлов почти
окружены.
Великий О'Нейл поднял голову и рассеянно взглянул на Конна. Простой воин и не
догадывался о борьбе, происходившей в душе Малачи. Кровавые видения теснились
перед его глазами - золото, власть над всем Эрликом... и черный позор предательства.
Он еще раз взглянул на поле битвы, где среди копий возвышалось знамя его
племянника О'Кели. Потом король содрогнулся и покачал головой.
- Нет, - сказал он. - Сейчас не время. Я выступлю, когда придет час.
На мгновение король и воин встретились взглядами, и Малачи опустил глаза. Конн
отвернулся, не сказав ни слова, и поспешил вниз по склону холма. Внизу он увидел,
что воины Десмонда уже остановлены. Мэлмор, подобно бесноватому,
собственноручно разрубил принца Митла О'Фэлана, а случайный удар копья ранил
Великого Стюарта, и теперь лэйнеты отражали натиск манстрских и шотландских
кланов. Но там, где сражались далкасцы, битва притихла. Принц Томонда остановил
норманнов; словно о возвышающуюся посреди моря скалу, о него разбивались волны
врагов.
Конн добрался до Мурроха, когда в битве уже произошел перелом.
- Малачи говорит, что выступит, когда придет время.
- Будь он проклят! - закричал Черный Турлоф. - Нас предали!
Голубые глаза Мурроха вспыхнули.
- Тогда вперед, во имя Господа! - закричал он. - Давайте ударим и погибнем!
Этот клич подхватили все воины гаэлы. Со слепой яростью отчаянья обрушились
они на норманнов. Ряды их сомкнулись, и король Ситрак тоже закричал со стен замка,
побледнев и схватившись за парапет. Он уже слышал такой крик раньше.
Теперь, когда Муррох рванулся вперед, гаэлов охватила безумная ярость, как
людей, у которых не осталось надежды. Угроза смерти подхлестнула их, разожгла в
них бешенство. И, воодушевленные своим безумием, они бросились в последнюю
атаку, ударили в стену щитов, пошатнувшуюся от такого удара. Никакая человеческая
сила не могла удержать такой натиск. Муррох и его свита не надеялись больше
победить или даже выжить. Они хотели лишь насытить свою ненависть. В своем
отчаянии они сражались, словно раненые тигры, рубили человеческие тела, разрубали
черепа, разрывали грудные клетки. Радом с Муррохом сверкал топор Турлофа
Черного, мечи Дунланга и остальных военачальников. Железные ряды норманнов
сжались, подались. Через бреши в стальном строе устремились обезумевшие гаэлы.
Строй щитов распался.
Неистовые воины Коннахта снова ринулись в атаку на дублинских датчан. О'Хайн
и Дабгол пали одновременно, и дублинцы отступили. Все поле битвы превратилось в
беспорядочную массу сражающихся. Не осталось ни радов, ни построений.
Перепрыгнув через кучу мертвых далкасцев, Муррох наконец добрался до Ярла
Сигурда. За Ярлом стоял сын старого Рейна Асгрима с черным стягом в руках. Муррох
убил его одним ударом. Сигурд обернулся, и его меч разорвал тунику Мурроха и
пронзил его грудь, но ирландский принц ответил врагу точно таким же ударом по
норманскому щиту. Сигурд отлетел назад.
Торлеф Хорди подобрал знамя, но едва лишь поднял его, как Черный Турлоф,
подлетев, разрубил пополам его череп. Сигурд видел, как вновь пало его знамя. С
яростью напал он на Мурроха. Его меч пробил морион принца и ранил его в голову.
Кровь залила лицо Мурроха, но прежде, чем Сигурд вновь нанес удар, топор Черного
Турлофа вспышкой света преградил ему путь.
Щит выпал из рук Ярла, и он на мгновение отступил, содрогнувшись от блеска
страшного топора. Но тут нахлынула толпа воинов, разъединив сражающихся.
- Торстен! - закричал Сигурд. - Возьми знамя!
- Не бери! - воскликнул Асмунд. - Тот, у кого оно в руках, умирает!
Тут-то меч Дунланга раскроил ему голову.
- Храфн! - отчаянно позвал Сигурд. - Возьми знамя!
- Неси сам свое проклятие! - ответил Храфн. - Всем нам конец!
- Трусы! - взревел Ярл, сам схватив знамя. Он попытался завернуть его в плащ,
но тут Муррох с окровавленным лицом и пылающим взглядом прорвался к нему.
Сигурд поднял меч, но слишком поздно. Меч в правой руке Мурроха разрубил шлем
Сигурда, а меч в левой, просвистев, - череп, и Ярл упал на залитое кровью знамя,
черным саваном обернувшееся вокруг него.
Поднялся громовой рев, и гаэлы бросились вперед с новой силой. Строй щитов
распался окончательно. Кольчуги не могли спасти викингов. Далкасские топоры,
сверкая на солнце, пробивали кольчуги, нагрудные пластины, крушили липовые щиты
и рогатые шлемы. Но датчане все еще сопротивлялись.
На высокой крепостной стене король Ситрак наблюдал за происходящим. Его
руки, сжимавшие парапет, дрожали. Он понимал, что неистовых гаэлов нельзя
победить. Они больше не дорожили собственной жизнью, бросаясь вновь и вновь под
удары вражеских копий и топоров. Кормалада молчала, но жена Ситрака - дочь
короля Бриана - кричала от радости. Ее сердце осталось верно народу.
Теперь Муррох пытался добраться до Бродира. Викинг видел, что Сигурд мертв.
Мир Бродира рушился. Даже хваленая кольчуга подвела его. Хотя тело его и не
пострадало, вражеские клинки посекли кольчугу в клочья. Прежде викинг никогда не
сталкивался с ужасным далкасским топором. Он отступал под натиском Мурроха. В
давке какой-то топор опустился на шлем сына Бриана, повергнув его на колени и
ослепив. Но упавшего Мурроха защитил меч Дунланга.
Натиск гаэлов еще более усилился, когда Черный Турлоф, Конн и молодой Турлоф
продолжили атаку. Дунланг в пылу битвы сорвал с себя шлем и панцирь.
- Дьявол побери эти железяки! - закричал он, поднимая с земли израненного
принца и поддерживая его. В этот миг Торстен Датчанин метнул в Дунланга копье.
Молодой воин зашатался и упал к ногам Мурроха, а Конн подлетел к Торстену и
смахнул его голову с плеч так, что та завертелась в воздухе, расплескивая кровь.
Зрение постепенно вернулось к Мурроху.
- Дунланг! - испуганно закричал он, упав на колени рядом с другом и приподняв
его голову. Но глаза Дунланга уже остекленели.
- Муррох! Ивин! - Кровь хлынула изо рта молодого воина, и он безвольно упал
на руки Мурроха.
Принц вскочил с криком бешеной ярости. Он кинулся в самую гущу викингов,
увлекая за собой гаэлов.
А на холме Кабры кричал Малачи. Теперь он отбросил все сомнения в сторону и
забыл об интригах. Он поступил точно так, как в тайне от всех приказал ему Бродир.
Малачи должен был стоять в стороне от обеих сражающихся армий, но в подходящий
момент неожиданно осадить город. Кровь короля кипела, восставая против такого
плана. Теперь же он схватился за толстое ожерелье, висевшее у него на шее. Много лет
назад он снял его с шеи пленного датского короля. Старый огонь ненависти с новой
силой вспыхнул в жилах Малачи.
- Убить или умереть! - закричал он, выхватив свой меч. Меты за его спиной
отозвались свирепым ревом, и еще одна армия присоединилась к битве.
Под ударами метов ослабевшие датчане дрогнули и пустились в бегство. Они
распались на одинокие группки, старавшиеся пробиться к заливу, где стояли на якорях
их корабли. Но меты отрезали им пути отступления. А корабли из-за прилива
оказались далеко от земли. Побоище продолжалось весь день, но Конну, случайно
бросившему взгляд на садившееся солнце, казалось, что прошел всего лишь час с того
момента, когда войска столкнулись впервые.
Бегущие норманны стремились к реке. Гаэлы вслед за ними вошли в воду. Они
топили врагов. Ирландцы разделились: одни преследовали бегущих, другие сражались
с норманнами, еще оказывавшими сопротивление. Юный Турлоф отделился от группы
Мурроха и исчез в водах Толки. Он сражался с датчанами клана Лэйнета на побережье,
пока Черный Турлоф не бросился в их гущу, словно бешеный зверь, одним ударом
сразив Мэлмора.
Муррох, бешенство которого все еще не угасло, шатаясь от усталости и от
слабости из-за потери крови, набросился на отряд викингов, вставших спина к спине и
яростно отбивающихся от гаэлов. Их предводителем был Анрад Берсерк. Когда же он
столкнулся с Муррохом, принц уже слишком ослабел, чтобы отразить удар датчанина.
Он просто отбросил мечи в сторону и схватился с Анрадом врукопашную, пытаясь
свалить противника на землю. Когда они оба упали, меч выпал из рук датчанина.
Муррох и Анрад схватили его одновременно, но принц за рукоять, а Анрад за клинок.
Гаэл изо всех сил дернул клинок, разрезая мускулы викинга.
Потом, поставив колено на грудь Анрада, Муррох трижды воткнул меч в его тело.
Умирая, Анрад вытащил кинжал, но силы его таяли так быстро, что рука сама
безвольно упала. Тогда чья-то рука, схватив за запястье Анрада, довела дело до конца.
Клинок кинжала пробил сердце принца. Уже падая, Муррох увидел высокого седого
гиганта, возвышающегося над ним. За плечами незнакомца развевался плащ, а
единственный страшный глаз его равнодушно взирал на принца. Похоже, никто из
воинов вокруг не замечал Седого Человека.
Теперь уже побежали все датчане. Король Сит-рак со стены взирал на гибель славы
и гордости своего народа. Обезумевшая Гормлат созерцала резню, поражение и позор
ее воинства.
Конн бегал по полю брани. Он искал Торвальда Ворона. Щит Конна раскрошился
под ударами топоров, на широкой груди было с полдюжины мелких ран, меч плашмя
ударил его по голове, но копна запутанных волос смягчила удар. На бедре кровоточила
рана от копья. Однако в безумии битвы Конн не чувствовал боли.
Чья-то слабеющая рука ухватила Конна за колено, когда он споткнулся о труп
человека в волчьей шкуре. Бывший раб наклонился и увидел племянника Малачи -
О'Кели. Глаза юноши остекленели. Конн приподнял его голову. Улыбка скользнула по
губам умирающего.
- Я слышал боевой клич О'Нейла, - прошептал он. - Ведь Малачи не мог нас
предать? Он же не мог не вступить в битву...
Так умер О'Кели. Встав, Конн увидел знакомый силуэт. Торвальд Ворон выбрался
из свалки и быстро убегал, но не к морю и не к реке, где его товарищи гибли под
гаэльскими топорами, а к То-марскому лесу. Конн последовал за ним. Ненависть
подгоняла его.
Тут Торвальд увидел, что за ним погнались, и, обернувшись, зарычал. Вот так раб
встретился с бывшим хозяином. Когда Конн настиг его, норманн сжал свое копье
обеими руками и яростно метнул его, но острие отскочило от огромного ошейника на
шее Конна. Подобрав его, Конн в свою очередь швырнул копье в противника. Оно
прошло сквозь разорванную кольчугу Торвальд а, выпустив ему кишки.
Оглядевшись, Конн заметил, что охота за старым врагом завела его почти к палатке
короля, установленной на краю поля битвы. Король Бриан стоял перед палаткой. Его
седые волосы развевались на ветру, и лишь один человек прислуживал ему. Конн
подбежал к палатке.
- Какие вести ты принес, воин? - спросил король.
- Чужеземцы бегут, - ответил Конн. - Но Муррох погиб.
- Ты принес плохие вести, - сказал Бриан. - Никогда больше не увидит Эрлик
такого воина.
- Где же ваша охрана, мой господин? - спросил Конн.
- Они присоединились к сражающимся.
- Тогда позвольте мне отвести вас в более безопасное место, - сказал Конн. -
Враги бегут прямо сюда.
Король Бриан покачал головой:
- Нет, я знаю, мне не уйти отсюда живым. Ведь Ивин Грэгли сказала мне
прошлой ночью, что я погибну сегодня. Что пользы в моей жизни, если погиб Муррох
и гаэльские защитники?
Вдруг слуга закричал:
- Мой король, мы погибли! Голубые люди идут сюда.
- Это - датчане в доспехах! - воскликнул Конн, обернувшись.
Король Бриан обнажил свой тяжелый меч.
Приближалась группа заляпанных кровью викингов. Впереди них шли Бродир и
Амласрф. Их кольчуги висели клочьями, мечи были зазубрены и в крови. Бродир
издали заметил палатку короля и теперь пришел убить его, потому что в этот день на
поле брани он был пристыжен и ярость кипела в его сердце. Его одолевали видения, в
которых Бриан, Сигурд и Кормалада кружились в дьявольской пляске. Теперь он
жаждал лишь смерти под ударами мечей.
Приблизившись, Бродир и Амлафф одновременно кинулись к королю. Конн
преградил им путь, но Бродир свернул в сторону, предоставив бывшего раба своему
спутнику, а сам напал на короля. Конн нанес только один удар, разрубив, как бумагу,
кольчугу врага, вместе с позвоночником. И тут же бросился на защиту короля Бриана.
Конн увидел, как Бродир отразил удар короля и пронзил могучую грудь Бриана.
Тот упал, но, падая, выставил колено, вырвал из груди меч врага и им же перерубил
Бродиру обе ноги. Торжествующий крик викинга превратился в ужасный стон. Бродир
рухнул в лужу крови. Какое-то время он бился в конвульсиях, а потом затих.
Конн остановился, огляделся. Остальные викинги убежали. Гаэлы начали
потихоньку собираться возле королевской палатки. Звуки волынки, причитающей по
героям, сливались с криками тех, кто все еще сражался у реки. Тело Мурроха принесли
к палатке короля. Люди шли тяжело, устало, склонив головы. На носилках принесли
тело принца и тела Турлофа, сына Мурроха, Дональда Стюарта Мара, О'Кели и
О'Хайна; западных военачальников, принца Митла О'Фэлана, Дунланга О'Хартигана.
Рядом с носилками, опустив голову на грудь, шла Ивин Грэгли.
Воины поставили носилки. Молча окружили они труп короля Бриана Бору.
Безмолвно смотрели они на мертвеца. Ивин опустилась рядом с телом своего
возлюбленного. Ни слезинки не уронила она. Ни крика, ни предсмертного стона не
вырвалось из ее груди.
Шум битвы постепенно стихал. Заходящее солнце облило розовым светом
истоптанное поле. Беглецы, истерзанные, избитые, ковыляли через дублинские ворота.
Воины Ситрака готовились к осаде. Но у ирландцев не было сил осадить город. Четыре
тысячи воинов погибли, и большей частью - гаэлы. Но больше семи тысяч датчан и
лэйнетов лежали на пропитанной кровью земле. Гаэлы сокрушили викингов. Так
закончилось их владычество в этих краях...
Конн же направился к реке. Многочисленные раны его болели. По дороге он
столкнулся с Турло-фом Дабом. Безумие покинуло Черного Турлофа, и его темное
лицо снова стало непроницаемым. Он был измазан кровью с головы до пят.
- Мой господин, - обратился к нему Конн, дотронувшись до своего ошейника.
- Я убил того, кто надел на меня ошейник раба. Теперь я свободен.
Черный Турлоф поднял топор, подцепил кольцо, рассекая мягкий металл. Лезвие
топора слегка задело поранило плечо Конна, но воин даже не заметил этого.
- Теперь я и в самом деле свободен, - объявил Конн, наконец вздохнув с
облегчением. - Мое сердце скорбит о погибших вождях, но я славлю нашу победу!
Никогда больше не будет столь славной битвы! Воистину, хороший пир будет для
воронов.
Его голос стих. Он замер, как статуя, запрокинув голову, и смотрел в небеса.
Солнце садилось, и на фоне кровавого заката собирались темные тучи.
Пронизывающий ветер гнал их на восток. И вдруг среди них показалась огромная
фигура. Седая борода и спутанные волосы развевались по ветру, плащ трепетал и
хлопал, словно крылья чудовищной птицы. Фигура уносилась прочь, на север.
- Взгляните вверх... на небо! - закричал Конн. - Это он! Тот самый одноглазый
Седой. Я видел его в горах в Торке. А потом заметил на стенах Дублина, в самый
разгар битвы. Он стоял над умирающим принцем Муррохом. Смотрите! Он мчится
сквозь тучи, оседлав ветер. Сейчас он исчезнет совсем!..
- Это был Один, бог Морского Народа, - сумрачно отозвался Турлоф. - Его
дети убиты, алтари уничтожены, служители погибли под мечами южан. Он бежит
прочь от новых богов и их детей. Возвращается на берега голубых северных заливов,
туда, где был рожден. Не будет больше беспомощных жертв, рыдающих под ножами
жрецов. Не придется больше Одину шествовать по черным тучам. - Турлоф покачал
головой. - Седой бог ушел, и нам пора уходить, хотя победа и осталась за нами.
Наступает время сумерек. Что-то давит мне грудь. Такое ощущение, будто мы стоим
на сломе эпох. Ушло одно время, другое приходит ему на смену. Но все мы лишь тени
на этой земле. Каждому из нас положен свой предел.
И Турлоф пошел прочь. Фигура его растворилась в сумерках, и Конн остался один.
Он больше не был рабом, как и все гаэлы. Им больше не грозила тень Седого бога и
его безжалостные слуги.
Роберт Говард
Черный человек
"Dark Man", перевод И. Рошаль
OCR - GRAY OWL - http://cherdak-ogo.narod.ru
Снег хлопьями кружился на пронизывающем ветру. У диких скал Коннахта ревело
море, на берег накатывались, вздымая к серому небу длинные оловянные гребни, все
новые и новые волны. В предрассветных сумерках по еле заметной тропинке,
вьющейся между камней, медленно шел рыбак. Его ноги были обуты в сапоги из грубо
выделанной кожи, длинная куртка из оленьей шкуры едва прикрывала тело - больше
на нем ничего не было. Словно косматый зверь, он с тупым упорством шагал вперед и
вперед, не обращая внимания на жгучий холод. И вдруг остановился - ему преградил
дорогу вынырнувший из-за пелены тумана и снега человек. Перед рыбаком стоял
Турлоф Даб.
Это был воин, от которого любой - будь то мужчина или женщина - с трудом
смог бы отвести глаза. Высокий, но пропорционально сложенный, с широкой грудью и
могучими плечами, он обладал силой и выносливостью буйвола, сопряженной с
быстротой и гибкостью пантеры.
Все его движения, вплоть до наимельчайших, отличались необыкновенно точной
координацией, характерной для выдающихся бойцов. Турлоф Даб - Черный Турлоф,
входивший когда-то в клан О'Брайенов.
У него и в самом деле были черные волосы и смуглая кожа, под густыми черными
бровями холодным огнем пылали голубые глаза. Его гладко выбритое лицо, казалось,
впитало в себя мрачную красоту здешних гор и угрюмое спокойствие ледовитого
океана. Как и рыбак, он был частью этой дикой северной природы.
Голову Турлофа защищал простой шлем, тело от шеи до половины бедра
покрывала хорошо подогнанная кольчуга, кильт из грубой выгоревшей материи,
который он носил под нею, доходил до колен. Башмаки на его ногах были стачаны из
кожи настолько твердой, что легко выдержали бы даже прямой удар меча, не будь
столь вытертыми и заношенными. С широкого пояса, охватывающего талию Турлофа,
свисал кинжал в черных ножнах. В его левой руке лениво покачивался небольшой щит
из твердого, как сталь, обитого кожей дерева с коротким острым шипом посередине.
В правой руке он держал топор, и именно на него устремлен был взгляд рыбака. По
сравнению с огромными топорами северных пиратов оружие кельта, с его трехфутовой
изящной рукоятью и плавно выгнутым лезвием, казалось легким, почти игрушечным.
Но именно такие топоры три года назад сокрушили зловещее могущество северных
захватчиков - рыбак хорошо помнил это. Топор Турлофа имел, однако, и свои, строго
индивидуальные черты. Односторонний, с трехгранными наконечниками сверху и
снизу, он был тяжелее, чем казался на первый взгляд, как, впрочем, и человек,
которому он принадлежал. Словом, это было грозное оружие искушенного воина -
стремительное и смертоносное, словно кобра. Его рукоять, вырезанную из корня
столетнего дуба и тщательно отожженную на костре, а затем дополнительно
укрепленную сталью, сломать было практически невозможно.
- Кто ты? - спросил рыбак охрипшим внезапно голосом.
- А кто ты такой, что об этом спрашиваешь? - спокойно ответил воин.
Взгляд рыбака скользнул по массивному золотому браслету - единственному
украшению, блестевшему на левом предплечье стоявшего перед ним человека.
- Гладко выбрит и коротко стрижен на манер норманнов, - пробормотал он. - И
смуглый... Похоже, ты Черный Турлоф, изгнанный из клана О'Брайенов. Далеко же ты
забрел, в последнее время, говорят, ты грабил О'Рейли и Оустменов на холмах Уиглоу.
- Изгнанный - не изгнанный, есть что-то надо, - проворчал далкасец.
Рыбак пожал плечами. Быть изгоем - тяжелая участь. В системе кланов каждый
человек, лишившийся поддержки рода, был обречен - любой мог поднять на него
руку. Рыбак слышал о Турлофе Дабе - великом воине и опытном военачальнике,
взрывы бешеной ярости которого, однако, наводили ужас на людей даже в эти
страшные времена, когда все вокруг, казалось, пропитано было насилием.
- Так себе погода сегодня, - несколько невпопад сказал рыбак.
Турлоф мрачно смотрел на его всклокоченные волосы и спутанную бороду.
- У тебя есть лодка?
Тот кивнул головой в
...Поділитися у соцмережах
